𝑯𝑬𝑺𝑺𝑬/𝑯𝑨𝑵𝑵𝑬𝑲𝑬

Прошло несколько дней после страшного происшествия в медвежьей деревне. Всех пострадавших в срочном порядке доставили на лечение в Платиновый Храм, где их заботливо приняла мисс Лэлэ. Группа воинов Ваджрапани с помощью колокольчика Гханты провели внимательное расследование проклятой земли и выяснили, что долгое время некое тёмное заклятие скрывало правду о состоянии медвежьей деревни от остального мира. Народ Сагилита даже не подозревал, какие ужасы происходили рядом с ним все эти годы. Глава Клана Ин Фэй приказал не распространяться о произошедшем, дабы не вызывать лишнюю панику и немедленно перекрыть всю территорию леса для дальнейшего расследования. Сперва Красный Харон в Опале, а теперь темное заклятие в Сагилите. Оба случая не поддаются объяснению и не имеют каких либо подробностей, чтобы узнать корень проблемы. Потерпевшие всё ещё не очнулись и без их слов имеющаяся информация падает до нуля. Сказка о Лонге и доме людоеде заиграла новыми яркими красками в сердцах человечества. Первым проснулся Кай, благородная кукла, лежавшая слева от плеча уже износилась, а значит его лечение дорого обошлось самой мисс Лэле. Ран на смуглом теле почти не осталось, лишь несколько несерьёзных ссадин, что лишь украшают мужчину. Вскоре в палату ворвался взволнованный отец, сопровождаемый солдатами в витиеватых бронзовых доспехах. Его постаревшее лицо выражало некую тревогу, сливающуюся с привычным осуждением. Они беспристрастно допрашивали будущего наследника, задавая вопросы о всем, начиная с места, где они находятся, и заканчивая внешностью злодея. Кай рассказал о мужчине с телом медведя, о проклятии, о живом доме и многом другом, что он увидел собственными глазами. Помощник отца записывал каждое слово, время от времени уточняя невнятные детали. О Ханнэке и его пневме Кай благополучно умолчал. Лилия пришла в себя почти в одно и то же время, что и её старший брат. Еë заставили посещать детского психолога и хоть та яро утверждала, что с ней всё в порядке и помощь ей не нужна, но на первом же сеансе, услышав ласковый голос пожилого специалиста, разревелась так сильно, что под её напором можно было наполнить воды Аквамарина. Психолога не избежал и Кай, но перед этим отец тысячу раз отчитал его о том, что тот не смог уберечь своих сестёр от полученных травм. Парень лишь молчал, проглатывал каждый поступивший в его сторону яд, подсознательно соглашаясь со старшим и то и дело переводил взгляд в сторону, дабы не лицезреть волны осуждения в янтарных глазах напротив. Кай не чувствовал себя счастливым, будто что то внутри сдохло, растворилось, отреклось от истины. Папа хотел увидеть своих дочерей здоровыми, а по итогу одна из них вернулась с тревожным расстройством, а другая до сих пор не поднялась с кровати. Хотел ли он видеть среди них и своего сына — Кай не знал ответа. С каждым годом различать строгость с безразличием становится все труднее. Ханнэке, проснувшись, сразу же отправился вместе с мистером Палуни на изучение сил собственной пневмы. Войны Ваджраяны также успели допросить и его, но Хэссэ рассказал обо всём максимально кратко, умалчивая о своей пневме. Внутренний сад цвëл пурпурными красками, листья деревьев шелестели от наплывшего порыва ветра от чего по всей территории разносился аромат весеннего дня. Густая завеса случившегося в медвежьей деревне крепкой хваткой окутала всю округу, включая белоснежного мальчишку. Он старался вести себя как обычно, но получалось максимально неестественно, будто пойманный воришка на базаре которого вот вот отлупят прутьями. — О чем же твоё сердце юное тревожится? Ханнэке вздрогнул от неожиданного вопроса, но быстро собрался с мыслями и ответил: — Да так, вспоминаю.. — что то внутри не позволяло сказать больше. Мальчик хотел с кем то поделиться, быть услышанным, быть понятым чьим то сердцем, но не мог. Он искреннее доверял Палуни, сознание кричало, что ему можно открыть замочек своей души, но нет.... Что то тревожило, уничтожало и разбивало на хрупкие осколки крупицы хрупкой веры. Ханнэке глубоко дышал, плоская грудь медленно поднималась и опускалась от тревожного состояния. Ничего лучше чем перевести тему его мозг придумать не смог: — Тогда произошло кое что странное, не знаю, возможно это нормально. Я смог использовать чужую пневму... Прежде чем продолжить монолог Ханнэке успел заметить широко раскрывшиеся глаза Палуни от услышанных слов. Значит не нормально. — Ещё во время сражения на арене из моей пневмы вылился некий поток белой энергии, уничтоживший всех монстров в округе. Тогда мне было очень страшно и она будто как то смогла защитить меня. — после каждой сказанной фразы лицо Палуни изменялось от контраста различных эмоций. — И ещё... Я слышал голос. Монах задумался, возможно ли иметь способность управлять чужими пневмами? Главный закон божественного искусства — её укротителем может быть только один человек и исключением могут стать лишь те кровные родственники кому он еë самовольно передал. За долгую жизнь старец ни разу не слышал о подобном. Верится с трудом, но нужно проверить слова мальчика. Из левого белоснежного кармана показалась яркая искра: — Попробуй управлять ею. Платиновая стрекоза молнией пролетела между двумя фигурами, оставляя за собой золотой шлейф с примесью сияющих звёзд. Быстрая, строптивая, тяжело устремиться за её хаотичными движениями. Ханнэке перевёл взгляд в сторону, где она была секунду назад и там уже никого нет. Палуни вальяжно провёл рукой по воздуху и платиновая стрекоза остановилась на месте, лишь звук маленьких крылышек проносился в пространстве. Ханнэке попробовать управлять ею, бледная рука прикоснулась к ней. Подушечки пальцев почувствовали гладкую поверхность крошечного тела, а после подумал о том, чтобы стрекоза покружилась и та безвольно повиновалась, образуя за собой сияющее облако. Получилось. Палуни шокирован. Искусство, позволяющее контролировать чужое искусство, но как тогда объяснить взрыв? Возможно ли кроме основной способности в самом искусстве есть защитный механизм? Все это звучит как фантастика. Этот мальчишка хранит в себе много тайн о которых сам и не подозревает. — Тебе нужно отправиться в Оникс. — платиновая стрекоза исчезла в темноте белой кашаи — И найти там старуху Пычиг. Она является носителем божественного искусства, позволяющее заглядывать в прошлое человека, копаться в глубинах его сознания и познавать самые потаённые тайны. Сейчас нам нужно разузнать, как ты выжил в Опале, почему не постарел и что с твоей пневмой. Вопросов много, к сожалению, я не смогу тебе помочь с этим. Управление искусством дело не простое, у многих уходит несколько лет на изучение собственных новых возможностей. Почему же некому Ханнэке Хэссэ достаточно лишь захотеть? — Оникс? Я не бывал там много лет, как мне отыскать эту старуху? — Ханнэке прищурился от обжигающего луча света. Солнце медленно вышло из под облаков, освещая всю округу шафрановым покрывалом. Палуни же никак не отреагировал, он все также продолжает стоять с гордо поднятой головой и в лице его кроется недоумение и страх от чувства неизвестности. — Сейчас она находится под покровительством владыки камня - главы Оникса. Приём у неё можно получить лишь через его соглашение. О нет. Ханнэке Хэссэ больше всего в жизни ненавидит диалоги со старыми, заносчивыми, мерзкими, избалованными мужланами, коим и является правитель Оникса. — Если нужно соглашение у владыки, то мне легче отправится обратно в Опал, лечь под обломки, где меня нашли и умереть, не противясь судьбе. — Не будь настолько пессимистичным. — А каким мне быть? Владыка Оникса... Как его там? — Урасуль. — Да да, владыка Урасуль, он же полный мудак. — Не говори так о владыке, он конечно человек с интересами необычными, но... — Необычными? Да когда я последний раз я бывал в Ониксе, то по всему городу висели вывески о том, что идёт месячный кастинг в гарем владыки камня. Кто вообще проводит кастинги в гаремы? — Ну по крайней мере он даёт им выбор, а не похищает. — Там в критериях возраст от 8 до 16 лет. Это по вашему нормально? Да он же старый педофил! И как такой человек имеет право сидеть на посту владыки?! Забавно то, что именно в Ониксе располагаются две священные колесницы Хинаяна и Махаяна - олицетворение спасения человеческой души, уход от грехов и духовного возвышения. Одновременно с этим глава города - личность, что должна вдохновлять людей на лучшее проводит кастинги для секса с несовершеннолетними. Театр абсурда и лицемерия в чистом виде. — В Ониксе монархия, как и в Сагилите, с этим ничего не сделаешь. Не забивай голову проблемами, которые ты никак не решишь. Загнивающая власть есть везде, поверь старому человеку, но все это останется у них на совести. Перерождение сансары бесконечно и самые выдающиеся грешники попадут в место, где поплатятся за все свои грехи.— Палуни положил сморщенную руку на плечо мальчика, оказывая моральную поддержку. Ханнэке в шоке. Десять лет назад всем было плевать на грехи Оникса, каждый решал закрывать глаза на это, делая вид, что все прекратится само собой. Что скрывать, юный Хэссэ такой же - много болтает о справедливости, но ничего выдающегося не делает. Законы человечества разваливаются под влиянием властных грешников. Теперь ему нужно отправится в город, где правит мерзкий педофил и вымаливать у него милость разрешить старухе Пычиг заглянуть к нему в прошлое. И если она увидит там что то незаконное, то желательно, чтобы ему не отрубили голову в тот же день. — И когда мне отправляться? — Мне нужно время, чтобы открыть портал. Предлагаю тебе отчаливать завтра. Я разорву нити пространства и ты окажешься в Ониксе. — Хорошо, но... Вы точно не сможете мне помочь? — К сожалению, я не имею никаких связей в тех землях, если бы была возможность, то я бы непременно помог тебе. Тебе придётся действовать самостоятельно, но знай, что ты человек, сумевший отразить нападение сотни монстров и даже выбраться оттуда живым. Не бойся быть смелым и боги протянут тебе руку помощи. — Слабая улыбка проявилась на лице старшего, олицетворяющая все самое наилучшее в мире. Затем он аккуратно прикасается к жемчужному кулону на шее напротив. — Точнее уже протянули. После чего монах оставил мальчика одного с нахлынувшими мыслями. Ханнэке задумался, стоит ли сообщить о новом путешествии остальным? Хоть они знакомы недолго, но кажется теперь стали близкими друзьями. Захотели бы они отправиться вместе с ним? Они не обязаны да и спрашивать стыдно. Вдруг подумают, что он навязывается.... Слабая дрожь прошла по всему телу. Тревожные мысли глубоко впились в его душу, дурманя рассудок. — Не стоит говорить... — страшно быть отвергнутым, вдруг они и вовсе не считают его другом? У них не было момента поговорить об этом, обсудить их нынешнюю связь. Он уже путешествовал один, так будет проще для всех. Не стоит привязываться к людям, это всегда отложится большой ошибкой в жизни каждого. Так будет проще. ⋅⋆⊱╌╍╌╍╌⋇❬✛❭⋇╌╍╌╍╌⊰⋆⋅ День сменился ночью на востоке: покраснели тёмные неровные полосы на далёких вереницах дымчатых облаков, резко очерченных от всего неба. Проявилась чёрная пелена, окрашенная в белоснежные звезды. — Как же сука все раздражает. — если есть возможность описать нынешние эмоции Кая одним словом, то это определённо будет слово обида. Обида на отца, что в этом мире способен думать обо всех, кроме собственного сына. Он также, как и Лилия с Сирин, был на той проклятой земле и сумел выжить. Он сделал все что мог, любой из его ублюдских воинов Ваджрапани не сделал бы больше. Настоящий мужчина должен быть самым сильным, самым смелым, самым крепким, всегда защищать женщин и детей, не плакать, не показывать слабостей, никогда не знать печали и уж тем более не плакать. Не плакать. Не плакать. Не плакать. Не плакать. Настоящий мужчина никогда не плачет. Так говорит отец, а он всегда говорит правду... Не плакать.. Не... — Блять. — слезы это слова, которые сердце не может произнести, но слез нет. Плакать бессмысленно, как пытаться излить цистерну горя через капельницу. Сейчас кто-то рождается, умирает, смеётся, радуется жизни, ловит ладонями снег, влюбляется, живёт, болеет, любит, плачет, а Кай Ин Фэй бродит по ночному Сагилиту и ведёт себя, как жалкая крыса, не способная справиться с собственной болью. Его не учили, не давали книжек, не делились глупыми советами. Лишь держать все в себе и помалкивать. Быть настоящим мужчиной. Почти все отряды Ваджрапани отправились на исследовательскую экспедицию в медвежью деревню, лишь парочку стоят на охране главных ворот и у дворца клана. Кай продолжал думать обо всём, что с ними случилось, постоянно чувствовал вину за то что не защитил близких, хотя сознательно понимал, что сделал все что смог, но отцовский голос в голове уничтожал его изнутри. Он все кричал и обвинял. Кажется прошло много времени, но на деле лишь несколько дней. Город не изменился, а они поменялись окончательно. Лилия посещает психолога и стала реже выходить на улицу. Центральный бутик переживает, их постоянная клиентка будто сквозь землю провалилась. Сирин все ещё не очнулась, а с Ханнэке они так и не поговорили. Беспокоит ли это его также как и Кая или же ему все равно? Сегодняшней ночью народу меньше чем обычно. Хоть глава и приказал держать произошедшее в медвежьей деревне в строжайшем секрете, но информация как то просочилась в простой народ. Люди остерегаются разгуливать в темень. Обычно Сагилит наполнен людьми и днём и ночью, яркие огни горят из самых далёких участков столицы. Музыку и радостный смех можно услышать отовсюду. Непривычно видеть родную землю такой тихой. Наследник шёл по узкой улице торговой площади, погруженный в собственные мысли. Маджмами Бар, как всегда, встретил Кая с распростёртыми объятиями. В этом месте всегда можно напиться и подцепить хорошенькую девчонку. Они с парнями часто после школы приходили сюда и соревновались, кто подцепит женщину постарше и в этой игре Кай побеждал всегда. Больше всего он обожал видеть в чужих глазах желание и риск о мысли, что несовершеннолетний пацан окажется лучше их мужа, чей член уже десять лет как отсох. Женщины постарше всегда влекли Кая. — Набухаться, трахнуть чью нибудь мамашу и забить хер. — парню максимально плевать, если кто то узнает и пожалуется отцу о том какой его сын позор для всего народа Сагилита. Уже не в первой, все эти сучки ещё пожалеют, когда Кай Ин Фэй сядет за управление и каждого из них нагнет раком. — Ненавижу. От пламенных мыслей парня отвлекла стоящая впереди нечеловеческая фигура. По дороге к бару юношескому взору открылась картина - лошадь прямо посреди проходной части. Светло коричневая с белыми пятнами на брюхе и на морде, без хозяина и без повозки, совершенно одна. Та лишь стояла и нервно оглядывалась, будто искала кого то или что то. Кай решил подойти ближе, стараясь не спугнуть кобылу. Он очень любил лошадей, а эта ещё и выглядела породистой. Такие не водятся сами по себе, скорее всего потерялась. Кай аккуратно крался, а лошадь не двигалась с места, лишь пристально наблюдала за каждым человеческим шагом — явно домашняя, если не проявляет агрессию. Но стоило Каю сократить расстояние до минимума, как вдруг, кобыла поднялась на задние копыта, громко заржала, а вокруг неё образовался золотой дым, что скрыл за собой животный силуэт. Наследник отпрянул назад от неожиданности, прикрывая лицо руками. Когда он рассеялся перед глазами юноши вместо лошади стояла крупная розовая свинья. — Что за..? — только и успел пробормотать Кай, как вдруг загадочный зверь рванул с места в сторону тёмной улицы. Первая мысль, пришедшая в голову, не вмешиваться в мутные дела, особенно после всего произошедшего несколько дней назад, но другая сторона, более юная и страстная, желала узнать, что за дичь только что произошла, а потому он, не задумываясь, рванул в сторону зверя. Кай бежал по узкому переулку, а впереди виднелся розовый силуэт животного, что со всей скорости пытался скрыться от преследователя. — Остановись! — тело наследника полностью восстановилось, он не чувствовал слабости в конечностях и казалось, что вновь способен свернуть горы. Зверь резко завернул налево и Кай, схватившись за ржавую трубу, повернулся за ним. — Эй, не сбежишь! — юноше было смешно, как какая то свинья может пытаться сбежать от него - человека, что с детства тренировался бегать на максимальные расстояния. Свин будто бы услышал мысли позади себя и, словно на зло, его тело вновь окутала золотая дымка. Теперь перед взором наследника появился чёрный кот. Тот резво двинулся вперёд и легко сливался с темнотой. Погоня продолжалась, сначала Кай начал преследование из чистого любопытства, но теперь это стало делом принципа - догнать добычу, словно он сам дикий хищник. Наконец то животное попалось в ловушку, впереди была лишь высокая кирпичная стена, преграждающая путь к спасению. Кошка металась из стороны в сторону, стараясь найти выход из безвыходной ситуации. — Попался! — победа, Кай остановился в нескольких метрах от зверя, восстанавливая сбившиеся дыхание. Последний раз наследник так бегал в тот день, когда показывал Ханнэке Сагилит, а после ловил вора по крышам. — Не знаю, честно, зачем догонял тебя, но подобных тебе зверей я не встречал. Можешь перевоплощаться и в лошадь и в свинью и даже в кота. Наверняка это не твой предел, так ведь? Но конечно же все не может быть так просто. Чёрная шерсть вздымилась, будто готовясь защищаться, а из отрой пасти донеслось мерзкое шипение. Золотой дым вновь окутал маленькое тело, а когда рассеялся, то перед парнем предстал гигантский бурый медведь, готовый сражаться за собственную безопасность. Триггер. Медведь - настоящая ирония судьбы, злая шутка над психикой Кая. Должен признать, теперь этот вид животных раздражает наследника настолько, что хочется пристрелить весь их род до самой последней особи. Сердце пробило необъятную тревогу, а по напряжённым вискам поступили соленые капли пота. Нахлынувшие эмоции кружились в течении противоречий, сливались в отвратительные образы и грешные мысли об убиении. Животных Кай искренне любил, но медведи стали его личным сортом яда, что вот вот уничтожит внутренности. Хищник встал на четыре лапы и заревел - он не боялся человека подле себя, наоборот, ждал пока тот начнёт атаку. Кай всегда считал себя сильным мужчиной, но победить один на один гигантского зверя будет проблематично. Новые раны получать нельзя, мисс Лэле убьёт его раньше, чем успеет исцелить. Убегать смысла нет, это существо явно не имеет человеческого рассудка, действует животными инстинктами , а потому стоит рвануть с места, как оно последует за ним и растерзает. Даже если постараться убежать, то Кай не может отрицать того факта, что оно может принять обличие пантеры или гепарда и в один миг догнать его и отделить голову от шеи. Кай Ин Фэй опять самовольно нашёл проблему на голову. Мог же просто пройти мимо, но нет, ему же нужно было сунуть свой горбатый нос в самую тёмную пещеру. Если и умирать, то как герой, а не трус. Нельзя бежать не дав отпор. — Ну давай, сука, нападай! Медведь уже был готов атаковать, как вдруг где то с высоты птичьего полета прилетела пуля, что за мгновенье поразила зверя насквозь и тот в ту же секунду лопнул, оставляя после себя лишь маленькое насекомое с серыми крылышками и крохотным чёрным туловищем. Кай в полном недоумении, он поднял взор на источник спасения, но успел лицезреть лишь тёмный силуэт, что с огромной скоростью спускается вниз или точнее сказать падает. Падает прямо на Кая. От неожиданности парень не успел никак среагировать, лишь широко раскрыть глаза и почувствовать, как чье то тяжёлое туловище смачно приземляется ему прямо на лицо, а когда открыл глаза, то уже лежал на полу прижатый чьими то пухлыми бёдрами у области носа и рта, а зрение прикрывал подол короткой юбки. Аромат женского тела ударил в ноздри и Кай искренне был рад, что на его рожу не упал какой нибудь жирный вонючий потный мужик. Мысли об этом скрутили живот. Кожа лица чувствовала кружевную ткань белья незнакомки, что неприятно тëрлось об смуглые щеки и вызывало дискомфорт. Не то чтобы Каю не нравилась мысль о том, что на его лице сидит приятно пахнущая девчонка, но не в подобной ситуации. — Слезь. — еле как пробормотал наследник хриплым голосом, стараясь не задевать женские половые губы, что находились в опасной близости с его ртом и никакая тонкая ткань не спасала ситуацию. — Вот это я удачно приземлилась. — сверху донёсся хихикающий мелодичный голос молодой девушки. Та, будто издеваясь, переместила весь свой вес на бедра от чего половинки ее задницы обволокли все лицо парня, лишая того воздуха и возможности говорить. Не желая это терпеть Кай схватил её свободными руками с двух сторон по талии и, не церемонясь, откинул в сторону от чего по тёмной улице пронёсся болезненный женский крик. Наконец то тот сумел подняться на ноги, в штанах стало слегка узко от всей безвольной близости , но на это он старался не обращать внимания. — Ты блять что творишь? — с раздражением проговорил наследник , оглядывая незнакомку. Та продолжала сидеть на земле, потирая ушибленные бёдра и тихо постанывая. Темно рыжие волосы, заплетённые в две косички красной резинкой, а на голове закреплён ободок такого же цвета с витиеватыми узорами и рисунками зверей. Белая майка с открытым декольте и детским принтом, а на ногах красная короткая юбка и красные туфельки с низким каблучком, будто у девочек из младшей школы. У неё под боком большая навесная сумка, обычно такие носят путешественники или исследователи. Весь образ девчонки намекал на её молодой возраст, на вид не больше 18 лет. Такая же несовершеннолетняя, как и сам Кай. Кажется девушка не услышала его, а потому он решил повторить ещё раз: — Ты кто такая? — Я Дороти, приятно познакомится. — девушка поднялась на ноги, отряхивая юбку от грязи. — А ты смотрю не фанат делать девушкам приятно. — А ты смотрю любительница садиться на лицо каждому первому встречному. — Если он красавчик, то почему бы и нет. — юная дама ухмыльнулась после чего сдвинулась с места в сторону валяющейся на полу раненной бабочки, что несколько минут назад предстала перед наследником в обличии смертельного хищника. Достав из навесной сумки прозрачную банку девушка схватила насекомое за крыло голыми руками от чего на подушечках пальцев остался след от блестящей пыльцы и аккуратно положила в подготовленную ёмкость. — Фух, поймала наконец-то. Думала не догоню. — Дороти глубоко выдохнула и потëрла лоб рукой, будто стирая поступивший пот. — Ты зачем его гонял? Работу мне усложняешь. — Что это за чертовщина была? Как ты с неба свалилась и что это за существо? Дороти по хитрому улыбнулась,а в её светло карих зрачках промелькнул загадочный блеск. Бледное лицо, будто кукольное и не настоящее, завораживало и пугало одновременно. Девушка с детским притопом подбежала к парню, сокращая расстояние до минимума, что был выше неё на несколько голов и крепко схватила за обе руки. — Ты что делаешь? — с недоверием проговорил парень, ожидая подвоха. Но девушка не ответила, а лишь хлопнула красными туфельками друг об друга три раза от чего те засияли всеми цветами радуги. Тело Дороти становилось все легче и легче пока та окончательно не поднялась в воздух. Кай оторвался от земли вместе с ней крепче хватаясь за её ладони. Он совершенно не успел никак среагировать, мгновенье и они уже оказались на высоте птичьего полёта. Кай запаниковал, он ещё больше не осознавал происходящее вокруг: — Блять! Отпусти меня на землю, идиотка! — Если сейчас отпущу, то ты намертво разобьешься, а я не хочу этого. Красивых парней и так по пальцем пересчитать можно. — Отпусти меня!!!!!! — Не кричи ты, сам же вопросы начал задавать так получай ответ! И Дороти взметнулась вверх, набирая высоту все выше и выше, оказываясь на уровне перелётных птиц. Туфли продолжали сиять, испуская из себя пурпурные искры, что медленно опускались вниз, словно лепестки лотоса. Как бы хотел Кай сейчас оказаться на их месте. Девушка не щадила попутчика, она делала резкие кульбиты и максимально не безопасные повороты из стороны в сторону. Кажется для неё это обыденность - находится настолько близко к небу. — Меня кажется сейчас вырвет... — Немного осталось, потерпи! Сверху вниз, как орлы, они оглядывают Сагилит, освещённый сотнями огней, которые словно звезды, украшающие небосклон. Архитектурные статуи божественных драконов, стальные и стеклянные гиганты, устремлённые к звездам. Дороти слегка опускается вниз, пролетая прямо в арку моста, перекинутый через реку Сандзу. Сначала было страшно, но затем картина ночного города завораживала. Где то внизу проглядывались вернувшиеся с мисии войны Ваджрапани. Но не смотря на красоты происходящего Каю все ещё было не хорошо и съеденное днем мясо со скоростью света стремится покинуть его тело. — Мы прибыли. Дороти приземлилась на крыше деревянного здания у окраины Сагилита. Кай, почувствовав землю под ногами, тут же подбежал к краю выступа и выблевал все содержимое своего желудка. Он впервые оказался на такой высоте и, честно признать, не впечатлился от неожиданного аттракциона. Дороти, будто не заметив плохого состояния юноши, начала говорить: — Моё искусство - рубиновые туфельки, они позволяет отрываться от земной материи и оказываться высоко в небесах. Бабушка передала мне их по наследству. Кай, протерев рот рукавом серой рубашки от выступающей слюны, перевёл замутневший взгляд на туфли чудной девушки. И почему он сразу не подумал, что они являются пневмой? Если она смогла укротить дар предков значит её семья сумела сохранить всю информацию о дарованном им искусстве, что большая редкость. Это достойно похвалы. В день своего восемнадцатилетия Каю также передадут в наследство Таскановое Солнце, как символ нового правителя земель Сагилита. — Меня больше интересует та хрень в твоей сумке. —Какой ты не вежливый, а я планировала рассказать тебе всю историю своей семьи, начиная с прабабушки. — И это я не вежливый? Ты подняла меня в воздух без моего согласия. А если бы у меня схватил инфаркт? — Тогда я бы поплакала над трупом красивого парня. Дура. — Не уходи от темы, что это за существо было? Сперва лошадь, затем свинья, кошка, а в конце медведь! — с каждым новым словом Кай осознавал, что его слова звучат, как полнейший бред сумасшедшего. Дороти села на пол и стала рыться в сумке, доставая от туда различные предметы. Первым вылетели красные колготки в белый горошек, за ними запасные резинки и книжка с детскими сказками, где на обложке красовалось пёстрое яркое название большими объёмными буквами «Волшебник из страны Оз». Кай обратил на неё внимание, он никогда не слышал о подобной истории, а слышал много. В детстве они с Лилией делили комнату, не смотря на то, что во дворце их было сотни, но отец желал, чтобы его дети сохраняли близость. Каждый вечер младшая закатывала легендарные истерики, если папа не прочтёт ей сказку на ночь до того момента пока ей не исполнилось 4 года. Приходилось постоянно находить новые сюжеты, ибо избалованная маленькая химера не желала слушать одну и ту же сказку больше одного раза, а потому Кай не по своей воле за своё детство наслушался больше трехсот историй. В какие то моменты доходило до абсурда и им приходилось слышать сказания по типу того же самого Лонга Ин Фэя и доме людоеде. Сказки кончались, а капризы Лилии границ не знали. Но эту сказку Кай никогда не видел. — Что это за книга? Дороти наконец то достала из сумки банку с бабочкой, перевела взгляд на книгу, а затем ответила: — Её мне постоянно читала бабушка перед сном. Она о девочке, попавшей в волшебную страну и нашедшей там красные туфельки с помощью которых та могла оказаться где угодно. Бабушка рассказывала, что эта сказка сохранилась из далёких времён. — И ты веришь, что эти туфли и есть те самые волшебные из сказки? — Не знаю, хотелось бы, но звучит глупо. Обычная сказка - доброе воспоминание о прошлом моей бабушки и моей семьи. Тем более мои туфельки не позволяют оказаться где угодно, а позволяют парить, стоит лишь постучать ими три раза. Меня также назвали в честь главной героини этой сказки и даже пневма, как у неё. Не звучит ли это как больная зацикленность на детской сказки из прошлого? Кай серьёзно задумался, он знает, что с далекого прошлого сохранилось сотни книг и бумаг. Многие из них не подлежат восстановлению и с трудом можно понять, что там написано. Если эта книга реально из того времени, то её по хорошему стоило сдать в исследовательские центры, а не хранить, как семейную ценность. Люди прошлого были другие, они каким то образом смогли покорить небо и вселенную без помощи божественных даров, опираясь лишь на собственные силы. Тяжёлые времена порождает сильных людей. Сильные люди порождают хорошие времена. Хорошие времена порождают слабых людей. Слабые люди порождают апокалипсис. Именно такими словами аристократия Авантюрина описывает конец прошлой эпохи. Слабость уничтожила их. Девушка, держа в руках банку, двинулась в сторону двери, ведущей внутрь здания. — И куда ты? — Не считаешь, что для незнакомца ты задаешь слишком много вопросов? — Ты сидела у меня на лице, у нас уже достаточный уровень близости. Дороти громко засмеялась: — Красивый, смешной и высокий. Не хочешь стать моим парнем? — Претенденток много, можешь встать в конец очереди. — У всех горячих парней такое завышенное мнение о себе? — Оно не завышенное, а истинное. Дороти хмыкнула, ей нравилась эта игра в кошки мышки вместе со смуглым красавчиком. На подобных у неё всегда была слабость. Девушка три раза постучала по двери и та отворилась, но за ней не было прохода внутрь, а лишь маленькая узкая комната, похожая на чердак и доверху заполненная банками с бабочками,что в неадекватном состоянии бьются об стенки стекла,пытаясь выбраться на волю. Поставив новую находку по центру и захлопнув за собой дверь та с облегчением выдохнула: — Ещё один пойман. Кай в шоке, внутри этого склада их сотни, если не больше. Страшно представить, если они все выберутся на волю. — Ответь уже наконец то, что это за твари. — Имени у них нет, но я называю их паразитами. Они способны принимать облик любого зверя, чью кровь когда либо испили. Я даже не до конца уверена, является ли бабочка их первоначальной формой. — Даже человека? — Кроме человека. Не знаю почему так, но думаю если бы они могли, то это могло стать проблемой мирового масштаба. Сложно представить существование подобных сущностей. Их много, а значит они не страдают от вымирания, главы земель наверняка бы заметили подобных гадов. Как так получилось, что они не знают, а какая то странная девчонка с пневмой из никому известной сказки занимается их отловлей? — Никогда о них не слышал. — Конечно, это все благодаря мне. Я ловлю их по ночам и складываю за этой дверью. — А ты о них как узнала? — Думаю я и так слишком много тебе рассказала. Это все потому что ты красавчик, соблазняешь меня. Кай усмехнулся, девушка открыто подкатывала к нему и это забавляло. Все его пассии любили строить из себя существ, которые подобно жемчугу, могут рассыпаться от любого дуновения ветра. Наследник любил слабых женщин, их приятно трахать, они особо не говорят о том, что им нравится и подстраиваются под мужчину. Словно живая секс кукла, на одну ночь всегда потянет. Дороти же выглядит куда раскованнее, кажется она знает чего хочет от этой жизни. — Не думаешь, что об этих тварях стоит сообщить во дворец Ин Фэй? Думаю они бы разобрались с этим куда быстрее. — Я не хочу связываться с кланом Ин Фэй — Почему? — Потому что это моя задача - изловить всех паразитов и мне не нужна помощь правительства. Забавно, Дороти не узнала его лицо, хотя персона будущего наследника клана уже во всю обсуждается во всем Сагилите. Неужели ей никогда не было интересно, как выглядит семья Ин Фэй? Какая её реакция будет, когда она узнаёт с кем говорит сейчас в этот поздний вечер? Они обменялись контактами в войсе, Кай не хотел заводить его, но отец настоял после всего произошедшего несколько дней назад. Кай записал девушку, как чудачка. Что за странная история? Что за древняя сказка, сохранившаяся до наших времен? Смущали многие факторы, девушка владела искусством, но при этом парень о ней никогда не слышал. Не афишировать наличие пневмы можно по желанию, но скрыть это практически невозможно. Ханнэке исключение, данных о самом его существовании нет. Сагилит не самый большой город, носителей пневм здесь не так много, а потому каждый из них очень известен. Те же самые Мисс Лэле или мистер Палуни, их имена знает каждый второй. Кто же такая Дороти? Кроме этого Кай успел оценить девушку внешне по 10 бальной шкале. Шесть - можно дотянуть до семи чисто из за короткой юбки. Он видел множество девушек покраше, эта ничем не выделяется. Чудачка. Странная девушка с красными туфельками - так её запомнил наследник клана Ин Фэй. Парень никогда не был обделён женским вниманием, наличие денег в слиянии с красивым лицом делали из него завидного жениха всего Сагилита. По возвращению в платиновый храм ближе к глубокой ночи, первым делом наследник проведал спящую Сирин, она все ещё не пришла в сознание, но уже идёт на поправку. Отец уже уехал, он заезжает сюда каждый день и его отцовская забота за последние дни обострилась в тысячу раз. Наверняка завтра рано утром опять окажется у ворот храма не смотря на своё загруженное расписание. Парень решил прогуляться по храму, обдумывая все происходящее и вспоминая те страшные кошмары с которыми столкнулся в проклятой деревне. Они вместе с Ханнэке и Лилией не поднимали эту тему и будто старались игнорировать факт того, что это вообще было. Словно мираж, плохой сон, неудачное знамение, но не истина. Детская психика его младшей сестры пошатнулась, так говорят отец и психолог, сама же Лилия старается убедить всех вокруг, что с ней все в порядке. Теперь девушка до смерти боится медведей, психолог попробовал показать ей фотографии зверей для эксперимента и у Лилии случилась паническая атака. Страх окутывает её тело, поглощая все путы юного сознания. Ханнэке же выглядит так будто спокойно перенёс все произошедшее и ему вообще плевать на тот кошмарный день. Они с Каем не близкие друзья, знакомы не долго, стоит ли им поговорить об этом? Переживает ли Ханнэке, боится ли он? Вспоминает ли он силуэт Салема или чудовищные глаза Гризли? Ханнэке Хэссэ для него загадка для продвинутых, не пройденный тест, неизвестный миру язык - неразгаданная тайна его прошлого скрыта многими факторами, а Кай всегда любил сувать свой нос туда куда не стоит. ⋅⋆⊱╌╍╌╍╌⋇❬✛❭⋇╌╍╌╍╌⊰⋆⋅ — Сэр, вы случаем не знаете девушку из Сагилита с пневмой в форме красных туфель? Она может летать и её имя Дороти. — Нет, не знаю. Я знаком со всеми носителями в нашем городе, такой не припоминаю. Подобный ответ был самым ожидаемым, наследник не ожидал большего. — Понятно. — Твоя новая подруга? — Скорее знакомая, мы познакомились сегодня вечером. Она показалась мне странной, никогда не слышал о девушке с даром полёта, а наш город не то чтобы такой же гигантский, как Авантюрин или Оникс, чтобы не знать всех носителей пневм. — С чего ты сделал вывод, что она одна из местных? Возможно эта девушка не живёт в Сагилите или же переехала совсем недавно. Тогда это объясняет почему мы о ней ничего не знаем. Кай молча согласился, такая теория сразу и не пришла в его голову, хоть и являлась самой логичной. Дороти не уточняла о своём происхождении, но по воспитанию явно росла не в Сагилите. Тут женщин с ранних лет учат быть хорошими жёнами, прилежными хозяйками и лучшими матерями. Скромность в слиянии с нежностью- такими общество видит женское обличие земли Ваджрапани. Одна Сирин стала исключением из правил, тяжелое детство и милость главы Ин Фэй позволили ей изучать боевые искусства и работать с оружием. Девушка часто прибегает к родовым связям, будь она простолюдинкой, то ей бы никогда не разрешили бы заниматься мужским бытом. В идеально задуманном мире Нежных женщин и сильных мужчин - клеймо, выгравированное на крови и не подвластное течению времени. Люди натягивают лицемерные улыбки и продолжают жить в мире полном безумных правил с раскалёнными кандалами на запястьях. Сагилит - земля, поклоняющаяся хранителю могущества, но утонувшая в собственных запретах. А самое смешное, что сами боги никогда не устанавливали подобных законов, человечество сделало это само. Когда Кай взойдёт на трон, то продолжит этот бесконечный цикл без права на ошибку. Тяжёлая корона из красных камней сожрёт его с потрохами, если тот не подчинится. Кай Ин Фэй родился свободолюбивой птицей, но крылья его давно оторвали с корнем. — Ты в порядке? — Палуни знал, что нет, но все же решил задать вопрос из далека. Историю о бабочках, принимающие обличие зверя Кай решил не рассказывать, всем и так уже хватило мистики за последние дни. Тем более по словам Дороти она прекрасно справляется с их отловлей а значит они все в безопасности. —Да, я в норме. Ложь, даже дураку понятно. — Ханнэке тоже не спит, он сейчас во внутреннем саду у стеклянного дуба. Вы говорили с ним после возвращения из медвежьей деревни? — Нет. — сказал, как отрезал. Обсуждать это не хотелось, Каю нравилась убегать от проблем и он мог продолжать заниматься этим ещё очень долго. — Не думаешь что вам стоит поговорить? За последние дни произошло не мало событий, благодаря которым вы сблизились. Возможно сейчас ты сейчас не осознаешь этого, но настоящие друзья познаются в беде. Кай ничего не ответил. Он не знал, что говорить. Палуни схватил его за самые слабые точки, поразил в самое сердце, будто у того прямо на лбу чёрным по белому написано - "Требуется психологическая помощь". Им и правда стоит поговорить. Это всегда сложно, язык будто немеет, перестаёт слушаться, начинает нести полный бред или вовсе отказывается выдавать звуки. Не хочется начинать первым, это всегда сложнее, но тянуть дальше нельзя. Пропасть между ними становится шире с каждым днём. Наследник медленно прошёл во внутренний сад, настраиваясь на предстоящий диалог. Навязчивые мысли крутились в голове,это не было похоже на Кая. Больше всего в жизни он ненавидел чувство тревожности и волнения, но те никогда не отпускали его, впиваясь в тело острыми когтями и проникая глубоко под кожу, где он никогда не сможет их достать. Ханнэке сидел напротив зеркала матери Сирин и тихо поглядывал на собственное отражение. Тяжело представить о чем он сейчас думает. Белоснежные отросшие локоны слегка прикрывали узкие глаза, но даже через них можно разглядеть сияние лазурной радужки. Жемчужная кожа переливалась в свете полной луны, что освещала всю округу меловым обелиском. Красивый. Кай мысленно ударил себя по лицу от нахлынувшей мысли и наконец то подошёл ближе: — Что делаешь? От неожиданности мальчишка встрепенулся, а по телу побежал табун мурашек. Они не говорили с тех пор как очнулись,но оба понимали, что рано или поздно придут к этому. Каждый боялся начать или же просто не желал признавать произошедшее за действительность. — Вспоминаю историю Сирин об этом зеркале. — Она тебе рассказала? — наследник удивился, Сирин не тот человек, что поделится переживаниями с малознакомым. — Угу, я тоже удивился, хотя наверное поделиться своей болью с незнакомцем намного легче, чем с близким тебе человеком. — И о чем думаешь? — О том, что мы с ней оба потеряли родителей. Сирин все ещё переживает эту боль, будто это было вчера, а я... Я ничего не чувствую. Моя мама умерла от изнасилования, над ней страшно измывались и последние секунды жизни она провела в страшных муках. В тот момент я чувствовал, что какая то часть меня умерла, что жизнь уже никогда не станет прежней. Это продолжалось долго, хотелось, чтобы меня кто нибудь спас, забрал из кошмара, посадил в золотую клетку и уберёг от бед. — Ханнэке продолжал смотреть в отражение, он приглядывался к бледному лицу и белым волосам, вспоминал то, как они с матерью не похожи. — Но никто не спас, никто не пришёл. Жизнь втаптывала меня все глубже в яму. Я остался один. То время все было как в тумане, но я отчётливо помню те ощущения - голод, отчаяние, попытки сдохнуть , желание начать жизнь по новой. Вспоминая это сейчас я ничего не чувствую. Будто боль исчезла, будто мне больше не жалко свою мать, будто её смерть для меня больше ничего не значит.... Мне противно от подобных мыслей, но ничего с ними поделать не могу. Я люблю свою маму, но почему же я не страдаю также как Сирин? Почему если мы оба любим своих родителей, то она все ещё плачет и тоскует, а я нет? Слова давались мальчику с трудом, казалось, будто все это время его тело находилось в ванной с ледяной водой и единственное, что держало его там это отчётливые воспоминания о том, что когда то эта самая вода была тёплой. Сейчас так холодно, так одиноко, никого нет рядом, но при этом нет сил подняться и покинуть её. Когда ты привык к боли, то легче утонуть в ней, чем попытаться вырваться. Кай сёл рядом. Он никогда не был хорош в поддержке, ему всегда легче осудить, подколоть, обидеть, нежели сказать ласковые слова: — Значит ты сильнее и эгоистичнее. — Что? — Ханнэке впал в ступор от услышанных слов. Шелест прозрачных листьев стеклянного дуба создавал мелодичную музыку, что тихим дуновением проносилась по всему пространству. — Если ты не живешь прошлым мертвецов, то у тебя есть достаточно силы воли, чтобы пережить это и достаточно эгоизма, чтобы выбрать свое настоящее, нежели чем чье то ужасное прошлое. Ты выбрал себя здесь и сейчас, а не погибшую мать. Кто тебя осудит за это? Только ты сам, сам накрутишь и все твои моральные труды пойдут на смарку. Настоящая любовь и память не сопровождается страданиями, это тупой миф, придуманный романтиками и неженками. Тебе не обязательно убиваться, чтобы сохранять тепло в сердце о прошлом. Мальчик не знал, что ответить, а Кай не знал как продолжить. Наследник не ожидал, что сможет сказать нечто подобное, но он также и гордился сказанными словами. Ханнэке решил спросить о том, что его давно волновало: — А твоя мама... что с ней стало? Я о ней совсем ничего не слышал, только об отце. — Ничего интересного, умерла при родах Лилии. Я был ребёнком и почти не помню её. Лишь смутный силуэт прошлого. Возможно по этому я также, как и ты, ничего не чувствую. У меня нет к ней привязанности и воспоминаний. Могу даже смело заявить, что не люблю её. — Ого. — Знаю, эгоист и тварь, лишённая человеческих качеств. Так меня называл отец, когда впервые услышал. Было ли мне стыдно? Возможно, но я не могу отказываться от собственных чувств. Я ничего не помню об этой женщине и я не хочу лгать, что люблю смутный призрак из прошлого. Юный Хэссэ сильнее прижал обнажённые ноги к себе от нахлынувшего холода. Одежды была слишком лёгкой, лишь широкая белая рубашка и свободные короткие шорты цвета детской неожиданности. Разговор о важном сопровождался дрожью и волнением. — А как её звали? Кай шмыгнул, поднимая взор на ночное небо, что уже успели окраситься сиянием тысячи звёзд. — Лилия. — Чего? — Когда она умерла, то отец дал имя рождëной дочери в честь погибшей супруги. Стрёмно, я знаю. Дальше пошло неловкое молчание. Ханнэке невольно думал о своей матери,а также о матерях Кая и Сирин. Юный Хэссэ любит свою маму, но у него также есть сила оставить боль в прошлом и двигаться дальше. Кай не помнит маму, а потому не сохранил в себе частицы родительской любовь. Сирин же любит их настолько, что по сей день не готова отпустить. Три разные судьбы переплелись вместе. Наконец то Ханнэке продолжил: — Утром я отправляюсь в Оникс, Палуни откроет портал, чтобы сэкономить время. Мне нужно выяснить, что же все таки случилось 10 лет назад в Опале. Возможно я открою тайну вселенского масштаба. — Ого, уже так скоро. — Да.. Ханнэке подсознательно желал, чтобы вместе с ним отправились его новые приятели, но он также понимал, что у каждого из них свой путь и своя жизнь. Сирин все ещё без сознания, а Кай будущий наследник клана и ему нежелательно покидать Сагилит в ближайшее время. — Оникс значит, увидишь владыку камня? — Надеюсь нет, он пугал меня ещё 10 лет назад, а сейчас он постарел и наверняка стал ещё более жутким. Я отправляюсь к старухе Пычиг, что имеет искусство заглядывать в чужое прошлое. — Справишься один? — Конечно, я уже был в Ониксе, все будет хорошо. — Я бы мог поехать с тобой, но из за всей этой ситуации в Медвежьей деревне отец с ума сошёл со своей гипер опекой. Тем более мне 18 лет через пару месяцев и нужно будет занять пост главы и жениться на девушке, которую выберет отец. — А ты против свадьбы? — Не то чтобы против, но в 18 я бы хотел продолжить гулять по юбкам нежели цепляться за одну единственную. — Извини конечно, но мне кажется тебе брак не помешает гулять по юбкам. — Черт, ты так хорошо меня знаешь. — Не переживаешь, что девушка внешне тебя не устроит? — Не особо, у нас с отцом похожий вкус на женщин. Он может подобрать мне уродину только лишь в качестве наказания, но старик не настолько жесток, чтобы заставлять меня делать детей со страшной девкой и лишать его будущих внуков красоты. По саду стеклянного дуба раздался тихий смех двух друзей, что сливался с симфонией музыки ветра. Им было хорошо, проблемы ютились где то позади, оставляя юные души наедине с друг другом. — А ты? — Что я? — Девушки какие тебе нравятся? Ханнэке отвëл взгляд куда то в темноту густых деревьев, стараясь подобрать правильные слова: — Ммм, на самом деле не часто думал об этом. Было много других дел, а на девушек времени совсем не оставалось. — Ты коротышка и кожа белая белая. Сам на девчонку смахнуть можешь, дамам такое не по душе. — Как то раз я проезжал деревню у границы с Малахитом и зашёл в местный бар. Так вот, ко мне начал клеиться старый мерзавец, приняв меня за девчонку. Тогда я объяснил ему, что я парень, а он оглядел меня с ног до головы и сказал что и так сойдёт. — Фу, он мужоложец? — Походу. — Никогда не пойму таких, как представлю, что у моего партнёра там что то болтается... — Хватит говорит об этом! — Ну скажи же мерзость! — Великая Тара! Почему мы вообще говорим о мужеложстве , давай закроем тему. Ханнэке легко подстроился, он решил умолчать многое, что Кай просто не сможет воспринять спокойно. Например тот факт, что в тот день когда к нему пристал мужчина, то кроме обычных подкатов он также предложил большую сумму и Ханнэке, ломая гордость , отсосал у того в грязном сортире. Липкий член старика пах сырой сгнившей рыбой, а его сперма, которую пришлось проглотить, была солёная и вонючая. После этого его стошнило и он словил истерику прямо на улице. Нужны были деньги, ему было 15 лет, он не хотел умирать от голода. Воспоминания об этом отчётливо отпечатались в воспоминаниях Хэссэ став разрушительным шрамом на сердце. Подобное Каю рассказывать страшно. Их разговор продлился ещё немного, парни обсуждали несерьёзные темы, глупо шутили и так же глупо смеялись. Никто из них так и не поднял тему о медвежьей деревне, о том как они переживают события той ночи. Возможно они все ещё не достаточно близки, а возможно что то другое. Кай не решился рассказать о Дороти, а Ханнэке не промолвил слова о Салеме. Уже через несколько часов их дороги разойдутся, а реки жизни пойдут разными путями. Поделиться проблемами гораздо проще с незнакомцем, но не один из них не решился обсудить их с друг другом. На следующий день, когда шафрановое солнце поднялось высоко в небо, Кай Ин Фэй проснулся первым, но фигуры юного Ханнэке Хэссэ уже не было. В пустой гостевой комнате остался лишь аромат приятных сандаловых трав, а прямо на застеленный кровати расположился распустившийся бутон лотоса Падмы. Мистер Палуни искренне верил, что мальчик с кожей цвета белого жемчуга еще вернётся в платиновый храм, но почему то у Кая присутствовало не хорошее предчувствие. Будто бы вот вот случится что то, что навсегда расколет прошлое и будущее. ⋅⋆⊱╌╍╌╍╌⋇❬✛❭⋇╌╍╌╍╌⊰⋆⋅ — Аркхэ, сын мой. — мужчина средних лет в золотых одеждах, окружённый десятками юных красавиц, чей год еще не достиг совершеннолетия. Яшмовые речи его высочества сладки и являли миру лишь образ благодетеля не смотря на все совершенные грехи. — Подойди ближе. Молодой красивый юноша, чей взгляд был устремлён вниз, послушно повиновался и сделал шаг вперёд. Красивые девы заполнили весь нефритовый зал, они кружились и льнули к друг другу, создавая грациозное представление. На их молодых телах, без единых изъянов, почти нет одежды, лишь полупрозрачные лоскуты из жемчужных нитей слегка прикрывали интимные места. — Отец. — тихо произнес Аркхэ, старясь не отвлечь отца от развлечения. Старший целовал девушек по очереди, сперва правых, а затем левых. На его влажных тусклых губах отпечатался след от красной помады. Наконец-то владыка прервался, обращая взор на собственного отпрыска: — Сынок, вот уже скоро тебе исполнится 18 лет и мой трон перейдёт в твои руки. Скажи, чего тебе не хватает, чтобы стать новым владыкой Оникса? Аркхэ нервно почесал шею, боясь назвать неправильный ответ. Прежде, чем он успел ответить, отец продолжил: — Правильный ответ. — владыка щёлкнул пальцами и все присутствующие девы в нефритовым зале стали двигаться в сторону наследника. — Быть девственником в твоём возрасте настоящий позор для мужчины. Маленькие ладони дев прикасались к молодому мужскому телу в разных местах. Аркхэ в недоумении осматривал округу, не зная, как поступить, пока одна из них не схватила его лицо обеими руками и резко не впилась в губы. Влажный язык проник в чужой рот, пытаясь слиться с ним воедино. Верхняя одежда Аркхэ спустилась вниз по накаченным рукам, открывая облик на широкие плечи и рельефный пресс. Девушки, такие же несовершеннолетние, как и он сам, целовали его везде, оставляя за собой багровые следы и отметины. Каждая из них ниже его ростом, и они, словно стая ядовитых змей, окутывают его в непроходимый клубок. Каждая из них желала получить внимание красавца - наследника и в лучшем случае стать его фавориткой. Более смелые опустились ниже, нежно изучали крепкие бедра юноши и через ткань чёрных брюк массировали силуэт напряжённого вставшего члена. Аркхэ не сопротивлялся прикосновениям, он лишь делал то, что приказал отец. "Слушайся своего папу" — так приказал ему Ханнэке в их последнюю встречу и наследник никогда не посмеет не подчиниться. Владыка глядел на все это и мерзко улыбался. Того до боли возбуждала картина, как его молодой сын трахает десяток женщин, а те лишь покорно подставляются. Весь Оникс утонул в несмываемом грехе. Где то у золотых зданий долгие столетия стоят две священные колесницы Хинаяна и Махаяна - олицетворение спасения человеческой души.