Часть 1
27 ноября 2023 г., 07:39
Как бы партия не любила Дастина Хендерсона, Уилл не может отрицать: тот иногда бывает слишком непредсказуемым. Порой он говорит что-то невероятно глубокое, а порой предлагает устроить соревнование по жонглированию кактусами просто потому, что это показалось ему хорошей идеей. Невозможно предположить, что именно он скажет, пока он не откроет рот. Именно поэтому Уилл лишь слегка давится вином, когда во время ночевки Дастин совершенно неожиданно объявляет:
— Ребята, я решил. Мы будем играть в бутылочку!
Сьюзи бросила его на прошлой неделе, и это одна из причин, по которой они устраивают ночевку. Дастин называет это утешением для разбитых сердец. На самом деле он не так уж сильно переживает, но это послужило отличным оправданием для того, чтобы собраться всем вместе на выходные у Майка, пока его родители в отъезде. Хотя, честно говоря, если бы им отказали, Майк бы все равно их протащил. Кто будет его проверять? Холли с бабушкой и дедушкой, а Нэнси с Джонатаном в новом доме Байерсов. И, вероятно, занимаются тем, о чем ни Уилл, ни Майк даже думать не хотят. Раз они дома одни, могут делать все, что им заблагорассудится.
Все они, несмотря на попытки влиться в нормальную жизнь, все еще остаются ботанами, так что они не устраивают вечеринок в классическом их понимании. Но Уилл принес несколько пластинок, Макс достала вино Бог знает откуда (и колу для Эл, которая не любит алкоголь), а Дастин пришел с кучей закусок. Так что да, по их меркам это можно назвать довольно хорошей вечеринкой. На улице в начале лета тепло, но не слишком душно. Откуда-то дует прохладный ветерок, пахнет скошенной травой из открытого окна подвала и вином, пролитым в результате казуса, возникшего у Лукаса со скейтбордом Макс.
Это объективно такая глупая идея для игры. Не плохая, а просто глупая. Но после всего, через что они прошли, партии уже наплевать на то, что что-то может казаться глупым. Жизнь слишком ценна, и они уже не раз могли потерять друг друга. Два года назад они смотрели в оскаленные цветистые пасти демогоргонов, не уверенные, что доживут до шестнадцати лет: теперь им по восемнадцать лет, и они пьянствуют в подвале Майка Уилера. Они могут позволить себе побыть немного глупыми.
— Серьезно, Дастин? — говорит Уилл, закатывая глаза, оправившись от удивления. Дастин всегда предлагает глупые игры, когда они пьяны, но такую впервые.
— Конечно! Мы никогда раньше не играли в бутылочку! Сьюзи меня бросила, следовательно, я холост. И я хочу уйти в разгул! — восклицает Дастин.
Уилл вздрагивает.
— Никогда больше не произноси этого в моем присутствии, — сурово говорит он, указывая на Дастина бокалом с вином. На этот раз у них настоящие бокалы. Так они пытаются выглядеть более по-взрослому. Эффект несколько портят маленькие косички, которые Эл всем заплела. У Уилла их сейчас около четырех, и они торчат в разные стороны.
— И еще, ты уверен? У нас довольно неравномерное соотношение полов. Тебе придется целоваться с парнем, — прямо говорит Уилл.
Дастина это не останавливает. Он знает, что Уилл — гей: Уилл открылся им всем перед финальной битвой с Векной, понимая, что подобный секрет может быть использован против него. Уилл и раньше был довольно очевидным, так что для участников партии не составило особого труда быстро принять это. А вот разоблаченный Векной в разгаре битвы Майк потряс их сильнее. Майк тогда только-только признался себе в этом, а Векна воспользовался случаем и открыл всем его сокровенную тайну. И каждый раз, когда Уилл вспоминает об этом неприятном эпизоде, ему приходится сделать несколько глубоких вдохов. Впрочем, у Майка сейчас с этим все в порядке, если учесть, что в данный момент он пытается ластиться к Уиллу. В окружении людей, которые знают их лучше всех на свете и с которыми они вместе противостояли буквально чудовищам, Майк и Уилл могут расслабиться и быть самими собой. Уилл может надеть яркую одежду, если захочет, сутулиться и жестикулировать, а еще — проявлять интерес к горячим актерам. Майк может жаловаться на рейгановскую гомофобию своих родителей, с обожанием смотреть на Уилла и выражать свое давно подавляемое желание физической близости. Раскрытие их секретов было подобно снятию 20-тонного груза с их плеч.
— Тогда будем надеяться, что мне попадешься ты, Байерс. Я уверен, ты шикарно целуешься, — говорит Дастин, ухмыляясь. Щеки Уилла слегка розовеют. Майк хмурится и обхватывает Уилла сзади.
Дастин закатывает глаза. — Успокойся, Уилер. Никто не собирается красть твоего парня. Это всего лишь забава. Надеюсь, ты мне не попадешься! Держу пари, ты кусаешься.
— Да пошел ты! — говорит Майк, хотя звучит он не особо агрессивно. — Я отлично целуюсь.
Он определенно дуется, судя по тому, как его лицо зарывается в волосы Уилла.
— Конечно, малыш, — успокаивает его Уилл, проводя рукой по руке Майка.
Макс выглядит так, будто ее сейчас стошнит. — О Боже, избавь меня от этих ласковых прозвищ!
— О, это не прозвище. Я называю Майка малышом, потому что он ведет себя как ребенок, — говорит Уилл, ухмыляясь. Майк резко отодвигается и пронзает Уилла возмущенным взглядом. Такого предательства он явно не ожидал!
— Эй! — вскрикивает он, но все уже смеются. — Ладно! Мы будем играть или нет?
— О, так теперь ты не против? — спрашивает Уилл. Майк обдает теплым дыханием его шею.
— Я и так был не против! Кроме того, это прямой вызов моей чести. Я отлично целуюсь, — Майк бросает на Дастина многозначительный взгляд. — У нас есть бутылка?
— У меня есть, — говорит Лукас, вытаскивая пустую бутылку из-под дивана, на котором он сидел с Макс. Они находятся на стадии затянувшихся отношений, где то расстаются, то сходятся вновь, но остаются лучшими друзьями независимо от того, встречаются они или нет. И сейчас, в отношениях они или нет, практически не имеет значения. — Давайте образуем круг.
— Ты играл в эту игру раньше? С баскетбольной командой? — спрашивает Майк. Он до сих пор иногда немного ревнует Лукаса к его друзьям-баскетболистам. Хотя сейчас относится к этому спокойнее. Спасибо Уиллу и Эл, которые вбили в него немного здравого смысла. Ну и, наверное, он повзрослел. Когда Эл его бросила, это хорошо сказалось на нем. Когда он сошелся с Уиллом, это сказалось на нем даже лучше.
— Я видел, как они играли, но никогда не присоединялся к ним, — пожимает плечами Лукас. — Они играли в нее только тогда, когда собиралось много болельщиц. — Они все сдвигаются ближе друг к другу, присоединяясь к Уиллу, Майку и Эл на полу. Лукас кладет пустую бутылку на пол. — Вы слишком тесно сидите. Рассредоточьтесь немного.
Они образуют свободный круг на полу — Дастин, Макс, Лукас, Эл, Уилл, Майк (им приходится разорвать объятия) и рассаживаются по местам.
— Эл, ты умеешь играть в эту игру? — спрашивает Уилл. Эл кивает.
— Да, мы играли с Макс.
Наступает молчание. Макс багровеет.
— Не так! Нам было тринадцать, ребята, мы использовали бутылку как волчок! — торопится объяснить Макс. На лице Уилла появляется лукавая ухмылка, которую Макс старательно игнорирует. — Мы не играли в версию с поцелуями!
— Это игра с поцелуями? — спрашивает Эл. Лукас кивает.
— Да, мы все садимся в круг и крутим бутылку. На кого бы она не показала, ты должна его или ее поцеловать. Ты же не против? — спрашивает он. Эл на секунду задумывается, а потом, кажется, приходит к пониманию.
— Я не буду целовать Уилла, — говорит она, кривя лицо. Уилл в ужасе изображает рвотные позывы.
— О боже, нет, — восклицает Уилл. — Нет, если бутылка укажет на меня, ты можешь раскрутить ее заново. И я тоже. Не хочу целовать свою сестру.
— Фу, да. Ладно. Если Уилл или Эл попадут друг на друга, они будут крутить заново. Но никакого обмана, Эл! Никаких способностей! — восклицает Дастин. Эл торжественно протягивает ему свой мизинец, и они переплетают пальцы и пожимают их друг другу. Для Эл обещания на мизинцах несет большую значимость. Дастин не может сдержать улыбку.
— А всех остальных ты целовать не против? — спрашивает Майк, немного опасаясь. Эл улыбается ему.
— Я уже целовала тебя, Майк. Все нормально, — отвечает она. Затем ее улыбка становится лукавой. — Может быть, если я снова тебя поцелую, то в этот раз поцелуй выйдет лучше.
— Эй! — Майк взвизгивает, но это бесполезно, они снова смеются. — Мне было тринадцать, и вообще, я гей, — хмыкает он.
— Как скажешь, Уилер. Кто начинает? И у кого есть вино, мне нужно подлить, — хмыкает Макс. Бутылка подлетает к ней. — Спасибо, Эл.
— Почему бы не начать Дастину? Раз уж это была его идея, — предлагает Уилл.
Дастин ухмыляется, наклоняется вперед и раскручивает бутылку. Она крутится, крутится и крутится, а потом…
— Оооо! — Лукас вскрикивает.
Бутылка указывает на Эл.
У Дастина, что любопытно, слегка розовеют щеки. Уилл делает мысленную заметку проанализировать это позже, когда он не будет пьян от краденого вина. Эл просто улыбается Дастину и жестом приглашает к себе. Дастин перемещается и кладет руку ей на плечо.
— Это нормально? — спрашивает он с необычайной мягкостью.
Эл кивает. — Конечно, — говорит она и, не дожидаясь дальнейших обсуждений, кладет ладони на его щеки и целует. Их поцелуй длится недолго — мягкое сладкое прикосновение губ, задерживающееся всего на пару секунд. В конце поцелуя они оба краснеют и на мгновение встречаются взглядами, застенчиво улыбаясь, после чего Дастин возвращается на свое место.
Позже Уилл обязательно устроит им обоим допрос.
— Следующая — Эл! Раз уж бутылка указала на тебя, то теперь крутить будешь ты. — объявляет Лукас. Эл кивает. Щеки все еще немного розовеют, но она улыбается. Делает глоток колы и наклоняется, чтобы взять бутылку.
Эл раскручивает бутылку, и теперь все наблюдают, как она указывает на Лукаса.
— Отлично! Продолжай, Эл! — радостно восклицает Майк. Все на мгновение оборачиваются и смотрят на него. — Что?
Они еще мгновение смотрят друг на друга. Майк отпивает из своего бокала вина, его лицо краснеет, и все молча решают сделать вид, что ничего не произошло.
(Кроме Уилла — он собирается посмеяться над ним позже).
Эл и Лукас снова поворачиваются друг к другу, и Лукас накрывает лицо Эл своими ладонями. Они целуются гораздо дольше, чем Дастин и Эл. Их губы нежно двигаются. Лукас выглядит довольным, когда они отстраняются. Они хорошо смотрятся вместе. Лукас, похоже, хорошо целуется, — рассеянно думает Уилл. Возможно, он немного пьян. Он делает еще один глоток вина и позволяет своим мыслям немного поблуждать, любуясь Лукасом, и почти не замечает, как тот тянется за бутылкой.
Лукас наклоняется вперед, отказываясь от роли самопровозглашенного комментатора, и крутит бутылку. А Уилл думает, не пытается ли Вселенная его чем-то задобрить. Потому что почти сразу же бутылка указывает на него.
Уилл резко выпрямляется, все еще прислонившись к спинке дивана, и опрокидывает стакан.
— Вот черт, — восклицает Уилл, утирая с губ следы вина. — Ты уверен, Лукас?
К его чести, Лукас выглядит в высшей степени оскорбленным тем, что Уилл вообще спросил об этом.
— Чувак, конечно, уверен. Это всего лишь поцелуй, — говорит он с ободряющей улыбкой на лице. Уилл позволяет себе улыбнуться в ответ и перемещается к Лукасу в центр круга. В глубине души Уилл знает, что все в порядке. Лукас уступает только Майку в рейтинге «не может отказать Уиллу Байерсу», и у него никогда не было проблем с тем, что Уилл гей. Но сам Лукас точно не гей, поэтому Уилл должен был убедиться, точно ли он не против.
Лукас кладет свои большие ладони на лицо Уилла, как он делал до этого с Эл, и Уилл позволяет себе ухватиться за эти широкие плечи баскетболиста. Он теплый, мускулистый и красивый, и Уилл, если честно, уже наслаждается этим. Лукас наклоняется первым, и Уилл встречает его на полпути. Сначала их губы мягко прижимаются друг к другу, затем Уилл поддается импульсу и давит на них, позволяя губам соединиться как следует. Лукас на вкус как пиво и попкорн — это должно быть гораздо менее привлекательно, чем оно есть на самом деле. Уилл рассеянно разминает пальцами упругие мышцы плеч Лукаса и позволяет себе еще немного углубить поцелуй, высовывая лишь кончик языка. Поцелуй длится несколько секунд, после чего они одновременно отстраняются друг от друга.
— Было довольно приятно, — замечает Лукас. На его смуглом лице это не так заметно, как на лице других членов партии, но Уилл уверен, что Лукас покраснел. Он подумает об этом позже. Уилл улыбается ему и откидывается на пятки.
— Думаю, теперь моя очередь. — говорит Уилл и крутит бутылку.
Она тут же останавливается на Эл. Почти все в ужасе вскрикивают.
— О, блядь, нет! — решительно говорит Уилл и снова изображает рвотный позыв, но затем наклоняется, хватает ее за голову и целует в макушку с преувеличенным чмоком. Эл разражается хихиканьем.
— Блядь, нет, — соглашается она, смеясь. Редкий случай, когда Эл матерится, приводит Уилла в восторг, и вскоре они уже все смеются.
— Это считается, или мы повторим? — спрашивает Дастин.
— Чувак, это же твоя идея!
— Считается, — вмешивается Майк.
— Ты просто не хочешь смотреть, как Уилл целуется с кем-то, кроме тебя, — ехидничает Макс.
— Вообще-то Майку было интересно наблюдать, как Уилл целуется с Лукасом, — возражает Дастин, и Уилл поворачивает голову в сторону Майка Уилера, который сейчас выглядит как олень в свете фар.
— О, правда? — ухмыляется Уилл. Майк краснеет и избегает взгляда Уилла.
— Без комментариев. Я говорю, что это считается, мы можем продолжать игру? — торопливо говорит он.
— Ладно, ладно. Тогда продолжим. Эл, давай. — командует Дастин.
В этот раз Эл не наклоняется — бутылка начинает двигаться самостоятельно. На этот раз бутылка крутится гораздо дольше, прежде чем, наконец, останавливается на Макс.
— Оооо, немного женского экшена! — Лукас вздергивает брови над банкой пива и тут же получает удар локтем с обеих сторон одновременно от дам, о которых идет речь. — Господи, я же пошутил! — задыхается он.
— Заткнись, Лукас, — отвечает Макс. — Эл, иди сюда, — зовет она. Теперь ее голос звучит намного слаще. Эл встречает ее в центре круга, уже начиная хихикать. — Ты должна поцеловать меня как следует.
Эл наклоняется и промахивается, потому что слишком сильно хихикает. Макс тоже начинает смеяться. Они снова наклоняются друг к другу и каким-то образом умудряются соединить губы. Несмотря на то, что обе сдерживают хихиканье, Эл целует ее по-настоящему, и Уиллу кажется, что он даже видит, как язык Макс высовывается, чтобы коснуться нижней губы Эл, прежде чем они отстраняются. Эл еще раз чмокает ее в губы, после чего снова садится, и на ее лице появляется широкая ухмылка.
— Это было весело, — говорит она. — Ты целуешься гораздо лучше, чем Майк.
Уилл достаточно хорошо знает свою сестру, чтобы понять, что она сказала это исключительно для того, чтобы вызвать хаос. Майк, как обычно, возмущается — их подколки стали уже привычным делом. Он делает вид, что обиделся, но при этом абсолютно не принимает все это близко к сердцу. Они уже говорили об этом: Майк — парень довольно вспыльчивый, но теперь он понимает, что партия дразнит его из любви и чтобы не дать ему стать слишком серьезным.
(Ну, Макс дразнит его из типичной для Майка и Макс неприязни, но на это уже никто не обращает внимания).
— Заткнись, Эл, — хмыкает Майк. — Макс, твоя очередь.
— Хорошо, поехали! — Макс, возможно, тоже немного навеселе: она так увлеченно крутит бутылку, что та подпрыгивает. На этот раз она просто не перестает крутиться.
— Господи, Макс, как ты умудрилась все испортить?
— Да ладно тебе, Уилер! — огрызается она.
Бутылка начинает замедляться, успевая медленно навестись на каждого члена партии, прежде чем, наконец, останавливается.
— Уилл! — Дастин кричит. — Уилл будет целоваться с девушкой!
— Заткнись, Дастин, у меня же не аллергия на них, в конце концов, — говорит Уилл, впрочем, без особого пыла. Он крутит в руках бокал с вином, делает глоток, а затем сталкивается взглядом с Макс. В ее глазах он замечает уже знакомый блеск. Уилл знает, что сейчас они думают об одном и том же: это возможность пошалить, которую они просто не могут упустить.
Дело в том, что Уилл и Макс живут для того, чтобы подшучивать над своими друзьями. Им запретили объединяться в войнах розыгрышей и командных видах спорта (в тех редких случаях, когда партия в них участвует), потому что вместе они вызывают не что иное, как абсолютный хаос. И сейчас, уверен Уилл, они ожидают хаоса. Это возможность для веселья, которую они просто не могут упустить. Уилл ухмыляется, и Макс ухмыляется ему в ответ.
Уилл разгибает ноги и вытягивает их перед собой. Макс пересекает круг, и вместо того, чтобы усесться рядом на колени и наклониться к нему, как это делали все до них, она перекидывает одну ногу через его и устраивается прямо на его бедрах. Где-то рядом раздается сдавленный вздох Дастина, и ухмылка Макс становится еще более озорной. Одной рукой она скользит по волосам Уилла. Уилл позволяет их лицам на несколько мгновений зависнуть в сантиметрах друг от друга, накаляя тем самым напряжение, прежде чем схватить Макс за талию и притянуть ее к себе.
Сначала их рты встречаются почти вплотную, но вскоре им удается найти общий ритм. Их губы скользят друг по другу в быстром, но плавном темпе. Это совсем не похоже на мягкий сладкий поцелуй с Лукасом или хихикающий поцелуй Макс с Эл. Уилл позволяет их губам прильнуть друг к другу на несколько секунд, а затем начинает облизывать ее нижнюю губу. Макс притягивает его ближе, обхватив за шею. Она открывает рот, позволяя ему оказаться внутри, и Уилл проникает языком в ее рот. Вкус вина на ее языке совпадает с его собственным. Макс в ответ животом прижимается к его торсу. Уилл нежно разминает ее талию, и рука Макс путается в его волосах. Они целуются уже дольше, чем кто-либо другой, а ведь все только начинается.
Уилл приоткрывает глаза, желая узнать, как реагируют остальные: взгляд падает прямо на Майка.
Уиллу кажется, что за всю свою жизнь он никогда не видел Майка таким сосредоточенным. Он застыл с бутылкой вина в руке, очевидно, собираясь налить, но очень, очень отвлекся. Его и без того темные глаза почернели, а рот слегка приоткрылся, демонстрируя розовые от вина губы. Легкий румянец с каждой секундой становится все темнее, расцветая на его щеках. Рот Уилла сейчас занят, и он всеми силами старается передать свою ухмылку взглядом. Не сводя глаз с Майка, Уилл вновь приникает к губам Макс — она тихонько стонет и приникает к нему в ответ.
Уилл знает, как хорошо он выглядит в таком виде. Расширенные зрачки глаз Майка и его немигающий взгляд говорят ему все, о чем ему нужно знать. Алкоголь в крови тоже слегка влияет на него, заставляя чувствовать себя уверенным и привлекательным — даже сексуальным. Он на секунду отстраняется, чтобы усмехнуться Майку, и по его взгляду понимает, что Майк знает, что Уилл дразнит его специально. Тело Майка, кажется, не знает, как реагировать: застыть на месте или дергаться от возбуждения.
На виду у Майка, Лукаса и всех остальных Уилл позволяет своим рукам спуститься от талии Макс к низу ее спины, не переходя границу и не хватая ее за задницу. Но этого достаточно, чтобы просто подразнить всех. Один из его пальцев скользит под подол ее майки и чуть-чуть приподнимает ее, обнажая немного кремовой кожи на нижней части спины. Он прекрасно понимает, что эта сцена делает с Майком. И когда он видит, как глаза Майка начинают затуманиваться, а его язык рассеянно высовывается, чтобы смочить губы, удовлетворение, которое он испытывает от хорошо сыгранной игры, пробирает до костей. Чтобы увидеть других своих друзей, Уиллу пришлось бы отстраниться от Макс, и ему остается лишь надеяться, что происходящее воздействует на них так же, как и на Майка. При мысли об этом ему становится немного радостно — ему нравится осознавать, что он хорошо выглядит и что он может заводить людей. Он снова закрывает глаза и возвращается к их маленькому шоу.
По правде говоря, целоваться с Макс в таком состоянии для Уилла не более чувственно и сексуально, чем обнять ее за плечи или прижаться к ней во время просмотра фильма. Его не возбуждает поцелуй. Уилл определенно гей, и как бы происходящее ему ни нравилось, он все еще абсолютно уверен в этом факте. Но, думает он про себя, наблюдая за реакцией окружающих, целоваться с Макс, конечно, весело. Он любит Макс. Она одна из самых дорогих людей в мире для него, и поцелуй с ней — словно продолжение его любви к ней. И кроме этого, Уилл просто прекрасно проводит время. Он любит целоваться. Полюбил с тех пор, как впервые поцеловался — не с Майком, к легкой зависти последнего, а под трибуной с парнем из художественного кружка в Леноре. Тогда он не мог насытиться этим, и с тех пор ничего не изменилось. Уилл, вероятно, гораздо меньше, чем его друзья, удивился, узнав, что ему действительно нравится целоваться с Макс, даже несмотря на ее пол. И не сочтите за самонадеянность, но он уверен, что Макс и сама была не прочь поцеловать его, судя по тому, как она вцепилась в его бицепс. Она и раньше открыто говорила ему комплименты, а он не дурак и знает, что девушкам обычно нравится, как он выглядит. Вполне возможно, что ей это действительно нравится. Уилл надеется на это — даже если она его не возбуждает, он быстро приходит к пониманию того, что ему нравится мысль о том, что она возбуждается от него. И ему определенно нравится мысль о том, что другие их друзья и Майк наблюдают за ним прямо сейчас.
Макс сжимает его руки в последний раз и отодвигается. На мгновение после того, как они отстраняются, их губы соединяет короткая ниточка слюны. И Уиллу не нужно смотреть на Майка, чтобы почувствовать жар его взгляда на себе.
Макс слегка отклоняется назад и ерошит ему волосы, после чего слезает с его колен и возвращается на прежнее место, поправляя одежду. Ее губы опухли и покраснели, и Уилл знает, что его губы выглядят так же. Прежде чем сесть обратно, она тянется к нему рукой, и Уилл отбивает по ней пять.
Микстейп, который Уилл поставил ранее, по удобному стечению обстоятельств заканчивается именно в этот момент, и в подвале воцаряется мертвая тишина. Все члены партии смотрят то на Уилла, то на Макс, совершенно не понимая, на ком сосредоточить внимание. Кроме Майка: он сосредоточенно смотрит на Уилла, в частности, на его распухшие губы. Уилл забирает бутылку у застывшего Майка и наполняет бокал так, словно ничего необычного сейчас не произошло.
— Что это была за хрень? — прерывает тишину Дастин.
— Теперь моя очередь? — простодушно спрашивает Уилл.
— Подожди, подожди, я в шоке, — говорит Лукас. Он вытягивает перед собой руки и тупо смотрит вдаль, словно пытается отыскать дорогу в темноте. — Байерс, чувак, блядь.
— Отдай Макс должное, Лукас, — мягко замечает Уилл.
— Я уже целовался с Макс, чувак. Меня шокирует не это. Просто я никогда не представлял тебя целующимся с девушкой, — объясняет Лукас. Уилл не уверен, стоит ли ему обижаться или нет. Вообще, он ожидает, что Майк будет защищать его умение целоваться. Но когда Уилл поворачивает голову, то видит, что Майк, похоже, не в силах сформулировать ответ. Кажется, тот вообще ни о чем не думает. Его взгляд обращен в сторону Уилла, но он расфокусирован и затуманен. А лицо покраснело до самой шеи, и он совершенно, абсолютно неподвижен, если не считать того, что пальцы одной руки вцепились в бедро. Уилл ухмыляется: Майк, похоже, этого пока не замечает.
— Думаю, ты сломал Майка, — комментирует Дастин. Его ухмылка грозится стать злобной. Уиллу отчаянно хочется дать бесстрастный, язвительный комментарий, но, к сожалению, если он откроет рот, то лопнет от смеха, что немного испортит эффект.
На замечание Дастина Майк буквально трясет головой, чтобы вывести себя из транса, и, наконец, на секунду поднимает взгляд от губ Уилла к его глазам.
— Нет, чувак, я в порядке, — вырывается из своего транса Майк. Выходит хриплое кваканье. Дастин не в силах больше сдерживаться и начинает безумно хихикать. Уилл и Макс присоединяются к нему. Остальные, похоже, слишком ошеломлены этим зрелищем, чтобы отреагировать так же. Майк все еще не перестает глазеть.
Вытирая слезы, выступившие от смеха, и слюну со рта, Уилл наклоняется, чтобы взять бутылку.
— Ладно, вернемся к игре? — спрашивает он. Дастин, Макс и Эл кивают, что его вполне устраивает, и он начинает крутить бутылку. Она несколько раз вращается по кругу, а затем останавливается перед…
— Майк! — зовет Лукас и вскидывает брови.
Майк, кажется, мгновенно выходит из своего трансового состояния, и не успевает Уилл и глазом моргнуть, как одна рука Майка оказывается в его волосах, а другая устраивается на пояснице, после чего его стремительно втягивают в поцелуй. В кругу друзей Уилл и Майк практически не выходили за рамки объятий и редких «бабушкиных чмоков». Майк опасался публичных проявлений привязанности по понятным причинам, но, похоже, маленькое шоу Уилла и Макс разрушило все его запреты, потому что Уилл не уверен, что его когда-либо целовали вот так, даже наедине, не говоря уже о том, чтобы на глазах у публики.
— О, блядь, — восклицает Дастин. О, блядь, — втайне соглашается Уилл.
Майк не целует его сладко — это все сплошные зубы и язык. Дастин не ошибся, Майк действительно кусается, и чем больше он возбуждается, тем сильнее, видимо, начинает. Тот жар, который Уилл не почувствовал во время поцелуя с Макс, похоже, весь ушел в этот поцелуй, потому что Уилл никогда за все свои восемнадцать лет жизни не возбуждался так быстро. От этого поцелуя у него слегка кружится голова. Язык Майка у него во рту, и Уилл чувствует, как головокружительно быстро становится твердым.
Если поцелуй с Макс приносил удовольствие, несмотря на то, что Уилл — гей, то этот поцелуй словно существует только для того, чтобы напомнить Уиллу, почему именно он гей. Майк вплотную прижимается к Уиллу. Уилл чувствует твердую грудь и крепкую хватку, большие руки и то, как стремительно и без того тесные джинсы становятся все теснее.
Хотя поцелуй Уилла с Макс был глубоким и грязным, он также был очень контролируемым, намеренным — во всяком случае, со стороны Уилла. Без дымки влечения у него было достаточно времени, чтобы продумать свой следующий шаг: как воздействовать на тело, чтобы получить ответную реакцию. Теперь же Уилл стремительно теряет всякий контроль над ситуацией. Он вообще ничего не соображает. Теперь он действует на основе чистого инстинкта и желания. Его руки бегают по всему телу Майка, сжимая и притягивая его все ближе и ближе. Одна из рук Уилла скользит в задний карман Майка — в отличие от Макс, он не останавливается и хватает своего парня за задницу. Майк резко вдыхает и пытается притянуть Уилла ближе. Он уже итак настолько близко, насколько возможно. Не в силах сдержаться, Уилл запускает вторую руку глубоко в густые кудри Майка и тянет за них.
Это становится для Майка последней каплей. Он отстраняется от Уилла со звучным влажным звуком и поднимается на ноги. Хватает Уилла за руки, поднимает его на ноги. Не успевает Уилл опомниться, как его уже тащат по лестнице из подвала. Пока его тащат из подвала в гостиную, у него хватает ума прокричать извинения их ошеломленным друзьям.
Майк даже не успевает подняться по лестнице, как останавливается на месте и, толкнув Уилла к стене, быстро и отчаянно прижимается ртом к его рту.
— Господи Иисусе, — слабо произносит Майк. Однако Уилл не слушает. Майк отстраняется, и Уилл снова обнаруживает, что его тащат вверх по лестнице. Он предполагает, что они поднимаются в комнату Майка, но быстро отклоняет это предположение. Так далеко они не дойдут.
С грохотом Майк снова прижимает Уилла к стене гостиной. Он оказывается прикованным к стене блуждающими руками и порывисто дергающимися бедрами Майка, который отчаянно хватается за него. Его руки абсолютно везде, и Уилл едва может дышать от того, как пылко Майк его целует. Они задыхаются, языки скользят друг напротив друга, жар между ними нарастает. Уилл просовывает руки под джинсы Майка, чтобы обхватить его задницу и сильно сжать. Он ухмыляется, чувствуя, как Майк извивается в его хватке. Майк прикусывает губу Уилла почти слишком сильно, и Уилл шипит, чувствуя, как боль распаляет его нервы. Майк быстро переходит от рта Уилла к его шее и начинает ласкать ртом все самые чувствительные места.
— Ты даже не представляешь, что сделал со мной, — задыхается Майк, уткнувшись в шею Уилла. Уилл издает смешок и резко притягивает Майка к себе, вновь схватив за задницу. Твердый член Майка явно упирается в джинсы, и они оба чувствуют, как он прижимается к бедру Уилла. Уилл напрягает бедренные мышцы, и Майк задыхается от этого ощущения, прикрывая глаза. — Ты и Макс…вы так…ты даже не знаешь…
— Нет, знаю, — самодовольно прерывает Уилл.
Майк в отместку кусает Уилла за шею, и теперь наступает очередь Уилла задыхаться. Его шея невероятно чувствительна, и Майк это знает. Именно поэтому он переходит от легких прикосновений ртом к полноценному нападению на его шею, облизывая и покусывая чувствительную кожу так, словно в мире нет ничего более важного.
— О! — Уилл задыхается, когда Майк касается особенно чувствительного места, и не может сдержать громкий глубокий стон, который вырывается у него, когда Майк усиливает давление. Партия, вероятно, слышит их внизу, они находятся в трех футах от закрытой двери подвала, но эта мысль только еще больше заводит Уилла. Не похоже, что они не догадываются, чем они занимаются здесь, наверху. Майк продолжает терзать одно и то же местечко прямо над яремной ямкой, где совершенно невозможно скрыть след, покусывая и посасывая его. На истерзанной коже точно образуется очень темный засос. Уилл не может сдержать звуков удовольствия. Он освобождает одну руку, чтобы снова потянуть Майка за волосы, и получает в награду его низкий протяжный стон.
— Боже, ты такой горячий! — хнычет Майк, уткнувшись в шею Уилла. Он приподнимает голову, вновь прижимается к нему губами и проникает языком в рот Уилла. Уилл крепче вцепляется в волосы Майка. Майк любит, когда с его волосами играют в любое время, но потянуть за них — это гарантированно возбудить его. А если он уже возбужден, то это напрочь лишает его самоконтроля. Сегодняшний день не исключение. Уилл дергает за темные кудри, и Майк хнычет. Его бедра непроизвольно дергаются, и он упирается своим твердым, обтянутым джинсами членом прямо в Уилла. Они стонут друг другу в рот. Все тело Уилла словно наэлектризовано. Они начинают тереться друг о друга, и маленькие искры удовольствия проскакивают у Уилла внизу живота.
— Не могу поверить, что ты мой, — задыхается Майк. — То, как ты поцеловал Макс… заставил меня смотреть на это…
Это прозвучало бы как жалоба, если бы пальцы Майка не сжимались на бедрах Уилла все сильнее каждый раз, когда он думал об этом. Уилл вздрагивает от этого ощущения.
— Я хотел, чтобы ты смотрел, — говорит Уилл. Майк снова кусает его и на полсекунды отступает назад, чтобы расстегнуть джинсы Уилла, ослабляя давление на его член. Майк не успевает стянуть их как следует, как Уилл просовывает руку прямо внутрь его джинсов, чтобы поласкать его член. Колени Майка грозят подкоситься от этого ощущения. Уилл на секунду отпускает волосы Майка, чтобы толкнуть его на стоящий рядом диван. Майк тяжело приземляется на подушки и секунду смотрит на Уилла с несколько ошарашенным выражением лица. Уилл, не теряя времени, переползает на него и усаживается на колени Майка. Он берет Майка за подбородок и поворачивает его голову из стороны в сторону, как бы осматривая его. Майк позволяет Уиллу двигать его головой, то и дело кидая на него взгляды.
Майк выглядит разрушенным. Его глаза темнее, чем Уилл когда-либо видел, волосы взъерошены и спутаны, губы красные и припухшие, шея покрыта постепенно темнеющими красными пятнами, а его член сильно упирается в ширинку джинсов. Он выглядит развратно, другого слова не подберешь. Уилл усмехается. Это его рук дело.
Он отпускает челюсть Майка и снова погружает язык в его рот. Уилл вновь запускает одну руку в волосы, а другую кладет на бедро. Руки Майка поочередно находят бедра Уилла и используют их как рычаг для того, чтобы Майк мог вжаться в них. Уилл прикусывает губу Майка, а затем начинает ставить ему засосы. Он снова сильно дергает его за волосы, и Майк хнычет. Уилл ухмыльнулся бы, если бы не был так занят стремлением оставить на шее Майка очередной засос. Уилл хочет услышать хныканье от нуждающегося в нем Майка. Обычно он такой разговорчивый, так хорошо управляется со словами. Майк, не способный на что-то большее, чем нытьё и хныканье — отрада для Уилла.
Майк снова хнычет. — Уилл! — Он корчится под ним, все его тело пылает, нервы напряжены до предела. — Черт, Уилл.
Уилл не останавливается на его шее и начинает терзать ключицы. Он подпрыгивает на коленях Майка, представляя, что скачет на его члене. Звук, который издает Майк, слишком громкий и не иначе как порнографический.
— Что? — невинно спрашивает он, глядя на Майка сверху вниз. Он медленно двигает бедрами и наблюдает, как вспыхивают глаза Майка и приоткрывается его рот.
Майк издает стон, который пронизан в одинаковой степени возбуждением и разочарованием, и хватает Уилла за шею. Их рты снова смыкаются, и Уилл теряет равновесие. Его грудь сталкивается с грудью Майка, и он падает вперед. Эта поза, безусловно, лучше — их бедра оказываются друг напротив друга и на этот раз, когда Уилл опускается вниз, Майк выгибается, и они оба задыхаются от удовольствия.
— Вечно дразнишь меня, — жалуется Майк, впиваясь ногтями в Уилла везде, где только можно. Все тело Уилла напрягается от резких ощущений. Жара, скопившегося в каждом из них, становится слишком много. Майк просовывает руку под рубашку Уилла и массирует его сосок, вызывая у Уилла неловкий взволнованный возглас. Воздух между ними потрескивает от электричества. Когда Майк выгибается в такт ощущениям, а Уилл опускается на его бедра, они уже не целуются, а просто дышат друг другу в рот. Они так возбуждены, что даже слои нижнего белья и джинсов не способны притупить ощущения. Они начинают двигаться вместе все быстрее и быстрее, и Майк снова скулит.
— Боже, ты такой горячий! — задыхается он, и его бедра начинают двигаться быстрее. Одной рукой он тянет Уилла за волосы, а другой трет его сосок, и Уилл издает совершенно неприличный стон. Он зарывается лицом в шею Майка. Снова тянется одной рукой к заднице Майка, притягивая к себе, а другой к Майку, увеличивая трение между ними. Майк слегка смещается и каким-то образом их члены оказываются на одном уровне. От неожиданности они одновременно стонут от того, что наконец-то получили то, что им нужно. Громкость их стонов и темп их трения становятся все более бешеными. Они забывают обо всем. В центре их внимания только удовольствие.
— Майк, — задыхается Уилл, — я собираюсь…
— Да, я тоже, Боже, — раздается напряженный ответ Майка. — Ты мне нужен…
Майк не успевает закончить. Уилл снова засовывает руку в его джинсы и нежно сжимает его член. Майк громко стонет, и Уилл просовывает большой палец в прорезь его трусов, чтобы провести большим пальцем по головке. Майк так возбужден, что ему хватает и этого. Он в блаженстве откидывает голову назад, лицо искажается от удовольствия, а бедра дико трясутся, пока он так умопомрачительно красиво кончает. Майк продолжает дергаться и биться в конвульсиях. Его красивое лицо слишком сильно возбуждает Уилла, и ему достаточно одного быстрого движения рукой на члене, как он тоже кончает. Пальцы его ног подгибаются, а громкий стон едва заглушается, когда его голова опускается на плечо Майка. Их бедра замирают, пока оргазм захлестывает их, и ощущения становятся слишком сильными. Выгнутый дугой позвоночник Майка наконец-то расслабляется, и Уилл прижимается к его груди.
То, как звенит в ушах Уилла в тишине после их оргазмов, наводит на мысль, что, возможно, они были немного громкими. В доме подозрительно тихо. Привычный шум находящихся в подвале друзей отсутствует.
— Я думаю, они скорее всего услышали нас. — удается пробормотать Уиллу, тяжело дыша. Майк фыркает.
— Ну, до этого тебе же понравилось устраивать шоу. Какая теперь разница? — спрашивает он. Уилл снова краснеет. Майк не ошибся, и Уилл должен был догадаться, что он это заметит.
— Это было только для тебя, — возражает он.
— Нет, не только, — усмехается Майк. — Но это нормально. Они могут посмотреть, потрогать, даже услышать тебя. — Майк понижает голос и шепчет Уиллу на ухо. — Но ты все равно мой, — с этим словами он нежно прикусывает ухо Уилла. Уилл вздрагивает.
— Да, — шепчет он в ответ. — А ты мой.
