Один день из

      Я пытался выбросить все своё прошлое из головы. Вся эта ситуация меня очень сильно раздражала. Всё было просто прекрасно. Танцы, музыка, поцелуи, минет… Истерика. Она накрыла внезапно. Сначала почувствовал на своём лице капли спермы, потом одна предательская мысль о том, что что-то могло попасть на волосы и всё. В голове пустота, а перед глазами подвал и вонючие члены с накрученными на них прядями. До сих пор проклинаю себя за то, что вспомнил об этом. Лучше бы так и оставался в неведении.       После случившегося я чувствовал себя обязанным рассказать Адаму всё. Не ради жалости и сочувствия. Просто чтобы тот знал. Верил, что он не стал бы менять ко мне своего отношения. Я не прогадал. По крайней мере, первая его реакция это точно не жалость. Мне не было страшно или сложно рассказывать ему об этом. Как и во многих вещах, Адам был первым, с кем я вообще поделился этим, не считая психолога и родителей. С ним это было легко.       Отношения с Адамом не были простыми сами по себе, но те эмоции, что они дарили, стоили того. С ним можно было быть слабым и сильным одновременно. Он не боялся идти против моего мнения. Это подкупало. Я как-то читал, что в идеальных отношениях оба меняются к лучшему. Не скажу, что считаю также, но что-то в этом есть. Мама на прошлом шоппинге сказала, что во мне произошли изменения. Хорошие, почему-то поспешила она добавить. Я стал более спокойным и терпеливым по её словам. Более ответственным. Думающим о простых вещах. Я и сам за собой стал это замечать. Благодаря знакомству с Адамом начал задумываться о том, о чём раньше даже не мыслил. Например, о готовке, о жизни в Запретных землях, о заботе, о ком-то кроме себя.       Адам был тем, кто заставлял меня меняться. Вынуждал думать не только о своём комфорте, но и о его тоже. До сих пор он пытался доказать, что взрослый и самостоятельный. Да, возможно, пережитое делает его более мудрым, опытным. Взрослым. Вот только в его глазах ничего кроме усталости и тоски. Чёрные они смотрели на меня в первую встречу с напускным презрением, агрессией и с гремучей смесью из боли и отчаяния. Уж этот взгляд был мне знаком.       Это должно было стать простым развлечением. В итоге мы здесь. Адам своими невозможными руками держал меня рядом с собой. Глазами обжигающими завораживал, не оставляя шанса на побег. Голосом приковывал к себе. Всё это кружило голову. С ним не страшно было упасть.       Мне было с ним комфортно, не смотря на внешнюю холодность и безразличие в словах. Достаточно было его действий, чтобы понять, что это маска. Привычка. Я видел, что он ломал свои стены каждый раз, когда был со мной. Ему было больно. Противно от самого себя, считающего, что прогибается. Я пока не знал, как помочь ему осознать, что это не проявление слабости. В нём много противоречий, которые заставили меня влюбиться в него. Заставили понять, что это именно то, чего мне не хватало. Его уверенность, сила и ум. Его грубость и естественность. Его агрессия и доминирование. Я мог бы перечислять до бесконечности всё то, что цепляло меня за живое в нём. Да даже эти смешные цветные носки, выбивающиеся из его тотал блэк образа.       Хотелось верить, что он ценит во мне меня. Не мою внешность, не влияние отца, не статус. Хотя… Последние два варианта можно отмести. Ему противны чистокровки. Удивляло, как он мирится со мной. — Ты слишком тихий. Это напрягает, — Адам сидел рядом со мной на диване в гостиной. В руках у него была красная кружка со свежесваренным кофе. Он смотрел фильм, который крутили на каком-то канале. По лицу сложно было сказать, нравился ли он ему или нет. — Задумался, — я переставил свою кружку и конфетницу на журнальный столик и лёг на диван, положив голову на колени Адаму. Он не возражал, на удивление. Молча отставил кружку на подлокотник, благо деревянные плоские вставки это позволяли, уселся поудобнее и продолжил смотреть фильм. Уютно.       Раньше я считал, что отношения и свидания невозможны без пафосного проявления чувств, подарков, громких признаний. Сейчас же… мне подобные вечера были дороже любых букетов и драгоценностей. Уединение. Взаимный комфорт. Незаменимы. Гораздо ценнее и важнее было знать, что с Адамом всё в порядке. Он здоров, лёг спать вовремя и не забыл поесть. Вместо громкого признания тихое «Элли». Это ведь считается любовью? — Жалеешь, что приехал сюда? — я вырисовывал какие-то узоры на его руке, что лежала поперёк моей груди. Внутри разливалось приятное тепло. Хотелось смеяться и плакать. А ещё… чтобы эти каникулы никогда не заканчивались. — Что за глупые вопросы, Элли? — Адам опустил голову и посмотрел на меня. Он хмурился. Я поднял руку и пальцами постарался разгладить складку между его бровей. Адам перехватил мою ладонь и сжал в своей. Сердце забилось быстрее. Я опустил наши сжатые руки и прижался к его щекой. Наши… так сладко это звучало. — Ничего не глупые, — с улыбкой на губах пробурчал я.       Адам долгое время молчал, не отрывая взгляд от меня. В его глазах всё ещё была видна усталость, но постепенно она вытеснялась чем-то другим. Теплотой. Расслабленностью. Или может быть жизнью. Его глаза прекрасны. Мне нравилось смотреть на них, в них. Сквозь дым сигарет или как сейчас без занавеси. Его руки тёплые. Немного шершавые из-за мозолей и холода. Когда-нибудь у меня получится уговорить его воспользоваться кремами. Даже если и нет, то мне всё равно они нравились. Сильные, большие и родные. — Не пожалел, — улыбка сама собой стала шире. В груди разливалось тепло. Я сильнее прижал его руку к своей щеке и довольный повернул голову в сторону телевизора. Щёки раскраснелись. — Ребёнок.       С тобой быть ребёнком легко и просто. Вслух этого я, конечно же, не скажу. Тот уют, защищённость и уверенность, что Адам дарил одним своим присутствием, был как воздух. С ним все мои страхи и монстры из прошлого отступали в страхе. Хотелось смело идти вперёд, чтобы в любой момент можно было обернуться и увидеть за собой его. Хмурого, грозного, родного. Протянуть руку и повести за собой. Или же последовать за ним. Оба варианты звучали одинаково хорошо.       Я был готов отказаться от любимых масштабных вечеринок, пышных приёмов и шумных тусовок. Всё ради совместных тихих вечеров за просмотром фильма и чтением книги. Знакомые сказали бы, что я болен. И верно, похоже, это действительно так. Плевать. Пускай больной, зато счастливый. В объятьях любимого человека. Так сладко называть его любимым… Я запищал от восторга и потёрся носом о его ногу. Только потом осознал, что сотворил. Было так спокойно и хорошо, что совершенно забылся. Адам смотрел на меня, выгнув бровь. Как же стыдно. Моим спасением стал начавшийся снег. — Адам! Смотри-смотри. Снег пошёл, — я вскочил с дивана и подбежал к большому панорамному окну. На улице крупные снежинки медленно падали на землю. Его было немного в этом году. А тот, что выпал до этого успел растаять. Оттого видеть его сейчас было вдвойне радостно. — Снег как снег, что здесь такого? — Адам смерил меня взором а-ля «Вылечите уже этого сумасшедшего» и отвернулся обратно к телевизору. — Пойдём. Скорее, Адам, пока не закончился! — я подбежал к нему и стал тащить за руку в сторону выхода. Конечно, сдвинуть его с места у меня бы не вышло, если бы он не хотел, но это меня не останавливало. Адам с неохотой встал, всем своим видом показывая, насколько эта затея ему не по душе.       Я надел ботинки и куртку и выскочил на улицу. Мне было всё равно, что на мне помимо верхней одежды были только футболка и домашние шорты. На улице вопреки ожиданиям не холодно. Я кружился с расставленными в стороны руками и ловил ртом снежинки. На душе было легко и хорошо. Как будто и не было никакой истерики недавно. Я в восторге. Радовался как ребёнок, которым уже давно не был и не позволял себе быть. Адам стоял, оперевшись о дверной косяк, и курил. Наблюдал за мной скучающим взглядом. А я просто наслаждался мгновением.       Настроение потрясающее. Времени вот так вот подурачиться под снегопадом всё не находилось. А сегодня вот можно сказать исполнилась давняя мечта. Я не мог сдерживать рвущийся из груди смех.       Я вскрикнул от удивления, когда Адам подошёл внезапно сзади. Он развернул меня лицом к себе, поднял и перебросил через плечо. Также молча понёс меня в дом. Одновременно хотелось возмущаться и радоваться. Мне было неудобно висеть на его плече, но старался не двигаться, чтобы не упасть. Он бы не позволил этому случиться, но неудобств доставлять не хотелось. Лучше высказать ему всё, что думаю об этом его поступке. Все слова застряли в горле, когда Адам посадил меня на пуфик в прихожей, снял мою куртку и ботинки. Я опешил. Раньше за ним не наблюдалось таких проявлений заботы. Это очень и очень приятно, но вызывало множество вопросов. Что творилось в его голове? Я поднялся с пуфика и последовал за Адамом на кухню. Другого выбора не было, потому что он крепко держал меня за руку и вёл за собой. — Я хочу есть, — просто сказал он и сел за барную стойку. Адам поставил локти на стол и положил подбородок на сжатые руки. Застыл в ожидании, смотря на меня своим фирменным взглядом. От него пробирало до костей. В хорошем смысле. Ещё он возбуждал. Хотелось сотворить какую-нибудь глупость, чтобы смутить или побесить его.       Я обошёл барную стойку с другой стороны и перегнулся через неё. Рукой схватил за футболку Адама и потянул на себя, вынуждая наклониться ближе ко мне. Я хитро посмотрел в его глаза и чмокнул в нос. Он смешно поморщился. Посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, будто решал, что именно ему сделать. Я смеялся, наблюдая за его реакцией, до тех пор, пока Адам не положил свою руку на меня. Смех прекратился, но улыбка так и не желала сходить с лица.       Я смотрел в его глаза в очередной раз. Отвести взгляд равносильно преступлению. Адам сжал моё плечо и поцеловал. Как мог только он. До мурашек. До ослабевших ног. На грани непозволительной грубости. Я стонал в поцелуй. Не в силах прекратить. Плавился. Умирал и воскресал снова. Упивался доминированием над собой. Его язык агрессивно подавлял мой, не позволяя своеволие. От него пахло сигаретами. И этот вкус на губах, и запах сводили с ума. Кружили голову. Он безумно ему подходил. Хоть мне и не нравилась эта его привычка. Представить Адама с другим запахом было ужасно сложно. Я отстранился, с трудом взяв себя в руки: — Что ты хочешь на обед? — дыхание с трудом восстанавливалось. Губы горели от укусов и поцелуя. Была бы такая возможность, я бы вечность потратил только на это. И ни разу не пожалел об этом. — Картошку с мясом хочу, как ты вчера делал, — Адам улёгся на стол и закрыл глаза. Вот только спать ему я не собирался позволять. Его губы блестели. Он провёл по ним большим пальцем, стирая лишнюю влагу.       Хорошо промыв картошку и другие овощи, поставил перед ним тарелку с ножом. Он лениво приоткрыл один глаз и с тяжёлым вздохом принялся чистить их. В это время я занялся мясом. В две пары рук мы быстро справились с готовкой. В приятной тишине процесс шёл слаженно и доставлял удовольствие.       Адам мог притворяться угрюмым, злым и агрессивным, но для меня не было человека комфортнее, уютнее и надёжнее. Если к нему найти подход, то в ответ получаешь невероятную отдачу, просто находясь рядом. Он не делал ничего на публику. Все его действия направлены лишь на то, чтобы только ты о них узнал. Либо не узнал никто. Как с шоколадками, которые мне передавали в Академии. Если бы не помощь отца, то я бы так и не узнал никогда, кто был тайным дарителем. Подумав, я не стал как-то показывать, что знаю об этом секрете. Если оглядываться назад, то таких мелочей набиралось большое количество. Именно это побуждало проявлять заботу в ответ.       Я наблюдал за расслабленным Адамом, нарезающим овощи крупными кусочками. Его широкая спина, крепкие руки, разлохмаченные волосы, шея… На них можно было любоваться бесконечно. Он красив той самой мужской красотой. Немного завидно. Чтобы привлекать взгляды, у него не было необходимости стараться. Ему не приходилось отстаивать свою мужественность. Во мне же чаще всего видели в первую очередь девушку, слабака. Транса, гея и кого угодно только не меня. Обычно это не напрягало. Было даже забавно наблюдать за их осознанием. Чем дальше, тем больше уставал от этого.       Я помотал головой. Глупые мысли лезли не вовремя. Достал пергамент и подготовил его для дальнейшего использования. Уложил в него овощи и замаринованное мясо сверху полил соусом и посыпал сыром, приправами и свежей зеленью. Всё это великолепие отправил в разогретую духовку. Адам тем временем сложил всю грязную посуду в посудомоечную машину и ушёл в гостиную. Захотелось выпить. Что если… Идея тут же увлекла меня, и я принялся претворять её в жизнь.       Напевая любимую французскую песню, я достал бокалы и поставил их на поднос к менажнице. Помыл и положил виноград, оливки и другие закуски в секции тарелки. Подумал и не стал искать свечи. Для создания нужной атмосферы подойдёт и камин. Я оставил поднос на кухне пока что. Сначала пошёл в гостиную и разжёг огонь в камине. Адам проводил меня настороженным взглядом, но ничего не сказал. Пожав плечами, вернулся на кухню проверить мясо в духовке. Аромат потрясающий. К нему нужно подобрать хорошее вино. С этим выбором застрял надолго. Неплохое Мерло и Шато. Подойдут к индейке и твёрдым сырам. А может Бароло? Или итальянское Брунелло? Авиньонези не то. Слишком сладкое ягодное послевкусие. В итоге взял наугад. Перелил его в диффузор с декантером для насыщения кислородом и поставил на поднос. На него же положил приборы и тканевые салфетки.       Хотелось сделать всё по правилам столового этикета. Без тейблматов и всего прочего, но что-то упрощённое можно организовать. Адам... ему придётся поднапрячься, чтобы повторить всё в точности. Взять нужную вилку, управиться с ножом правильно… Ожидалось забавное зрелище. Предвкушаю уже. Хотя… Может быть когда-нибудь… В конце концов ему когда-то придётся прийти на ужин к нам домой.       Посмеиваясь про себя, я отнёс поднос в гостиную и поставил его на небольшой обеденный столик. Адам подошёл ко мне, положил подбородок на моё плечо, обнимая за талию одной рукой. Второй же оторвал несколько виноградин и закинул себе в рот. Возмущаться и ругаться не получилось. Слова просто застряли в горле. Его поведение умиляло. Я взял ещё несколько ягод и поднёс к его рту. Он подхватил их губами и прожевал. Я чувствовал своим плечом, как двигалась его челюсть, иногда делая чуть-чуть больно. Со стороны эта картина наверняка выглядела бы мило и романтично. И сегодняшняя тактильность Адама смущала. Она не свойственна ему в обычные дни. — Всё хорошо? — скармливая ему уже не только виноград, но и ломтики сыра, уточнил я. Адам помолчал некоторое время. Смирившись с отсутствием ответа, вздохнул и потянулся за орехами. — Да. Всё нормально. Еда не сгорит? — он убрал руки с моей талии и уселся на стул. Постукивая пальцами, Адам наблюдал за мной, пока я раскладывал приборы и салфетки. — Не сгорит. Ещё пять минут готовиться будет, — посмотрев на часы, подсчитал я примерное время. На самом деле на духовке установлен таймер. У него было достаточно громкое оповещение, поэтому бояться за приготовление не приходилось. — Точно всё хорошо? Ты можешь сказать правду, даже если думаешь, что она мне не понравится. — Разберусь, — отмахнулся Адам, уткнувшись в телефон, который перед этим вытащил из кармана джинс. Его что-то беспокоило. В такие моменты я жалел, что не могу понять, что именно. Возможно, мы прожили вместе слишком мало времени. А может случиться так, что так и не научусь его понимать настолько хорошо. Радость приобрела налёт печали, но я не позволил этому захватить мысли. — Хорошо. Ладно. Мы можем просто пообедать, если хочешь. Без вина и всего остального, — Адам не ответил. Только разлил вино по бокалам и протянул мне один. Тишину нарушал только мелодичный звук хрусталя и включённый телевизор.       Такое случалось периодически, поэтому я не расстраивался слишком сильно. С ним можно было витать в облаках от счастья, а в следующее мгновение упасть, споткнувшись о реальность. Адам внезапно срывался с места, стоило телефону зазвонить. И это случилось очень часто. Я знал, о том, что он что-то замышлял со своим дружком Скэриэлом, но предпочитал не влезать. Мой отец тоже был осведомлён о ситуации в Запретных землях. Он не раз выражал своё недовольство моими поездками туда, но не останавливал.       Я старался ловить каждую возможность побыть с Адамом. Знал, что любая минута может принести расставание на день, на час, на неделю. И сейчас тоже. Мысленно успокаивал себя, готовился к тому, что он уйдёт. Убежит, унося с собой счастливые минуты и возвращая из маленького рая обратно на землю. Многие спросили бы, зачем оно мне. Почему не найду что-то стабильное? Не такое яркое и сладкое, но постоянное. Ещё летом, возможно, я бы так и сделал. Нашёл бы кого-то для галочки для свиданий и подарков. Но чем дольше проводил время с Адамом, тем меньше хотел отпускать. Была бы моя воля, спрятался бы с ним где-то на островах и не выпускал. Он самый настоящий наркотик, после которого уже невозможно принимать что-то другое. Желать чего-то другого. Мечтать о чём-то другом. Отставив бокал, я поднялся и осмотрел комнату. — Может, передвинем стол поближе к камину? — внезапный порыв, как всегда. Адам, словно выдернутый из своих размышлений, вздрогнул и кивнул. Его состояние беспокоило, но пытаться выпытывать что-то, было бесполезно. Это я уже усвоил. Мириться с этим тоже не намерен.       Я собрал все приборы и бокалы обратно на поднос и взял его, позволяя Адаму спокойно перетащить стол в другую часть комнаты. Он вернулся за стульями, пока я был занят сервировкой. Тут же сработало оповещение у духовки.       Я вернулся на кухню за мясом. Вытащил его и разложил по тарелкам. Обедали мы в тишине. Она не напрягала. Наоборот, была очень комфортной. Доев, отложил приборы на тарелку и встал, чтобы прибраться. Убрав всю посуду в посудомойку, я вернулся к Адаму. Он как раз закончил разливать вино по бокалам. Могло бы показаться, что этот человек не создан для уюта, семейных вечеров и романтики. И это ошибочное предположение. Вот он перед камином в футболке, джинсах и цветных носках. Вино для двоих. Домашняя еда, которая готовилась совместно. Приятные мелочи и знаки внимания, которые им оказывались.       Тот ли это Адам, которого знали все? Сомневаюсь. Кто из них настоящий? Оба. Две грани одного человека, что сводили с ума. Обе стороны, в которые заставили влюбиться без оглядки. Я не выдержал и сел боком к нему на колени. Адам скрипнул зубами. Движения челюстью были отчётливо видны. Появилась хмурая складка у переносицы. Я уже готовился к тому, что он сбросит меня. Или прорычит что-то. Предупредительное Элли, например. Это вполне ожидаемо от него. Но нет. Адам лишь положил руку на моё бедро, придерживая, чтобы я не упал, и взял бокал. Моё сердце радостно стучало. В груди разливалось тепло. Было так хорошо, что хотелось плакать. Я взял свой бокал и выпил его залпом. Как совершенно точно нельзя пить вино. Мама схватилась бы за сердце, если увидела бы.       Адам, в отличие от меня, медленно потягивал вино. Взгляд был расфокусирован. Он будто бы размышлял о чём-то очень важном. Мысль о чём ничто не могло прервать. Адам обнял меня за плечо, после того как отставил свой пустой бокал. Пальцами надавил на мой подбородок, вынуждая повернуть лицо к нему. Я послушался, вопросительно смотря на него, изогнув бровь. Адам накрыл мои губы своими, втягивая в нежный поцелуй с привкусом алкоголя. Часть вина, которое он лишь набрал в рот, как оказалось, полилось по подбородку. Я слизывал напиток с его губ и стонал от удовольствия. Таким образом пить что-то мне ещё не приходилось. И это было вкусно. Жарко. Возбуждающе. Адам грубо сжимал моё бедро сквозь тонкую ткань домашних шорт. Развернулся к нему всем корпусом, чтобы было удобнее обнимать.       В голове шумело. От чего больше от алкоголя или поцелуя? Сложно было сказать. Он вылизывал мой рот, довольно рыча. Я прижимался к нему сильнее, зарываясь пальцами в волосы и лаская ладонью плечо и шею. Судорожно вдохнул воздух, пытаясь удержать ускользающий самоконтроль. Его сумасшедший запах одеколона, сигарет и чего-то едва уловимого кружил голову. От близости к нему хотелось кричать и плакать. Сбивчиво нашёптывал его имя сначала в поцелуй, а затем на ухо. Влажными поцелуями покрывал все участки кожи, до которых удавалось дотянуться. Чувствовал, как Адам носом зарылся в волосы и укусил за мочку уха. Дразнящими поцелуями я спускался вниз по шее. Он запрокинул голову, позволяя мне развлекаться. Губами чувствовал, как двигается его кадык, когда сглатывал. Не удержался и легонько прикусил его.       Я застонал довольно, когда Адам схватил меня за волосы и оттянул назад. В следующее мгновение меня накрыло жёсткими и жадными поцелуями. Он как будто оголодавший набросился на губы. Будто хотел поглотить меня всего. Голова кружилась из-за этого. Тело само тянулось к нему. Я облизнулся, смотря ему прямо в глаза, когда Адам отстранился. Оба тяжело дышали. Смотрели друг на друга безумными, затуманенными похотью глазами. — Держись крепче, — прохрипел севшим голосом Адам и подхватил меня под коленями и спину. Он поднялся со мной на руках. Передвигаться таким образом было очень здорово. Я рисковал привыкнуть к этому. О чём тут же и сообщил ему. Адам смерил меня таким взглядом, что по телу пробежали мурашки. Полный похоти, желания. С вкраплениями злости и раздражения. — Ребёнок.       Адам опустил меня на диван и сам навис сверху, опираясь на руки. Он перекинул ногу через мои и перенёс вес на неё. Рукой взял меня за шею. Большим пальцем провёл по раскрасневшимся губам. Не удержался и лизнул его, а затем обхватил губами, посасывая. Я наблюдал за его реакцией: как он вслед за мной облизал свои губы, как, не отрывая взгляда, наблюдал за моими действиями. Процесс увлекал. Я закрыл глаза, продолжая ласкать палец языком. Представил, будто облизываю мороженое или леденец. Так увлёкся, что совсем потерялся в ощущениях и процессе. Адам зарычал и убрал руку. Он передвинул её чуть ниже по шее и сжал сильнее. Я с трудом дышал. Плавился под его руками. Свободной он забрался под футболку и исследовал каждый сантиметр моего тела. Грубые ласки лишали рассудка и кружили голову. Я выгибался под ним, сбивчиво что-то шептал, пальцами вцепился в его бицепсы. В груди горело от нехватки кислорода. И это заводило ещё сильнее.       Адам разжал руку. Пока я вдыхал кислород, он с самозабвением выцеловывал и вылизывал покрасневшие следы, наверняка оставшиеся от пальцев на горле. Словно хищник, наконец загнавший свою жертву. С рычанием и шипением помечал её своими метками. С лёгкостью сводя с ума. Доводя до отупения. Сердце стучало как бешеное, рискуя разорваться. Я не мог больше сдерживаться. Слёзы текли без остановки. Закушенная ладонь, едва ли заглушающая стоны. Адам атаковывал меня грубыми поцелуями и укусами, моментально подавляя какое-либо сопротивление. Пальцами впивался в мои бока и прижимал моё тело к себе. Связанно мыслить не выходило. Изо рта вырывались только мольбы вперемешку с приказами и требованиями на французском. Мы целовались, отдавая и получая друг от друга ту же страсть, любовь и желание.       Я прошёлся руками вниз от груди к животу. Ещё дальше к паху, цепляясь за край футболки. Дёрнул её вверх, намекая на то, что пора бы уже избавиться от лишнего. Адам одобрительно простонал, оторвался от истерзанной кожи и торопливо стянул с себя футболку. Не глядя, кинул на пол вещь. Я, пользуясь моментом, снял с себя свою и швырнул вслед за адамовой. Плевать на аккуратность. Приподнявшись, схватил один из его сосков губами, забавляясь с ним и экспериментируя. Параллельно Адам ласкал моё тело руками, царапая кожу кольцами и ногтями. Я дурел от нахлынувших эмоций. Наигравшись с одним, переключился на другой сосок, вырывая судорожный вздох. В какой-то момент укусил за него со всей силы, оставляя отпечаток зубов. Адам зарычал и опрокинул меня обратно на диван, вклиниваясь коленом меж разведённых ног. Надавливая им на мой пах.       От мысли, что тот мог сделать со мной, в шортах становилось тесно. Картина со стороны представлялась вызывающей. Внутри всё болезненно ныло. Его руки переместились на мои плечи, прижимая сильнее к дивану. Мысли сменялись острыми ощущениями от укусов и болезненных поцелуев. Укусив за ключицу, Адам оторвался от моего тела. Я захныкал, когда потерял необходимые сейчас ощущения его прикосновений. Он осматривал моё тело, любуясь проделанной работой. Мой взгляд зацепился за алеющий укус. Проскользил вниз по рельефному животу. Складывалось ощущение, что он занимается в фитнес клубе, но, насколько мне известно, это было не так. К его телу хотелось прикасаться. Им хотелось любоваться. Вылизывать каждую клеточку, пробуя на вкус кожу. Ещё больше хотелось оставлять на нём свои метки. Чтобы никто не сомневался, что этот человек уже занят.       Рывком Адам стянул с меня шорты вместе с бельём. В один миг я оказался полностью обнажённым перед ним. Стоило бы смутиться. Вместо этого закусил нижнюю губу и принялся ласкать себя. Пальцами медленно проводил от живота к груди, задерживаясь у сосков и играясь с ними. Другой рукой опустился ниже к паху. Сжал основание члена. Медленно водил вверх вниз по нему. Всё это время смотрел чётко в глаза Адаму. В них плескалась похоть. Желание и возбуждение всполохами мелькали во взгляде. Ему нравилось представление. А мне было хорошо от осознания того, что меня хотят, мной восхищаются. И не кто-то там, а Адам. Тот, кто был здесь и сейчас со мной.       Адам рыкнул и остановил мою руку на члене. Я разжал ладонь и позволил ему поднять её над моей головой. Он взял вторую руку и сжал их вместе одной своей. Хныча от нехватки прикосновений и ласки, попытался поднять бёдра и потереться о его тело. Смазка уже безостановочно сочилась из члена. В голове был сплошной туман. Адам широко развёл мои ноги. Я не понял, когда и откуда он достал смазку. Запретив мне как-либо двигаться, он отпустил сжатые над головой руки и выдавил щедрую порцию жидкости на ладонь. При регулярном сексе анус не нуждался в длительной растяжке, но Адам всё равно аккуратно и методично помогал с подготовкой. И выражал недовольство, когда я сам растягивал себя. Ему не нравилось терять контроль даже над этим. Мне же такая забота доставляла удовольствие.       Я шире развёл колени, благодаря свою растяжку и позволяя расположиться ему удобнее. Адам подложил мне под поясницу подушку. Сам же принялся размазывать смазку по анусу, иногда погружая туда палец по фалангу. Я вздрогнул от прохлады. Мне было невыносимо мало прикосновений. Хотелось большего. Раствориться в них. Мне необходимы грубость и жёсткость. Вместо этого Адам топил меня в нежности, растягивая анус двумя пальцами, иногда прикасаясь к простате.       Он запрещал мне прикасаться к себе. Двигать руками не разрешалось совсем. Каждый раз он останавливался или вытаскивал пальцы полностью. Я хныкал, но возвращал руки обратно. Адам множество раз угрожал меня связать. И я не уверен, что против такого сценария. Неуёмная фантазия живо подбросила интересные сцены. От захлестнувших эмоций громко застонал. Реакция не заставила себя долго ждать. Адам замедлился и медленными дразнящими движениями погружался пальцами внутрь, добавив третий. Он будто получал дополнительное удовольствие, мучая меня. Наблюдая за тем, как моё тело извивается под ним. Слёзы текли без остановки. Адам слизывал их со щёк. Втягивая иногда в мимолётный влажный поцелуй. Почти сразу же переключаясь на вторую щёку.       Терпение терялось. Я всё больше и больше хотел чего-то более. Сбивчиво умолял его взять меня. Мольбы перемежались с приказами и проклятьями. Сдерживать стоны уже не получалось. Матерился, когда Адам замедлялся или вытягивал пальцы полностью. Стонал, когда он вставлял уже четвёртый палец. Умолял перестать мучить. Загнанно дышал, когда он в очередной раз вытянул пальцы и клацнул крышкой от бутылочки со смазкой. Я лежал, тяжело дыша и приоткрыв рот. В голове пустота. На простейший анализ сейчас был неспособен. Всё о чём мог думать это: руки Адама, тело Адама, член Адама. Адам… Адам… Адам…       Я закричал, когда Адам резко и грубо вошёл наполовину. Не удержался и обнял его за плечи, ближе притягивая к себе. Вцепившись в его спину ногтями и оставляя на ней следы, захлёбывался удовольствием и приятными ощущениями. Адам в мгновение растерял всю свою нежность и заботу. Вколачивался в меня жёсткими и глубокими толчками. Атаковал рот грубыми поцелуями, лишая остатков рассудка. Пальцами без привычных колец держал за бёдра и не позволял двигать ими. Я не знал, что делать. Хаотично двигал руками, хватаясь то за его голову, то за плечи, то за обивку дивана. Отвечал на поцелуи с той же страстью, что вкладывал в них Адам. Он одобрительно рычал и делал очередной резкий толчок. Я дрожал под ним. Наслаждение ощущалось слишком остро. Адам возвышался надо мной. И с этого ракурса казался просто огромным. Контраст заставлял плавиться и упиваться ощущениями. От его доминирующей ауры возбуждение лишь усиливалось.       Адам убрал руки с моих бёдер, позволяя двигаться самому. Я попытался подстроиться под его ритм. После нескольких не очень удачных попыток, получилось поймать нужную волну. Я двигался ему навстречу, забывая обо всём. Никаких ограничений. Никакой заботы о последствиях. Только наслаждение. Обоюдное удовольствие и похоть. Глаза напротив. Требовательные губы. Нетерпеливые толчки навстречу друг другу. Я выгибался дугой под ним. Терял себя в накрывшем с головой возбуждении. В безумии. В чистейшем кайфе, которому позавидует любой наркоман. Я чувствовал, как меня распирает огромный член. Он погружался внутрь быстро и глубоко, не останавливаясь ни на секунду. Было немного больно даже после тщательной растяжки, но это лишь усиливало экстаз. Слёзы не останавливались, а голос охрип от постоянных криков и стонов. Я метался по диванной подушке и выкрикивал только его имя и просьбы не останавливаться. Никогда и ни за что.       Адам молча вколачивался в моё тело. Рычал. Целовал мои распухшие и истерзанные губы. В глазах темнело и взрывалось цветными искрами. Он менял положение моего тела, как ему того хотелось. Делал всё так, будто я его кукла. И это заводило сильнее. Хотя казалось бы, куда ещё больше. Дыхания уже не хватало. Голос окончательно сел. Член Адама проехался по моей простате, мир окончательно померк. И тут же взорвался миллиардами оттенков. Я в очередной раз выгнулся и сжался. Краем сознания слышал, как зарычал Адам. Внутри разливалось тепло, заполняя до предела.       Адам упал на меня сверху, тяжело дыша на ухо. Он всё ещё был внутри меня. Приятная наполненность. Тело сотрясала крупная дрожь. В голове пустота. Полежав некоторое время, Адам вышел из меня и лёг рядом. Я резко выдохнул, чувствуя неприятное опустошение. Подвинулся, уступая чуть больше свободного места, насколько это позволил диван.       Усталость навалилась почти мгновенно. Казалось невозможным пошевелить даже пальцем. Было бы прекрасно поваляться вместе. Уснуть на диване в обнимку и проснуться только утром. Но... я взял всю волю в кулак и поднялся. В глазах потемнело от боли. Кажется, мы немного перестарались. Тело дрожало. Попытался сделать шаг и не смог устоять. Ноги подкосились, и я почти упал. В последний момент Адам успел подхватить меня. Его крепкая рука держала меня поперёк талии, в очередной раз, доказывая, что с ним бояться нечего ни падений, ни провалов, ни хулиганов. — Эллиот? — Его голос непривычно звучал. Беспокойство. Не часто я сталкивался с такими эмоциями у него. От этого тепло разливалось на душе. Приятно, когда за тебя переживали. — Всё в порядке. Ноги немного дрожат. И... думаю, что мы немного перестарались, — поспешил я успокоить Адама, смотря виноватым взглядом. Накрыл его руку, что всё ещё удерживала меня от падения, своей. — Почему не сказал, что тебе больно? — он хмуро смотрел на меня, недовольный случившимся. Адам напряг руку сильнее. Как обычно делал, когда злился. Готов поспорить он ещё и зубами скрипел в этот момент. — Нет, нет. Всё было хорошо. Мне понравилось, и я хочу повторения. А небольшую боль уж смогу перетереть, не хрустальный, — попытался дотянуться до скинутой ранее одежды, не меняя положения. Получилось почти сразу. Я надел футболку и встал на ноги. Дрожь всё ещё была, но в этот раз я учёл это и шагал осторожнее. — Видишь? Всё в порядке. Я не хочу, чтобы ты сдерживал себя. Да и... если бы мне это не нравилось, я бы тебе не позволил это сделать. Да физически ты сильнее меня, но Тёмная материя всё ещё при мне. Нашёл бы способ остановить происходящее. Я доверяю тебе, Адам. Ты не сделаешь мне ничего непоправимого. — Зря, — вставая, ответил он. Адам подобрал свою одежду и натянул джинсы без белья. Подошёл ко мне и взял на руки. Сегодня видимо был день, когда меня носят на руках. Хотелось пошутить, но видя хмурое лицо Адама, передумал. Лишь покрепче сжал его, чтобы не упасть. Мы медленно пошли в ванную, что была ближе всего к нашей спальне. Насколько помню, аптечку оставили именно в ней. — Это уж мне решать, кому верить, а кому нет, — прошипел я, когда поднимались по лестнице. Ощущения были не из приятных, но терпимо.       В ванне меня загнали в душ. Я стоял, оперевшись одной рукой в стену, под тёплыми струями воды. Другую завёл за спину. Вставил два пальца в анус, растопырив их, чтобы вычистить всю сперму, что ещё там осталась. В голове металось множество мыслей, но ни за одну не удавалось ухватиться. Навалилась жуткая усталость. На чистом упрямстве я вымыл голову, намазал волосы маской, себя уже не так тщательно намылил и смыл всё. Вышел из душа. С закрытыми глазами сушился. Нанёс заживляющую мазь на распухший анус и на внутренние стенки. Еле-еле переставляя ноги, дошёл до спальни и рухнул на кровать. Как заснул, уже не помнил…

***

      На следующее утро уже проснулся в одиночестве. Адам редко просыпался рано, но обычно, когда такое случалось, его легко можно было найти на кухне или на балконе, курящим. В этот раз искать не пришлось. На тумбочке возле кровати стоял поднос с остывшим чаем и бутербродами. Возле чашки лежала записка. «Буду к ужину». Обида царапнула по сердцу. Снова исчез. Тряхнул головой, прогоняя непрошенные грустные мысли. Чувствовал я себя ещё не очень хорошо после вчерашнего, поэтому заняться чем-то активным не мог. Зато можно устроить марафон новогодних фильмов. Напевая рождественскую песенку, спустился с подносом и пледом подмышкой на кухню, по пути поедая бутерброды. Набрав разных вкусностей и налив в графин сока, ушёл в гостиную, где и собирался провести время до ужина за просмотром различных фильмов…