Зелёный чай с жасмином

Разомкнув объятия, Бакуго закрыл жалюзи на широких окнах и включил электрическое освещение. Он уже убедился, что происходящее — не сон, но чувство нереальности всё равно не покидало мужчину. Изуку стоял посреди комнаты и расслабленно наблюдал за действиями Кацуки. Прошло уже пятнадцать лет. Наружность Бакуго, хоть и была довольно хороша, всё же носила следы времени: на лбу залегли пока неглубокие, но уже заметные морщины, в глазах отражался жизненный опыт, и весь его внешний вид, осанка, манера держать себя показывали человека взрослого, многое пережившего и сформировавшего чёткое мнение о мире вокруг. Но стоявший посреди комнаты выглядел так же, как и пятнадцать лет назад: милый юноша с только-только ушедшей детской мягкостью контуров, с молодым, подвижным, гибким телом в самом расцвете сил и мечтательными глазами. И одет привычно: в свои излюбленные тёмно-зелёную футболку с надписью «это рубашка», чёрные джинсы и красные кроссовки. — Бакуго, — с мягкой улыбкой позвал Изуку, — почему ты так на меня смотришь? — Потому что… Сейчас ночь. Я удивлён, что ты не спишь. Мидория взял лежащий на кровати телефон. На телефоне всё ещё отображалось земное время. Кацуки сам не знал, зачем привёз с собой это бесполезное в космосе устройство. Разве что сфотографировать звёзды или океан — но на станции и так постоянно работали камеры. Изуку непринужденным жестом включил телефон с целью узнать, который час. При взгляде на обои глаза его удивлённо расширились. — Кто это, Бакуго? — спросил он, изумлённо протягивая вперед экран с высветившейся фотографией Мидории. Это фото Бакуго сделал, когда они сидели в уютном кафе на очередном свидании, и лучи солнца запутались в волосах Изуку, и весь он выглядел так волшебно и радостно... Он смеётся и пытается закрыться от камеры — руки на картинке немного смазаны. Заметив странное выражение лица Бакуго, Мидория выключает телефон. Экран становится чёрным, но лицо с фотографии всё равно отражается в нём. — О, это же я! — Изуку снова любуется фотографией, — я помню этот день. Не знал, что ты решил поставить меня на обои. Но Изуку — настоящий Изуку — знал и притворно жаловался на нарушение личных границ каждый раз, когда видел телефон Бакуго, при этом еле сдерживая улыбку удовольствия. — А… И… ты откуда тут? — язык не поворачивался назвать это… существо именем некогда любимого человека. — Что значит откуда? — мимика существа была точь-в-точь как у Изуку, — я был с тобой. Ты пошёл мыться, а я проснулся и ждал тебя тут. — Хорошо… Ладно… Мне нужно уйти ненадолго, подождёшь здесь? — Конечно, — легко согласился двойник и остался стоять посреди комнаты. Бакуго как можно спокойнее прошёл к выходу, закрыл дверь и уже собирался бежать к Киришиме, как громкий звук ударил по ушам, а в двери появилась вмятина. Ещё удар, снова и снова, крепкая металлическая дверь дрожала и гнулась. Кацуки с усилием дёрнул дверь. Двойник испуганно смотрел на мужчину. Руки его были в глубоких ранах, внутренняя часть двери разорвана и испачкана в крови. — Я… я думал, что исчезну, если не буду видеть тебя, — жалко прошептал кто-то, кто был очень похож на Мидорию Изуку. Бакуго не слушал: он лихорадочно искал аптечку, чтобы обработать руки существа. Пусть и не Изуку, но оно было живым и так похожим на него… Когда Кацуки наконец вернулся ко входу, он с изумлением обнаружил, что от ран не осталось и следа. Этот факт, казалось, не удивил и вообще никак не тронул двойника. Бакуго уже понял, что расспросы не помогут. — Хорошо, Из… Изуку, давай спать. До утра ещё много времени. Мидория кивнул и направился к кровати. Сначала он хотел лечь прямо так, но вдруг, будто вспомнив что-то, попытался раздеться. У двойника возникли явные проблемы с одеждой: кроссовки были цельными, ровно по ноге, шнурки оказались как бы пришиты сверху. Бакуго достал ножницы, аккуратно сделал несколько надрезов и продолжил наблюдать. Разобравшись с обувью, двойник запутался в футболке и снял её с большим трудом. Джинсы были тоже без замка и их тоже пришлось разрезать. Кацуки выдал парню пижаму (в каждой комнате было несколько комплектов), и они легли. Мидория лежал так уютно и знакомо — на боку, спиной к Бакуго, протягивая назад одну руку и переплетая пальцы с пальцами Кацуки. Мужчина придвинулся ближе, привычно обнял юношу и уткнулся носом в шею Изуку, ожидая почувствовать такой родной запах. Кожа была тёплой и мягкой, но абсолютно ничем не пахла. Он тут же отдёрнул руку, отодвинулся и повернулся в другую сторону. Двойник удивлённо приподнялся на локте, но ничего не сказал и вскоре заснул. Когда двойник погрузился в сон, Бакуго тихо вышел из комнаты. Хотелось бежать как можно быстрее, но, боясь издать лишний звук, он шёл очень медленно и осторожно. Киришима открыл почти сразу и всё понял, только взглянув на лицо Бакуго. — Тебя тоже посетили «гости», да? — Да… Этот ублюдок как настоящий, оно просто сводит меня с ума. Так вы называете это «гостями»? — Да… Шинсо говорит, что это стабильные нейтринные поля, очень сложная система. До какого-то уровня они выглядят и функционируют как люди, в их жилах течёт кровь, но они неуязвимы, их невозможно убрать или убить. Я… мы пробовали разные способы. Если уничтожить одного, появится второй, точно такой же. — Чёрт, почему ты не предупредил меня? — А ты бы поверил? — грустно усмехнулся Эйджиро, — это нужно увидеть своими глазами. — Но откуда они берутся? — Мы думаем, океан создаёт их. Непонятно как, откуда берёт информацию… Мы… я так от этого устал, Кацуки. Я уже не выдерживаю, я хочу домой, но не хочу покидать своего… гостя. Эйджиро нервно провёл рукой по волосам, его голос дрожал. Было видно, что он на грани нервного срыва. — И Тодороки, и Шинсо, и я — мы все сидим, запершись в своих комнатах. Изредка созваниваемся по видеосвязи и ещё реже встречаемся лично. Шинсо перебрался жить в лабораторию — он ищет решение, а я… Я слаб и бесполезен… только убираюсь и обслуживанию станцию, как и Шото, потому что мы выключили всех роботов… Бакуго не знал, как помочь другу, что можно сказать, поэтому просто сжал его напряжённую руку. Они часто делали так ещё в школе — незаметный контакт давал Эйджиро чувство поддержки и безопасности, и сейчас он начал потихоньку расслабляться. Вдруг из комнаты Киришимы послышался неясный стук. Он тут же снова напрягся: — М-мне пора… И ты тоже иди, в первые дни нужно быть рядом… Потом станет легче. *** Вернувшись в свою комнату, Бакуго осторожно сел на край кровати. Он наблюдал. Мерное дыхание было очень тихим, но отчётливым в звенящей пустоте станции. Некогда она наполнялась треском электричества, механическими звуками, писком компьютеров и роботов. Сейчас же станция напоминала морг. Вся поза Мидории выражала спокойствие и расслабленность. Он широко раскинул руки, зелёные кудри разметались по подушке, одеяло сбилось в сторону. Стоило закрыть жалюзи и выключить освещение, как пугающее ощущение, вызываемое синим светом, прошло, и парень казался таким живым, уютным, домашним. Бакуго, очарованный этой безмятежностью, осторожно наклонился вперёд и нежно провёл по предплечью юноши. Кожа Изуку была такой тёплой и мягкой… Это был Изуку. Поддавшись странному порыву, Кацуки лёг рядом с двойником. А двойником ли? Ему было уже всё равно на отсутствие запаха, он обнимал Мидорию, своего Мидорию. Киришима ошибался. Эйджиро сам не знает, что говорит, они с Шинсо придумали какие-то нейтринные поля, сложные системы, это всё ерунда… Всё просто… Неважно что это — творение океана, призрак или наказание, сейчас существовало только тепло чужого тела и мерное биение молодого сердца.