Дневник Майского

Майский был слишком истощён, и даже солнечный свет никак не мог его разбудить. Даже пение птиц за окном. Даже клацание пальцев по клавиатуре Ваня не может прочитать три страницы в дневнике, поскольку они заляпаны кровью. Он просто не может отличить даже при солнечном свете оттенок засохшей крови и синих чернил. Технический прогресс нынче высок, и хакер надеется научить ноутбук с помощью программы различать оттенки, так же именно почерк Майского Даже с использованием нейросети это было крайне трудно: либо программа не видела разницы, как глаз Вани, либо вместе с текстом выделяла более тёмные пятна, которые очень похожи на оттенок засохшей крови. Ещё одним препятствием для расшифровки стала камера телефона Вани, ибо не была такой хорошей, и улавливала далеко не все, что было написано. Солнечный свет, действительно, помогал, но не настолько. Расшифровка расплывалась в пикселях. Программа отделяла оттенки, и выводила либо вообще другие символы, либо выбирала фрагмент и выделяла, но этот фрагмент был сплошь пиксельным Техническую часть можно было решить, не вопрос, например, откопав камеру. Ту же мыльницу из нулевых, она лучше будет. В любом случае, самое трудное - почерк. У Майского чем дальше идут записи, тем менее ровным, стабильным и одинаковым становится почерк. Одну и ту же букву он мог написать разными способами. Это значительно усложняло распознование текста Тихонов смог найти компромисс для компьютера: фотографировать тетрадь приходилось не только под прямым солнечным светом, приоткрыв шторы в комнате Майского, и под определённым углом, чтобы не падала тень от устройства. Дальше по классике: через шнур перекачивает на комп, несколько страниц берёт как образец, и кровавые - как задачу. Для чистоты результата Ваня вдобавок сфоткал другие записи: от балды написанный список покупок на огрызке бумаги, какая-то комбинация и вычисления в столбик. Всё это может помочь разгадать тайну майора Из-за того, что Ваня открывал шторы, Майский действительно начал просыпаться. В этот момент его смог насторожить шум ноутбука Тихонова, так же ритмичное клацание по клавиатуре -Ваня... Сколько время? -Доброе утро, вернее, уже день. Три часа дня. Как поспал? Выспался хоть? -Не очень... Мне кошмары опять сняться, хотя, в любом случае, у меня больше не болит голова... А ты чего за ноутбуком? Дела? -Да, Май, дела... Ничего без меня не могут -Ваня - Тяжёлая рука легла на плечо хакера. Майор умел двигаться бесшумно, и в этот раз повторил трюк, напугав Тихонова своим появлением - Мы друг с другом откровенны, не так ли? Скажи правду, я же тебе сказал правду, вот и ты мне скажи... -Серёга... Не беснуй, сейчас объясню. Кхм, тебе сложно говорить о своих чувствах, ощущениях и тревогах, тем более у меня самого нет навыков поддержки людей в таком состоянии, и... Я хочу помочь тебе так, как умею. Да, я прочитал дневник, ты знаешь об этом. Вывернул тебя наизнанку, вскрыл то, что не надо было. Но так я хотя бы узнал о том, что с тобой не нужно говорить на некоторые темы, что нужно быть осторожнее... В конце концов, о той попытке... Это важно, всё это вместе очень важно. Майский... - Серёжа рухнул на пол, развернул стул Вани к себе и положил голову с руками на его колени, шумно всхлипывая. - Я хочу помочь тебе от чистого сердца Майский не мог выдать ни одного нормального слова. Тихонов максимально нежно стал гладить грязные, растрёпанные волосы майора, другую руку кладя на его плечо -Прошу тебя, не надо плакать, тише, всё хорошо... -Ничего не хорошо, зачем тебе снова понадобилась эта тетрадь?! - говорил он не злобно, больше плаксиво -Ну, смотри... Я хочу узнать тебя ещё получше с помощью тетрадки, а я... Не понимаю твой почерк. И пару страниц заляпано кровью полностью, я хочу с помощью программы проявить текст, и с помощью этого тебе облегчить жизнь. Или хотя бы не делать ошибок в общении с тобой... -Я тебя прошу, не читай..! Не нужно, мне хватило того, что ты прочитал то, что было понятно, не надо лезть, не надо... Тебе тоже должно было этого хватить -Я могу тебя понять, ведь личный дневник - на то и личный, чтобы никому его не давать читать. Но сейчас - чрезвычайный случай, тебе угрожает опасность. Ты сам это не понимаешь, твоё видение субъективно, так же, как и моё. Но... Я клянусь честью своей покойной сестры, всё, что я прочитаю в этой тетрадке до конца моих дней останется в этой комнате -Просто, пожалуйста, мне неприятно, я не хочу, чтобы это видел. Эти записи я делал в слишком плохом состоянии, не нужно, Вань, не нужно... -Успокойся... Тише, хватит, давай я тебе слезы вытру, вот так... Не надо сразу после пробуждения так нервничать. Давай... Давай ты сходишь в душ? Тебе нужно побриться, вот, уже щетина появилась, и голову помоешь, если не полностью залезешь в душ. А я как раз завтрак приготовлю -Думаешь..? Мне кажется, ты просто хочешь отвязаться от меня -Тебе и правда кажется. Ты сам говорил, что не мылся достаточно времени, но я тебя не буду осуждать за это. В здоровом теле - здоровый дух. Или... Ты хочешь, чтобы я побыл с тобой в ванной? -Нет-нет, не нужно, ты действительно прав, мне нужно привести себя в порядок. А... Яйца я вроде купил, и молоко тоже... Сделай мне, пожалуйста, омлет с молоком. И бутерброды с плавленым сыром... -Без проблем, я, если что, тебя не тороплю. Искупайся хорошенько Ваня вышел из комнаты и пошёл на кухню, сразу закрыл дверь, открыл окно и включил вытяжку. Всё же кухня - место для еды, но по мнению хакера вонять едой тут не должно Майский достал халат, и заперся в ванной. Каждый элемент одежды сползал с измученного тела предательски медленно, обнажал синяки, шрамы, порезы. Майору больно смотреть на собственное тело. Он скинул олимпийку и стянул футболку. Кожа стала на оттенок бледней, и, одновременно, зеленей. Рёбра стали странно выпирать Серёжа достал бритву и гель. Растер пену по площади щёк и бороды, на глаз убрал лишнее, и стал максимально осторожно, едва касаясь кожи до состояния порезов сбривать ненужные волоски. Руки предательски дрожали, и на месте короткой, жгучей боли появилась царапина. Тонкая, едва заментая, но очень ноющая. Майский не сразу обратил на неё внимание, а только тогда, когда убрал бритву для того, чтобы подровнять длину усов и самой бородки Эта боль была другой, не такой, как на запястье и предплечье. Когда он резал, он чётко запомнил жгучее, колючее и пульсирующее ощущение в районе порезов. Здесь же было по-другому: порезал он совсем слабо. Боль была короткой, но очень колкой Рука потянулась к бритве, опять. На этот раз майор смог мысленно поймать себя на попытке селфхарма, какое-то время потупился в пустоту, и лишь включил воду в раковине, и стал смывать остатки геля для бритья и мелкие волоски С лицом покончено. Осталось тело Самое страшное, самое ужасное и надоедливое, неповоротливое, неуклюжее, больное. В любом случае, шум воды отвлекает от самоуничижительных мыслей, и Майский пока что стоит под душем, держась за кран и упершись в стену. Вода немного тёплая. Холодная плитка пола начинает теплеть, и, наконец-то на неё приятно наступать Волосы на ощупь стали как солома. Они и так поредели из-за возраста и бесконечного стресса, так ещё и стали более хрупкими, чем были до этого. Появилась перхоть из-за слишком редкого мытья. Шампунь ощущался предательски холодно и слишком густо, как будто был больше твёрдым. Очень медленно растирался по коже головы, противно стекал и просто слишком сильно пенился На удивление капли будто делали ритмичный массаж, успокаивали и одновременно согревали измученное тело майора. Мысли улетели непонятно куда, и он просто стоит под душем Взяв в один момент себя в руки Серёжа берёт наконец-то мочалку, и выдавливает на неё немного геля для душа. Начинает с плеч и ключиц, заканчивая тем, что полностью садится на плитку, и трет щиколотки. Засохший пот отваливался небольшими клочками. Действительно, Майскому становится легче, после того, как он проходит по площади своего тела мочалкой. На этом его силы заканчиваются. У него кружится голова Майский едва мыслит трезво: от голода у него упало давление, и по ощущениям он уснёт опять прямо сейчас. Но так нельзя: Ваня не узнает, не спасёт И в этот самый момент Майский ловит себя на мысли, что не хочет терять сознание, не хочет рисковать своей жизнью, не хочет умирать. Он просто хочет, чтобы головокружение прошло и ему стало легче Серёжа смывает с себя остатки шампуня и геля для душа, включает вытяжку в ванной, едва как вытирается и накидывает халат и выходит из ванны. Холод в квартире ощутимо ударил по обнажённому телу майора, постепенно возвращал в реальность. В любом случае ему было слишком холодно, поэтому Майский метнулся в свою комнату, закрыл дверь, и стал рыскать по ящику. В этот раз он решил одеть новый комплект одежды Ему и правда стало легче. Он и предположить не мог, что утренний душ сможет помочь почувствовать ему почувствовать себя более живым, чем обычно Майский поплелся на кухню, в которой Ваня уже закончил готовить завтрак, то есть обед. Тихонов поставил тарелку с омлетом на стол, подвигая чайник с заваркой к себе -Майский, ты как раз вовремя. Чай я сейчас сделаю... -У меня голова кружится... Тихонова будто подменили в этот момент: он освободил руки, мигом подбежал к майору и помог ему сесть на диванчик, почти молниеносно налил ему стакан воды и открыл окно нараспашку -Окно... Закрой окно! Не смей его открывать! - заорал Майский вообще не своим голосом, закрывая половину лица ладонью. Ваня быстро сообразил и захлопнул окно, проверку его просто вверх -Тихо, тихо... Не надо орать на меня, пожалуйста, тихо... -Ах, мне хуже... Дай чай, пожалуйста -Так, держи... Ешь омлет и бутерброды, давай, тебе нужно поесть, реально легче станет Майский осушил стакан воды за один глоток, даже не заметил, дрожащей рукой схватил вилку, и разрезая ей омлет клал кусочки пищи себе в рот. Его глотка казалась бездонной, ибо так быстро и легко он не ел уже много времени. Чай он тоже глотал без особых усилий, в перерывах кусая хлеб с плавленым сыром Ел он, в общем, как дикий зверь. Ваня только и успевал, что доставал куски хлеба и мазал их плавленым сыром. Едва также он успевал резать куски колбасы, мало ли, вдруг майор захочет Самое главное, что Серёже становилось легче: с каждым закинутым куском пищи в желудок жизненные силы восполнялись, он будто воскресал. Давно он не чувствовал себя так хорошо. Хотя, это "хорошо" Можно было отнести только к телу, а никак не к душе. Триггер. Открытое окно Ваня сам для себя усвоил, что не надо открывать в присутствии Майского окно нараспашку, и уже предполагает почему именно. В любом случае, сам Ваня уже хочет и освежиться, и воплотить свой план в жизнь Тихонов хочет выкрасть тетрадь, и дома окончательно завершить расшифровку, но не так долго, чтобы вернуться к Серёже. Хорошо, что предлог под этот внезапный уход созревает в голове прямо на ходу -Майский, тебе сейчас легче? Голова больше не кружится? -Нет, не кружится уже. Спасибо, ты, кстати, очень вкусно готовишь... Я не знал об этом -Замечательно, Серёга. Знаешь, я тоже захотел освежиться. Но у тебя ни моих полотенец, ни сменной одежды, ничего. Ты не против, я к себе хотя бы за полотенцами сгоняю? -А... Ты не можешь вытереться моими? Я могу тебе выдать новые, стиранные -Серёжа, даже если одни полотенца, я хожу в джинсах в твоей квартире и в дырявых носках, я не хочу тебя покидать, пока ты находишься в таком состоянии, но и ты пожалуйста пойми меня: мне джинсы уже натирают, да и пахнет от меня... -Можешь воспользоваться моим дезодорантом... Только не уходи, Ваня, не уходи... -Серёжа... Я правда сам не хочу уходить, давай я заодно возьму себе комплект домашней одежды, и оставшийся отпуск мы проведём вместе, в твоей квартире -А, ты так хочешь... Давай тогда, я закроюсь на верхний замок, ты откроешь... Держи Майский взял со стола ключ от квартиры и протянул Тихонову, едва заметно улыбаясь. Тому пришлось принять такой подарок, и уйти в комнату под предлогом сбора вещей, хотя бы минимальных И, незаметно для майора, Ваня заодно утащил тетрадку. План Вани практически успешен. Осталось поставить ноутбук на расшифровку, сполоснуться за две-три минуты, собрать шмотки и так же быстро прибежать к Майскому, пока тот ничего не успел с собой сделать