Один день из

      Адам проснулся рывком. Его будто вытолкнуло что-то из сна. Неприятное и бесящее чувство. Рядом никого не было. За несколько дней в этом загородном доме он привык просыпаться от того, что светлые волосы щекочут лицо или из-за того, что на него снова улеглись как на подушку. Спать с Эллиотом было… трудно. Мальчишка редко когда лежал спокойно. Беспокойно ворочался во сне. Каким-то образом умудрялся забраться на Адама и буквально уснуть на нём. И ничего не оставалось, кроме как прижать его посильнее к себе и попытаться уснуть снова, вдыхая сладкий аромат. Адам ругался каждый раз, но всё равно не выполнял свою угрозу сбросить мальчишку с кровати за такие выкрутасы. И вовсе не потому, что ощущение чьего-то тела в руках стало привычным и в какой-то мере необходимым.       Эллиот редко оставлял его в одиночестве в эти дни. Даже если проснулся первым, всё равно был где-то поблизости. Лежал рядом с книгой в руках или листал новостную ленту в телефоне. Сидел в кресле напротив кровати с ноутбуком. Эллиот будто наркоман. Не покидал его ни на минуту. Тянулся к нему как оголодавший. Адама напрягало это. Его никогда не ждали. Никогда о нём не заботились. И он не знал, что с этим делать. Незнание нервировало, раздражало и бесило. У него был Кэмерон, но их отношения не похожи на эти. Они больше сами по себе. Лишь держались вместе, потому что так было правильно? А с Эллиотом всё по-другому. Непонятно и непривычно. Но и не плохо.       Было тихо, как ему нравилось. И это ещё одна вещь, которая заставляла его чувствовать не в своей тарелке. Эллиот - активный, громкий, эмоциональный и непоседливый - сдерживал себя ради него. Пытался быть тихим и не тревожить его лишний раз, хотя очень хотелось. Это было видно по тому, как тот одёргивал себя каждый раз, сомневался или долго смотрел на него прежде, чем подойти и обнять, например. Надолго его не хватало, характер и потребность в общении и контакте пересиливали. В такие моменты Адам не успевал за ним. Просто было слишком много всего. Своё замешательство он скрывал за равнодушием, агрессией и раздражением. Он понимал, что Эллиот не требовал от него много. Внимание и присутствие рядом. Звучало легко, но привычка держаться вдалеке от людей и отношений укоренилась слишком глубоко.       Они были истинным отражением своих территорий. Нелюдимый, мрачный и агрессивный Адам, как воплощение Запретных земель. И светлый, жизнерадостный и лёгкий Эллиот. Это не его слова, но он был готов с ними согласиться.       Адам ходил по светлым комнатам загородного дома, в котором они поселились. Интерьер был выполнен в тёмных тонах. Дом, несмотря на это, всё равно оставался полным света и чужеродным. Ему он не нравился. Слишком неуютно он себя чувствовал здесь. В начале. За два дня, что они уже провели в этом доме, он привык. И даже начал наслаждаться этим местом. В конце концов, здесь было тепло и спокойно. Эллиот каждое утро варил им кофе, потирая тыльной стороной ладони глаза. Адам обычно сидел на барном стуле неподалёку и наблюдал. Свой телефон он не включал и не брал в руки, чтобы не сорваться отсюда, потому что у них снова проблемы.       Находиться в этом доме не было его желанием, но Адам мог хотя бы попытаться? Сделать что-то, что порадовало бы Эллиота. Он предпочитал не задумываться о том, почему ему вдруг этого хотелось. Но готов признаться, что вид сонного мальчишки ему нравился. В этом было что-то такое, чему он не мог подобрать определение. Это точно что-то хорошее.       На кухне Эллиота не было, как и в гостиной, в ванной или других спальнях. Он не стал бы без предупреждения уезжать куда-то. Адам хотел в это верить. И нет, не беспокоился. Эллиот сам прожужжал ему все уши необходимостью предупреждать, если требуется уехать куда-то. Он не был тем, кто нарушал свои же правила. Это в нём нравилось Адаму. Хоть и доставляло проблем. Вспомнив о том, что мальчишка говорил о наличии спортзала на нижнем этаже, он пошёл туда. Дверь в комнату была приоткрыта. Внутри горел свет. Тревога отпустила.       Адам зашёл в зал и без труда нашёл Эллиота. Тот стоял в наушниках перед зеркальной стеной, копаясь в телефоне. Он уже хотел дать знать о своём присутствии, но передумал. Вместо этого отошёл в сторону и встал так, чтобы не быть заметным в зеркалах. Эллиот отложил телефон на небольшой столик в углу и вышел в центр. Замер и, видимо, дождавшись начала мелодии, начал двигаться. Адам не знал, что тот умеет танцевать. Хоть и не удивлялся уже. Мальчишка многое умел и живо интересовался всем, что его привлекало. Он будто дышал жизнью. В то время как сам Адам только и делал в это время, что пытался выжить. Разбирался с кучкой мудаков, бегал по заброшкам и Запретным землям. Разница их миров снова и снова бросалась в глаза. Они не должны были встретиться, но насмешкою судьбы сейчас здесь, в этой комнате вместе.       Эллиот танцевал так, что внутри всё переворачивалось. Изгибался, ласкал себя руками, проводя ими по бёдрам, груди и лицу. Он то замирал, то резко падал на пол и каким-то немыслимым образом переворачивался и поднимался на ноги. Плавно, дерзко, возбуждающе. Его движения не были пошлыми, но он без сомнения мог завести любого своими действиями. Адам наблюдал за мальчишкой, что был одет в шорты и в его футболку. Она была ему настолько большой, что закрывала собой бёдра и то и дело соскальзывала с плеча. Это смотрелось нелепо. И возбуждающе. Адам чувствовал, что заводился от происходящего. Ему не нравилось, когда трогали его вещи. Но наличие его футболки на Эллиоте приятно грело душу. Тешило внутреннего зверя. Адам любовался чёткими движениями, изгибающимся волной телом, растрёпанными платиновыми волосами, эмоциями на лице мальчишки. Наслаждался зрелищем. Ему бы уйти и побыть в одиночестве, отдохнув от насыщенных на общение дней, но он не мог сдвинуться с места.       Эллиот застыл, ставя точку в танце. Снял наушники и пошёл к столику, на котором оставил телефон. Даже здесь, в подвале, он пытался быть тихим, чтобы не тревожить Адама. Это пиздецки взрывало мозг. Как можно было быть таким? Эллиот пошёл в сторону выхода. Туда, где стоял Адам. Мальчишка настолько был погружён в телефон, что не заметил его, проходя мимо. Адам схватил его за локоть. Эллиот вздрогнул и испуганно пискнул, разворачиваясь к нему лицом. — Адам? Фух, ты меня напугал. Я тебя разбудил? — в глазах Эллиота испуг быстро сменялся теплом и обеспокоенностью. Он ближе подошёл к Адаму, обнял его и поцеловал в щёку. Ещё один ритуал, который появился в их жизни после того самого первого раза. Вначале это парализовывало. Сейчас заставляло улыбнуться. Чему Адам не поддавался. Эллиот взял его за руку и потянул к выходу. Он не сдвинулся с места. — Что-то не так? — Повтори, — на автомате сказал Адам. Слова вырвались сами по себе. Он лишь по реакции Эллиота понял, что что-то сказал. Адам сжал губы и мысленно выругался. Это не то, что нужно было произносить в слух. — Что повторить? — Эллиот по-птичьи склонил голову на бок, нахмурившись. Он озадаченно смотрел на Адама и пытался проанализировать ситуацию и понять. Видимо, общение с отцом и интерес к его работе не прошли даром. Логические цепочки он встраивать научился. То, что Эллиот всё понял, отразилось на его лице. Хитрая улыбка застыла на губах. Он лукаво смотрел на Адама. От этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю и огрызаться. — Ты видел мой танец? Хочешь, чтобы я его повторил? — Забудь. Пошли отсюда, — Адам вырвал руку из захвата мальчишки и пошёл прочь из зала. Путь ему преградил Эллиот, заслоняя собой дверь. Он спокойно мог оттолкнуть его и уйти, но вместо этого остановился. Адам не смотрел на мальчишку. Избегал. Хмурился и проклинал себя. — Я станцую для тебя. Могу даже что-нибудь более интересное исполнить. Хочешь? О, или ты можешь присоединиться ко мне, и мы вместе потанцуем. Это должно быть забавно.       Эллиот схватил его за руку и потащил в центр зала. Он быстро что-то пролистал в телефоне и положил его на столик. Заиграла медленная мелодия. Адам слышал её. Мальчишка включал в машине эту песню и нашёптывал слова, качая головой в такт. Сейчас же он двигался всем телом. Неотрывно смотрел в глаза Адаму и бесстыдно облизывал губы. Каждым движением Эллиот притягивал к себе. Заставлял прикоснуться к себе. Мальчишка прижался к нему спиной и руками обхватил его шею. Ладони Адама сами легли на узкую талию и прошлись вверх по груди. Он склонил голову и провел носом по шее мальчишки. Тот улыбнулся и выскользнул из его рук, опустившись вниз и каким-то немыслимым образом изогнувшись, встал на четвереньки перед ним. У Адама всё сжалось внутри. По телу от паха прошла тёплая волна удовольствия. Видеть Эллиота перед собой, стоящего на коленях и выгибающегося в соблазнительных позах, было… возбуждающе крышесносно.       Прогнувшись в спине, Эллиот встал на колени. Провел рукой от живота к груди, задирая футболку и оголяя живот. Адам замер, наблюдая за представлением. У него дрожали руки. Хотелось прикоснуться к телу перед ним. Самому провести по нему ладонями. Оставить свои метки. Адам сжал челюсть сильнее. В штанах стало тесно. Чертовы джинсы. Эллиот не прекращал эту пытку. Он всё изгибался перед ним. Жил танцем. Казалось, что он уже забыл о существовании зрителя. Был в своём мире и наслаждался им. Такой Эллиот был невероятно красивым. Притягательным. Адам с рычанием схватил его и прижал к себе. Ревность, непонятно откуда взявшаяся, заставляла его связать мальчишку по рукам и ногам и не отпускать. Не позволять кому-либо смотреть на него.       Нежно, едва касаясь, он провёл по коже аккурат по краю шорт. Тело среагировало моментально на нежные прикосновения. Также бурно, как и на его грубость и агрессию. Острая приятная дрожь прошлась от паха к сердцу. Адам поймал поцелуем сорвавшийся с губ Эллиота стон. Мальчишка наклонил голову в бок, открывая доступ к шее. Адам с упоением покрывал её поцелуями. Горячими и нежными. Непривычно неторопливыми касаниями губ он поднимался от ключицы до подбородка, вынуждая положить голову на его грудь. И захлебнуться воздухом, когда его ладонь сжала талию Эллиота, что ощущалась хрупкой в его руках.       Эллиот рассмеялся из-за этих собственнических порывов. Поднял их сцепленные руки и покрутился вокруг своей оси. Затем отошёл чуть подальше, всё ещё не отпуская Адама, и повернулся несколько раз внутрь, обвивая себя их руками. Адам не позволил ему двинуться дальше, целуя агрессивно и немного жёстко. Как нравилось им двоим. Эллиот стонал в его рот и отвечал с тем же напором, кусаясь периодически. Они слизывали кровь с прокушенных губ друг друга как одержимые. Эллиот зарылся пальцами свободной руки в волосы Адама. Сжал их и дёрнул, получая агрессивный рык в ответ на свои действия. Мальчишка прижимался сильнее спиной к груди Адама и целовал, целовал, целовал, прерываясь лишь на мгновение для вдоха.       Он шептал что-то на французском в поцелуй, опаляя своим дыханием. Свободной рукой Адам скользнул под футболку мальчишки и с нажимом провел по ребрам. Эллиот выгибался навстречу пальцам, требуя большего. Сильнее. Жёстче. За все разы Адам уже успел запомнить значение некоторых французских слов, которые Эллиот чаще всего повторял, когда был с ним. Под ним. Адама тешило осознание того, что гордый и культурный чистокровка плавился под ним, просил вытрахать его. Просил о большем и стонал, как самая грязная шлюха в Яме. Он всегда громкий. Слишком. И это заводило Адама. До потемнения в глазах. До помутнения рассудка. Слишком идеальный для него. Ещё не опытный, но уже пылкий и смелый. Без стеснений и робости говорил, чего хочет. Экспериментировал и чертовски быстро учился.       Эллиот дернулся, пытаясь отступить. Адам зарычал. Резко отстранился и развернул того к себе лицом. Он подхватил его под задницу. Намёк понят. Эллиот подпрыгнул и обхватил своими ногами талию Адама. Руками же он обнял за плечи. Уже двумя ладонями зарылся в волосы и притянул голову ближе к себе. Мальчишка ошалело улыбался. Он облизывал искусанные губы и лукавым взглядом смотрел в потемневшие глаза Адама. Эллиот прошептал что-то на французском и втянул их в новый поцелуй. Мозг плавился. Из головы повылетали все мысли. Всё о чём они могли думать это руки, что ласкают. Губы, что целовали так, что забываешь собственное имя. Языки, что вылизывали шею и подбородок, слизывали слёзы с щёк. Эллиот слишком впечатлительный.       Адам прижал мальчишку к зеркальной стене. Одну из его рук сжал в своей и зафиксировал её над головой мальчишки. Эллиот стонал и периодически ёрзал, вызывая рычание. Адам, словно монстр или дракон, что дорвался до похищенной принцессы, не контролировал себя и звуки, что издавал. Он вылизывал шею и ключицы мальчишки. Наслаждался стонами, мольбами и впившимися ногтями в плечи. Адам вернулся к истерзанным губам. Агрессивными поцелуями он доводил Эллиота до сумасшествия. Тот плакал и захлёбывался стонами. Такая бурная реакция жутко заводила.       Мальчишка, казалось, идеально ему подходил. Его стоны. Его мольбы. Его реакция. Они были такими, как нравилось Адаму. Его ответ на ласки, на грубость. Его открытость ко всему, что творил с ним Адам. Его эксперименты. Они заставляли сомневаться в неопытности мальчишки. Если бы не их первый раз, Адам никогда не поверил в девственность Эллиота. От этого он ещё больше поражался ему. Влюблялся всё больше. Бесконтрольно. Бесповоротно. Оба, казалось, вростали в друг друга. — Отсоси, — Эллиот дернулся, услышав шёпот. Адам подул на ухо и отстранился. Мальчишка смотрел на него, закусив нижнюю губу. Во взгляде читались похоть, жажда и желание. Его не задел грубый приказ. Наоборот, казалось, что он завёлся лишь сильнее от этих слов.       Эллиот кивнул и опустился на пол с помощью Адама. Он смотрел на него, расстёгивая ширинку и стаскивая джинсы до колен вместе с трусами. Взгляд, обещающий развлечение, как у чёрта. — Ты можешь прикоснуться к ним, если хочешь, — уточнять к чему именно не было необходимости. В первый раз Эллиот истерил несколько часов, когда Адам прикоснулся к его волосам. С тех пор он не пытался потрогать их, ни чтобы поправить пряди, ни придержать их. Даже во сне. Поэтому такая щедрость была удивительной. И напрягающей.       Адам зашипел, когда мальчишка царапнул чувствительную головку зубами, отвлекая от ненужных мыслей. Он сделал это специально. По тому, как горели его глаза, было легко это понять. Нежными пальцами Эллиот сжал ствол и, легко надавливая, прошёлся ими от головки до основания. Языком провёл по тому же пути. Смотреть на него сверху было... горячо. Эллиот, увлечённо облизывающий его член, выглядел горячо. Адам осторожно коснулся собранных в высокий хвост волос. Они были мягкими и гладкими. С учётом того, как мальчишка трепетно к ним относится, это было неудивительно, но всё равно приятные ощущения радовали. Не видя протеста в глазах Эллиота, обхватившего головку губами, Адам накрутил волосы на свою ладонь, стараясь не дёргать слишком сильно. Мальчишка замер, будто прислушиваясь к своим ощущениям. Через несколько мгновений довольно прищурился и двинул головой вперёд. Языком облизывал член, увлажняя его.       Они смотрели друг другу в глаза всё это время. Адам сдерживался, чтобы не начать двигаться самому. Рано ещё для такого. Эллиот выпустил ствол изо рта полностью, пошло причмокивая. Облизнулся, смачивая губы, и поцелуями покрыл всё от основания до уретры. Пальцами он ласкал яйца, вырывая стоны. Эллиот снова вобрал головку в рот. Медленно опускался вниз по члену несмело и аккуратно. Невыносимо. Мальчишка несколько раз двигал туда сюда головой, привыкая. Когда он стал уже более уверенно сосать, Адам сильнее сжал его волосы, резко надавил на голову и двинул бёдрами вперёд, насаживаясь до самого основания. Эллиот удивлённо пискнул, но не дернулся, оставляя рот широко открытым. Адам зарычал, трахая рот мальчишки своим членом. Тот всё так же продолжал смотреть ему в глаза. Во взгляде лишь похоть и желание. Но какие-то тёплые, не такие как у проституток в Яме. По щекам текли слёзы. Развратная картина посылала острое наслаждение по телу. Во время особо грубых толчков он стонал. Каким-то образом Эллиот умудрялся что-то делать языком. Невероятный. Адаму было противно от себя. Слишком легко ему сдался. Повёлся на красивое личико. На домашние обеды и ужины. На комфорт. И сделать уже с этим ничего не мог, не получалось. Пытался.       Мальчишка стоял перед ним на коленях со слезами на глазах. Рукой пытался надрачивать свой член. Потрясающий. Адам замедлился, позволяя Эллиоту передохнуть. Тот выпустил член изо рта и принялся его вылизывать. Дразнить уретру. Покусывать, посылая острое удовольствие по телу. Эллиот прикрыл глаза, постанывая. Адам дёрнул его за волосы. Прорычал приказ смотреть ему в глаза. Взгляды встретились. Затуманенные. Безумные.       Заведённый и разгорячённый Адам был близок к разрядке. Эллиот в своём ритме сосал, играясь с головкой как с леденцом и доводя до оргазма. Ему ещё недоставало опыта, поэтому он дрогнул, когда сперма выстрельнула ему в горло. Эллиот отстранился и в панике прикрыл свои волосы. По щекам мальчишки текли слёзы. Не те, что были до этого, когда тот сходил с ума от возбуждения. А те, что бывают во время истерики. Адам выругался, проклиная всех и вся. Натянул трусы с джинсами и опустился рядом с Эллиотом. Мальчишка дрожал и пытался стереть несуществующие пятна с волос, напрочь забыв про засыхающие капли спермы на лице. Адам стёр их большими пальцами. Он обтёр руки о свои джинсы и потянулся к Эллиоту. Тот отшатнулся и задрожал сильнее. У него был отсутствующий взгляд. Это напрягало. Адам не знал, что ему нужно было делать. Как успокоить человека перед ним? Он не задавался вопросом о причинах такой реакции. В конце концов, нездоровая одержимость волосами не была новостью и не могла быть беспричинной. — Элли, всё хорошо. На них ничего не попало. Волосы чистые, — Адам предпринял ещё одну попытку остановить руки мальчишки, пытающиеся убрать несуществующую грязь. Тот поднял голову и посмотрел на него. Постепенно взгляд прояснялся, становился осмысленным. Эллиот бросился к нему, обнимая и утыкаясь лицом в шею. Она быстро стала мокрой от слёз. Но Адаму было плевать. Он обнял мальчишку в ответ, поглаживая спину. Они просидели так некоторое время. Истерика отступала. Эллиот расслабился в его руках. — Прости. Я всё испортил, — тихо пробормотал Эллиот ему в шею, икая. Адам молча перехватил его поудобнее и встал с мальчишкой на руках. Он пошёл к выходу. Эллиот лишь прижался к нему сильнее и крепче ухватился, чтобы не упасть. Не то чтобы Адам позволил бы этому случиться. Мальчишка был всего сантиметров на двадцать ниже его, но практически ничего не весил для парня. Нести его не было проблемой. А вот икота на ухо раздражала.       Адам вошёл на кухню и усадил Эллиота на барную стойку. Тот вцепился в него и не хотел отпускать до тех пор, пока не убедился, что одного его не собираются оставлять. Он разомкнул руки и упёрся ими в столешницу. Мальчишка сгорбился и опустил голову. Сидел и смотрел в одну точку, пока Адам набирал воду, ставил чайник и доставал всё необходимое для кофе и какао с кучей сахара и зефира. С таким Эллиотом ему меньше всего хотелось иметь дело. Даже когда тот фонтанирует энергией и выбешивает безумными идеями, не так напрягающе было. — В детстве... меня похитили. Двое извращенцев подумали, что я девчонка. У меня тогда тоже были длинные волосы... Они, — Адам замер, отложил в сторону пакет молока и кружку и повернулся лицом к Эллиоту. Снова послышались всхлипы. Мальчишка зло стёр их рукой и продолжил. — Они попытались меня изнасиловать. Я не помню подробностей. После этого у меня случился первый провал в памяти. И, возможно, я не вспомнил бы никогда ничего из случившегося, если бы через месяц не упал в лужу. Хах. Звучит нелепо, да? Я лежал весь в грязи, а перед глазами картинки из прошлого... как они обматывают свои члены моими волосами и дрочат. Прости, думал, что уже справился с этим... — Идиот. За что ты извиняешься? Я... понимаю тебя. В Запретных землях такое не редкость, — что ж это много объясняло. Как Адам и думал, такая одержимость не появлялась на пустом месте. Удивляло другое. Почему мальчишка позволил ему прикоснуться к ним сегодня? Доверял? Почему-то от этой мысли стало страшно. Точно ли он тот, кому можно вот так вот довериться? Эта непрошенная ответственность… Чёртов Эллиот. Как всегда.… А руки таки и чесались найти тех ублюдков и набить им морду. — Ты? Тебя... — он со страхом в глазах смотрел на Адама. Казалось, его не волновал больше собственный рассказ. Все его мысли и переживания теперь были сосредоточены только на словах Адама. — Нет, но я видел тех, кто сломался из-за этого. Ты же борешься, этого достаточно, — Адам вернулся к приготовлению какао для мальчишки, мысленно кривясь от количества сахара, наличия корицы и зефира. Эллиот называл его марш чё-то там. — Если это можно назвать борьбой. В прошлый раз я отрезал волосы полностью, — невесело усмехнулся Эллиот. Он спрыгнул с барной стойки и присоединился к приготовлению кофе. У Адама ещё не получалось сделать его таким же вкусным как у мальчишки. Он внимательно следил за каждым движением. За тем, что и в каком количестве тот добавлял. Вроде бы никаких секретных ингредиентов. Бесило. — Всё в порядке. Мне не нужно утешение. Я рассказал, чтобы ты знал. Не хочу, чтобы это было моим грязным секретом. А ещё, чтобы ты не считал меня неженкой, трясущийся над своими волосами как одержимый просто так, без причины. — Я так не думал никогда, — Эллиот неверяще уставился на него, делая глоток какао и слизывая пенку с верхней губы. — Ладно, может быть и думал.       Звонкий смех с нотками горечи наполнил кухню. Адам расслабился, не заметив того, что всё это время был напряжён. Эллиот взял тарелку с печеньем и конфетами и пошёл в гостиную.