Что творит этот актер

К полуфиналу и финальным съемкам Арсений был и готов, и не готов одновременно. Три недели, разделявшие съемки, которые казались таким долгим сроком сразу после четвертьфинала, пролетели, не успел Арсений и глазом моргнуть. Привычный график работа-дом-подготовка номера поглощал настолько, что ничего остального замечать времени не было. Даже три дня течки пролетели в этот раз как-то незаметно. Слишком много было дел. Поэтому в ее последний день он засел, как и во все выходные под ночь за ноутбуком, разве что в этот раз лежа, и, решив не тратить еще больше дней, продолжил готовиться к финальным «битвам». С кастингами все равно пока продолжало не клеиться, а это был его главный прорыв. По крайней мере так казалось до выхода рекламы у Шастуна. Хотя это было как посмотреть, потому что первый выпуск с ним все еще не появился в сети, а вот реклама вышла меньше чем через неделю. И именно после нее к нему вернулся подугасший дух стремления к цели и непробиваемости. Арсений караулил выпуск «контактов» с той рекламой весь день и открыл его, наверное, одним из первых, и вполне себе порадовался тому как он выглядел на экране. И в целом, вся реклама выглядела довольно прилично. Он даже маме ссылку кинул и в инстаграме отрывок с собой выложил. И окончательно начал надеяться, что его позовут еще раз. Но пока никто не звонил. Впрочем, прошло опять же всего десять дней, и брать его в каждый ролик никто не обещал. Но встречаться после съемок лицом к лицу с Шастуном в полуфинале было почему-то немного волнительно. И радость, и напряжение, и воодушевление мешались с тоской от того, что сегодня точно все закончится. Выступления на публику, звездные и не очень зрители, волнение за кулисами. Хоть и снималось все в три дня, но за проект сложилась какая-то своя отдельная маленькая жизнь. Пускай, до выхода последнего выпуска и полного завершения истории было еще далеко. Но на этот раз он хотя бы наконец-то попал на один мотор с Сережей, и выступали они хоть и в конце, но зато сразу друг за другом. А волноваться вместе, как всем известно, было гораздо легче, чем в одиночку. Сразу было понятно, что причины трясучки были не надуманными и сдерживать себя не было смысла. Все равно никто внимания не обращал, и запах не мог учуять, чему, глядя на преобладающее число альф в комнате ожидания, Арсений был рад особенно. Участники сегодня все были максимально отстраненными и погруженными в себя. И поэтому без запахов было понятно, насколько все на взводе. А с ними бы они, наверное, просто бы все задохнулись. Поскольку даже те, кого Арсений только вчера на собрании видел шутящими между собой, сидели по-одному и смотрели в одну точку, еле заметно шевеля губами. Как тот же Сережа. Ну или раздражали остальных хождением от одного конца стены до другого и обратно, как это делал Арсений. И он был бы рад сесть на свободное место и не шевелиться, но волнение делало свое дело. В сегодняшних номерах он был уверен меньше, чем в предыдущих. И оттого до последнего не мог определиться, правильный ли номер выбрал на полуфинал. От этого все же решалась вероятность показать обе заготовки. Впрочем, стоило признаться, что на финал он практически не рассчитывал, после того как Сережа рассказал, что всех участников их полуфинала он заочно знал из других проектов. К тому же мысли скакали от веры в собственные силы до того, что проходил он этапы исключительно из-за распоряжения организаторов оставлять его как украшение проекта, раз в опыте он всем проигрывал. А финалу украшения были без надобности. Там все же ждали высокий уровень юмора и сильные выступления. Или нет. Опять же, вспоминая некоторые выступления из прошлых этапов, у Арсения возникали вопросы по поводу критериев отбора. С другой стороны он не был судьей, не был организатором, так что не ему было решать. На его плечах лежала лишь обязанность выйти на сцену и выстоять там три минуты. Ну и не помять прямые серые брюки и пиджак, в которые его нарядили на этот раз. Как раз, если бы кто спросил, его безостановочные движения при желании можно было бы объяснить этим. Хотя в таком настроении Арсений бы скорее послал недовольного. К счастью, с возмущениями пока никто не лез и разве что периодически смеряли его недовольными взглядами. Но это было легко игнорировать. И продолжать повторять про себя номер, против воли размахивая руками. Но время пролетело совершенно незаметно. Казалось, он только проговорил про себя номер от начала до конца без заминки, а в комнате ожидания уже не осталось никого кроме его и Сережи, который все еще не обращал ни на что внимания. И лишь когда Леха зашел позвать Арсения на сцену, друг поднял на него взгляд и, сжав кулак в знак поддержки, пожелал ему удачи, на что Арсений кивнул и пожелал того же в ответ. Поскольку они выступали последними, перерывов между их выступлениями не должно было быть, и другого шанса ему просто не выдалось бы. Короткий инструктаж, узкий коридор и пара минут отделяли его от выхода на сцену, оказавшись на которой дышать, как обычно, стало легче. Здесь, в отличие от закулисья, были моменты перетягивающие внимание с собственных переживаний. Его ждали, ему были рады, и встречали аплодисментами, еще и длиннее тех что были в прошлый раз. Возможно, узнали его из рекламы, потому что его первый этап с битвы до сих пор не вышел. Ну либо до него они посмотрели на сильный номер и от него теперь ждали не менее сильного выступления. — Я тоже по вам соскучился, — приветственно помахал всем руками Арсений и с хитрой улыбкой добавил. — И всех почти люблю. По залу прокатились смешки, и довольный собой он встал в центре зала с улыбкой, окидывая зрителей и судей изучающим взглядом. Все лица в креслах, кроме улыбающегося ему Шастуна, вновь были новыми и весьма условно знакомыми. Яровицына, омега с короткой стрижкой и в очках, на его приветствие лишь еле заметно дернула уголком губ, в то время как Позов, альфа с тронутой сединой бородкой и в шапочке, был очередным и, кажется, последним коллегой по проектам Шастуна, с которым Арсений еще не успел встретиться лично. Сережа говорил, что они оба бывали придирчивыми, но по его мнению все же объективными. Но выглядели они оба все же серьезнее, чем предыдущие судьи на его номерах. Особенно на фоне улыбающегося Шастуна в розовом кардигане и с пушистой кудрявой челкой. — Так, значит, ты и есть тот самый Арсений? — спросил у него Позов, чуть подавшись вперед, как только зал стих. — Смотря о чем речь, — не моргнув глазом, нашелся с ответом Арсений. Хотя на деле слышать такое было довольно неожиданно и любопытно. Как, в общем-то, и становиться свидетелем его переглядок с Шастуном и резкого кивка последнего. — В офисе успел наслушаться о неком Арсении, — ответил Позов, хотя это породило только больше вопросов. Это же что о нем такого успели наговорить. — И раз это, как я понимаю, ты, то мне уже интересно взглянуть на твой номер. Потому что в другом меня явно не надули, и ты и впрямь прекрасно выглядишь, — заметил он и спустя мгновение с усмешкой добавил. — Может, не так как моя жена, но все-таки… — Спасибо? Это был один из самых странных комплиментов в его жизни. Если это вообще был он. — Волнуешься? — перенял на себя внимание Шастун, отвлекая Арсения от желания ввернуть еще что-то такое, что могло бы повлиять на его оценку. — Уже не знаю, — ответил Арсений, пожав плечами. Он чувствовал себя сжатой пружиной до выхода на сцену, потом чуть расслабился, но после диалога с Позовыми вдобавок к переживаниям о своем номере в голове еще и засел вопрос, что о нем такого говорили в их офисе. — Ну, встретили жестко тебя, — заметил Шастун, видимо, решив его поддержать и приняв его ответ за волнение. — Спасибо, — обратился он и к зрителям, и к Шастуну одновременно. — Давайте тогда больше не будем отвлекать Арсения, — вмешался Ваш в их разговор. — И мы все тебе еще раз поаплодируем, и позволим тебе начать! Тогда Арсений вздохнул и под первый бит таймера начал. Как прошел номер он совершенно не заметил. Слова лились из него свободно и без заминок, роли были отточены настолько, что сменялись без задней мысли, а голова при этом словно отключилась от реальности и погрузилась в этот вымышленный мир. Или точнее, набор небольших этюдов о выдуманном обратном мире, где во главе всего стояли омеги. Подобные фантазии еще со школы часто приходили ему в голову, как и многим другим знакомым ему омегам, и приправить их долей юмора оказалось делом увлекательным. Хотя и более сложным, чем ему казалось на первый взгляд. Но зато выступать с таким номером оказалось легко. И вроде только-только начался обратный отсчет, а в следующий миг уже все кнопки судей были нажаты, таймер перестал отсчитывать точные секунды, а он произносил завершающую фразу, после которой зрители вновь ему зааплодировали. И поскольку Арсений не успел ни реакцию зала оценить, ни судей, в ожидании их вердикта, вернувшись в центр зала, он поднял на них взгляд с некой настороженностью, и пытаясь прочесть все сразу по лицам. В конце концов, со своей стороны все, что было в его силах он выполнил — текст не забыл, отыграл как планировал, из ролей не выпадал и в тайминг уложился. А остальное было в их власти. — Вот и подъехали зеркалочки, — прокомментировал Ваш его выступление, вызывая смешки в аудитории. — И это я вас еще в зазеркалье не проводил, — добавил Арсений с нервным смешком. Но зрители оценили и его добавление оттянули на несколько секунд решающий момент. — Ну что, кто начнет? Дим, давай ты, — спросил Ваш, как только зал стих и, не дожидаясь желающих взять слово, махнул на того рукой. Позов откинулся на спинку широкого кресла и поднял лежащую на подлокотнике руку. — Так, ну, что я могу сказать? Во-первых, игра мне понравилась, так все бодро и артистично было, во-вторых, по юмору было… необычно, — медленно и с расстановкой произнес он, кивая в такт на каждый пункт, словно продумывал каждое слово и не имел в голове готового вердикта. И после сделал короткую паузу, в которую Арсений понял, что дальше начнутся перечисления недостатков. И заранее убедился, что вежливая улыбка все еще оставалась на его лице. — Но вот как будто бы для финала шуток было маловато, что ли? Не знаю. Вот вроде пока смотришь, все классно, а сейчас вот начинаешь задумываться, и будто для пропуска в финал и зацепиться особо не за что. — Да ладно тебе, Поз… — перебил его Шастун с возмущением. — Нет, я признаю, что хорошие шутки были, да и придираться особо не хочется… — И ты обещал не докапываться. — И я обещал не докапываться, — не моргнув глазом, спокойно согласился Позов с еще одним замечанием Шастуна и вновь поднял на Арсения задумчивый взгляд. И сколько бы Арсений ни уверял себя, что результат был не важен, от такой нерешительности сердце все равно замирало и уходило в пятки. — Не знаю я в общем. Давайте, сначала Зою послушаем, потому что Антон сейчас точно да скажет. — Так значит, бросаете все на хрупкие омежьи плечи, понятно, — проворчала Яровицына, нарочито вздыхая, прежде чем обратить все внимание вновь на него. — Тогда я начну с уточняющего вопроса? — Конечно, — ответил Арсений одновременно с Вашем. — Арсений, вы сколько уже выступаете? — серьезным тоном спросила она, от которого Арсений вмиг почувствовал себя как на экзамене. И потому перед ответом, который, казалось, влиял на многое, решил озвучить свое ответное уточнение. — Вообще или с юмором? — Ну вот с номерами такими, — чуть нетерпеливо ответила она, махнув рукой на сцену. — Так пару месяцев, — честно, хотя и не совсем достоверно признался он. То есть по времени и в общем с момента кастинга действительно прошла пара месяцев, но вот по факту это выступление, не считая пары раз в универе и коротких курсов, было лишь четвертым в данном жанре. И, возможно, все же стоило признаться в этом. — Ну вот всё-таки это не супер классно. И как будто больше интересно, чем смешно, — вздохнула Зоя, как будто тоже не могла до конца определиться, что с ним делать. — Так что, наверное, я все же скажу нет. Но у тебя явно хорошие задатки, и есть перспектива для развития, так что потренируйся еще, и мы с удовольствием посмотрим на тебя в следующем сезоне. — Зоя говорит нет и, к сожалению, получается, что Арсений не проходит в финал, — печальным голосом констатировал очевидный факт Ваш, пока Арсений старался держать лицо и не потерять улыбку. Все-таки камеры после отказа не отключались. — Антон, хочешь что-нибудь сказать от себя? — Ну, я все равно скажу да. Пусть это ни на что уже не влияет, но в целом и особенно для первого участия в подобных проектах у тебя получились очень достойные выступления. Мне и смешно, и интересно всегда было смотреть твои номера, и гадать, с чем ты пришел на этот раз. Так что спасибо тебе большое. Улыбка после этих слов стала чуть менее натянутой, и покидать сцену в последний раз после слов поддержки было не так печально. Хотя бы можно было уйти на позитивной ноте. — Спасибо, — кивнул он в ответ, бросая взгляд на Шастуна, который, как он надеялся, передавал всю его благодарность. — Да, и тебе спасибо, что пришел. Будем ждать тебя во втором сезоне, — подхватил Ваш, хлопнув его по плечу. Свет на сцене впервые в его присутствии загорелся красным, и, помахав на прощание всем зрителям, Арсений направился на выход, где ему в этот же миг, не давая ни секунды передышки, в лицо нацелилась следующая камера. — Что сказать? — вздохнул он, поняв, что речи на случай выхода он как-то не успел продумать. — Показал почти все, что хотел, Номер для финала разве что останется секретом. Справедливый результат или нет решайте сами. А мне, буду думать, еще повезет в чем-то другом. И широко улыбнувшись в объектив, чтобы его финальные слова не выглядели претензией, Арсений вылетел обратно в закулисье. Здесь до него, наконец, никому не было дела, и он, сделав пару шагов, остановился возле стены, чтобы выдохнуть и привести мысли в порядок. Нельзя было сказать, что он расстроился. Чуть опечалился, возможно, но и то потому что отказы были делом не самым приятным, а не из-за того, что его в финал не взяли. Но сильной грусти даже так не было. В финал он изначально не рвался, от шоу, пожалуй, и так взял все, что мог, так что, в целом, это было не так уж и важно. В какой-то степени он действительно уже победил в момент, когда Шастун ему предложил поиграть в рекламе. Все же для него это было ценнее и гораздо полезнее звания лучшего комика. Так его, может, хоть запомнят как актера, а не как одного из толпы комиков. Сережа, судя по еле слышному шуму со стороны сцены, вот-вот должен был выйти или как раз выходил в зал, и Арсений решил не уходить далеко и дождаться его прямо здесь. В комнатке для выступивших, наверняка, на него сразу набросятся другие участники, а Арсений хотел поздравить друга первым. В том, что Сережу возьмут в финал, он даже не сомневался. И когда тот через бесконечно длинные минуты, наконец, выскочил из коридора, в своей правоте Арсению даже не пришлось убеждаться. У Сережи все было на лице написано. И стоило ему только заметить Арсения, тот с горящими глазами и широкой улыбкой на лице налетел на него с объятиями. — Поздравляю! — Спасибо! Охереть можно, — радостно выпалил он и, отстранившись, похлопал его по плечу, спросил. — А ты как? Против меня идешь в финале или что? — А я гордый полуфиналист, — усмехнувшись поделился Арсений, с лёгким удивлением отмечая расстройство на лице Сережи. Он то уж успел подумать, что друг в «битве» был решительно настроен против всех, включая него. — Серьезно? Не взяли? — Не взяли, — покачал головой Арсений и полушутливо добавил. — Какой мне финал, когда там такие конкуренты! — Ой да ладно тебе, не прибедняйся, — закатил глаза Сережа. — У тебя хоть темы не самые заезженные были. Я даже как-то успел настроиться тебя в финале обойти. — Ну прости, что разочаровал. — С другой стороны ты же успел сделать все, что хотел. И имя засветил, и работу, считай, какую хотел, нашел, — перечислил он все плюсы, не зацепившись за его шпильку. — Да я не загоняюсь. — Зато вон твой работодатель за тобой гонится, — хихикнул Сережа глядя на кого-то за его спиной. — Он не мой работодатель, и ты с такими шутками не выиграешь, — тихо проворчал Арсений, обернувшись и заметив Шастуна, направляющегося в их сторону. — Арсений, Сережа! Привет еще раз, — Шастун кивнул с улыбкой Арсению и пожал протянутую Серёжей ладонь. — Поздравляю. Отлично выступили. — Ну кто-то выступил явно сильнее. — Да не загоняйся ты, все у тебя хорошо вышло, — подбодрил его Сережа, проигнорировав его явное ехидство, и похлопал по плечу. — Я не загоняюсь, — пробурчал Арсений, чувствуя неловкость от того, что они это при главном судье обсуждали. — Ага, как скажешь. Ладно, мне ещё интервью надо дать, а вы тут болтайте пока, — протянул Сережа, одарив Арсения выразительный взглядом, и, не дожидаясь их ответов, развернулся и умчал в сторону съемочной зоны. Шастун его поведение никак не прокомментировал, и сам сбежать вроде не торопился и только развернулся к Арсению целиком и, будто бы неловко или даже виновато улыбнулся и осторожно спросил. — Сильно расстроился, да? — Из-за того, что до финала не дошел? Честно говоря, не особо, — покачал головой Арсений. — То есть, очевидно я был бы рад, если бы твои коллеги меня дальше пропустили, но прямо страдать, пожалуй, все же не хочется. Я же действительно в юмор не планирую лезть, — Арсений усмехнулся, смутившись вдруг своего красноречия, и, понимая, что едва ли от него хотели услышать настолько развернутый ответ, но заметив, что Шастун все еще внимательно его слушал, заправил выбившуюся прядь за ухо, и бодро, почти без опасений, добавил. — И раз уж я все равно вылетел, могу признаться теперь, что я чисто лицом посветить сюда пришел. Мне вообще актерство ближе. — Но у тебя, кстати, получилось бы с юмором, если вдруг передумаешь, — отметил Шастун, казалось, довольно искренне, и губы опять непроизвольно дрогнули в улыбке. — И этот номер хороший был в целом. Может, чуть хуже прошлого. И, даже несмотря на замечание, тянущее чувство в груди, засевшее после ухода со сцены, чуть ослабло после его слов. Находить нужные в моменте слова Шастун явно умел. — Значит, не так уж и плохо, что мой финальный номер никто не увидит, — фыркнул Арсений, сморщив нос. — Он ещё слабее этого вышел. — Да ладно! Не может быть все так плохо. — Ты же понятия не имеешь, что за номер был, — покачал головой Арсений со смешком. — Да и там почти половину номера импровизировать бы пришлось. — У тебя в карточке написано было, что ты на курсы ходил, — не сдавался Шастун. — Так что уверен, ты бы с этим справился. — Один? Едва ли бы это очень смешно было. — Там в зале три импровизатора на подхвате были. — Показывать в финале номер с жюри не самое лучшее решение, — указал ему на прореху в идее Арсений. — Потом бы писали что я вас подкупил. А так хоть без обвинений ушел. Шастун пожал плечами, будто не до конца убежденный его аргументом, но при этом своих добавлять не стал. И вместо этого провел ладонью по волосам и, заглянув ему в глаза, еще раз уточнил. — Но ты точно не расстроился? — А ты о всех вылетевших так переживаешь или только о тех, кого вы в офисе обсуждаете? — задал встречный вопрос Арсений с искренним интересом, вдруг вспомнив о комментарии Позова. — Только о тех, кого мы к себе в офис зовем, — нашелся с ответом Шастун, не моргнув глазом, и никак не сделав понятнее, в каком свете они его обсуждали. — Я собственно хотел узнать, сможешь ли ты к нам на съемку на следующей неделе заскочить? — А когда именно? — Арсений переключился быстро на рабочий тон. В среду у него был крупный и не очень сложный праздник, гонорар с которого он упускать не собирался. — Это от тебя зависит, — Арсений, удивленный ответом, изогнул бровь, и Шастун тут же пояснил. — Съемка в нашем офисе будет, поэтому рамок нет четких. Главное до пятницы уложиться. — Окей, — неуверенно протянул Арсений, но решил не задаваться вопросами об их распорядке, достал свой телефон и заглянул в свое расписание. — Тогда я могу либо во вторник утром до часу, либо в четверг после четырех. — Давай лучше на четверг тогда пока забьемся, во вторник можем не успеть, — решил Шастун, тоже заглянув в свой телефон. — Но я еще у наших уточню, и они тебе потом тогда точное время напишут. Спасибо. — Пожалуйста, обращайтесь, — кивнул Арсений с улыбкой, удивляясь подобной вежливости. Тут вроде он благодарить должен был. — Спасибо, обязательно, — подхватил Шастун, дернув уголком губ. — Кстати, Антон, — решил немного обнаглеть Арсений, вдруг вспомнив об одном обязательстве, которое у него теперь возникло. — А можно тебя об одном одолжении попросить? — Каком? — Можешь посодействовать, чтоб мне место в зале на финал нашли? Я просто заранее в зрители не записывался, и не уверен, что меня второй раз с такой просьбой не пошлют, — вообще, Арсению было неловко приставать с такими вещами к Шастуну, который тут вроде как главной звездой был. Но вспоминая, с каким демонстративным вздохом его в прошлый раз провели в зал, рисковать не хотелось. А выбора особого не было. — А, всего-то, — Шастун казалось с облегчением вздохнул от такой просьбы. — Конечно, без проблем. — Спасибо большое, — он, по правде говоря, как-то не рассчитывал на согласие и даже подумывал просто прошмыгнуть тайком, и, видимо, от неожиданности, поколебавшись еще мгновение, решил не бороться с любопытством и обнаглеть еще чуть-чуть. — А ты что подумал, если не секрет? — Поверь, ты не хочешь знать какие просьбы я периодически получаю. — То есть просить тебя за Серёжу мне не стоит? — За Матвиенко, что ли? — уточнил Шастун, и после его кивка, чуть наклонился вперед, обдавая своим свежим, травянистым запахом, и, понизив голос, добавил. — Не говори ему, но он и так у меня один из главных претендентов на победу. — Я — могила, — кивнул Арсений, думая про себя, что первым же делом поделится этим с Сережей, как только они останутся без свидетелей. — Ладно, я пойду готовиться, — произнес Шастун, бросая взгляд на кого-то за его спиной. — До встречи… получается в четверг. — Ага. Или через час в зале, — напомнил ему на всякий случай Арсений. — Или так. Не переживай, я обо всем договорюсь, не забуду. — Спасибо еще раз, — улыбнулся он, надеясь, что тот его не подведет. — И желаю сделать правильный выбор в финале. — Постараемся, — усмехнулся Шастун в ответ и похлопав его по плечу, развернулся и пошел в сторону своей гримерки. — Что, выиграть через постель не получилось, пытаешься теперь хоть что-то от стараний получить? — неприятно протянул голос слева от него, и, обернувшись, Арсений увидел омегу лет сорока, одного из полуфиналистов, которого, судя по недовольной и надменной физиономии, тоже не взяли в финал. — Ну мне как минимум секс по этой логике перепал. А кому-то как я посмотрю ни финала ни секса не досталось, — язвительно отозвался он и, наигранно улыбнувшись, не стал дожидаться ответа, развернулся и пошел в сторону комнаты ожидания, чтобы взять себе кофе и стащить пару печений, если те еще остались, прежде чем сдать свой наряд и попытаться выловить Серёжу ещё раз перед финалом. Ну и занять свое место в зале, если Шастун не подведет. И как оказалось уже чуть позже, сомневаться в том не стоило, ведь уже через пару часов, сидя в зале, еще и почти на самом лучшем месте, когда Шастун объявил Серёжу победителем, а сам Арсений аплодировал что было мочи, он на секунду поймал взгляд Шастуна и показал ему большой палец. Потому как пускай, его не выбрали и даже не взяли в финал, но хотя бы со вкусом у судей все было не безнадежно. И он был рад, что ему не пришлось в них разочаровываться.