Дневник Майского

-Ваня, знаешь... Майский наконец-то смог выдохнуть хоть какое-то слово. С огромным трудом у него вязались слова, мысли смешивались друг с другом Тихонов молча смотрел в лицо майору. Вся тревога, страх, отчаяние и другие сложные чувства Майского медленно заполняли душу хакера, и по ходу дела они будто становились одним целым -Я... Не знаю, как правильно об этом сказать, понимаешь ли... Впрочем... Эх, будто я когда-то понимал, что делаю... Прости, я тебя не заставляю слушать тебя, просто... Ваня осторожно положил свою небольшую ладонь на его руку, мучительно ожидая откровения. Души обоих разрывало на части, также медленно, ужасно больно -Знаешь, правда, я... Я пытался что-то со всем этим пиздецом сделать, честно, но... Не получилось у меня ничего. Впрочем, зачем мне чтобы что-то менялось или получалось... Не знаю, сможешь ли ты меня понять... Серёжа зарылся лицом в подушку, вытер об неё слезы и сопли, и со вздохом снова повернулся в сторону Вани, и едва слышно, едва ощутимо прошептал: "Мне незачем жить... " После этого майор разрыдался, вырвал руку, чтобы закрыть ей лицо, практически молниеносно перевернулся на другой бок, одеялом закрывая лицо, и снова начал трястись -Есть зачем... -Нет, ты ошибаешься... -Это... Просто ты не видишь, вот и всё. Такое... Бывает -Хватит, замолчи, я понимаю, что ты не хочешь мне зла, но сейчас ты делаешь хуже, оставь меня. Ты никогда не пытался свести счёты с жизнью, и пытаешься мне что-то сказать по этому поводу, это безрассудно... Безрассудно... -А вот это ты зря про меня говоришь... У меня тоже есть свои секреты, но... Рассказать? - Ваня предположил, что его откровение может стать ключом к откровению его собеседника -Ну, давай. Честно, я не до конца понимаю, что ты имеешь ввиду... - Майский немного успокоился, отвлекшись на Ваню -После смерти моей сестры я не сразу пошёл мстить... Знаешь, в первую неделю мне было так ужасно, и... Я пытался повеситься, но не получилось. Кстати, вот, посмотри... - Ваня снял наушники с шеи, и показался совсем небольшой, едва заметный шрам от верёвки - Вот почему я всегда ношу эти наушники, и именно на шее. Крюк от люстры не смог выдержать мой вес, это и спасло меня. Это уже потом в порыве гнева проснулось желание мстить, но дальше ты знаешь -Не знал, честно... Ты и Гале об этом не рассказывал, да? -Она сама догадалась, да и Валя с Селивановым, когда меня лечили, тоже обращали на это внимание... Только они знают, ну, и ты теперь... -Вань, я... Мне жаль, правда... Майский снова повернулся в сторону Вани, но одновременно с этим подполз ближе к середине кровати, убирая от себя одеяло -Залезай ко мне, хоть так, в джинсах, у меня тут очень грязно... Не пугайся меня, я тебя не задавлю... -Серёг, тебе легче? -Не могу сейчас сказать Ваня залез к нему, повернулся лицом и стал ждать, что сделает майор. Тот сам приполз поближе, обнял рукой, немного прижав к себе. Тихонов прикоснулся свободной рукой ко лбу собеседника, потом спустился ей на щеку, осторожно потирая мокрую от слез кожу, спустился к колючей бороде, к шее и к груди. У обоих не осталось сил Майор был слишком сильно истощён и своим состоянием, и таким откровенным диалогом, в котором его будто стремились вывернуть наизнанку, обналичив все грязи его души, все бессмысленные страдания, все самоуничижительные мысли -Спать хочешь? -Немного... -Мне кажется, ты хочешь мне кое-что сказать..? -Не кажется, правильно думаешь. Просто, ну, как бы выразиться... Устал я, просто устал. У меня нет сил даже на то, чтобы в магазин сходить, да что там в магазин, я и в душ-то сколько времени не совался... Знаю, мерзость. Впрочем, больше меня это не колышет. Эх, пойми, я не делаю вообще ничего, сколько бы я не спал - силы не прибавляются. Мне по-прежнему очень плохо, но я к этому уже привык. Мне незачем больше существовать, я не хочу больше... Даже удовольствия мне ничего не приносит, толку от такого времяпровождения? Мне страшно, давно так плохо мне никогда не было, мне кажется, я умираю. Я не могу так больше, не могу! Я не хочу больше жить! Майский не мог больше плакать: его тело было слишком истощено, поэтому максимум, что он мог выдать - вой. Тихий, едва слышный, но очень жалостливый. Каждый день Серёжа пытается вылезти из этого ужасного состояния, но не получается вообще ничего, и, в конце концов, он бы сдался, лёг - и не встал. -Нет, не так... Всё не так! Всё не так! Я... Я не умереть хочу, правда... Я просто хочу, чтобы всё изменилось, чтобы всё стало хорошо, как раньше. Но я не знаю, что надо сделать! Как только я пытался вернуть режим дня и всё такое, меня хватало на неделю-две, а дальше мне становилось только хуже! Да что со мной не так?! Серёжа снова зарылся лицом в подушку, всхлипывая. У него совсем не осталось сил. Ваня всё это время невинно гладил его по руке, потом завел руки за спину, и также обнял. Майору нужно уснуть, чтобы восстановиться, хотя бы немного. Хотя, в таком состоянии он вряд ли сможет уснуть -Серёжа, я тебя прошу, не плачь больше... Всё закончится, правда, оно проходит, я помогу тебе, обещаю, я... Ты только подожди немного, поживи ещё -Я бы с радостью, но... Ты слышал. У меня нет ни сил, ни желания -Черт, а если я скажу, что ты очень мне дорог, и я не хочу тебя терять?! Серёга, ты не понимаешь, как я не хочу, чтобы ты уходил... Поживи ещё, пожалуйста, хотя бы чтобы я был счастлив -Почему ты это начал..? Давно ты не говорил такие нежности, а особенно с тем, что я тебе так нужен... Хотя, полагаю, я сам много чего не знаю, как и с той ситуацией... Которая у тебя под наушниками. Впрочем, ты - единственный человек, который смог мне хоть как-то помочь... Спасибо, правда, я очень благодарен, но сейчас... -Знаю-знаю, закрывай глаза, отдохни... Вздремни хоть немного... -Рассвет, посмотри -А?! Да, рассвет. Долго мы тут сидели, скажи? Уже пять утра, я сам не заметил, когда солнце уже встало. Давай я зашторю, уже ярко - Ваня вылез из-под нагретого места, ловкими движениями махнул занавесками Серёжа только сейчас смог понять, как ему не хватает человеческого тепла под боком: резкий холод снова напоминал одиночество, столь невыносимое и тоскливое, но скорый приход Тихонова снова отогнал эти мысли. Майский только сейчас смог заметить, насколько приятно пахнет Ваня, как приятно трогать его кожу, как одежда пахнет стиральным порошком -Ваня... -М? Что такое? Май... -Спасибо... За всё спасибо... -Тише, всё уже кончилось, не надо больше плакать, ты устал, тебя немного трясёт, давай, я лягу рядом... -Ваня, только... Не оставляй меня, пожалуйста -Я и не собирался, спокойной ночи Ваня лёг так же, как и сначала, обняв майора со спины. Каждую секунду он тратил на то, чтобы следить: дышит ли Майский, жив ли он вообще? Он выглядел слишком истощённым, как бездомное животное, которое привезли к ветеренару Майский заснул достаточно быстро, что, впрочем, неудивительно. Ваня полежал ещё полчаса, после чего тоже заснул. Он надеялся, что этим откровением смог хоть как-то облегчить страдания майора. Тот самостоятельно не сможет выбраться из этого состояния, учитывая то, сколько времени он уже находится в нём. А других людей Серёжа ни в коем случае не подпустит к себе настолько близко В любом случае, надо будет ждать пробуждения обоих, чтобы уже дальше открывать майора изнутри, и лечить, правда, пока что непонятно как. Впрочем, в этом может помочь сам майор, если сможет подобрать нужные слова, кто-то другой, или та тетрадка на краю стола.