dear diary

      «это невозможно. не мог он так легко обскакать меня. просто, блять, не мог» генри не был фанатом междоусобных войн, особенно когда вас сталкивают насильно, под предлогом выбора лучшего, но иногда приходилось участвовать и в таком. конкурс на лучший проект от группы - не самое занимательное в душной студенческой жизни, но преподаватель по электромеханике был настойчив и необычайно дружелюбен, а эмили не нашёл в себе поводов отказать. если он скажет, что его силком вынудили обойти афтона на финальном голосовании, он безбожно соврёт, ведь он не надеялся дойти даже до четверти финала, понимая, что его проект - не самое лучшее, на что он был способен, хотя и преуменьшать факт своего старания тоже не хотелось. но вывод был один - уилльям проиграл, с отрывом в один голос, и проект генри вышел за пределы группы, отправившись покорять головы заучек на университетском уровне. эмили не чувствовал сладкого вкуса этой победы, который лишь секундно осел на нёбе медовой липкостью, а затем тут же сгнил, мерзостным запахом окольцевав вход в трахею, проложив новую артерию параллельно сонной, перекачивающую очередную порцию серебристых ненавистных взглядов прямиком в мозг. все, что было построено за эти эфемерно долгие недели общения, со звуком костяного фарфора ухнуло вниз, прихватив с собой всякую гордость. генри чувствовал себя виноватым, и это чувство жгло, давило на диафрагму изнутри и потихонько испепеляло ядом тонкую брюшину, пока эмили пытался отвечать сжатой улыбкой на поздравления одногруппников. афтон ему приелся, был приятным утонченным дополнением к сплошь серым будням, превратился в несерьёзную зависимость, как от какой-нибудь сладости или фастфуда, и лишаться такого друга под боком оказалось в сотню раз больнее, чем ожидалось.  генри пытался пересечься с уиллом, хоть где-нибудь, помимо занудных лекций, притаскивал любимое кофе друга в столовую и каждый раз выкидывал, не обнаруживая там искомого и не питая особой любви к чистому чёрному напитку - кровью самого ада, только на несколько градусов горячее. афтон упорно избегал его, убегал из под самого носа, все время был где-то поблизости, но ускользал, оставляя за собой лишь след из крепкого мужского одеколона и собственного призрачного присутствия, которое отражалось на лицах студентов, в виде скорченных в недовольстве бровей и, иногда, нецензурной брани.        «кто он, и что ещё может скрывать от меня. господи, до сих пор не могу поверить, что какой-то очкарик обыграл меня на моем же поле. просто смешно.»  эмили никогда не приравнивал себя к сталкеру, сначала даже не знал значение этого непонятного слово, которое любил навешивать на него уилл, он просто был чуть внимательнее к тем, кто его интересовал, но ему бы и в голову не пришло следить за кем-то намеренно, со злым или нарциссичным умыслом. однако, терять человека из прежде цепкой зрительной хватки, оказалось мало приятным событием, а афтон, к удивлению, мог прятаться, если ему это было нужно. генри постарался выучить этот простой урок.        «они все должны понять, что я - лучший. и ежели у меня не получается доказать своё превосходство, я докажу его убогость.»  а потом по университету поползли слухи. они распространялись совсем незаметно, мелкими опарышами валялись под ногами у прохожих, и подбирали их лишь маргинальная составляющая, но затем эти червячки подросли, сплели себе коконы и превратились в летучих стервятников, круживших макабр над зданием. такого наплыва внимания к собственной персоне генри не ожидал и не одобрял, учитывая, что слухи эти содержали в себе уничижительные выводы о личной связи между ним и тем самом преподавателем по электромеханике. говорили, что именно из-за этого эмили удалось победить, и тот, якобы в благодарность, каждый день таскает преподавателю кофе. для генри, который привык укладывать каждую свою мысль на определенную стопочку в голове, было очевидно, кто именно являлся распространителем этих слухов. и это вызывало не то чтобы недовольство, но полноценный гнев. а гнев - штука интересная, и с интересом перетекала по венам, кусачими вспышками изучая податливые стенки артерий, заставляла мозг работать в свою полную мощь и выискивать уилла среди толпы ещё более проницательным взглядом. и такие старания не окончились неудачей.        «унижение других всегда доставляло мне огромное удовольствие, помогало возвысить себя среди всех остальных, но унижение генри.. не даёт такого сильного эффекта, которого я ожидал.»  эмили выцепил афтона из толпы студентов абсолютно случайно, не надеясь уже больше на удачу, но она повернулась к нему лучиком солнца, не тем милым и приятным, а скорее солнцем гнева ацтеков, что заставляло руки покрываться тигриными полосами, а тело детонировать маленькими взрывами динамитов-мурашек. они пересеклись взглядами секундно, но больше не расцеплялись и генри выудил из этого несколько простых моментов: а) афтон позволил себя обнаружить. б) афтон получал удовольствие от всего происходящего. в) афтону непомерно шёл зелёный в одежде. он улыбался подленько и гаденько, как улыбаются только злые нашкодившие подростки, вальяжно и величественно обсуждал что-то в группе студенток, чьи короткие юбки постоянно отвлекали на себя взгляд, но едва ли тем, что находилось под ними, скорее, яркостью, которой буквально испепеляли. эмили приближался, нагоняя вокруг себя ураганы молниеносных туч, а уилльям и не дёргался, но когда был уверен в том, что его определенно услышат, промурлыкал показательно возвышенно:       — о, вот и наш шуруповёрт объявился!  такой наглости генри уже перенести не мог, и афтон четко вычитал это между расширенными узорами чужих глаз, а поэтому поспешил нырнуть в толпу и двинуться дальше по коридору, делая себе отрешенный вид. но эмили не позволил бы отпустить его безнаказанно, они теперь не чужаки друг другу, а у парня накопилось несколько десятков претензий, который он хотел бы высказать лично. он с львиной настойчивостью бросился следом, игнорируя помехи, расположенные как некстати по бокам, и плевать, что этими помехами были ещё совсем заспанные студенты, для него единственной целью была зелёная ткань рубашки, которая слишком искусно петляла между телами, не давая ухватить себя. только сейчас генри начал жалеть о своих немаленьких габаритах, смотря на то, как уилл умело скользил сквозь толпу, умудряясь никого не задевать, и отдалялся все настойчивее и упорнее. единственной его неудачей в этом небольшом забеге оказалось лишь то, что толпа вскоре кончилась, а на пустом пространстве, против разъярённого и уязвлённого очкарика у него буквально не оставалось шансов. и вскоре на его плечо обрушилась сильная и настойчивая хватка, отчего тело было сражено щекочущим парезом, что пустил крепкие корни паралича по всему телу.        — благородный рыцарь зажимает беззащитную даму средь бела дня, где такое видано? — с усмешкой и картинно обиженной мордочкой щебечет афтон, когда его умело затаскивают в ближайший мужской туалет и беспардонно прижимают к стене.        — эта беззащитная дама слишком много пиздит даже для подобного благородства. — утробно рычит в ответ эмили, не давая себе и секунды, чтобы задуматься над ответом. такая игра ему не вкатывает, но уилл, судя по-всему, только рад этому, глаза его блестят озорной вьюгой, что беспощадно обдает холодом укрытые тремором конечности.        — зачем ты это делаешь?        — ты про что?  афтон невинно хлопает тонкими чёрными ресницами, расширяет свои узкие глаза, что делает его похожим на лисицу в капкане, но так очевидно укрывает зло за душой, что генри непроизвольно усмехается.        — не притворяйся, ты, как минимум, в курсе, о каких слухах идёт речь. — у него сердце, как поломанный моторчик, неправедное безумие в глазах, которое он пытается сморгнуть, словно мыльную пленку, но получается это плохо, поэтому он лишь поправляет очки и дышит все глубже. афтон улыбается мелкодушно, словно маленький дикий хищник, да шепчет, аккуратно укладывая ладони на чужой груди, заметь их кто сейчас, сомнений бы не возникло:       — а как ещё мне объяснить твою победу? не проголосуй ты сам за себя, я бы победил. я лучше тебя, хен-хен.  телесный контакт проходит яркими вспышками по всему телу, зарождает в голове неправильную зиготу неправильной мысли, но эмили старается отмахнуться от этого, словно от зелёной мушки. он зол на уилла, зол на его темно-серое видение мира, зол на то, что везде он ищет скрытый нарциссичный умысел, понятие которого генри даже никогда не мог осознать в полной его мере, зол на эти серебристые глаза, которые постоянно лишь насмехаются, демонстрируют превосходство всеми своими оттенками, зол на афтона целиком и полностью, но ненавидеть его не получалось.        — я голосовал за твой проект, если это тебя так волнует, — рычит он в ответ и отстраняется, — не думал, что эти побоища настолько тебя задевают.  чужие руки безвольными ниточками падают вниз. эмили обращает внимание лишь на их тонкость. уилльям тушуется мгновенно, словно всю токсичность из него высасывают разом, багровеет на глазах, то ли от злости, то ли от стыда и уводит взгляд в сторону. они молчат несколько долгих секунд, разойдясь на противоположные стороны их небольшого материка.        — извини, — через какое-то время решается подать голос афтон, трескаясь от горького сожаления, что противно оседает в глотке и вяжет непомерно, как хурма недобросовестного продавца на рынке, — я заигрался.        — о да, ты определенно заигрался, — генри остывает потихоньку, но возможность пожурить англичанина не даёт ему остановиться, — с кофе тоже перебор, я вообще-то тебе его таскал.  уилл усмехается легко и непринужденно, смущённо потирает красные щеки, да мямлит себе под нос:       — ну кофе просто под руку подвернулось, я не хотел.  эмили тает окончательно, он обиды не привык держать целую вечность, да и в целом, афтон, признавший свою вину, - это все, что ему было нужно.        — наши обеды в силе?        — сегодня буду ждать тебя. с кофе.        — насчёт кофе я ещё подумаю.        «придётся ли мне потесниться на своём пьедестале? возможно. скорее всего. я отыскал бриллиант в куче этого дерьма, которое привыкло именовать себя механиками, мне несказанно повезло, ради такого можно и уступить. он далеко не убогий, если только не воспринимать это слово буквально. хен все-таки нравится мне, в какой-то своей извращённой манере. поглядим, что будет дальше.»