Напарники

      Какое волшебное место – балетная школа. Иф не впервые его видела и каждый раз просила родителей отвести её туда. Те ей только коротко отвечали, что в этой Академии учатся будущие балерины, которые, хорошо потрудившись, будут выступать в самых больших и главных театрах Веспиосы. Балетная школа была хоть и небольшой, но для их маленького городка, который на общей карте страны и не так заметен, являлась той самой вещью, которая могла доказывать, что и здесь растут гении. Ежегодно отсюда выходили новые артисты, покидая родной Бэнкс и отправляясь в столицу, другие города-милионники или вообще в иные страны в поисках славы.       Маленькая девочка всегда слушала эти истории, затаив дыхание, представляя себя в красивом блестящем платье с кружевами, которое будет струиться во время многочисленных оборотов и прыжков. Много раз после таких разговоров она выкручивала дома импровизированные пируэты, старалась сесть на шпагат или встать в ласточку. Получалось далеко не всё и сразу, много было падений, что-то выглядело совсем нелепо или смешно, но, самое главное, появилась первая детская мечта – попасть в этот другой, чужой удивительный мир, покорить всех своим мастерством и стать самой красивой и талантливой балериной. Мечта звучала по-детски наивно, но Иф уже понимала, что для её исполнения придётся потрудиться.       Родители не были против и поддерживали желание дочери, поэтому в пять лет отдали свою крошку, так называли Иф из-за её ещё чуть пухленького детского телосложения и роста, в танцевальную студию и на художественную гимнастику, дабы подарить ей основу, с которой она сможет пройти в балетную академию.       Так, за тяжёлыми тренировками, прошло четыре года. Девочка упорно занималась танцами, изучала возможности своего ещё не окрепшего тела ребёнка. В ласточке стоять стало гораздо проще, развивалась пластика и выносливость. Она часто проходила на конкурсы, бывало, даже побеждала, на уровне регионов её замечали и запоминали, отмечая, что у девочки определённо светлое будущее в спорте или танцах. Тренер по гимнастике и хореограф выделяли её работоспособность и быстрое принятие критики, которую она использовала не как предмет обиды, а как подаренный педагогами шанс стать лучше.       Иф стукнуло уже девять лет, поэтому нужно было пробовать поступать в балетную школу. Вновь проходя по знакомой аллее, видя где-то там в далеке белоснежное здание с большими окнами и шикарными отделками, она осознавала, что сейчас они с мамой пройдут не мимо этого чудесного здания, а зайдут внутрь, где она увидит, услышит, ощутит приближение к своей мечте. Она чувствовала, что если всё получится, то жизнь круто изменится и наберёт совершенно новые обороты. Всё будет по-другому. В школе одноклассники смеялись над её мечтой, но Иф до них не было дела. "Они просто завидуют тому, что ты умеешь идти к своей мечте напрямую, а не в обход", – говорила ей мама.       Взобравшись по мраморной лестнице, они увидели громоздкую, но роскошную дверь, которая выбивалась своим тёмным, дубовым цветом от всего остального. Мама и дочь глубоко вдохнули, переглянулись, посмеялись от своего слишком заметного восторга и трепета и, наконец, распахнули дверь.       Их встретил запах дерева, пота и духов. Весьма необычное сочетание для дворца, но Иф это не разочаровывало, а наоборот сближало её с заветным местом. "Здесь всё настоящее, даже пахнет такими же людьми, как и я. Значит я тут не лишняя", – прокрутила в голове она эту мысль и гордо зашагала вперёд, не отпуская руки матери, параллельно разглядывая шикарные фотографии и портреты танцоров на стенах.       — Ох, мамочка, я так мечтала, что когда-нибудь попаду сюда, – детским и неуверенным голоском говорила Иф, продолжая ознакомление с содержимым стен, – тут очень красиво.       — Да, золотце, ты уже подросла, и я горжусь тобой, ведь за четыре года ты не потеряла веру в себя и свою мечту. Ты очень старалась и достойна того, что бы учиться здесь.       Внутри заведение было не менее шикарным. Наверное, весь бюджет их маленького городка ушёл в ратушу губернатора и именно в это здание, содержавшееся при маленьком театре. Всё было сделано из белого камня, двери были массивными и деревянными, стены украшали картины и полотна, окна были узкими, но высокими, по их бокам свисали бархатные изумрудные шторы. Для Иф это, действительно, был дворец, потому что всё своё детство она провела хоть и в уютном, но маленьком доме. Здесь же всё было удивительным и немного пугающим.       По бокам одной из крупных дверей, на которой была табличка "Приёмная Комиссия", располагались другие маленькие девочки и мальчики. Большинство девочек были в очень красивых танцевальных купальниках и прозрачных юбочках с золотыми логотипами брендов, на их красивых и аккуратных ножках были белые, кремовые и нежно-розовые пуанты, а волосы были идеально уложены в кички. У Иф же был самый обычный черный купальник, в котором она ходила на все занятия по танцам и гимнастике, белые колготки и чёрные чешки, которые ни разу её не подводили.       Денег у семьи было не так много, но они старались дать дочери всё необходимое, потому что видели её желание учиться в балетной школе. Таланта или одарённости у Иф не было. Девочка была даже по фигуре не совсем подходящей для балета, но за четыре года она уже смогла измениться и знала, что сможет ещё больше. Мечта была сильнее предрасположенности.       Конечно же, как это часто случается, богатенькие девочки оглянули пришедшую простушку. Но Иф просто всем приветливо улыбнулась и помахала, не замечая косых взглядов – она пришла сюда не ради того, чтобы заводить подружек – присела на скамейку и стала переобуваться и поправлять костюм.       Система была такой – на экзамене надо было продемонстрировать маленький танец из нескольких связок, затем выполнить пару элементов, которые попросят преподаватели, оценивающие поступающих. Танец не включал в себя балет, этому только предстояло научиться, скорее, важно было показать пластичность, ритмичность и общую предрасположенность к танцам. Ко всему этому Иф готовилась четыре года, поэтому была уверена в том, что сможет попасть внутрь этой чудесной сказки и в итоге стать знаменитой балериной.       — В класс приглашается Иф Ларсен.       Девочка глубоко вдохнула, закрыла глаза, постаралась не вслушиваться в своё громкое и быстрое сердцебиение и обняла рядом стоящую маму.       — Ты всё, сможешь, верь в себя, крошка, – женщина поцеловала дочь напоследок и провела взглядом её, уходящую в класс, будто бы в другой мир.       Смело открыв дверь, она поздаровалась с комиссией и прошла в центр.       Слова, сказанные матерью минуту назад, очень согревали Иф, когда её глаза столкнулись со строгими лицами преподавателей. Ей казалось, что сейчас её испепелят или съедят одним лишь взглядом.       – Имя?       – Иф.       – Фамилия?       – Ларсен.       – Возраст?       – Девять лет.       Комиссия попросила юную особу раздеться до майки и трусов. Девочка опешила, но возмущаться и скромничать не стала, тут такое, наверное, не прощают. Она сняла свой купальник и откинула в сторону.       – Покрутитесь. Медленно.       Иф начала медленно семенить ногами, пока уважаемая коллегия педагогов разглядывала тело девочки и шепталась. Делали они это долго. Иф обрывками слышала только названия частей тела, но не то, какие они у неё по мнению преподавателей.       — Хорошо. Спасибо. Можете одеться обратно.       Схватив одежду, она быстро начала натягивать колготки, а за ним и купальник. Хотела произвести впечатление быстрой и сообразительной девочки. Она предполагала, что скорость почему-то будет важна в обучении.       — Можете приступать к исполнению танца.       Она быстро покивала, поправила складку на колготках и встала в начальную позицию. Женщина за фортеппиано заиграла.       Всё складывалось хорошо. Хореография, которую ей поставили в студии, очень удачно показывала её сильные стороны: экспрессию и точность. Получилось даже исполнить лёгкий прыжок в шпагате, она пока не знала, как это правильно называется в балете. Только в конце она слегка запнулась и подпортила общую картину. Показать её попросили мостик, берёзку и шпагат. Это получилось отлично, походы на гимнастику не прошли даром. Встав из последнего элемента, девочка оттряхнула свою одежду и поправила пучок каштановых вьющихся волос, выпадавших из заколок. Глаза её с надеждой и мольбой направились к преподавателям. Те записывали что-то на бумажке и вновь с холодком и строгостью взглянули на неё. Сердце отбивало внутри чечётку, мурашки пробегали по всему телу, а сама Иф старалась не выдавать бешеной одышки.       – Вы планируете оплачивать обучение, мисс? – безэмоционально спросил седой мужчина в очках.       – Я? Нет. Я хотела поступить самостоятельно, – уверенно сказала девочка, складывая пальцы в замок и ощущая, как они потеют.       – Пригласите сюда своего сопровождающего, пожалуйста, – кротко произнесла женщина, чей бант на рубашке был ярче её бледного и морщинистого лица.       – Угу-м, – выбежав из класса, она сразу начала звать маму, которая спокойно сидела в ожидании дочери.       Зелёные глаза девочки столкнулись с мамой. Девятилетняя Иф выглядела стойкой, хоть и глаза её еле заметно поблёскивали. Но она старалась держаться. "Мягкотелые балерины никому не нужны!" – прокрутила она у себя в голове эту фразу, которую услышала, пока в зале, видимо, неудачно танцевала другая девочка.       – Я быстро вернусь, дорогая.       В коридоре ещё оставались дети, они общались с родителями или сверстниками, переодевались, ходили из стороны в сторону. Многие уже были на улице, играли в классики, показывали какие-то балетные па. Иф же тихонько сидела у двери и ждала. Почему-то надежды учиться во дворце трескались, как стекло, по которому ходят грубые ботинки и каблуки преподавателей. Этот странный вопрос комиссии не выходил из её ещё светлой и верящей в справедливость головы. Вселял веру только позитив матери, которая всегда, как казалось Иф, была права и знала верный ответ на все вопросы мира. Она всматривалась в часы на противоположной стороне и, кажется, научилась определять по стрелкам время. Так она вычислила, что прошло уже десять минут, как мама ушла в класс, а во двор уже выходил уважаемый человек, чтобы вывесить список поступивших в первой волне. Но только она успела это всё осмыслить, как женщина вышла. Иф вскочила, смотря на неё глазами, в которых, как казалось матери, читались все подобные вопросы: "Ну что? Я бездарна? Я талантлива? Во мне что-то да и есть? Меня не взяли, да? Или взяли?! Скажи же!".       – Успокойся, – женщина приобняла дочь, погладив по голове, – они не сказали ничего плохого. Только то, что тебе надо прийти ещё раз через две недели на повторный тур, продемонстрировать танец и элементы. Они сказали, что ты их очень впечатлила, но надо пройти пробу повторно.       Иф меняла эмоции как перчатки. В итоге на лице осталась озадаченность с лёгкой улыбкой.       – Ладно. Но тогда мне надо выступить ещё лучше, чтобы у них точно не осталось вопросов!       Мать улыбнулась ей, помогла переодеться, и они вышли из сказочного дворца, обсуждая дальнейший план действий.       Весь вечер Иф танцевала перед зеркалом, повторяла элементы и меняла какие-то движения. Она понимала, что без хореографа их не оставит, но старалась хоть что-то пробовать. Ей не просто это было очень важно, это было её любовью и начинавшейся жаждой. Занимаясь спортом и танцами, она всё больше изучала себя, росла и менялась. А это ей очень нравилось. У неё была цель уже в таком возрасте, и больше всего ей хотелось её выполнить. Тем временем на кухне сидели её родители. Женщина пила чай с ромашкой, а мужчина накрывал её ладонь своей.       – Понимаешь, – она положила чашку, опустив глаза вниз, – мне сказали, что у неё есть потенциал, есть основа, но нет таланта. Им в ней чего-то мало! – она сразу сменила голос обратно на тихий после выкрика.       Счёт "раз, два, три, раз, два, три.." постепенно затихал. Иф никогда не слышала криков в доме. Она и не знала, что мама может как-то сорваться. На втором этаже скрипнула дверь, из которой высунулась голова девочки. Она услышала речь мамы и решила вслушаться в разговор на кухне.       – Милая, я понимаю, что это тяжело слышать, но лучше нам сейчас поддержать нашу дочь и не лишать её веры в добро и справедливость.       – Знаю. Просто мне за неё обидно. Она так старается, вечные синяки, слёзы, а ведь это ещё не травмы... А они говорят, что в ней нет таланта! Чёрт бы их побрал! Они просто вымогают наши деньги, чтобы не мучаться.       – У неё всё получится, ты же знаешь. Труд может победить любую предрасположенность. Всю жизнь мы доказывали это.       Они были правы. Мать Иф, Элеонора, мечтала стать учителем. В школе в неё не верили, считали слишком мягкой, без характера. А она сдала все экзамены, поступила в университет и выучилась на педагога, в дальнейшем работая с детьми по своей методике. Отец, Мартин, уже в детстве начал работать на заводе, мечтал о семье, доме и счастье. И вот, достаточно заработав и поработав над собой, он здесь, на своей кухне, держит за руку любящую жену, говоря о том, что у их дочери все получится. Сейчас он заведующий одного из отделений завода. Им всё далось не легко, но они постоянно доказывали себе то, что способны на большее, а не на то, что им предписано чьими-то предрассудками.       Муж обнял жену, и воцарилась тишина. Всё вдруг затихло, съёжилось. Наверху, сидя на деревянном холодном полу, задумчиво смотрела в пустоту маленькая девочка, чей дворец в её чудесных фантазиях покрывался вьюном, склонялся набок и пускал трещину. Внезапно он начал закрываться туманом, и пропасть между ней и академий стала больше. Разочаровалась ли она? Нет, она ещё не была настолько понимающей – только понимала, что комиссии она просто показалась неталантливой.       Иф не плакала. Внутри неё уже начинал вырастать крепкий стержень, который не давал ей проявлять лишние эмоции, когда можно было сохранить каменное лицо и спокойствие. Она горько приняла услышанное, но твёрдо решила не бросить всё, а наоборот доказать слова матери и отца каждому взрослому в том классе, каждому ребёнку, хихикающему над ней, в том длинном коридоре. Её труд и любовь способны победить талантливых девочек, которым просто от рождения поставили печать "балерина". Если постараться, то за две недели можно многое изменить. Этим она и займётся.       Хорошо, что было лето – времени много, солнце светило почти до поздна и можно было весь день посвящать себя занятиям. На следующий день она сказала педагогу по хореографии и гимнастике, что ей надо увеличить нагрузку, чтобы через две недели она стала во много раз лучше прежнего.       Следующие две недели Иф была как хомяк в колесе. Каждый день, порой забывая про отдых и еду, она проводила в залах с тренерами или без них. Оттачивала всё, что только могла и даже больше. Ночью, освещая страницы ночником, читала книгу про балет, которую она выпросила у родителей. Вчитывалась в каждое слово, а что не понимала и не могла представить, искала в интернете, смотрела много видео и училась выдержке балетных танцоров. Она росла быстро и становилась не только хорошо сложенной для будущего занятия, но и смышлённой, надеясь, что именно такие студенты и нужны Академии. Она не давала себе передышки и стремилась к новым знаниям, умела совмещать и чтение книг, и самостоятельное изучение балета, и спорт с танцами. Она росла юным гением, которого будет очень не просто сломить.       Обещание родителей сбылось. Через две недели Иф смогла достойно перепройти экзамен и показать себя с новой стороны. Выполнения всех элементов сопровождалось стальным выражением лица. После всего удивлённая комиссия подходила к ней, они просили сделать тот или иной элемент ещё раз, выгибали руки и ноги девочки – могло показаться, будто она из пластилина. А лицо Иф оставалось таким же каменным. Ей хотелось доказать, что она способна сама пройти отбор, показать свою силу и крепкое здоровье, своё огромнейшее трудолюбие, а не набитый деньгами кошелёк родителей, благодаря которому многие и проходили на учёбу.       Час ожидания, и вот на дверь вывешивают списки тех, кто прошёл второй тур и принят в Академию. Иф с победным и гордым лицом смотрела на свою фамилию и имя в списке поступивших. Она не выразила внешнего восторга, скорее, пробормотала в своей голове: "Не зря".       Преподаватели в разговоре с матерью отметили техничность и некую азартность юной леди. Им это нравилось, хоть они и знали, что балет многое изменит в жизни всех юношей и девочек, поступивших в их школу.       За семейным ужином обсуждали многие детали и, в первую очередь, отмечали маленькую победу младшего члена семьи. Родители, без сомнения, гордились ею и предвещали ей то, что, если она пойдёт по правильной дорожке, то обязательно увеличит количество побед, и с каждым разом они будут намного значительнее предыдущей.       Больше всего Иф хотела не подвести родных и себя, она пообещала, что останется трудолюбивой и самой собой, не изменяя своим принципам.       Учёба в Академии, как и во всех учебных заведениях, начиналась с первого сентября. Кроме большого количества танцевальных и спортивных предметов, преподавали Литературу, Родной Язык, Историю, Мировое Искусство, Историю и Теорию танца, Математику, Биологию и Физику. Академия имела при себе корпус, который предполагал общежитие. Оно уже не было таким помпезным и красивым, но для комфортной жизни всё присутствовало. Элеонора и Мартин, посоветовавшись с дочерью, быстро решили, что удобнее и лучше всего будет отдать Иф на проживание именно туда, так как от их дома до Академии ехать не быстро, а девочке нужна энергия и здоровый сон, которые будут хоть немного сохраняться, если сократить количество перемещений.       Прощальный день. Заявление об уходе из школы подано, одноклассники молча проводили её, стараясь не выдавать своего шока, всё готово. Родители обещали видеться каждые выходные и каникулы, а созваниваться по вечерам, если у Иф будут силы. Дочь крепко обняла их и вновь сказала:       — Я вас не подведу.       Мать и отец кивнули ей, поцеловали и отпустили на порог новой жизни.

***

      Академия обязывала ходить всех учеников в униформе. Теперь старая танцевальная обувь Иф сменились на пуанты и более удобные белые чешки, также были сменные чёрные. Основная форма для танцев также выдавалась Академией – черные купальники, белые колготки, юбки; остальное – на кошельках родителей. В общем, гардероб Иф состоял из красивой униформы, тренировочной одежды и нескольких старых вещей с танцев и гимнастики, в которых было удобно заниматься.       С соседками по комнате Иф быстро нашла общий язык. Ей повезло: попались хорошие и простые девчонки, которые во многом помогали ей, а она им. Нельзя сказать, что её больше не смеривали укоряющими взглядами. Богатые и сухие девочки находили за что зацепиться, хоть Иф и выглядела точно так же, как и все они. Только лицо её было живее, тело и организм выносливее, а волосы кудрявые и постоянно торчащие антенами из пучка. Уже тогда она начала ощущать, что такое конкуренция и борьба за внимание.       Часто в раздевалках происходили неприятные инцинденты. Дочки богатых родителей позволяли себе смеяться над теми, кто прошёл в Академию самостоятельно. Они говорили, как эти серые девчушки-простушки делают вид, что талантливые, а, на самом деле, в них нет ничего особенного. Называли их мышками, подъедающими объедки за теми, у кого хватило денег и гордости. Терпеть оскорбления и смешки в свою и чужую сторону Иф не намеревалась. Как-то раз, когда Эми – одна из подобных учениц Академии – начала унижать саму Иф и ещё одну группу учеников, она уверенно подошла к ней и наступила со всей силы на ногу, отчего та заверещала. Поймав удобный момент, Иф схватила её за край купального костюма, не отпуская её ноги.       — Отпущу, когда извинишься перед всеми, кого оскорбила и пообещаешь, больше никогда не говорить в наш адрес подобные слова.       Иф повернула её в сторону группы задетых детей. Эми кое-как выжала из себя извинения, после чего Иф её отпустила, пригрозив:       — Это повторится, если ты или кто-то из "тебе подобных" позвлят себе так говорить о нас.       Конечно, в тот момент Эми покивала головой. Иф тогда мало кто поблагодарил, но она слышала и знала, что ею и её смелостью восхитились. А на следующий день на собрании всего курса пришла вся админинстрация во главе с директором и учительский состав. Они сделали выговор Иф, сказав, что это она позволяет себе лишнего и ведёт себя неподобающе юным леди.       — Хочешь вернуться туда, откуда ты пришла? Вернёшься. Твоё хамство должно быть наказано. Нам совершенно не надо, что бы какие-то наглые девчонки портили репутацию Академию.       В глазах Иф копились слёзы, которые она старательно не выпускала, держась храбро и отважно, вспоминая себя два года назад, когда Академия казалась ей самым чудесным местом. Сейчас же она видела здесь проникающую гниль в виде несправедливого отношения к ученикам, не снабжающих это место деньгами. Но до выпускного концерта, после которого можно будет попасть в столичные Хореографические Училища и Театры ещё не скоро, целых шесть лет. Поэтому, выбирая между "учиться и потом уйти из этого паршивого места" или "нахамить преподавателям и директору и вылететь отсюда" – она выбирала первое.       — Простите, я больше не...       Иф уже хотела извиниться, но её прервал голос одной из девочек, которых она защищала.       — Она ничего плохого не сделала, мадам. Эми и многие девочки часто оскорбляют нас. Иф решила вступиться. Это не её вина.       Админинстрация косо поглядела на студентку, потом на Иф и следом на Эми, с лица которой исчезла хитрая улыбка. Они долго молчали и, в конце концов, сумели выдавить только одно:       — Мы закрываем этот вопрос и больше не возвращаемся к нему. Все свободны и могут возвращаться к занятиям.       Вот так и решались проблемы на протяжении восьми лет обучения Иф в Академии её маленького городка.       Когда все стали расходиться, она зависла в облаках, прокручивая одну и ту же мысль: "Несправедливо".       – Забудь эту ситуацию, им никогда не понять нас, тут всё строится на богатеньких родителях этих чопорных детей, – девчонка протянула руку, – я – Кортни.       Иф вылетела из серых тучек и взглянула на рядом стоящую ученицу, вступившуюся за неё. Она улыбнулась ей и хмыкнула в ответ.       – Приятно познакомиться, Кортни, – Иф пожала её ладонь, почувствовав от неё приятное тепло.       Оказалось, что Кортни тоже из самой обычной семьи, где не сорят деньгами. Как-то раз по телевизору она увидела запись балета "Лебединое озеро", влюбилась и уже через пару недель начала заниматься в студии по подготовке к балету. Кортни прошла первый тур сразу, преподаватели отмечали её артистичность и харизму, хоть и сказали, что у девочки уже растут бёдра, а это в балете противозаконно, как и любая лишняя масса, так как всё это будет мешать танцевать и исполнять элементы. Девочкам в их возрасте до этого ещё не скоро, но они уже всё об этом знали, благодаря Академии.       Кортни во многом помогала Иф с эмоциональностью, историей тех или иных героев и балетных сюжетов, а Иф, как настоящий "техник" и отличник, помогала Кортни с элементами и многими связками. Эта ситуация в раздевалке сблизила двух учениц, и с тех пор они стали не разлей вода. Девочки-задиры больше не трогали ни Иф, ни Кортни, ни кого-либо ещё из студентов, некоторые даже смогли сдружиться.       Постепенно жизнь в новой реальности раскрашивалась яркими красками. Каждый год обучения заканчивался экзаменом по пройденным предметам. Первый год обучения был посвящён основам – девочек и мальчиков учили настоящему классическому танцу. Иф схватывала всё на лету. Почти всегда. Преподаватели вскоре начали больше замечать её, ставя наравне с одарёнными детьми.       Часто было не просто, по вечерам она разглядывала свои ноги и плакала, боясь, что станет чудовищем. Ещё чаще случались крики преподавателей. "Спорт и искусство – дело не для слабых. Если вы пришли ныть и лениться – выход находится недалеко", – такое можно было часто услышать. Сначала Иф, как и любой другой ученик, не обращала внимания, позже она поняла, что это правда. Балет закладывал в неё самые твёрдые и прочные черты характера. Уже на второй год обучения она, как и другие, осознавала, что здесь не шутят, здесь работают, пахают, и только в свободные секунды смеются, улыбаются и отдыхают. Был случай, когда Иф хотела опустить руки, поэтому засунула в свои лосины футболки, чтобы преподаватели подумали, будто она растолстела. После подобной выходки, один из педагогов сказал ей такие слова:       — Если ты хочешь быть нюней и тряпкой, беги сейчас же из моего класса. А если ты будущая балерина, то вытаскивай всё тряпьё, вставай к станку и демонстрируй свои навыки, – мистер Грейверман развернулся и отошёл от юной особы.       Иф вздохнула и начала вытаскивать всё под пристальным наблюдением одноклассников. На её лице читалась усталость, в последнее время ей было всё тяжело, наступила хандра, а за ней и простуда, но в комнате не полежать – это так же противозаконно, как лишние граммы – один пропуск, и ты уже погиб. Заметив подавленность одной из лучших учениц в классе, он отправил всех к станку на разминку, а сам вновь подошёл к Иф.       — Ты никогда не простишь себе своей глупости, если сдашься, – проговорил он шёпотом.       Девочка бодрее взглянула на него, разглядев в его словах некую поддержку.       — Танцуй до последнего, и пока танец есть в твоём ещё пылающем сердце и сильном теле, не смей опускать руки, – он ткнул пальцем в её грудь и ушёл.       Иф долго смотрела ему вслед, обдумывая всё то, что услышала.       Кажется, она навсегда запомнила эти слова её будущего кумира и главного наставника.