For you, I think I would learn how to love

В первый раз, когда ты встретила его, это было довольно формально. Хотя не то, чтобы у тебя был большой выбор. Определённо, ты не могла сказать, что, однажды проснувшись, услышишь, что родители нашли тебе мужа, и вы поженитесь через неделю. Родители подталкивали тебя к замужеству в последнее время, говоря, что ты уже нужного возраста, но ты не передавала этому большого значения. Ты думала, что у тебя всё ещё есть время, но следующее, что ты узнала — тебя увозят в Фонтейн. Он кардинально отличается от Ли Юэ. Поля и горы совершенно не похожи на Каменный Лес. Даже воздух чувствуется по-другому, в нём тяжёлая вода. Ты ждёшь в богато украшенный комнате, что кажется слишком вычурной. Тебя оставили одну на краткий миг — большее, что твои родители могли позволить с момента, как тебе сообщили новости. Части тебя было интересно, сможешь ли ты избежать брака, если ты выпрыгнешь в окно. Беглый взгляд позволил тебе сказать, что тут было слишком высоко, чтобы поддаться этой идее. Ты бы закончила сломанной ногой, прежде чем выйти замуж. Дверь открывается. Входит мужчина с длинными белыми волосами и синими прядками в них. Помимо описания его внешности ты можешь сказать, что он важная фигура. Твоя спина распрямляется, как только пара проницательных глаз устремилась на тебя в сосредоточении. На мгновение ты чувствуешь себя крошечной, будто он осуждает тебя за одно твоё существование в месте, где тебя быть не должно. Хотя твоих родителей и не волновало, были у тебя планы или желания найти себе мужа самостоятельно. Мужчина ничего не сказал. Он закрыл дверь с щелчком за своей спиной и направился к тебе. Несмотря на желание отпрянуть назад, ты осталась в том же положении, пока он наконец не остановился перед тобой. На таком близком расстоянии ты можешь рассмотреть больше деталей. Ростом он возвышался над тобой, но, можно полагать, многие люди почувствуют себя низкими, в сравнении с ним. Его глаза привлекали твоё внимание больше всего, зрачки такого странного оттенка, но тем не менее великолепные. — Приношу свои извинения за то, что заставил Вас ждать, —он начинает и выглядит почти так, будто он потерян так же, как и ты, не зная, как начать. Ты судорожно взмахиваешь руками перед собой: — Всё в порядке! Я не ожидала, что кто-то войдёт. Мне сказали, я здесь встречусь с— Фраза "будущий муж" звучит слишком странно. Мужчина перед тобой замечает твою паузу и изгибает свою серебряную бровь. Ты лихорадочно пытаешься вспомнить имя человека, который должен быть твоим женихом. — Ах, извините, я должна была встретить господина Нёвилетта? — ты неловко запинаешься на новом слове, всё ещё борясь с акцентом. По дороге в Фонтейн твои родители пытались дать тебе уроки языка, как будто ты могла свободно заговорить на нём за пару часов путешествия. Мужчина моргает, и моргает опять, будто пытаясь понять, что ты только что сказала. Вероятно, уроки не помогли. — Извините, мне нужно поработать над акцентом, — извиняешься ты. - Я слышала, он Верховный судья. Мужчина медленно кивает: "Да, это так" Ты хмыкаешь, ни к чему не призывая, ожидая увидеть, захочет ли твой компаньон продолжать разговор. Когда он молчит в ответ, ты понимаешь, что не можешь подобрать слова. Это неловко, и мужчина также кажется неспособным найти нужные слова, он чувствует то же самое. Напряжение почти могло порезать нож. Через мгновение он прочищает горло, этот звук заставляет тебя чуть ли не подпрыгнуть. — Да, эм... — он останавливается, указывая на диван. — Я уверен, месье Нёвилетта будет здесь скоро. Ты присаживаешься рядом с ним, не так близко, чтобы это было неуместным, но достаточно, чтобы было ясно, что вы разговариваете. Возможно "месье Нёвилетт" увидит вас двоих и решит, что этот брак не был чем-то, частью чего он хочет стать. — Поздравляю Вас с помолвкой, — говорит твой новый друг спустя мгновенье. Ты выдавливаешь для него улыбку. — Спасибо. Опять между вами нависает тишина. Ты теребишь свою юбку, разглаживая складки, образовавшиеся в дороге. К счастью, это не было тем, что расстроило бы твоего будущего мужа. В этот раз тишина не была давящей. Ты позволяешь себе расслабиться, делая глубокий, успокаивающий вздох. — Я могу спросить кое-то? Мужчина рядом с тобой кивает. Ты осознаёшь, что всё ещё не знаешь его имени. Это следует спросить позже, после пары других вопросов. Кто знает, когда вернутся твои родители и будущий муж. — Эм... Что Нёвилетт за человек? — ты робко спрашиваешь, на что только получаешь больше пустой, чем любопытный взгляд. Ты полагаешь, что тебе нужно уточнить, хотя это практически причиняет тебе боль. Но, напоследок, если он не добросердечный, ты бы хотела, чтобы тебя предупредили заранее. Как-нибудь приспособиться к тому, как ты проведёшь остаток своей жизни. Некоторые женщины не имели даже этой возможности . Их будили в день свадьбы, и остаток своих жизней они проводили, исполняя прихоти их мужей. Ты собралась духом и полностью направила своё внимание на оппонента. — Он добрый? Что-то в нём смягчается, когда он слышит это. Он смотрит на тебя с эмоцией, которую ты пока не можешь распознать. Возможно, жалость? Он открывает рот, но, прежде чем ты можешь получить ответ, дверь открывается. Твои родители замирают на мгновенье, видя тебя, сидящую на диване и разговаривающую с незнакомцем, но, что необычно, не говорят ничего плохого об этом. На самом деле, они выглядят радостными. — Вы уже поладили? — спрашивает вас твоя мать, чем-то напоминающая кота, который только что поймал мышь. Удовлетворение на её лице застало тебя врасплох, будто здесь был секрет, что ты упустила. — Да, спасибо, — твой друг ответил за тебя, пока ты не могла вымолвить и слова. — Ваша дочь очень вежлива. Твои родители засияли от этих слов. Чувство беспокойства в твоём животе усилилось. — Спасибо, месьё Нёвилетт. Почему-то до тебя это не дошло. Твой желудок словно проваливался сквозь пол, но не казалось, что реакция Нёвилетта поменялась с приходом твоих родителей. Они даже не ослабевали под его взглядом. Ты никогда ещё так не хотела провалиться сквозь землю. Ты только что спросила своего будущего мужа о том, какой он. Более того, ты спросила, добрый ли он. Твои родители разговаривали с Нёвилеттом, позволяя тебе на мгновенье почувствовать себя невидимой и утонуть в собственной жалости и смущении. Как минимум, до того момента, когда ты почувствуешь, что тебя тянут за рукав блузы. Это одна из мелюзин, ты нашла их очень милыми, когда в первый раз увидела. Твои родители много о них не рассказывали, поэтому ты поймала себя на том, что таращишься на маленькую мелюзину. — Он такой, — она говорит тебе, кивая. Ты качаешь головой из стороны в сторону. Мельком, ты чувствуешь чей-то взгляд на себе, но, когда ты смотришь на своих родителей, они всё ещё разговаривают с Нёвилеттом и занимают его внимание. — Он какой? Мелюзина протягивает тебе длинную ленточку. Она глубокого цвета синего океана, такая же, что носит Нёвилетт. — Он добрый, — терпеливо объясняет мелюзина, будто говорит с ребёнком. — Я слышала, ты спрашивала. Твои щёки будто были в огне, особенно, когда мелюзина забралась на диван рядом с тобой, вплетая ленту в твои волосы, а твои родители и Нёвилетт повернулись, чтобы посмотреть на вас. — Т/и, спрашивать такое очень грубо, — мать отчитывает тебя, потому что таков удел жизни женщин: только беспокоиться о том, что мужчины думают о тебе, и может ли это сделать тебя нежеланной. Ты воздерживаешься от порыва закатить глаза. — Абсурд. Задать этот вопрос было логично. Кому бы не хотелось знать, за кого он выходит замуж? — вмешивается Нёвилетт до того, как твоя мать сможет отругать тебя ещё сильнее. Твои родители замолкают, согласно кивая, будто не они только что чуть ли не отчитали тебя как ребёнка. Ты бы засмеялась, если бы не мелюзина, заканчивающая заплетать твои волосы. — Готово, — говорит она после завершения своей работы. — У вас будет свадьба? Ты не была уверена, сможет ли твоё сердце выдержать ещё больше сюрпризов. Твои щёки даже не могли потерять румянец с самого начала, поэтому ты и не думала, что они когда-нибудь вернутся к своему естественному цвету. — Посмотрим, — бормочешь ты, потому что сама до конца не была уверена. Мелюзина кивает, внимая твоему слову и мнению, будто это был закон. Нёвилетт тем не менее не возразил, но наконец повернулся к твоим родителям. У тебя не было слишком много возможностей участвовать в диалоге. Мелюзина Сидена, как ты позднее узнала её имя, задавала тебе всё больше вопросов, занимая тебя. Это желанное развлечение. Гораздо лучше, чем неловко слушать диалог о твоём будущем, где, по крайней мере, двое из трёх присутствующих здесь человек даже не беспокоятся о твоём мнении. Последнее слово всё ещё было за Нёвилеттом. Однако в конце концов это затянулось надолго, достаточно для того, чтобы Сидена заснула, положив свою голову на твои колени. Казалось, что все трое наконец устали от переговоров о твоей дальнейшей жизни. Прежде чем ты поняла это, ты перевела взгляд со своих колен в нужный момент, чтобы увидеть, как Нёвилетт покидает комнату даже не попрощавшись. Твои родителя выглядят чересчур довольными собой, что, как ты думала, не было возможным. — Я говорила тебе, встреча будет хорошей, — твоя мать говорит отцу, гордость сочится сквозь её голос. Ты не уверена. Ты не можешь быть уверенной. Не сейчас. — Да, — соглашается твой отец с тем же нежным голосом, которым он разговаривает с матерью, когда не хочет ссориться с ней, ведь всегда легче согласиться. Кажется, что, прямо как основание Ли Юэ, твоё будущее заключили в камень. Ты надеешься, что Фонтейн будет гостеприимен с тобой. -x-x-x-x- У вас не было свадьбы. И тебя это устраивает. Более чем. Очевидно, что, как Верховный судья Фонтейна, Нёвилетт уважаем и популярен. Число гостей, которых вам бы пришлось пригласить на свадьбу было бы слишком большим для тебя. Поэтому вы просто отказались от этого. Вы просто расписались в документах, и в глазах закона — и Нёвилетта — этого достаточно. Несмотря на это, части тебя было больно, что у тебя никогда не будет свадьбы в традициях Ли Юэ, о которой ты мечтала с детства. Но, на твой взгляд, детские мечты должны там и оставаться. Ты переехала в дом Нёвилетта. Жизнь в Фонтейне оказалась для тебя культурным шоком. Количество раз, когда ты терялась в этом городе, похожем на аквариум, поражает даже тебя саму. В действительности, это не твоя вина. В гавани Ли Юэ, тёплой и приветливой, ориентироваться легко. В Фонтейне все улицы почему-то напоминают друг друга, а в магазинах продаётся то, о существовании чего ты даже не подозревала. В какой-то момент, ты уверена, ты даже видела у здания женщину с механической птицей. В итоге ты видишь других мелюзин чаще, чем своего нового мужа. Ты не сильно винишь его за это, его работа важна и необходима, поэтому каждый день он желает тебе единственное "доброе утро", сопровождаемое взглядом, который ты не можешь прочитать, когда он направляется в оперный театр Эпиклез. Это та самая вещь в Фонтейне, которую ты так и не смогла понять. Не то чтобы ты была расстроена из-за того, что не видишь Нёвилетта часто, но он единственный во всём городе, кого ты знаешь, и это не заняло много времени, прежде чем ты осталась в одиночестве, даже без единого друга. Несмотря на это, ты находишь мелюзин очень милыми. Они помогают тебе, когда ты теряешься и вкладывают маленькие подарочки прямо тебе в ладони, когда вы берётесь за руки, чтобы провести тебя до нужного места. Они советуют тебе сказать Нёвилетту, чтобы он взял несколько дней выходных. Чтобы провести их с тобой. Ты киваешь и соглашаешься с тем, что поговоришь с ним при вашей следующей встрече. Но когда мужчина быстро уходит утром мне возвращается до наступления темноты у тебя никогда не выдаётся шанса на разговор. Если бы ты не знала обратного, ты бы подумала, что он избегает тебя. Это длится почти месяц. Он желает доброго утра, исчезает, и ты странствуешь по городу, чтобы ознакомиться с ним. Он никогда не возвращается домой до того, как солнце почти зайдёт за горизонт, а ночь почти опустится на город, а ты блуждаешь, пока ежедневный дождь наконец не начинается. Однажды ты спросила мелюзин об этом, дополняя, что в Ли Юэ дождь не настолько частый. Они рассказывают тебе о гидро драконе и его слезах. Ты надеешься, что в один день у тебя получится встретиться с ним и увидеть причину его грусти. Всё остаётся по-прежнему, пока в один день всё происходит не совсем так, как обычно. Ты потерялась, что не сильно тебя удивило, но, в отличие от других случаев, рядом с тобой не было мелюзин, которые могли бы отвести тебя домой или к знакомому месту. Дождь сегодня начался раньше, чем кто-либо мог ожидать, и, прежде чем ты осознала это, ты забилась в переулок, твоя одежда полностью промокла, а мурашки от влаги и холода покрыли твою спину. Ты скучала по Ли Юэ, своим друзьям, родителям, запахам и звукам гавани. Слёзы обожгли твои глаза и смешались с дождём на твоих щеках. Продолжая просто стоять здесь, ты ничего не исправишь, поэтому, в конце концов, ты покинула своё маленькое, но сухое убежище и решила наконец постигнуть устройство этого города. Чем дольше ты ходила по улицам, тем больше угасала твоя уверенность. После почти двух часов скитаний под дождём ты наконец нашла знакомую местность. Не путь к дому, а место, где ты встретила Нёвилетта в самый первый раз, даже не зная того. Ты открываешь дверь. Сейчас поздно, но, несмотря на это, нет ощущения, что в здании нет людей. Обнимаешь себя трясущимися руками. Ты видишь серебро света, исходящего из кабинета Нёвилетта. Кажется, что сейчас слишком поздно, чтобы он работал, но, возможно, это Сидена что-то поправляет там. Ты робко стучишься, и слабое царапание пера по бумаге вдруг останавливается. Внезапно это кажется ошибкой. Ты делаешь маленький шаг назад, но прежде чем ты успеваешь передумать и уйти, дверь с размахом открывается, и Нёвилетт появляется в проходе, на его лице можно разглядеть лёгкое беспокойство. Никто из вас не говорит. Нёвилетт оглядывается тебя с ног до головы с нахмуренными бровями, и ты сразу понимаешь, что ты, должно быть, выглядишь как то ещё зрелище: полностью промокшая, с капающей на пол водой. Если бы тебе не было холодно, твои щёки бы загорелись. — Почему ты здесь? — он спрашивает, осматриваясь, будто бы это дало ему ответ. Твои плечи вздрагивают. Ты действительно не можешь объяснить, почему. Возможно, это разочарование при виде тебя или отсутствие тёплого приёма. Не "Что случилось?" или "Почему ты промокла?", вместо этого только вопрос, который ощущается так, будто он спрашивал о твоём существовании в целом. —Я-эм, — ты заикаешься, стуча зубами. —Я потерялась и не знала, куда мне идти. Это ощущалось как приуменьшение произошедшего, но ты не знала, как по-другому ответить на этот вопрос. Также не казалось, что знает и Нёвилетт. Когда он больше ничего не сказал, ты переступила с ноги на ногу, вздрагивая и съёживаясь из-за промокшей одежды. Тебе бы повезло, если бы не заболела после такого. —Ты потерялась? — Он наконец спрашивает так, будто сама суть была ему незнакома. Ты не знаешь, что сказать, поэтому пожимаешь плечами, оглядываясь по сторонам. Кажется, Сидэна уже ушла, и вместе с ней ушла твоя надежда на сопровождение до дома. —Улицы выглядят для меня одинаковыми, — ты умудряешься сказать, снова дрожа. —Эм, ты можешь просто мне сказать, в каком направлении идти, и я не буду тебе мешать. Не хотела доставлять неудобства. — И почему ты не просила ни у кого помощи? Любой бы сказал тебе, где я живу. Вопрос выдаётся чуть ли не оледеняющим от того, насколько он логичен. Ты хмыкаешь — тихий звук разочарования. Всё, чего ты хотела сейчас — это избавиться от мокрой одежды и снова оказаться в тепле. Но, кажется, в ближайшее время этому не суждено случиться. — Не бери в голову, — ты бормочешь, внезапно ощущая усталость. Конечно же, он не поймёт, почему ты не не хотела спрашивать о помощи. Твой фонтейнский всё ещё в стадии изучения, и, пока ты можешь спросить только пару вопросов с ужасным акцентом, ты не представляешь, как попросить кого-нибудь проводить тебя до дома. К тому же, разве иметь жену, что даже не знает, как дойти до дома, не скажется плохо на нём? Но ты считаешь, что если это не важно для него, тогда это не должно быть важным и для тебя. — Увидимся дома, — ты бормочешь, разворачивать, чтобы уйти. Это была последняя вещь, которую ты хотела сейчас. Кажется, дождь только усилился, ты слышала оглушительный рёв дождя о крышу, когда подошла к главной двери. Ещё немного дождя не повредит, и ты была уверена, что знаешь дорогу отсюда до дома. Ты вышла прямо под дождь, но, к удивлению, не почувствовала и капли. Дождь ударялся о что-то над твоей головой, ты взглянула наверх и увидела зонт. Нёвилетт стоял позади тебя, зонт укрывал вас. Ты всё ещё не могла перестать дрожать, зубы стучали друг о друга. Нёвилетт выглядел огорчённым, когда взглянул на тебя. — Ты так заболеешь, — говорит он так, будто это всё объясняет. Потом, в истинной манере Фонтейна, он протягивает тебе свою руку, чтобы протянула свою под неё, настоящее и тщательно сопровождение. Ты берёшься за его руку только если для устойчивости и, может быть, тепла. Также зонтик едва ли достаточно большой для двоих, если вы не встанете ближе, то Нёвилетт тоже промокнет. Это единственная причина. Он быстро дошёл до дома, и ты была потрясена от того, как близко ты была всё это время. Но за время, пока вы шли, дождь прекратился, небо прояснилось, чтобы открыть вид на звёзды. — Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, пока ты сушишься, — говорит он, будто это местный закон. Тебе интересно, так ли он звучит в суде, когда ведёт заседания. Ты почти хочешь сделать ставку на это. Но быть сухой и поесть горячей еды звучит слишком хорошо, чтобы это игнорировать, поэтому ты только киваешь и идёшь переодеваться. Ты тщательно обдумываешь вариант принятия ванны, зов тёплой воды в итоге оказывается слишком соблазняющим. Ты выходишь, чувствуя себя другим человеком. Вода смывает все чувства вместе с холодом в твоём теле. Ты выходишь новым человеком, если не немного более уставшим и готовым к постели, чем раньше. Нёвилетт верен своим словам. С твоих волос капает вода, когда ты заглядываешь на кухню только для того, чтобы найти его сидящим за столом, ждущим с двумя тарелками супа перед ним. — Располагайся, — говорит он, пока ты не двигалась. Ты сделала, как тебя просили, садясь рядом с ним и вдыхая насыщенный аромат супа. Здесь ты обнаружила, что здешняя еда здорово отличается от того, к чему ты привыкла в Ли Юэ. Даже суп был более кремовым, чем ты привыкла, но ты охотно это съела, позволяя ему избавить тебя от оставшихся мурашек, что не прошли после ванны. — Я бы хотел извиниться, — начинает Нёвилетт, его собственная еда была едва тронута, будто это для него второстепенно. Ты качаешь головой, усталость берёт верх над тобой благодаря теплу и супу. "За что?" Он выглядит смущённым. Это скорее милый вид на обычно серьёзном мужчине. Нёвилетт прилагается усилия, чтобы подобрать слова, кажется, что высказать тебе что-либо для него равноценно усилиям, что он прилагает в суде. — Я не был уведомлён, что ты испытываешь трудности в привыкании к городу, мне следовало предвидеть такое развитие событий. Внезапно, он почти выглядел грустным. Ты понимаешь, по крайней мере, думаешь, что понимаешь. Это должно быть сложно, иметь жену, что даже не может ориентироваться в городе, где вы живёте. — Всё в порядке, в будущем я буду стараться лучше, — ты заверяешь, вытягиваясь, чтобы положить руку на его плечо, когда ты встаёшь. Это первый небольшой контакт, который у вас был с момента, как во время свадьбы он поцеловал твою щёку по настоянию твоих родителей. Он выглядел слегка раздражённым, поэтому ты убрала руку, чтобы не заставлять его чувствовать больший дискомфорт. — Это не то, что я хотел сказать. Я имел в виду, что мне следует быть рядом, чтобы помочь тебе приспособиться. — Оу, — говоришь ты, правда сбитая с толку. — Всё в порядке. Ты здесь очень важен, я не хочу доставлять лишних хлопот, когда ты так занят. Твои слова казались противоположными твоим внутренним желаниям. Во всяком случае, он выглядел более грустным, оставляя тебя со скорее горьким послевкусием. Ты, казалось, доставляла больше неудобств, чем когда-либо предполагала. Ты надеялась, это не выльется в ссору. Ты устала от часов прогулки и блуждания по городу, и от дождя. Ты опёрлась головой о локоть, пытаясь придумать, что сказать. Прежде чем твой уставший мозг смог подумать о чём-либо, Нёвилетт вздохнул, многострадальное существо, которое звучало гораздо старше, чем оно должно быть. — Тебе следует идти спать. Тебе не нужно было повторять дважды. Ты положила тарелку в раковину, оставляя её здесь, чтобы помыть её утром. Нёвилетт поднимается, кажется, что он больше хочет проводить тебя, чем действительно уйти. — Спокойной ночи, Т/и, — говорит он тихо, такой же грустный как раньше. — Спокойной ночи, месьё Нёвилетт. Ты погрузилась в сон, как только завернулась в одеяла на своей кровати. Ты гадала, не та ли это кровать, которую ты должна делить со своим мужем, но он никогда не присоединяется к тебе. И тебя это устраивает.