Приветствую тебя!

Помогая вам, возможно, я пытался хоть немного улучшить свою жизнь.

Небеса знают, что жизнь любого человека может выдержать хоть немного такого. — Э.Б. Уайт, "Паутина Шарлотты".

...

— Jolie s'il vous plaît puis-je avoir de l'eau? — Джеймс оглядывается, приподнимая бровь. — Ты принёс свою воду, не так ли? Выпей это, — Уилбур, полный решимости, прищуривается к своему карманному англо-французскому словарю, и лихорадочно листает страницы. — Uh... uhhh... Mais je suis si gentille et tu m'aimes. — Мне всё равно, насколько ты мил. Или как сильно я тебя люблю. Это моё. Уил надувает губы, затем опускает их, пока его голова не оказывается на спине Джеймса; весь такой драматичный и вялый, как будто недостаток воды лишил его костей. —Ты сдаешься? — спрашивает брюнет, едва сдерживая желание нежно улыбнуться, — ты не сможешь говорить по-французски всю эту экскурсию. В конце концов скажешь что-нибудь такое, чему я ещё не научился, и тогда тебе больше не с кем будет поговорить. Он открывает рот, чтобы ответить, но мимо проходят ребята из их класса, видят Уилбура с его маленьким словарём, ярко-розовой толстовкой и браслетами ручной работы на запястьях и хихикают про себя. Шатен краснеет и пристыженно пригибается, он смущен. Джеймс фыркает про себя. — Уил, как по-французски сказать "хоккейная шайба"? — он медленно просматривает книгу. — Um... Rondelle de hockey. — Хорошо, а как насчёт стика? — Crosse de hockey. — Ладно, а теперь что насчёт того, что эти люди грёбаные идиоты, и не отличают испанский от русского, и они, вероятно, никуда не пойдут в жизни? Так что не обращай на них внимания. — Джеймс. — Уилбур закрывает книгу и вздыхает. — Уилбур, — насмешливо повторяет парень. Шатен слегка улыбается. — Ты глупый. Я хочу увидеть жирафов. — Хорошо, — Джеймс передаёт ему воду, — я иду в ванную. И ожидаю, что это предложение будет полностью переведено к тому времени, как я вернусь. — Да, сэр, — Сут отдаёт честь, усмехаясь.

____

Уилбур присоединился к своей первой в истории настоящей хоккейной команде, когда ему было пять лет. Он чувствовал себя очень-очень важным; у него была целая палка, за которой он мог ухаживать, сумка и маленькие подушечки, чтобы прикрыть колени.       Конечно, их всего было пятеро, поэтому они никогда по-настоящему не тренировались — они крутились на льду, учась ставить руки, и каждый день больше падали, чем играли, но Уилбуру всё равно это нравилось. Ему нравилось ходить на тренировки и встречаться со своими друзьями. Ему нравилось, что все они созданы для того, чтобы заниматься чем-то вместе. Ему нравилось, что они все ладили. После первой недели он вернулся домой с тренировки гордым, но не потому, что наконец-то научился управляться с клюшкой и не падать, а потому, что запомнил имена всех своих товарищей по команде и их любимые цвета. У него было десять друзей, которые играли в хоккей так же, как и он, и он любил их.

А потом его родители развелись.

      Каштановолосый сейчас мало что помнит из этого, но он помнит, как переехал и был вынужден оставить позади большинство своих друзей-хоккеистов. (Позже Уилбур осознал, что когда у тебя с кем-то есть одно хобби, это не значит, что он заслуживает твоего сердца. Но это будет позже. Намного, намного позже.)              На данный момент Уилбур учится в первом классе, у него есть коробка для завтрака "Паровозик Томас" и нет друзей. Он сидит один: за обедом, на перемене, когда ждёт автобус после школы. Он просто одинок. Единственный раз, когда он не один, это когда мальчик оказывается на льду, и там они проводят тренировки. Тем не менее, именно там он смеётся больше всего, поэтому имеет смысл, что Уил с нетерпением ждёт тренировки, когда просыпается каждый день. Это лучшая часть его дня. По крайней мере, до тех пор, пока Джеймс не перейдет в его класс. Мальчишка появился через месяц после начала учебного года, с видом человека, которому было всё равно, что уже прошел месяц учебного года. Он зашёл на их первый за день урок, был представлен, увидел свободное место рядом с Уилбуром, пожал плечами и сел. — Привет, — сказал он, — Я Джеймс. Я новенький. — Эм, привет. Я Уилбур. — Уилбур. Это означает "дикий кабан", ты знаешь. Считается, что они самые сильные животные. — Спасибо? — Шатен нахмурился. Он не был лучшим судьёй в том, что было оскорблением, а что нет. Быть самым сильным не казалось оскорблением, а вот животным? — Не за что, — брюнет кивнул, — они тоже очень непоколебимые. Жаль, что в этом классе не читают. Я ненавижу математику. — Я тоже, — на самом деле Уилбур ненавидел большинство своих занятий, но это потому, что никто из ребят на них, казалось, не хотел иметь с ним ничего общего. Он предположил, что с математикой и чтением всё в порядке. — Какая твоя любимая книга? Моя — "Джеймс и гигантский персик", ага. — У меня... ее нет, — новенький покосился на него, напевая. — Тебе, наверное, нравится "Паутина Шарлотты", — решил он через мгновение, — там есть поросёнок по имени Уилбур. Ты, наверное, был бы похож на него. — Может быть, — сказал Сут, просто чтобы что-то сказать. Неуверенный во всём. Счастливая случайность, что Джеймс сидит здесь и дружит с ним — последнее, что Уилбур хотел сделать, это прервать это до того, как Джеймс поймёт, что Уилбур — не тот, с кем люди дружат.

Людям он просто не нравится.

      Удивительно, однако, что Джеймс последовал за Уилбуром на следующий урок. И на следующий, и на следующий. На всех них есть свободное место рядом с ним, и новенький занимает его. И когда они пришли на ланч, и у Джеймса был выбор сесть там, где он захочет, и мальчик сел рядом с ним. Внезапно они стали неразлучны, и Уил понял, что быть одному не так уж плохо, пока делаешь это с кем-то другим.

...

      Сейчас пятый класс, и всё имеет значение. Они вот-вот пойдут в среднюю школу, и Уилбур не на шутку заподозрил, что Джеймс останется его единственным другом на всю оставшуюся жизнь. — Это статистически невозможно, — говорит Джеймс, протягивая руку к подносу Уилбура и беря ломтики яблока, которые он никогда не ест, — у тебя появятся друзья с работы. Кроме того, ты играешь в хоккей, так что они считаются, — они этого не делают, и Джеймс это знает, но шатен ничего не говорит. — Думаю, забавно, что ты говоришь о статистике так, словно разбираешься в математике лучше, чем когда мы впервые встретились. — Я уже немного лучше, — Уилбур не отвечает, — я такой! — снова тишина. Джеймс раздражается. — Ну, тогда как насчёт того, чтобы мы действительно попытались с кем-нибудь подружиться? — Нет, я не думаю... Нет. — Уилбур внутренне сжимается. И тут, как по команде, Шелби Шаббл в раздражении садится рядом с ними, швыряет блокнот и пенал на стол и скрещивает руки на груди. Мальчики переглядываются. Брюнет собирается открыть рот, но Шаббл рявкает: — Не смей приказывать мне двигаться, иначе я ударю тебя прямо по лицу, — Джеймс закрывает рот. Он пинает шатена под столом. Когда Уилбур смотрит на него, он корчит рожи Шаббл, а потом обратно.

Продолжайте, — говорит он своими дурацкими бровями. — Идите поговорите.

—Эм... Привет, — начал он неловко. Хотя бы для того, чтобы друг снова не пнул его, — ты выглядишь... расстроенной. — Что ж! — восклицает она, — я рада, что кто-то, кажется, заметил это. Да, расстроена. мистер Дьюи решил, что Гвендолин и я должны быть в паре на научной ярмарке этого года. Но я пыталась объяснить ему, что она буквально злая и пинает щенков в свободное время, а он сказал мне, что я неправильно использовала это слово "буквально". Тогда я попыталась сказать ему, что она не отличит горелку Бунзена от микроскопа и погубит мой проект, и он сказал мне, что мне нужно научиться ладить с людьми, — они оба моргают, глядя на неё, переваривая услышанное. — Что ж, — начал Джеймс через мгновение, — он прав. Ты неправильно использовала буквально. Девочка смотрит на него так пристально, что Уилбур ждёт, что он вспыхнет. Однако он этого не делает, но едва ли.. — О чём твой научный проект? — Выпаливает шатен, потому что он мало что знает о том, как иметь смертельных врагов, но знает, что наука — это круто. И если Шаббл это понравится, может быть, она останется, чтобы поговорить об этом. И перестанет их пугать. Рыжеволосая смягчается, совсем немного. — Ну, я хотела изучить рост грибов и различные способы воздействия окружающей среды на них. Но Гвен считает, что грибы отвратительны. — Что? — каштановолосый хмурится, — А что не так с грибами? Они классные. — Я точно знаю! — громко восклицает девочка. Уилбур моргает. Она смущённо розовеет, — извини, я просто — люблю науку. И это несправедливо, что должна работать с ней. Она, вероятно, заставит меня построить дурацкий вулкан. Уилбур переводит взгляд на Джеймса. Глаза его друга расширяются. Он начинает отчаянно трясти головой, но Сут уже поворачивается к Шаббл, приняв решение. Джеймс сказал завести друга — что ж, вот как это происходит. — Почему бы тебе не поработать с нами? Я хочу узнать о грибах вместе с тобой, — глаза девочки расширяются. А брюнет потирает переносицу. — Правда? Ты бы сделал это? — Да, звучит забавно. И таким образом, здесь нет Гвендолин. — Никакой Гвендолин, — мечтательно повторяет рыжеволосая, — хорошо! Давайте сделаем это! И вот так одинокий дуэт Джеймса и Уилбура превратился в трио.

...

      В старших классах Джеймс и Шаббл изучают правила хоккея. Уилбур объясняет это, и они приходят на его матчи и смотрят, пытаясь понять. Каждый раз, когда шатен уходит со льда, брюнет говорит одно и то же: "Я не знаю, почему ты добровольно так поступил с собой. Хотя, хорошая работа." Когда они заканчивают учёбу, Уилбуру приходится искать новую команду. Он находит Гипиксал. Они местные, а тренер, как известно, старательный, и Уил не хочет этого признавать, но ему кажется, что половины его самого не хватает, когда на нём нет футболки. К счастью, Гипиксал забирает его. Он чувствует себя лучше в их тёмно-бордовой и чёрной форме, поэтому он игнорирует замечания тренера о том, как Уилбуру повезло, что он взял его. Ему плевать на то, как тренер набирает игроков выше и старше и игнорирует его. Начхать на то, как они избивают его на тренировках. «Я превращаю эту команду в национальную, — говорит его тренер, — смирись с этим или тебя вышвырнут.» В первой игре, когда тренер отводит его в сторону и говорит поставить на скамейку штрафников самого крупного игрока команды, у Уилбура дрожат руки. Он на несколько дюймов ниже и так напуган, что не помнит, что нужно поднять руки, чтобы отразить удар. Когда он выходит на лёд, в толпе воцаряется тишина, но когда он поднимается, то не видит ничего, кроме одобрительного кивка своего тренера. — Ты хорош в этом, — позже говорит тренер, и Уилбур не смеет не согласиться.       Так продолжается целый год. Они играют с все более и более жесткими командами, и когда ситуация подходит к концу, его тренер посылает Уилбура поставить их сильнейшего нападающего на скамейку штрафников. Джеймс не понимает, а Уилбуру не хватает слов, чтобы объяснить. Сут даже не думает, что он больше играет в хоккей — каждая игра похожа на боксёрский поединок, и иногда не заканчивается после свистка. Порой, особенно если они добиваются победы, другая команда находит его после игры. Иногда пара ударов об лёд — не единственные синяки, с которыми он возвращается домой. — Уилбур, — умоляет Шаббл, наблюдая, как он прикладывает лёд к подбитому глазу, — это неправильно. Что происходит? Ты не можешь — это не хоккей, — парень отворачивается, пытаясь не заплакать. Джеймс тихо сидит в углу, у него уже несколько месяцев был такой же спор с Сутом. — Это хоккей, Шаббл, ты его не поймешь, — девушка закатывает глаза. — Не поступай так со мной, Уилбур. Прекрасно знаешь, что я разбираюсь в твоём виде спорта. Ты мой лучший друг. И ты наблюдал, как мы осваиваем спорт, только для того, чтобы мы могли понять, что ты делаешь. Мы сделали это своей работой, — Сут горбится, обхватив свои колени руками. — Мне жаль... — Шаббл смягчается. — Я знаю. Загладь свою вину, рассказав мне, что происходит, — он колеблется. — Пожалуйста, — умоляет она, — расскажи нам. Уилбур вдыхает, затем выдыхает, затем делает это снова. На следующем вдохе он плачет. Сут рассказывает им всё. Он рассказывает им всё это. — Почему, — рыдает он, — я хороший только тогда, когда мне больно? — его друзья в ужасе, и им нечего сказать в ответ на вопрос Уилбура. И вот, поскольку у него нет другого выбора, он идёт тренироваться. Парень ходит на игры, тренируется и принимает удары. Он слушает, когда члены его команды говорят ему, что делать. Слушает, когда тренер говорит ему, что делать. Он слушает и никогда не спорит. «Смирись с этим, или тебя вышвырнут,» — сказал его тренер, и Уилбур должен остаться. У него нет ничего другого, поэтому смирился.       Уилбур играет с командой, которая его ненавидит. Он спит в гостиничных номерах, плотно свернувшись калачиком, мечтая о том, чтобы у него за спиной был кто-то, кому он доверяет. Сут весь в бинтах и синяках и задаётся вопросом, не подогнутся ли его конечности, когда он встанет. Но несмотря ни на что, всё равно продолжает стоять.