Аутсайдеры: Аня, ты звезда, которая освещает мне путь, я всегда найду дорогу к тебе

      Максим.       — Где я, чёрт возьми? Я что, распылился? Нет, я не могу…       — МАКСИМ ГОЛОВИН, ТЫ ОБВИНЯЕШЬСЯ В ТОМ, ЧТО ВМЕШАЛСЯ В ХРОНОЛОГИЮ. ТЫ УСТРАНИЛ САМ СЕБЯ, НО Я ВЕРНУЛ ТЕБЯ, — сказал Бог.       — Зачем? За что? — спросил я.       — Чтобы ты спас своего друга, Даню, который пожертвовал собой, чтобы спасти мультивселенную. Он вместе со своими двойниками находится в Фантомной зоне, — ответил Бог.       Что, Даня умер? Но почему? Ай, ладно, потом узнаю, надо его спасти.       — Я согласен, — сказал я, — отправьте меня в Фантомную зону.       — Да прибудут с тобой боги, дитя моё, — ответил Бог.       Бог щёлкнул пальцами, и я исчез.       Я.       Мы вместе с моими двойниками уже несколько часов ходили по Фантомной зоне. Или дней? Не знаю, время здесь идёт по-другому.       — Тебе не кажется, что мы очень долго ходим? — спросил мой двойник с зелёными глазами.       — Это Фантомная зона, — ответил я, — я даже не знаю, сколько и куда мы идём.       Тут мы заметили реалистичные изображения. Наш дедушка на больничной кровати, Элорди, когда ещё встречался с Зендеей, и коридор псих лечебницы, где некоторые из нас лечились от расстройства личности. А ещё я увидел момент, когда сливал фотки Ани Лёше и Грише. Мой двойник с зелёными глазами подошёл к дедушке, а ещё один мой двойник с серыми глазами подошёл к коридорам. Я заметил, что их начало трясти.       — Ты тряпка и неудачник, — усмехнулся Элорди. — Зендея не могла полюбить такого, как ты.       Элорди усмехнулся и глубоко поцеловал Зендею. Я сжал кулак, собираясь его ударить, но выдохнул и разжал кулак.       — Больше ты меня не разозлишь, — сказал я, — я изменился, и это всё нереально. Хочешь знать правду? Это ты неудачник, всегда им был и останешься. Раньше я злился, когда только видел тебя, но теперь не буду, и ты меня не заставишь.       Я заметил, как Элорди разозлился от моих слов и начал наступать на меня.       — Ребята, это всё нереально, — ответил я, — это ваш разум показывает вам ваши страхи.       Мои двойники меня не слушали. Они плакали и кричали. Элорди продолжал на меня наступать.       — Больше ты меня не заставишь, — сказал я.       Я вдохнул и выдохнул. Элорди вместе с Зендеей и моментом слива фоток исчез, потому что я смог взять один из самых сильных страхов под контроль.       — Уходим, — я взял двойников за руки, и мы побежали.       Долго бежали, и скоро мой двойник заговорил.       — Он умер совсем один. Мой дедушка умер из-за меня.       Мой двойник заплакал.       — А потом нас посадили в псих лечебницу, и мы долгое время ходили по тем коридорам или лежали, смотря в потолок, — мой двойник с серыми глазами заплакал.       Я повернулся.       — Ребята, — заговорил я, тоже плача, — самое тяжёлое в нашей работе — это признать тот факт, что не всех удаётся спасти. Мы скрыли всю эту боль, но она не исчезла. Даже пережив то же самое, что и вы, я не могу представить, каково вам было. Но я знаю, каково это — терять близких. Когда ты винишь себя, даже несмотря на то, что не виноват. Когда хочется спрятать за маской все эти раны, подальше от своих близких.       Я помолчал. Слёзы из моих глаз лились нескончаемым потоком. Всё моё тело тряслось от душераздирающих рыданий.       — Но маски не залечивают раны, — продолжил я, — они их только скрывают. Принять эти раны, эту боль будет страшно, но только так можно исцелиться.       — Но мы же бессмертные, — сказал Даня с зелёными глазами.       — Но у нас человеческие сердца, — ответил я, — они болят, они покрываются шрамами, но всё равно бьются. Если мы попробуем отказаться от этого, потеряем что-то важное.       Я снова замолчал.       — А вместе с нашими семьями наши сердца бьются в унисон. Аня… Я даже не могу заснуть, пока не услышу её голос, не увижу её сообщения. Я с нетерпением каждый день жду, когда она напишет.       — А если не пишет? — спросил Даня с серыми глазами.       — Тогда я смотрю на её фото, представляю, что она лежит рядом со мной и обнимает меня своими нежными руками, потому что жизнь без этой девушки теряет все краски, более того, она перестаёт быть жизнью. Для меня Аня не просто девушка, она моя жизнь, и будь я проклят, если не вернусь домой к ней и позволю случиться нашим грехам с другими, — ответил я.       — Мы пойдём за тобой, и мы изменимся, — сказал Даня с зелёными глазами.       — Одного слова мало, — ответил я, — надо доказать делом.       — Мы готовы, — сказали мои двойники.       Я улыбнулся.