Напарники

                              "Куда он ушёл? Где он теперь?..."       Жизнь становится настолько непредсказуемой, что события, происходящие в ней, начинают делать человека безумным. С каждым днём этому существу нужно всё больше и больше. От количества информации мир сходит с ума, от меры жестокости и боли уровень надежды и счастья снижается, от безвыходных положений и злости, кажется, всё способно не просто погибнуть, а сгнить самым унизительным образом.       Порой, можно подумать, что только в детстве мир выглядит цветным, полным развлечений и удовольствий, игр и счастья. Да только это не так. Даже в безобидное детство уже пробирается мгла, способная испортить всё то, что стоит памятником на пути, исковеркать все драгоценности счастливой жизни, насыщенной мечтами и целями.                               ***       — Ранее вы сказали, что уход из Секретного Подразделения Разведки дался вам тяжело, – интервьюер отпила кофе и вновь посмотрела на свою гостью, – но при этом вас отпустили без малейших проблем и сомнений, хотя выпустить такого успешного и ценного агента, как вы, весьма тяжело, а это даже без учёта значимости данного места в стране! Можете ли вы как-то прокомментировать свою работу там? Почему всё так получилось?       Сколько глупых вопросов. Для чего они все? Всё же и так понятно. Ушла и ушла, но от неё не отстают.       Каждый раз её спрашивают об одном и том же, но только сегодня какое-то доброе и щедрое расположение духа смогло настать её и убедить пересилить своё упрямство, "так себе" отношение к интервью и не окатить тотчас чаем эту нелепую журналистку, жаждующую лишнего повода для сплетни.       — Вы обладаете лишь малой частью информации, как и все остальные СМИ. Даже правительству не дано всё о нас знать, но, слава всему, что только осталось святого в этом мире, что они сами просили агенство этой скрытности и незаметности. Не зря же это Секретное Подразделение. Многое за этими стенами скрывается и никогда не выйдет наружу. Даже это интервью не даст вам никаких ответов – это мой посмертный долг – скрывать всю лишнюю правду о себе и о том, чем мы занимались. Могу отметить лишь то, что мы не были мафией, или той самой бандой в чёрных очках, держащей весь город в страхе, – Иф отпила зелёный чай из своего стакана, облизнув в конце нижнюю губу, и еле заметно ухмыльнулась, – Мы работали по закону... лишь немного выходя за его рамки.       Журналистка кашлянула, смущённо отведя взгляд с гостьи на свой планшет с вопросами, мгновенно вернувшись к своей задаче. Такова была их работа: отключаться на пару секунд для раздумий и возвращаться с новыми вопросами, которые способны дать издательству хоть немного интриги и слухов.       — Тогда вернёмся к вашей нынешней работе. Почему именно балет? Вы же профессиональный стрелок, – учтивая ведущая в момент забыла о том, что к этой теме лучше бошьше не возвращаться, поэтому продолжала давить, – Почему не захотели перейти в какие-нибудь официальные службы, где вам бы давали не только возможность вновь побиться с противниками, но и расследования криминальных дел, погони за преступниками. Это ведь почти всё то же самое, чему вас научили в СПР, только, пожалуй, что без лишнего насилия.       – Я с детства горю и брежу балетом, – девушка улыбнулась, – и занималась им всегда, даже находила время на службе. А в четырнадцать лет так вообще была одной из главных претенденток на поступление в лучший театр страны, позже всё изменилось, – медленно улыбка сошла с лица, глаза опустели, – И я стала ученицей СПР. А заниматься расследованиями и поимкой воришек – не в моей прерогативе. Почти.       — Почему вы ушли из СПР? Вас что-то подтолкнуло на это решение, Иф?       Глаза девушки чуть расширились, выдав едва заметную тревогу. Ногти впились в ладони, к горлу подступил ком. Выражение лица сменилось на нерешительно вопрошающее. Резко стало жарко, а после холодно. Мурашки окутали тело, пронзили иглами до самого сердца. Простейшая нить превратилась в один большой узел, формирующий за собой ещё много маленьких.       Единственное, что могла ответить Иф, прозвучало твёрдо и внятно:       – Я не люблю говорить об этом. По-моему, мы уже обозначали границы. Просто обстоятельства. Вас устроит этот ответ?       Журналистка с укором посмотрела на неё, решив действовать так, как поступил бы любой "желтогазетчик".       — Это связано с вашим начальством или, может быть, с напарником? – без капли стеснения и с морем наглости произнесла она.       Это было первое интервью Иф после всего с ней произошедшего, на которое она согласилась, пообещав себе, что всё же постарается закончить его. Все остальные заканчивались на том, что она молча вставала и уходила. Сейчас ей хотелось поставить жирную точку и больше никогда не говорить об этом.       Но и это интервью уже раздражало девушку, било по всем синякам и шрамам, разрезая все потайные конверты и открывая все запрещённые сундуки, ключ к которым есть только у неё и ещё некоторых людей.       Чтобы больше не возвращаться к данной теме, Иф отпила остатки чая, глубоко вдохнула, выдохнула и окончательно объяснила всё:       — Да, мой напарник повлиял на это решение, – лицо её стало серьезнее и тверже, – и я благодарна ему за всё, просто наши пути разошлись. Видимо, было "не суждено", – она почувствовала накатывающие слёзы, но тут же взяла себя в руки и остановила их, – Надеюсь, мы больше не вернёмся к этому.       Журналистка довольно покивала и обьявила о маленьком перерыве. Воспользовавшись этим, девушка встала из-за стола и решила немного пройтись, чтобы подышать свежим воздухом.       В голове всё крутилось это слово "напарник". Оно такое знакомое, такое близкое и любимое, когда-то ненавистное. Столько боли и радости приносило это слово, а сейчас? Сейчас лишь пустота, в которой туманно всплывали счастливые и отвратительные мгновения бурного прошлого, связанного с решением своих и чужих проблем.       Так хотелось снова встретиться с этим самым напарником и узнать, как его дела и как его жизнь, может, обнять или даже поцеловать. Как обычно выйти на очередную миссию, где каждый из вас показывает всё самое лучшее, чему он научился за годы перестрелок, приправляя это лёгким желанием выпендриться перед своим напарником.       Но всё закончилось, и приходилось только вспоминать о том, какой жизнь была раньше и как было больно прощаться с тем, что глубоко поселилось в сердце. Слишком много они прошли вместе, а с другой стороны совсем мало. Началось всё слишком рано, а закончилось тогда, когда уже было поздно. Надо было раньше бросать всё это, жить спокойной жизнью и не портить её себе и ему. Но кто же в этом мире может знать, что всё произойдёт именно так, как оно и происходит в конце. Если бы они знали, то плюнули бы на свой кровавый долг и отправились в совместный путь, где каждый из них нашёл бы свою тропинку.       Гуляя по набережной, Иф поняла, что совсем задумалась о прошлом, позабыв о каких-либо интервью и вопросах. Она на миг остановилась у каменной ограды и взглянула на воду, в которой отражался яркий закат.       — Уже вечереет, совсем забылась... – прошептала девушка себе под нос.       Она вытащила телефон и направила камеру на небо, стараясь сфотографировать свою любимую палитру пейзажа. Закат был невероятным. Такой огненно-солнечный, словно по золоту разливалась кровь.       Яркое пятно в виде неба скрасило её уныние, напоминая о тяжком, но местами приятном и счастливом периоде её жизни.       А ведь тогда всё вспыхнуло так же ярко и неожиданно, как и потухло, распылив тысячи мелких искр и угольков на израненное сердце Иф и навсегда изменив ход её жизни.       А что это была за жизнь? Сплошная борьба над собой, с собой и с другими. Всё-таки не жизнь это была, не поворачивается язык назвать её так, зная всё то, что пришлось пережить. Только если это была жизнь, лишённая множества радостей и удовольствия. Лишь краткие её мгновения скрашивали чёрно-серую массу яркими и светлыми красками.