Mea vita et anima es

      — Какой твой любимый цвет?       — Цвет? Ну, наверное, голубой…       — Хах, прямо под цвет ориентации!       — Иди к черту! Я, вообще-то, не гей.       — И не стыдно тебе так нагло врать, юрист?       — А я и не вру!       — Ну-ну… Спорим, когда ты в следующий раз будешь стонать подо мной, я заставлю признать тебя этот всем очевидный факт?       — Сп…стоп, нет! Кто вообще о таком спорит?       — Мы…но до нас наверняка кто-то был.       Удобно устроившись на скрещенных коленях Дастина, Феликс смотрел на него снизу верх. Вот уже час они разговаривали…ни о чем. Болтали о всякой всячине. Хотя преимущественно говорил Феликс. И даже больше обычного.       Дастин начал подозревать, что здесь не все так чисто. Такое чувство, что парень о чем-то недоговаривает, и, хотя он искусно это скрывает, мужчину не проведешь. Он провел так много времени в залах суда, слышал так много правдивых и самых лживых речей. Да что уж там говорить: иногда (всегда) анализировать приходилось собственных клиентов, ведь малейшая недомолвка по делу может привести к серьезным последствиям.       — Феликс, что случилось? — прервав очередную громоздкую тираду, Дастин опустил руку на волосы парня.       — О чем ты?       — Я думаю, ты хочешь мне что-то рассказать. Начинай.       Феликс кашлянул. Он знал, что рано или поздно Дастин его раскроет, но чтобы настолько быстро… Выбора не оставалось. Он должен знать.       — Боюсь, информация тебе не очень понравится, — поднявшись с дивана, парень подошел к панорамному окну. Снег продолжал валить на Феникс, плавно превращая город в одно заснеженное чудо. Феликс любил зиму. Потому что она любила.       — Что такое? На самом деле ты не мастер спорта? — попытался отшутиться Дастин, хотя прямо сейчас ощущал нарастающее напряжение.       Феликс улыбнулся, повернувшись к мужчине:       — Эти недели ты был очень занят… Вы с Майклом занимались делами семьи Готье, верно?       Дастин опустил босые ноги на пол с подогревом:       — Да, но откуда ты…       — И вы, конечно же, приглашены на благотворительный вечер?       — Феликс, что…       — Дастин, ты ведь видел мою фамилию, так?       — Да, я ее знал…и в твоем фитнес клубе…       Феликс на секунду прикрыл глаза, делая вдох. Он не думал, что когда-нибудь откроет эту тайну кому-то, кроме Итана:       — На самом деле, я сменил ее несколько лет назад. Это фамилия матери.       В душе Дастина начали закрадываться сомнения. Мало того, что Феликс толком не отвечал на вопросы, так он еще знает обо всех его делах.       — И какая твоя настоящая фамилия?       — Знаешь, в честь кого вот уже одиннадцать лет подряд организовывается благотворительный вечер? — вместо ответа парень грустно улыбнулся. — Никто толком об этом не говорит, но Рафаэль Готье тратит месячное жалование брокера на организацию вечера в честь памяти своей покойной супруги, Изабеллы Готье. Моей матери, которая умерла, когда мне было одиннадцать.       Дастину показалось, что информация пронеслась мимо него. Мозг отказывался обрабатывать то, что вылетело из уст Феликса. Мужчине потребовалось больше пяти минут, чтобы, наконец, произнести:       — Ты…       — Феликс Готье. Младший, и единственный сын семьи Готье.       Дастина бросило в жар. Парень, стоявший перед ним в спортивных штанах и обвисшей футболке, был…сыном человека, находившего в списке «Форбс».       — Да ты шутишь, да?       Но после того, как, порывшись в сумке, Феликс показал Дастину свое старое водительское удостоверение, мужчина все осознал.       Феликс Рид действительно был Феликсом Готье.       У Дастина была целая куча вопросов, однако задал он только один:       — Тогда почему ты здесь?       — Потому что я так решил.       Ответ мужчину никак не устроил.       — Почему твой…отец ничего про тебя не рассказывает? Почему ты работаешь в фитнес клубе тренером, а не в компании? Почему ты сменил фамилию, в конце концов?       С широко раскрытыми от удивления и шока глазами Дастин взирал на Феликса, который теперь казался мрачнее тучи. Он смотрел на него так же, как и все из окружения отца.       Смотрел как на Феликса Готье.       — Я отказался от моей семьи, как только мне исполнилось восемнадцать, — холодно отчеканил парень. — Взял свои вещи и уехал в Канаду. Отец заставил меня поступить в бизнес-школу. Я поступил, но после трех месяцев забрал документы и стал жить так, как я хочу. Потому что…       Потому что там он до меня добраться не смог. Канада — священное место даже для такого дьявола, как отец.       — В голове не укладывается, — пробубнил про себя Дастин, судорожно фильтруя полученную информацию. — Но ведь отец не лишил тебя наследства, так? И все еще считает своим пре…       — В понедельник я это исправлю.       Голос Феликса звучал настолько убедительно, что Дастину стало не по себе.       — И как же?       — Да так…собираюсь признаться, что я гей.       — Ты с ума сошел! Он тебя просто…       — Убьет? Размажет по стенке? Да мне не привыкать.       Только сейчас, абстрагировавшись от своих собственных чувств, Дастин увидел глаза Феликса, наполненные болью, тоской и отчаяниям. Нет, они не походили на глаза того парня, который соблазнил его глупыми подкатами и старыми, как сама жизнь, ванильными фразочками. Эти глаза не принадлежали Феликсу Риду.       Этот взгляд принадлежит Феликсу Готье.       — В пятнадцать лет меня избили местные хулиганы, — между тем продолжил Феликс, криво усмехнувшись. — Обычные гопники, ничего такого. На тот момент я уже готовился получить звание кандидата в мастера спорта, но лишь по легкой атлетике. А, знаешь ли, когда на тебя нападают сразу десять человек, этот вид спорта становится бесполезным… Когда мой отец увидел меня, избитого пацана, он взял свою трость с большим набалдашником в форме головы пса и начал делать то же, что и эти та шпана, только раз в десять лучше. Он бил до тех пор, пока я не потерял сознание. На следующее утро я очнулся в больнице. Врачи сказали, что у меня сломало девять ребер, а еще рука. У меня была черепно-мозговая травма.       — О боже… — Дастин прикрыл рот рукой.       — Когда я оклемался, он объяснил это тем, что я слабак, а слабаков надо добивать. И с того момента я понял, что никогда не стану таким же, как мой отец. Мне не нужны его деньги, и я…       — Иди сюда.       Поравнявшись с Феликсом, Дастин притянул его к себе, обвивая руками шею. Это действие повергло парня в ступор: он стоял, а к горлу начал подкатываться ком. А когда Феликс увидел взгляд Дастина, то все в один миг прояснилось:       — Почему? Почему после всего сказанного ты изменил свой взгляд? Почему ты смотришь на меня, не как на богатенького сынка известного миллиардера?       — Богатенького сынка? Ты час назад футболку кетчупом испачкал, дурак. Какой из тебя аристократ вообще?       Взгляд Дастина вселял надежду. Феликс прижал мужчину за талию, пока тот, в свою очередь, пытался овладеть собственными чувствами.       Рассказ Феликса об отце… Если бы он не слышал голос парня, не видел его серые глаза, то, скорее всего, не поверил бы в подобную жестокость. Но о Рафаэле Готье ходили разные слухи. Он был хорошим бизнесменом, но во всех остальных сферах жизни… Майкл лично встречался с ним, и, как сам рассказывал, «чуть не умер от напряжения…такому мужику отлично бы подошла работа в концлагере, черт бы его!»       После рассказа парня слова друга приобретали смысл.       — А что случилось с твоей мамой? — осторожно начал Дастин спустя время, когда они вновь легли. Вместе. Рядом.       — Когда мне было одиннадцать, она с моим старшим братом Лео попала в аварию. Из-за дождя фура въехала прямо в машину, где они находились.       Феликс говорил спокойно. После стольких лет он смог полностью овладеть своими чувствами, однако Дастин все же уловил едва заметное отчаяние в его тоне.       — После этой аварии все пошло наперекосяк, — продолжил парень. — Отец и до смерти мамы был не подарок, а после стал настоящим тираном. Хотел сделать из нас с Амелией автоматических роботов… Хотя, с моей старшей сестрой он, вроде, даже преуспел. А я ни в какую не поддавался.       Дастин положил голову на грудь Феликса. Его сердце билось в спокойном ритме. Интересно, сколько же лет потребовалось парню, чтобы окончательно смириться с утратой?       — Мне очень жаль, — нарушив тишину, произнес Дастин. — Ты не заслужил подобного отношения к себе…       Очередное лицемерие. Мужчина понимал, что относится к парню также, продолжая использовать в своих собственных интересах.       — Все нормально, — отмахнулся Феликс. — Теперь у меня своя жизнь, и…       Своя семья.       — Но, подожди, — уцепившись за очередную мысль, Дастин приподнял голову, — если ты воспитывался в семье аристократов, где же твой фирменный канадский акцент?       — Ты серьезно думаешь, что обеспеченных канадцев воспитывают престарелые дядюшки с прошлого века? — Феликс рассмеялся. — Это стереотипы. Отец начал свое дело в Америке, поэтому мы никогда не стремились к «канадоведению».       — Ладно… — неуверенно произнес Дастин. — А что насчет образования? Ты ведь наверняка учился в какой-то элитной школе.       — Типа того… Ты действительно хочешь поговорить об этом?       — Почему нет? Тогда…ты ведь должен быть умным!       — Эй! А вот это звучало обидно.       — Прости, я не так выразился… Сколько языков ты знаешь?       — Достаточно, чтобы тебя впечатлить.       И тут Дастина прорвало:       — Французский?       Феликс приподнялся и приблизился ближе:       — Je le connais mieux que ma sœur.       — Испанский?       Феликс кладет руку на талию мужчины, сокращая дистанцию между ними:       — Buen idioma, pero no mejor que el tuyo.       — Ммм…немецкий?       Феликс улыбается и приоткрывает губы, прижимаясь почти вплотную:       — Es wäre gut, es im Bett zu verwenden.       Дастин облизывает губы, ощущая дыхание парня на своем лице:       — Только не говори, что ты еще и японский знаешь…       — Очень бегло, но одну фразу точно вспомню: Anata wa utsukushī, yoake no taki no yō ni.       Обрывки фраз утопают в длинном поцелуе. Феликс разворачивает Дастина, заставляя того сесть на свои бедра. От касаний чужих рук (и не только рук) сердцебиение мужчины моментально учащается. Дастин стонет прямо в чужие губы, но тут, вспомнив о начале разговора, отстраняется.       — То есть мы встретимся на благотворительном вечере?       Феликс не сразу понимает вопрос:       — Ну…да. Это же, вроде как, очевидно.       — Кошмар! Надеюсь, ты не будешь вести себя, как дурак?       — Буду душкой, как и всегда. Честное слово.       — Ужас…       Дастин нервно сглатывает, глядя в хищные глаза напротив. Он понятия не имеет, что может взбрести в эту светловолосую голову. А если учитывать тот факт, что там будет куча гостей и, к тому же, его родной отец и старшая сестра…       — И как я объясню твое появление Майклу? — не унимался Дастин. — Да он же мне все уши прожужжал про загадочного наследника семьи Готье!       Феликс рассмеялся:       — Загадочного? Что, прямо так и сказал?       — Суть не в этом!       Парень поднял глаза наверх, вспоминая об отце.       — На вечере все будет…по-другому. Я буду другим, детка. И…прошу, не делай поспешных выводов, окей?       Взгляд парня заставил сердце Дастина пропустить удар. Настолько искренне, что хочется…       Боже. Сколько же он пережил…       — Хорошо, — улыбнувшись и потрепав парня по волосам, мягко ответил Дастин. — Не буду, Феликс. В конце концов, для меня ты всегда останешься безалаберным дураком.