С Л Е П О Т А

              Он несколько… облажался. Гарри Поттер, нет… Джером Смит — неплохо было начать думать про себя именно так — лежал на сбившемся комом велюровом покрывале. И, с силой вцепившись в челку, тянул ее из стороны в сторону, чувствуя, как фальшивая силиконовая кожа отслаивается ото лба. Он пялился в темно-зеленый, изумрудный полог кровати. И время от времени совершенно терял ощущение реальности. Матрас утягивал, будто трясина, воздух становился тяжелым и густым, не желая просачиваться в глотку. Каркасный купол медленно вращался перед глазами. Мерзкое чувство. Он облажался. Они с Гермионой рассматривали многие сценарии. Самым благоприятным был тот, где Гарри уговаривает шляпу распределить его на Гриффиндор. Это было лучшим вариантом. Однако… Конечно, они предполагали возможность того, что не удастся уломать мордредов артефакт прислушаться к его желаниям. Они выстраивали архитектуру поведения, дальнейших действий при попадании на Пуффендуй или Когтевран. Сблизиться с кем-то из Гриффиндора, втереться в доверие профессору Петтигрю. Немного внеклассных занятий: «…вы знаете, профессор, покойной матушке так и не хватило средств на хороших учителей по Травологии». Бескорыстная помощь с теплицами. Немного здесь, немного там. Почти незаметный, совсем обычный и неуверенный в себе школьный новенький. Немного застенчивый, но влюбленный в растения. Стесняющийся собственного прошлого полукровка. Поболтают пару дней, а потом он превратиться для всех в почти невидимку. Они не рассматривали даже малейшую вероятность, что он окажется… там, где оказался, черт возьми. Это было попросту невозможно. Нереально. Когда Волдеморт пришел к власти, провел миллард своих шовинистских реформ, таща в общество ксенофобию и дискриминацию, он оставил всего одну лазейку, позволяющую подлететь на самый верх социальной иерархии со скоростью выпущенного из сундука бладжера. Слизерин. Это был его факультет. Вне всяких сомнений он питал к нему слабость. Конечно, Распределяющую Шляпу было невозможно переделать. Ей была уже тысяча лет. А заклинания, на которых она держалась, тесно переплетались с чарами самого Хогвартса. Его сущностью. Шляпа едва ли особенно интересовалась статусом крови, вряд ли вообще умела его распознавать. Хотя маглорожденных на змеином факультете не было никогда. За всю мордредову историю. Но вот полукровки… полукровки, все-таки, были. Редкостью – да. Но были. Возможно, все дело, конечно, в… За годы тирании Волдеморта полукровка в Слизерине был лишь один. Гарри перевернулся на живот, пытаясь вспомнить его имя. Об этом тоже писали в газетах. Он пока не знал точно, как это могло бы помочь. И все же понимание, что он не единственный такой… инцидент дарило призрачное ощущение заземления. Ах, точно. Тиберий Уайет, незаконнорожденный сын Корбана Яксли, теперь признанный и носящий отцовскую фамилию. Но он был… Яксли. Бастардом самого доверенного лица Волдеморта, по не совсем достоверным источникам, но все же — возможного главы Темзы. «Не подходит…» Гарри Поттер был… Гарри Поттером. У всех слизеринцев так или иначе были родственники, ближайшие как правило, которые окончили тот же факультет. Это было чем-то вроде… закрытого клуба. Племенной конюшни. Из родных Гарри, насколько тот мог знать, со Слизерином связана только бабушка. Но Дорея Поттер, урождённая Блэк, училась не на нем, на Когтевране. Так что единственной нитью Гарри оставались далекие пра — Блэки. Арктурус и его жена (по совместительству троюродная сестра, если Поттер не ошибался). Лисандра Мелифлуа. Вот только разве это не было… слишком далеко? Или дело именно в них? Неужели ему передался какой-то особый слизеринский ген? Ситуацию делало еще хуже то, что Джером Смит, настоящий и ныне покойный, выходил из семьи целиком и полностью, поколение за поколением учившейся на Пуффендуе. По мужской линии, по крайней мере. Когтевран или Гриффиндор не были бы подозрительны настолько, потому что те или иные родственницы все же оказывались выпускницами этих двух факультетов. Но Слизерин… Мерлин все-мо-гу-щий. Они с Гермионой нашли даже намек на то, что Джером и его отец были потомками Хепзибы Смит, а та в свою очередь — гребанной Пенелопы Пуффендуй. И если верить Истории Хогвартса, у Слизерина отношения с Пенелопой были еще более натянутыми, чем с Годриком Гриффиндором. Задолго до раскола и изгнания Салазара из Хогвартса. В конце концов, своим символом с самого начала Пуффендуй выбрала медового барсука. Барсука. Животное, которое питается змеями. «Блядство» — меланхолично подумал Гарри, снова оказываясь на спине. Надежный, как гринготтская система защиты, план разваливался на куски. Потому что одной из основных задач Поттера было не высовываться. Что будет сделать совершенно не-воз-мож-но, будучи первым за десятилетие полукровкой в колыбели Волдеморта и Пожирателей смерти. И не просто полукровкой, а вернувшимся из изгнания. Благодаря милосердной политике Темного Лорда. О нем напишут в газетах. Еще хуже — там может оказаться и его фотография. Из регистрационной анкеты, например, которую он предоставил вместе с другими документами при подаче прошения на разрешение пребывания в магической Британии. Гарри бы не слишком хотелось, чтобы Орден вышел на него настолько быстро. Поддельные имя, фамилия, мелкие изменения во внешности. Они узнают его. Конечно, узнают. Поттер уверен, повстанцы не слишком высокого мнения о его способностях конспирации. Они, вероятнее всего, пока еще ищут темноволосого, щуплого паренька в круглых очках. Пока. Мотивы его побега должны казаться наивными, детскими — хотя отчасти они таковыми в самом деле и были. Осточертела неволя, обычный подростковый бунт. Но они просматривают британскую прессу. А он не слишком озадачивался полной сменой лица, потому что поддержка таких чар требовала гигантской концентрации. А еще не гарантировала, что ее не смоет первым случайным разоблачающим проклятьем в Гринготтсе или на занятиях Хогвартса. Они узнают его, если увидят. Это может привести к настоящему хаосу, честно говоря. Но досаднее даже этого было осознавать, как он подсобил Волдеморту… Джером Смит — ничто иное, как демонстрация процветания его политического курса «на воссоединение». Не только сообщение беженцам и их отпрыскам о том, что им ничего не угрожает, о, нет наоборот. Они могут получить… вожделенный билет прямиком в высшее общество. Потому что очередной особенностью Слизерина было поступление на ускоренный высший курс в качестве выпускного презента. Там готовили младших работников министерств, аврората. Пожирателей смерти. Ему нужно было валить отсюда. Как можно скорее. Разобраться с клеймом и покинуть страну, но… Петтигрю все еще был так близко. Но… Орден Феникса не даст ему жизни. К нему приставят «охранников», надзирателей, куда больше, чем было когда-либо. Он не сможет свободно ступить и шагу. И Гарри был готов к этому, да. В конце концов, ему пришлось бы вернуться с повинной. Он не тешил себя иллюзиями, он не выживет в одиночку. Точно не в Британии. Нигде особенно, с учетом того, что теперь его ищет не только Волдеморт. Но и Орден. Гарри вытянул руку, будто хотел коснуться тканевого купола полога. Конечно, ему было не достать. Вместо того он принялся рассматривать бугристую поверхность ожога. Расплавленная и неверно застывшая кожа. Всегда натянутые белые прожилки, вмятины и выступы. И теперь еще насмешливая министерская «М», венчающая и центрирующая все это великолепие. В отличие от шрама на лбу этот был по настоящему уродливым. Но Гарри привык видеть его не меньше. Он собирался вернуться домой. Но после того, как узнает, что случилось ночью восемьдесят первого. Они ему не рассказывали, никто из них. Гарри полагал, что они многого и не знали. Единственными пережившими тот проклятый Хэллоуин был он сам, Волдеморт и… Петтигрю. Крыса, разрушившая его жизнь. Обрекшая на сиротское существовании в изгнании, заточение в повстанческих лагерях, изнуряющие тренировки и совершеннейшую неволю. Он с радостью вырежет его будто нарост на коре. Как разрастающийся, зудящий, отравляющий волдырь прямо посреди души. Крыса продала его родителей. Вырвала себе место в ногах Волдеморта, пустив кровь своему лучшему другу. Мерзкий, отвратительный предатель. С ненавистью Гарри к Петтигрю мог посоперничать лишь один человек. Сириус Блэк. Но тот предпочел верно служить сопротивлению, стиснув пасть. Сидеть и ждать указаний. Они все обещали ему, и обещали, и обещалиобещалиобещали… Но прошло восемнадцать лет. Петтигрю по-прежнему живет свою лучшую жизнь. А Сириус по-прежнему покорно ждет. Гарри же… хотел действовать. Рука с мягким стуком упала на покрывало. И Поттер прикрыл глаза, слишком утомленный минувшим днем. Он не знал о той ночи примерно… ничего. Почему крестный видел именно Петтигрю, уносящим то, что осталось от маньяка-детоубийцы? Что случилось с самим Волдемортом? Как Гарри выжил? Как выжил Волдеморт? Откуда пожар? И почему, мордред побери, этот психопат ищет его до сих пор? Почему Петтигрю не добил ребенка лучшего друга, раз решил сопровождать своего хозяина на лобное место? Что, черт возьми, вообще там случилось? Что стал бы делать Волдеморт, поймай он Гарри? Это оставалось самой загадочной частью. «Закончит начатое» — так говорил Сириус. — «Убьет тебя». Да-а, вероятно. И все же его искали достаточно вяло. Гнезда их повстанческих ячеек — да. В конце концов, они были сопротивлением. Действующей из-за границы дестабилизирующей империю зла переменной. Вот только… Гарри не был уверен, что с тем же усердием Темза когда-либо искала его самого. Они словно… считали его бонусом, дополнением к повстанческим лагерям. «Найти и убить Гарри Поттера» будто являло собой совершенно не первостепенную задачу Волдеморта. Он куда больше был все эти годы увлечен строительством своего нового миропорядка. Даже немного обидно. Казалось, он зря провел свою жизнь в заточении. Но тогда какого черта Волдеморт изначально явился по его душу? Столько вопросов. И ни одного отвела от Ордена Феникса. Сириуса, Римуса, Грюма, Дамблдора. Они никогда не дадут ему полной картины. Они и не знают полной картины. Гарри с удовольствием бы спросил обо всем хоть у самого Волдеморта. Потому что жить в неведении… было уже просто невозможно. Но зачем так рисковать… ведь все еще оставалась крыса. Гарри потер место ожога. И палец прошелся по выпуклой метке клейма. Ко всем прочим вопросам после недавнего посещения Невыразимца добавился еще и этот — причем тут «Адское пламя»? Редко, когда оно гаснет само собою, а все же его оно не убило. Ключик к ларцу с ответами дразнился, маячил теперь прямо у самого носа. Питер Петтигрю. Человек, предавший лучшего друга, на посту главы факультета самых отважных и верных. Распределяющая Шляпа, очевидно, сумела найти в нем достаточно явных черт для Гриффиндора. Как иронично. Поттер выпустил челку и закрыл ладонями лицо. Выбор. Его предстояло сделать куда раньше, чем он рассчитывал. И вместо того, чтобы решить, жить ли крысе или подохнуть. Выведать все сведения о ночи восемьдесят первого, смерти родителей, подробности и оставить Петтигрю с дырой в памяти, но живого. Или все же… вырезать ему язык, выпустить кишки, заставить гореть заживо. Как Гарри горел сам. Смотреть по обстоятельствам и принимать решение в зависимости от них… Нет. Вместо этого Поттеру предстояло выбирать, довести ли свою вендетту до конца… или сбежать, поджав хвост, даже к ней толком не приступив. Но получив за свой побег от Ордена Феникса сполна. Он злобно и бессильно застонал, впиваясь ногтями в кожу. В щеки и лоб. Продырявливая и разрывая силиконовую накладку на шраме. «Ты идиот!» — прорычал он сам себе. А затем размахнулся и со всей силы саданул кулаком по деревянной балке полога.              

***

              «Из-за участившихся случаев террористических атак в приграничных регионах, а также серии подрывов в минувший вторник и среду в магической части Дувра и Оксфордшира, а также немыслимого по своим масштабам кровопролития, произошедшего прошлым вечером в Шеффилде, Министерством магии были принято непростое решение о временном закрытии границ…» Гарри швырнул газету на стол, едва не заехав по клюву несчастной почтовой птицы. Сова отшатнулась, нахохлившись. И вспорхнула со стола, так и не доев хлеб. «Почему они не могли подождать хотя бы гребанных пару месяцев?» Британские повстанцы — самое агрессивное и давно отколовшееся от Ордена Феникса крыло сопротивления — решили активизироваться так не вовремя. Они всегда были… неуправляемыми. И едва ли их можно было за то винить, ведь в отличие от бежавших эти предпочли остаться в самом сердце режима Волдеморта. Бороться из подполья. Рисковать в стократ больше, чем кто бы то ни был еще. Они не считались с планами основного заграничного крыла сопротивления. Они называли их трусами. Британские повстанцы — еще одна ужасающая переменная в его выверенном с такой кропотливостью плане. Гарри поднялся из-за стола. И спешно покинул Большой зал. Первые солнечные лучи, слабые и холодные, расчерчивали белклыми полосами каменный пол. От наспех проглоченных тостов першило в горле, и Гарри шел, покашливая, словно полудохлый чахоточный. Пустой коридор в сером утреннем свете казался холодным и неуютным. Стрельчатые окна наводили на тоскливые мысли о заброшенном склепе. Хогвартс оказался вовсе не таким сказочным, каким они его воображали. Ему здесь не нравилось. Особенно теперь. Мышеловка. — Джером Смит, верно? Гарри круто развернулся на оклик, едва не сбивая с ног мордер знает каким образом оказавшегося позади младшекурсника. В Большом зале почти никого не было. Здесь тоже не должно было. Он паранойил. Оказавшись накануне за слизеринским столом, Гарри успел поймать на себе с десятки недоброжелательных взглядов. Всего за один скомканный ужин. Он не стал испытывать их терпение. Убрался в подземелья до того, как их светлейшие и благороднейшие чистокровные зады успели подняться из-за стола. Враждебность факультета не заметить было сложно. Они не приветствовали его, пока он, слегка ошалев от вердикта Распределяющей Шляпы, медленно тащился к слизеринскому помосту — там были даже ступеньки. Не сказали ему ни слова, стоило опуститься на скамью. Молчание. Его, волна за волной, окатывало пренебрежительным молчанием. Кусок не лез в горло. И Поттер заставил себя запихнуть в рот пару картофелин, прежде чем покинуть пир в числе первых. Просто приличия ради и чтоб желудок не свело ночью от голода. Его никто не сопровождал, разумеется. Он не стал даже пытаться выяснять у них дорогу. Покинул Большой зал в спешке, лишь в коридоре сумев нормально дышать. Он смог найти вход в гостиную по большей части благодаря невесть откуда взявшемуся призраку Кровавого Барона. И школьным портретам. Сириус говорил ему, картины — лучший источник информации в замке. Сейчас в коридоре, ведущему от Большого зала к лестницам никого не должно было быть. Утро стояло раннее, Гарри поостерегся заявляться на завтрак в самом разгаре. Он знал наверняка, совсем скоро слизеринцы созреют до необходимости указать ему его место. А потому успел запихнуть в себя тосты до того, как кто-то из них соизволит подняться к трапезе. Ему совершенно не хотелось тратить время на разборки с собственным факультетом. Человек, что окликнул его, стоял в самых дверях. Высокий и худощавый, с беспокойным взглядом и подрагивающими губами — он выглядел невротиком, а еще лет на тридцать. И Гарри отлично знал, кем тот был. — Да, — чуть помедлив отозвался Поттер. Это вне всякого сомнения были они. Его первые проблемы. Барти Крауч-младший занимал пост декана его факультета. Пожиратель смерти, довольно приближенный к Волдеморту. Профессор Основ Темных Искусств и один из тех, кто запытал до сумасшествия родителей Невилла Лонгботтома. Чудесный человек. «Отлично», — с совершенно кислым лицом Гарри смотрел как тот приближается к нему. Медленным, едва ли не крадущимся шагом, будто полагал, что Джером Смит вот-вот соберется удрать. Что Поттеру было бы совершенно неплохо сделать, на самом деле. Гарри незаметно скользнул быстрым взглядом по коридору: вперед или назад, вариантов особенно не было. — Зеленый вам к лицу, — явно забавляясь сказал профессор, останавливаясь от него в паре шагов. — Не часто увидишь свежую кровь в наших водах. Гарри засунул руки в карманы брюк, не собираясь никак комментировать это заявление. И напряженно, впрочем внешне совсем того не выдавая, перебирал в голове варианты, почему тот решил поболтать. Кажется, вчера это было бы более уместно. Ах, да. Он ведь сбежал. Крауч улыбнулся. Вполне миролюбиво, выставив напоказ ямочки на щеках. Гарри изучал его лицо. Серые глаза, смешливые бороздки морщинок в их уголках, прямой нос и острый подбородок. К сожалению, Крауч выглядел совершенно безобидно. Но таковым не был. — Вы должно быть еще не знаете меня, мистер Смит, — казалось, профессора его безучастность совсем не волновала. — Барти Крауч-младший. Ваш декан и профессор Основ темных искусств. — И заместитель директора, — тихо отозвался Гарри, соображая, каким образом поскорее завершить разговор. И свалить. — О, так вы все же слышали обо мне? — Крауч улыбнулся шире, глаза сияли вполне неподдельным удовольствием. — Это приятно. — Видел ваши колдофото в паре газет, — бесцветным голосом пояснил Гарри. — Не знал, что мелькаю в турецкой прессе. Поттер невероятным усилием воли подавил порыв резко вскинуться. Вместо этого принялся изучать свои школьные туфли, покусывая губы, несколько раздосадованный тем, что декан явно соизволил покопаться в его поддельной биографии. И не преминул сообщить об этом ему, зачем-то. — Я успел ознакомиться с местной, — сказал Поттер, по прежнему не поднимая глаз, но почти физически ощущая на себе его насмешливый взгляд. — Скоро вы станете ее новой сенсацией, — задорно сообщил профессор. На миг у Гарри пол ушел из-под ног. Секундное ощущение полной невесомости. Словно его подвесили на крюк за ребра. «Бля…» Ему бы хотелось, чтобы это случилось… не настолько скоро. — Уверен, вы знаете, что сказать, — с коротким смешком продолжал Крауч. — Но в случае чего, не сочтите неуместным обращаться с вопросами. У меня богатый опыт общения с прессой. Вы какое-то время будете вызывать у нее большо-ой интерес. Сперва будет нелегко, неуютно. Но это нормально. «Не ляпни лишнего» — вот, что на самом деле значили его слова. Оцепенение разом слетело с Поттера. Все встало на свои места по щелчку. Резко. Даже слишком. Он вдруг осознал, с болезненной ясностью, что стоит едва не ощетинившись, пялится в пол, выглядит так, будто вот-вот удерет. Это было совершенно неуместно. Мир вокруг, и каменный пол под ногами, и собственные лакированные туфли приобрели более четкие очертания. Больше красок. Заледеневшие мозги, наконец, начали работать правильно. Джером Смит — мальчишка, только что вернувшийся на родину из невольного изгнания. Полный затаенного страха, но не менее затаенных надежд. И амбиций. Как бы вел себя Кормак МакЛагген, распредели его на самый закрытый из всех факультетов? Самый желанный и недоступный? Удостойся он личного разговора с одним из приближенных Волдеморта, деканом его любимого Слизерина? Не так. «Идиот», — одернул себя Гарри, расплываясь в едва заметной и робкой улыбке. Он поднял глаза. Профессор все еще совершенно бесцеремонно изучал его. Выражение лица было мягким, глаза сияли смешливым любопытством, а ямочки по прежнему красовались на щеках. «Он пытал Алису и Фрэнка Лонгботтомов». Этот его вид был непередаваемо дурацким. Странным. Неподходящим. Для профессора темномагической — теперь — школы. Для убийцы. Для приближенного Волдеморта. Казалось, сам пол под ним должен кровоточить. И все же, весь образ декана едва ли попадал под описание «искусственного». От Крауча фонило искренностью. И это… могло бы сбить с толку. Кого угодно, только не Гарри Поттера. Ему следовало пораньше взять себя в руки. Ему — Мордерд подери — все еще необходимо было поддерживать легенду. По крайней мере, пока сраное клеймо все еще стоит на предплечье. — Я правда могу рассчитывать на вашу помощь, сэр? — с грамотно выверенной долей смущенного недоверия спросил он. — Разумеется, мистер Смит, — Крауч улыбнулся еще шире. И еще радостней. — В конце концов, комфортная интеграция репатриантов пересекается с интересами школы. Лично моими. И Министерства магии, конечно. «Конечно» — подумал Поттер, про себя ухмыляясь этому завуалированному «интересами моего хозяина». — Мы стараемся сделать процесс наиболее безболезненным и надеемся, что ваш пример вдохновит вернуться еще многих выдающихся юных ведьм и волшебников. Ведь здесь ваш дом. Британия — ваш дом. Хогвартс — ваш дом. «Дерьмо» — промелькнуло в голове. Но Гарри ни на секунду не изменился в лице, заставив глаза просиять надеждой и… каплей обожания. — Конечно, сэр. Я буду рад, если смогу помочь общему делу. — О, вы сможете, — профессор совершенно по-мальчишески ему подмигнул. И это было уже просто жутко. Но Гарри было любопытно наблюдать за этой маской, живой и подвижной, но явно всего лишь маской на лице Пожирателя смерти. «Скольких людей ты прикончил?» — …Дайте знать, если репортеры будут сильно докучать. Уверен, мы сможем что-то с этим сделать со своей стороны. «Уверен, вы с Министерством сами же их и натравите», — едва не сорвалось с языка. — Спасибо, сэр, — Джером Смит совсем растаял. — Я… простите меня, я хотел пораньше прийти на урок. Все эти коридоры… очень запутаны. Не хочу заблудиться и опоздать в первый же день. Я слышал, профессор Снейп довольно строг. Предвосхищая вопросы, — он вскинул руки в оборонительном жесте. — Я отказался от помощи однокурсников, мне слишком неловко взваливать на них заботы о себе. И честно говоря… просто ненавижу, когда со мной нянчатся. — Какой самостоятельный! — Крауч вдруг расхохотался. Совершенно безумно. И так же резко успокоился. — Конечно, не смею задерживать. Между нами говоря, дражайший Северус Снейп иногда просто невыносим. Мне нельзя вам это говорить, но… Будет наш маленький секрет, а? — Конечно, сэр, — Гарри едва смог стереть с лица промелькнувшее на миг смятение от резкого перепада настроения профессора. — Волшебно, — весело сообщил Крауч и отпустил на шаг, словно как-то мешал его проходу. Поттер — Смит — смущенно улыбнулся, вцепившись пальцами в полы мантии. И мелко попятился, не решаясь повернуться спиной к своему многоуважаемому декану. Это, вероятно, со стороны смотрелось довольно комично. И славно. Гарри Поттера многие считали смешным. И каплю неуклюжим. Забавно. Гарри едва удержал на лице застенчивое выражение. И снова потупился на всякий случай, челка занавесила половину лица. Шаг за шагом он медленно отдалялся от профессора, изучая носки собственных школьных туфель, бликующих в сером свете, падающем из окна, каменную кладку, стесанную до блеска, под ними… Это было так забавно, разве нет? Будто игра в «кошки-мышки». Декан-пожиратель явно дурил его, а он в свою очередь пытался дурить его. Открытый мир — такой интригующим. Главным было не перегнуть, так что Поттер, кивнув напоследок — то ли Краучу, то ли своим мыслям — и так и не поднимая глаз, развернулся на каблуках. И куда более бодрым шагом направился к лестницам. «Нужно выяснить, как избавиться от клейма», — подумал он. Они, разумеется, много читали про них. Гермиона перерыла все газетные подшивки и Мадридскую городскую волшебную библиотеку. Даже сумела подделать пропуск в закрытую зону. К сожалению, информации было слишком мало. Искать ее стоило в Англии, не в Мадриде. Но у них не было такой роскоши как время, чтобы тщательно подготовиться, а затем заявиться в Лондон или еще лучше сразу куда-нибудь в Отдел тайн в поисках сведений. С клеймом ему предстояло разобраться своими силами, хотя они и успели понять примерный принцип работы. Оно не затрагивало каких-то глубинных магических слоев, в отличии от темной метки — о которой за эти годы накопилось куда больше информации — не связывало полукровок друг с другом или кем-либо еще. Орден Феникса, из того, что они послушали, подозревал, что это просто… клеймо. Со следящими чарами скорее всего и парой выявляющих заклинаний, которые не позволили бы попасть в какие-то особенно элитные тусовки. Но оно не мешало пересекать границу, многие полукровки могли позволить себе отдыхать в теплых странах. Не причиняло волшебнику боли, да и вообще каких-либо особенных неудобств. Кроме осознания, что тебя заклеймили, как скот. Гарри нужно было разобраться заранее, как избавиться от следящих чар, главная проблема которых заключалась в том, что… он их не выявил. Он потратил на это половину позапрошлой ночи вообще-то. Сразу, как получил свою прелестную «М». Но ничего. Будто их и не было. Минувшим вечером он попытался еще раз. И снова потерпел неудачу. Словно это была совершенно безобидная метка. Но следилка должна была быть. Это логично. Вероятно, плетение было построено как-то иначе. Хитрее. И ему следовало с этим разобраться до того, как… Ах да, границы. Те самые, которые теперь закрыты. «Просто блеск». Он не успел толком обдумать это, отвлеченный деканом. Теперь же поразмыслить об этом стоило тоже. Его наспех сколоченный вчерашней ночью план заключался в том, чтобы при первой же возможности прижать Петтигрю к стенке, вскрыть его черепную коробку — не буквально, к сожалению. А потом подлить настойку адамовой головы — яд отложенного действия. Может быть. И сбежать. Гарри не жаловал яды, его первое полноценное убийство должно было быть живописным. Кровавым. Тем более для крысы такая смерть казалась… чересчур милосердной — онбылдолженстрадать. Но любая другая… стала бы слишком заметной. Не дала бы времени. На самом деле, убийство Петтигрю сулило много проблем. Внезапно исчезнувшего полукровку, конечно, стали бы искать. Внезапно исчезнувшего полукровку, поступившего на Слизерин, стали бы искать с особенным усердием. Полукровку, поступившего на Слизерин и внезапно исчезнувшего незадолго до смерти декана Хогвартса, пожалуй, могли объявить в общемагический розыск. Впрочем, что ему терять, в конце концов, он был Гарри Поттером. Мальчиком-который-выжил, легендой и символом Ордена Феникса, которого и так искали всю его чертову жизнь, пусть и неохотно. Для многих волшебников его не существовало, он был просто вымыслом, байкой. От дома Поттеров остались руины. Никто не знал, что там произошло. Никто не был уверен, действительно ли в ту проклятую ночь Волдеморт на время потерял силы. Свое тело… Что стало с младенцем? Были ли этот младенец вообще? Разумеется, Волдеморт и Темза явно были осведомлены, что Гарри жив. И искали его. Ищут до сих пор. Так говорил Дамблдор. Но за Гарри Поттером стоял Орден Феникса, огромная сеть повстанческих ячеек. За Джеромом Смитом не было никого. Гарри Поттер обитал в тепличном заточении сопротивления в многих милях от Волдеморта и его ищеек. Джером Смит был в самом сердце его тоталитарной империи. Теперь же еще и оказалось, что покинуть Британию будет куда сложнее, чем они с Гермионой предполагали. В нее довольно просто попасть — через барьер, границу. Отстояв очередь прямо на судне, посреди моря. Над страной был растянут огромный антитрансгрессионный купол — они знали об этом. Попасть можно были лишь через пограничный контроль. Или министерские «международные врата», если ты важная шишка. Но чтобы выехать… С сегодняшнего дня для этого будет требоваться разрешение министерства, о чем любезно сообщила первая же утренняя полоса «Ежедневного пророка». «Только для особенных случаев». Это было плохо. Очень. Зато Орден Феникса явно не сумеет добраться до него в ближайшее время. Как и он до них. Палка о двух концах. Он мог бы покинуть Британию на Самайн – выходные. Отправиться к друзьям, что в этом такого? А прежде спрятать где-то труп крысы. И избавиться от клейма. Но теперь... если Британия не откроет границы до ноября... Если его портрет появится в прессе... План снова подлежал пересмотру. Гарри это бесило. Внутреннее устройство замка он знал далеко не так хорошо, как хотелось бы. Добраться из подземелий до Большого зала было сложно. Гарри петлял по бесконечным ходам, пару раз натыкаясь на тупики или ведущие вниз лестницы. Хотя куда еще ниже? С час бродил по подземному лабиринту, прежде чем наконец наткнуться на подъем, выведший в основную часть школы. И это было еще полбеды. Потому что теперь встала необходимость еще и обнаружить классы. Разумеется, никто бы не стал ему помогать. Не было даже какой-нибудь чертовой карты. И все что оставалось — молча шагать к лестнице в надежде, что по пути попадется какой-нибудь сердобольный пуффендуец или когтевранец и подскажет дорогу. Или портреты. Он чувствовал себя немного глупо, когда болтал с ними. Чудик. — Мистер Смит, — новый оклик слизеринского декана заставил челюсти Гарри на миг сжаться. Он резко обернулся, натягивая на лицо полную вежливого любопытства улыбку. — Просто дайте им время привыкнуть, — Крауч насмешливо смотрел куда-то поверх его плеча. И когда Поттер медленно повернул голову, прослеживая за его взглядом, то наткнулся на пару старшекурсниц с зелеными лацканами мантий. И одинаковыми пренебрежительными гримасами, адресованными вне всяких сомнений Джерому Смиту. «Как мило».