на мягких лапах

Here’s to Never Growing Up — Avril Lavinge Жизнь Чонгука была прекрасна. Она включала в себя все самое лучшее, о чем мог мечтать омега старшеклассник: красота, светлый ум, любовь учителей, восхищение альф, популярность среди омег, хорошие оценки, почетные награды, которые Чонгук приносил своей школе на всевозможных чирлидерских соревнованиях. Все хотели с ним дружить: от травоядных до хищных. Чонгук был потрясающим капитаном команды, понимающим лидером, на хорошем счету у директора школы, обладал умопомрачительной фигурой и очаровательным кукольным личиком. По нему сходили с ума альфы, считая его нежным и пушистым кроликом. Его очаровательные черные ушки, игриво торчащие из-под волнистых волос, огромные сверкающие глаза в обрамлении густых кисточек ресниц, милый слегка вздернутый носик и кукольные алые губки, на которых почти всегда сияла ласковая полуулыбка, заставляли сердца трепетать. А ненавязчивый природный аромат цветов придавал его образу мягкости и заведомо располагал к себе, как и мелодичный голос, как и плавность движений. Он обожал сочетать нежно-розовые тона с черными и выглядел невыносимо сладко в любимых спадающих с плеча просторных кроптопах, футболках, оверсайз кофтах и в джинсах, свободного кроя. Чонгуку шло все. Его привычка заправлять непослушные кудри за ушко или дуть бархатные щечки, когда о чем-то задумывался, придавало его амплуа невинности, которого он потрясающе придерживался все годы обучения в школе. И жизнь его была поистине прекрасна, пока к ним в выпускной класс — на последнем году обучения — не перевелся тот, кто выводит его из равновесия каждый божий день, раскалывая почти вросшуюся в кожу лица маску «невинного зайчика». Чонгук не был идеальным. Но Чонгук обожал им казаться, наверняка зная, что располагая гибридов к себе, можно добиться всего, чего бы он не пожелал. Даже хороших отметок. Так вот, о его ненавистной катастрофе. Taylor Swift — Black Space Стоял солнечный сентябрьский день. Утренние лучи, прорываясь сквозь широкие окна, золотым свечением затапливали класс и кляксами расползались по стенам и партам. Оживленно болтали одноклассники. Учитель готовил записи, предназначенные для урока, а Чонгук, подперев кулаком подбородок, усиленно пытался проснуться, прикрывая черными блестящими ушками сонные глаза от яркого света. Прозвеневший звонок заставил его вздрогнуть, а сердце неспокойной удариться о ребра. Он уселся ровнее, открыл тетрадь и приготовился грызть гранит науки; одноклассники расселись по местам. Класс затих. И когда Чонгук, сидевший в его центре на последней парте, поднял голову, в дверь постучались, а затем вошел он. Чертов надменный недохищник. Хрупкий, нежный, утонченный, с мягкими чертами лица, пухлыми губами и пронзительно серо-голубыми глазами. Его светлые волосы были взбиты, будто он несся сюда на всех парах, чтобы очаровать каждого — Чонгук готов поклясться, что ощутил витающее в воздухе благоговение среди одноклассников, — каждого своими смущенно-прижатыми к голове кошачьими ушками и пушистым хвостом. Звериный инстинкт сразу учуял неладное. Сердце Чонгука быстро забилось, оно не поверило в нежный румянец на бархатных щеках и маленьком носу, но затем — провалилось, когда новенький, оглядывая класс, пока учитель его представлял, скользнул им мимо Чонгука, но затем вернул обратно и с интересом уставился на него. И то был недружелюбный интерес. Невинное выражение лица приобрело глумливую надменность: взгляд из-под ресниц стал хищным, а полных губ коснулась едва уловимая дерзкая ухмылка. И хоть та быстро упорхнула, но Чонгук, успев поймать ее тень, понял, что отныне за место под солнцем ему предстоит побороться. Его звали Пак Чимин, и он был породистым гибридом британской шиншиллы. У него, как и всех кошачьих, была натуральная природная подводка глаз, делающая взгляд гипнотическим. Шерстка на хвосте и ушках была белоснежно-шелковая, а дымно-пепельный налет в играющих лучах света, льющегося из окна, у которого Чимин сидел, сиял подобно серебру. Чонгук сидел за соседней партой. И в сторону Чимина не смотрел, пока все одноклассники толпились возле его стола на переменах, выпрашивая подробности из прошлой жизни: из какой школы, почему перевелся, кто его родители, есть ли у него альфа. Единственное, что ненамеренно позволил себе Чонгук: презренно фыркнуть себе под нос, — когда на последний вопрос Чимин ответил тихим и сладким, точно мед, голосом: — Нет. Я не встречался с альфами, — и заправил светлую прядь за ухо, а затем… затем сердце Чонгука быстро заколотилось в испуге, когда он обратился к нему напрямую: — Извини? Тебе это кажется смешным? — Его тон, взгляд и даже выгнутая бровь были пронизаны пассивной агрессией, которую Чимин умело прятал за своей мягкой улыбкой на плюшевых губах. Все притихли. Чонгук помедлил, будто не понял, что обращаются к нему и затем лениво повернулся, словно желая удостовериться, что смотрят не на него. Но все очевидно смотрели. Он оглянул одноклассников и невинно спросил: — Вы чего? — И затем окинул взглядом себя, будто ища на одежде пятно или что-то такое, что могло привлечь их внимание. На лице Чимина мелькнуло сомнение. Он не решился повторить вопрос, но повторил за него рядом стоящий одноклассник: — Чимин спросил, считаешь ли ты смешным, что он еще не встречался с альфами? И Чонгук удивленно уставился на Чимина. Тот внезапно зарозовел щеками за возможно учиненную стычку в свой первый день в новой школе. Но Чонгук благосклонно подыграл, бросив свысока: — Нет. Не стоит беспокоиться об этом. Успеется. — Он увел незаинтересованный взгляд и сделал вид, что снова погрузился в свои мысли, из которых его выдернули. Но на губах его заиграла самодовольная ухмылка, когда он учуял раздражение, нависшее над светловолосой головой грозовой тучей. Чимин совета не спрашивал, а Чонгук его дал, будто в нем кто-то нуждался. Bite Me — Avril Lavinge Итак, между ними началась холодная война. Одноклассники Чимина полюбили. Он быстро влился в коллектив, обзавелся друзьями, был открытым, заботливым, ласковым, добрым и ко всем подступался на мягких лапах. Вскоре у него появились воздыхатели и поклонники, и внезапно фокус внимания сместился с черного милого кролика на не менее милую, очаровательную кошечку. Омеги звали его «Мими», альфы между собой — «киса», а при встречах обращались к нему ласково «котенок», и готовы были достать с неба звезду ради его улыбки и звонкого поцелуя в щеку. На Чонгука, впрочем, как и прежде, обращали внимание, но теперь место под солнцем приходилось делить с «ангелом» Чимином. Скребя зубами, Чонгук слышал его наигранный мелодичный смех, не менее наигранный медовый тон голоса и наигранное детское лепетание. Чимин знал, как расположить к себе, чтобы добиться всего, на что укажет его аккуратный маленький пальчик. Возможно, Чонгука бесил именно сей факт. Факт того, что Чимин играл по-черному, как и он сам. Никто не замечал маски на его лице, кроме Чонгука. Как и Чимин видел того насквозь. Это читалось в его дерзких взглядах, ухмылках и будто незаметных усмешках, когда Чонгук отвечал на уроке; когда Чонгук общался с одноклассниками и даже когда просто молчал и невинно хлопал глазками. Казалось, что Чимин намеренно его раздражал, пытался отыграться, ждал, когда Чонгук первый проронит в его сторону неаккуратное слово, чтобы развязать себе лапы. И Чонгук проронил. Не слово, а стаканчик кофе, облив белый кардиган Чимина как бы «случайно» в отместку за все цоканья, вздыхания и усмешки на уроке истории, когда Чонгук отвечал с места. И… Ох! День, час, минута и секунда мести были столь сладкими и прекрасными, что свело щеки и губы, намеревающиеся лопнуть в улыбку, когда Чонгук увидел, как маска Чимина треснула, и вместо былой мягкости вылезла настоящая личина, которая все это время умело пряталась за белой пушистой шерсткой. Стоя посреди столовой, облитый горячим латте Чимин недовольно завилял хвостом, прижал к голове уши и пронзил Чонгука насквозь острым, как лезвие ножа, взглядом. Тот приоткрыв рот, захлопал удивленно ресницами и, подцепив салфетку с подноса друга, принялся промакивать уродливое пятно на белой кофточке, будто это хоть как-то могло спасти положение, приговаривая: — Ах, прости-прости. Мне так жаль. Какой я неуклюжий. — Но даже не пытался скрыть ликующую ухмылку и театрально-наигранный тон голоса, который говорил сам за себя: «Мне ни капли не жаль». И, стрельнув лукавым взглядом в искаженное злостью лицо Чимина, он подтвердил его догадку, закусив губу, чтобы не расхохотаться. Тот внезапно зарычал. Зарычал по-настоящему как рычат кошки, готовящиеся броситься на обидчика, и Чонгук, подавив звериный порыв отшатнуться, продолжил промакивать — вбивать кофе в кашемир, пока его руку грубо не схватили. Чимин дернул его на себя и зашипел: — Ты специально. — Его зрачки стали узкими, а Чонгуку стало не по себе. Но не подав вида, он улыбнулся и почти пропел: — Что ты, Мими? Зачем мне проливать на тебя свой любимый латте? Я собирался его выпить. Будто единственное, о чем Чонгук искренне сожалел, кофе, а не испорченная вещь одноклассника. Они стояли посреди светлой столовой в разгар обеда и буравили друг друга взглядами, пока на них все пялились с нескрываемым интересом: два самых невинных ангела старшей школы выясняют отношения совсем не так, как подобает их характерам. Чимин сжимал челюсти — Чонгук с вызовом смотрел ему в глаза в ожидании вердикта, но руку не вырывал. Complicated — Avril Lavinge Затем произошла какая-то странная заминка: ледяной кошачий взгляд на долю секунды упал на его губы, которые он ненамеренно нервно облизнул. Зрачки Чимина начали расширяться, а сердце Чонгука подпрыгнуло к горлу. Его оттолкнули так же быстро, как схватили, и, когда раздраженный Чимин исчез за дверями коридора, над столами вновь загудел шум. Несмотря на неловкую заминку, они ступили на новый этап войны: активной. Но она все еще была пассивно-агрессивной, спрятанной в сладких нотах голоса, жеманных ухмылках, невинных шуточках, которые задевали за самое живое. Все вокруг воспринимали их перепалки, как забавную игру, над которой они сами наигранно посмеивались и сквозь сжатые зубы натянуто улыбались. Чтобы притворяться милым, нужно много сил, но чтобы притворяться милым и сохранять спокойствие, когда тебя намеренно выводят из себя, нужно обладать железобетонной силой воли. Чонгук стал заряженнее грозовой тучи. Даже дома, когда он стягивал с себя «светлое» амплуа, облачался в любимую черную футболку с розовым черепом, врубал в наушниках Slipknot и разваливался на светлой кровати однородной черной массой, раздражение его не отпускало. Каждый вечер он бесился, что завтра нужно будет идти в школу и снова делать вид, что его не задевают глумливые подколы, смешки и прочее типа: «Куки». Да, черт возьми. Чимин в отместку за «Мими» начал называть его «Куки», а еще порой — «крольчонок» и трепать за щеку как глупого ребенка. Чимина стало так много, что у Чонгука дергался глаз и чесались зубы перегрызть ему горло или хвост. И все друзья относились к «белому и пушистому» с благоговением, даже лучший друг Чонгука — Тэхен, гибрид тигра — был расположен к Чимину. Не удивительно, что они спелись: кошки, что с них взять? Единственное, где можно было укрыться от лап и пронзительно ледяных глаз — тренировки. Но вскоре даже это безопасное место у Чонгука забрали. Чимин всю жизнь танцевал. Он обладал уточненной кошачьей грацией и врожденным чувством ритма. Они быстро сдружились с Хосоком, когда после занятий начали посещать вместе танцы. Хосок был открытым геем, влюбленным в капитана футбольной сборной, который в свою очередь был латентным геем. За их играми Чонгук наблюдал еще с перехода в старшую школу. Хосок приходил с Юнги на стадион, садился на ближайший ряд и наблюдал за тренировкой, пока Чонгук со своей командой репетировал неподалеку. И, конечно же, вскоре Хосок начал всюду таскать за собой Чимина. Теперь эта троица садилась совсем близко к той части стадиона, где проходила репетиция чирлидеров. И у Чонгука начал дергаться глаз, когда Чимин с самодовольной ухмылкой разваливался на сидении и смотрел далеко не на футболистов. Для завершения надменного образа ему не хватало только прихватить попкорн и со скучающим видом наблюдать за потугами то и дело оступающегося Чонгука. Он делал это намеренно, чтобы выбесить. Скользил оценивающим взглядом по стройным голым ногам и плоскому, неприкрытому топом животу с пирсингом в пупке и заставлял ощущать себя нагим и неловким. Чимин кривил губы, выгибал бровь и усмехался, когда Чонгук бросал на него осуждающие взгляды. Для него, пластичного, плавного и грациозного, почти всю жизнь занимающегося балетом и современными танцами, все, что делали чирлидеры — прыгали в своих коротеньких шортиках как неугомонные зайцы да и только. Однажды после уроков Чонгук с Тэхеном засобирались в кафе напротив школы, но перед этим Тэхену нужно было «кое-куда заглянуть на пять минуточек», и он потащил наивную зайку за собой… За собой, чтобы тот получил нож в спину, думая, что до завтра рожу ненавистного кошака ему видеть не придется. Они побрели по пустому коридору, залитому персиковым закатным светом. За окном шелестела зеленая листва деревьев, и Чонгук подумал, как счастлив жить в штате, где зимы природа не видит. Разве что… в горах, куда добираться всего пару-тройку часов, чтобы насладиться снегом, покататься на сноубордах или посидеть у камина. В Тахо у его семьи был домик, спрятанный в сосновом лесу, где летом было свежо в тени зеленых крон ели и кедра, где можно было искупаться в прохладном озере в жару и укутаться в теплый плед с чашкой горячего какао, пока за окном валил снегопад. За своими мыслями Чонгук не заметил, как они подошли к танцевальной студии, и очнулся лишь тогда, когда услышал за громкой музыкой заливистый смех. Его ушки встали торчком, а глаза широко распахнулись и уставились на открывающего дверь Тэхена. Один из голосов Чонгук узнал бы из тысячи, и он точно понимал, кому тот принадлежит. Бежать было поздно. Чонгук услышал Чимина: — О! Тэхени, заходи скорее! — Привет, ребята. Я с Чонгуком, — ответил тот и обернулся на него. Чонгуку хотелось заорать, застонать, убежать, скрыться — что угодно. Но Тэхен махнул головой в сторону студии, призывая следовать за ним, и скрылся за дверью. И через мгновение из нее показалась светловолосая голова и пунцовое лицо Чимина. На его губах расплылась лукавая ухмылка. И когда Чонгук ступил назад, будто порываясь сбежать, он подлетел к нему со скоростью света, схватил за руку и утащил за собой, приговаривая: — Не будь таким робким, милый. Мы не кусаемся. Посмотришь тоже на мое мастерство, ведь я на твое смотрю регулярно. — Я не прошу смотреть на мое! — вырвал руку Чонгук, когда дверь за ними захлопнулась. — Как грубо, — хмыкнул Чимин и, задрав высоко нос-пуговку, походкой от бедра плавно прошел вглубь зала. Хосок уже готовил музыку, а Тэхен уселся на пол возле зеркальной стены, куда рядом решил упасть и побежденный Чонгук. Его ушки повисли, взгляд потух, а Чимин тем временем лег на пол. Стало скучно. Это был самообман. Подперев кулаком подбородок, Чонгук уставился в пустоту перед собой, делая вид, что отбывает нудное наказание, которое спустя минут пять уже должно закончиться, и они наконец свалят, куда собирались. Stuck with you — Ariana Grande, Justin Bieber Заиграла песня. Любимая Чонгука. Это было неожиданно — неожиданно приятно, потому его взгляд нашел Чимина сам и начал наблюдать. Да, он любил Слипкнот и Ариану Гранде, и что? Все было под настроение: выпустить пар после учебных будней под ню-метал или помечтать о любви под поп — Чонгук любил все это. Еще он любил сопливые мелодрамы и кровавые фильмы ужасов. Любил чирлидинг и бокс. Но за последним ему скорее нравилось наблюдать, а не участвовать. Это будоражило нервы, и порой Чонгук кричал громче отца, когда они смотрели поединки по телику. А когда Чимин начал танцевать, Чонгук понял, что полюбил еще одну весьма противоречивую вещь, за которую сразу себя и возненавидел. Чимин танцевал современный танец, который Чонгук видел лишь в тиктоке или на ютубе, и ему редко попадалось что-то впечатляющее. Скорее он вообще не понимал его смысла, он казался временами забавным, но то, как танцевал Чимин, не шло в сравнение ни с чем и ни с кем. Казалось, что он в совершенстве владеет своим телом, настолько искусно оно двигалось. Настолько передавало чувства, вложенные в танец, что замирало дыхание. Чимин был будто пушинкой, не знающей о законах гравитации. Каждое его движение казалось легким, но было безумно тяжелым в исполнении. Когда он, сидя на полу, взмахнул руками и после перевернулся через себя назад, у Чонгука округлились глаза. А когда Чимин подпрыгнул и опять перевернулся, но уже в воздухе, у Чонгука изумленно приоткрылся рот, что даже Хосок с Тэхеном, заметив его глупое выражение лица, зашептались и захихикали. Но поглощенный танцем Чонгук не обращал на них никакого внимания, продолжая следить за Чимином, который двигался плавно, но в то же время резко — завораживающе. Волосы, выбивающиеся из хвостика на макушке, прикрывали румяное лицо, но была видна игривая ухмылка — тоже часть образа. Чонгук не видел его глаз, потому не понимал, что за ним все это время с ликующим самодовольством наблюдают. Внезапно вся злость исчезла, а в голове мелькнула мысль — понимание, почему Чимин все это время смотрел на их репетиции свысока. Пять предполагаемых минут превратились в полторы, и отрывок песни затих, когда Чимин уже лежал на полу, закончив свою хореографию. Из размышлений Чонгука вырвали громкие хлопки и дружное «ву-у!». Тэхен с Хосоком подбежали к Чимину и, схватив его за поданные руки, помогли подняться, а затем бросились восхвалять его «умопомрачительный», «крышесносный», «невероятный», «отпадный» и «даже-Чонгук-без-ума-видишь!» танец. Услышав свое имя, тот закатил глаза, встал, отряхнулся, засобирался к выходу и обернулся, когда его окликнули: — Эй! Какого черта? — Недовольный Чимин, который мгновением назад был счастлив, купаясь в комплиментах, зашлепал босыми ногами в сторону Чонгука, будто собирался вцепиться ему в лицо. — Ты просто вот так уйдешь? — Ну да. Тэхен сказал, что ему нужно на пять минуточек, я подождал, теперь ухожу, — с наигранно скучающим видом ответил Чонгук, запустив руки в карманы черных джинсов. С его плеча не вовремя съехал ворот нежно-розовой укороченной футболки, но он не стал поправлять, чтобы не показаться неловким. А Чимин, остановившись напротив, скрестил руки на груди и, оглядев его с головы до ног, хмыкнул, а затем, закивав, расплылся в самовлюбленной ухмылке. — Ну да. Что, смутился своей реакции? Я видел как ты смотрел! Сложно доброе слово в мою сторону сказать, если понравился танец? Или ты трус, Куки? — привычно медовым голосом ядовито выплюнул Чимин. Чонгук же со снисходительной улыбкой выгнул бровь и бросил: — И с каких пор ты нуждаешься в моей похвале, Мими? И, увидев, как ухмылка Чимина соскользнула и шлепнулась на пол, а надменная маска дала трещину в сведенных у переносицы бровях, Чонгук покинул студию, не дожидаясь ни друга, ни ответа. Wish You Were Here — Avril Lavigne Уже в кафетерии он выслушивал ворчание от Тэхена, что «нельзя быть таким грубым» и «Чимин так переживает перед предстоящим конкурсом! Он поставил потрясающий танец! Любое неосторожное слово сейчас может подорвать его уверенность, он засомневается в себе во время выступления и все! Провалится! Понимаешь, Чонгук?». Чонгук, посасывающий из пластиковой трубочки клубничный коктейль на растительном молоке, пялясь безразлично в окно, мысленно отвечал: «Понимаю. Так ему и надо. Надеюсь, эта сучка провалится и перестанет задирать нос и считать себя лучше всех на планете» и «То, как он пялится на меня на тренировках, не сравнится с моим молчаливым игнором. Так что пусть еще спасибо скажет». А на деле он молчал. Не было ни сил, ни желания шевелить языком, губами, извилинами. Лучше бы сразу после уроков ушел домой. Впрочем, допив милкшейк, Чонгук так и сделал. А на следующий день он обнаружил, что Чимин обиделся. Натурально, по-детски, уйдя в полный игнор его существования, будто Чонгука подобное могло задеть. Сидя за соседней партой, Чимин делал вид, что всяких кроликов не существует в его реальности. И как был сладок сей факт: от Чонгука наконец отстали, дали выдохнуть и насладиться, как было раньше, спокойными деньками. Правда дни или само наслаждение не длились долго. Уже на следующий день, Чонгуку стало не по себе не слышать смешков, подколов, фырканья и цоканья. Было странно не замечать на себе впредь пронзительных взглядов, а на губах Чимина — ухмылок. Стало тоскливо, когда он не пришел вместе с Юнги и Хосоком на тренировку. Место возле парочки пустовало. Очевидно, к плохому быстро привыкалось. И Чонгук закипал. Какого черта над ним постоянно глумились и смотрели свысока, а он не мог поступить так же? Что за тупые манипуляции с игнором, будто они детсадовцы, не поделившие игрушку. Он извиняться не собирался. И вообще должен был ликовать, но все же манипуляция на то и являлась манипуляцией. Она взрастила свои плоды, и Чонгук, ощущая перманентное чувство вины, злился и наказывал себе его не испытывать. Чимин стал молчаливым. Быть может, у него вообще в семье что-то случилось? А Чонгук бесконечно винил себя: «Ну я же мог сказать, что танец прикольный? Я мог улыбнуться, промолчать и хотя бы кивнуть, когда Чимин сказал, что видел, как мне понравилось! Вдруг он теперь волнуется перед конкурсом и действительно его провалит?». А после оспаривал себя же: «С чего мне переживать за чувства постороннего человека? Он мне не друг. Я не должен подпитывать его эго, когда он мое топчет без конца!». Чонгук стал раздраженным. К концу недели, в пятницу, он ждал, когда сможет выдохнуть дома на ближайшие два дня и забыть весь тот ужас, который, как начался, так и продолжался из-за Чимина. Из-за Чимина, на прижатые к голове ушки которого он смотрел, пока тот в свою очередь глядел в окно, подперев ладонью подбородок. Быть может, у него и впрямь случилось что-то в семье, раз он стал таким непривычно отстраненным ко всему происходящему? За мыслями Чонгук не заметил, как назвали его имя и фамилию, а затем и Чимина, который повернулся и удивленно уставился на него, застав врасплох. Их позвали еще раз, и Чонгук испуганно перевел внимание на учителя. — Пак Чимин и Чон Чонгук, хватит витать в облаках. Подходите выбирать тему. «Какую нахрен тему?» — подумал Чонгук и с немым вопросом глянул на Чимина, а тот цокнул, закатил глаза, встал и, не обращая на него внимания, пошел к учителю. Чонгук тоже встал и, запустив руку в карманы джинсов, под внимательными взглядами одноклассников побрел сквозь ряды с поникшими ушками. И случилось самое худшее, что Чонгуку даже в кошмарах не могло присниться: их поставили вместе в проект. Их. поставили. вместе. в. проект. Как в низкосортной драме Чонгуку хотелось схватиться за волосы и завопить «не-е-ет!», но он лишь без интереса уточнил у преподавателя: — Можно поменять пару? — И наконец за неделю поймал на себе уничтожающий взгляд серо-голубых глаз. Чимин был угрюм, зол и, кажется, еще больше унижен. У него, очевидно, как и Чонгука уже не было сил держать маску и подпитывать выдуманный образ «сладкой омежки». Потому, недовольно отвернув голову, он сложил руки на груди и спросил, когда учитель ответил твердое «Нельзя»: — Мистер Браун, можно по-отдельности выполнить задание? — Нельзя, мистер Пак. Через неделю в пятницу буду ждать вас с первой частью проекта. И советую не откладывать, данная отметка пойдет в табель. И я не собираюсь быть лояльным к бездельникам. Намек был понят. Все одноклассники, разбитые по парам, после урока начали договариваться встретиться в выходные, чтобы выполнить основную часть работы, которую в учебные дни будет делать затруднительно. У всех были дополнительные занятия после уроков, и Чонгук с Чимином не являлись исключениями. Отметка была важна, и потому, когда Чимин подошел и без грубостей мягко спросил, протянув свой телефон: — Дашь свой номер? Чонгук взял его и, вбивая цифры, ответил тоже без грубостей мягким тоном: — Конечно. И ты мне свой. 90210 — blackbear Вечером того же дня Чонгук, стоя посреди комнаты с замотанным полотенцем на голове и патчами под глазами, хмурился, вчитываясь в то, как Чимин записал себя у него в контактах. От него горело сообщение: Мими💘 завтра можем позаниматься у меня дома никого не будет — Мими? — переспросил у воздуха Чонгук и скривился. Что все это значило? Чимин в очередной раз поглумился, попытался поддеть, указывая, что все еще обижен? Или он решил просто пошутить, чтобы сгладить накаленную атмосферу? Чонгуку следовало, как можно скорее (хотя бы на время проекта) забыть о раздражении. А еще не обращать внимание на то, что Чимин хитрый наглый кошак, которому лень тащиться куда-то в выходной день, и он «снисходительно» предложил свое пристанище для их занятий. Чонгук в этом уступать не собирался, злобно печатая не менее снисходительное:

Вы

все ок

у меня тоже никого не будет

так что я не против позаниматься у меня

Но Чимин удивил: прочитал сразу и ответил сиюминутно. Мими💘 ок, пришли адрес но я хочу выспаться так что давай вечером? часа в 4? Чонгук тоже любил подольше поспать в выходные, потому, все еще ища подвох, мысленно согласился, но спросил:

Вы

мы успеем?

Мими💘 я могу задержаться у тебя если что допоздна Далее с Чонгуком произошла странная вещь: сердце неспокойно толкнулось, а в голове пронеслись образы, как они вдвоем в огромном доме за закрытой дверью его спальни до позднего вечера занимаются проектом, пока за окном ночной город окутывают сумерки, а после — звездная ночь. Под кожей вспыхнул и осел жар, выступив испариной на лбу. Чонгук сел на ковер, закусил губу и уставился на застывший чат. И он, и Чимин сидели в нем и горели «онлайн». Затем они начали одновременно печатать и, очевидно, заметив это, оба перестали. Потом снова вместе продолжили, и Чонгук чертыхнулся, когда опять остановились. Мими💘 да боже что?

Вы

ничего

писал «ок»

Мими💘 долго писал что-то:) Чонгук нахмурился. Что за улыбочка? Затем он вспомнил ухмылку Чимина и с тяжелым вздохом закатил глаза, принимаясь грызть кожицу вокруг ногтя большого пальца.

Вы

не дольше тебя :))

Мими💘 подловил, зайка ;) Губы скривились, а брови надломились. Чонгук бросил телефон на пол и умыл горячее лицо ладонями. Тупой кошак ему подмигивал в чате, что могло быть более… А каким? Когда Чонгук поднял телефон, на нем было еще одно сообщение. Мими💘 ты пьешь... молоко..?

Вы

нет

не ем ничего

животного происхождения

а что?

Мими💘 а что будет если съешь?

Вы

???

че за странные вопросы

погугли

Чимин вел себя крайне странно. Он исчез на пару минут, а затем вернулся. Мими💘 АХХАХАХА ДИАРЕЯ? СЕРЬЕЗНО?

Вы

тебе че 5 лет?

не обязательно она!

у меня точно будет болеть живот

а еще может стошнить

Мими💘 иу))) сочувствую

Вы

я тебе тоже

Мими💘 в чем же?))

Вы

что не можешь траву жрать

и из-за таких как ты в год убивают

около 70 миллиардов животных

среди которых есть и мои предки

Мими💘 воу свинья твой предок?)

Вы

пиздец смешно😒

Чонгук не понимал, как их переписка, набирая обороты, стала активной. Мими💘 корова?

Вы

да пошел ты

Мими💘 ну-ну, зайка не обижайся я же просто шучу))

Вы

это жестокие шутки

Мими💘 прости я люблю крольчатину

Вы

поздравляю тебя, чимин!

жаль кошатину не продают,

я бы с удовольствием съел

Мими💘 вау ты бы с удовольствием съел мне подобного?

Вы

ДА

Мими💘 что ж, такое действительно не продают но я могу предложить кусочек себя хочешь, зая?)))))) Ухмылка Чонгука соскользнула с лица. Он перечитал сообщение несколько раз, затаив дыхание. Это выглядело как флирт, но им быть не могло. Они оба опять висели в чате, но Чимин больше не писал, терпеливо ожидая ответа. Снова поддевал, подкалывал, стебался.

Вы

ты что ешь крольчатину

потому что хочешь кусочек меня?

Мими💘 да, хочу а что?

Вы

ты кот

Мими💘 я все еще хищник) хочу укусить тебя ты ведешь себя очень плохо со мной с самого первого дня

Вы

эм

ты странный?

и я не вел себя плохо

Мими💘 ты фыркнул, когда я сказал, что не встречался с альфами

Вы

я фыркнул на свои мысли

Мими💘 не ври, я видел твою ухмылку Как их диалог перешел в разговор по душам? Чонгук уже снял патчи и полотенце, улегся под одеяло, выключил свет и даже не заметил, как вовсю охотно чатился со своим заклятым врагом, который в переписке не был бесячим настолько, как обычно, а скорее странным, но в целом сносным. Типа как Тэхен.

Вы

ладно да

я случайно усмехнулся

Мими💘 я так и знал! боже ты такой херов актеришка и что смешного было в моих словах? Чонгук цокнул, вздохнул и задумался. Его палец завис над кнопкой со значком микрофона — обычно он общался голосовым сообщениями, но здесь был не совсем обычный случай. Было интересно, как отреагирует Чимин на войс и запишет ли что-то в ответ. Потому, нажав на кнопку, Чонгук тихо заговорил, чтобы никого не разбудить, хотя дома никого и так не было: — Во-первых, я не херов актеришка. Ты засомневался и поверил. Что уже доказывает мой прекрасный актерский талант. А еще мне хотелось, чтобы ты понял, что я фыркнул именно из-за твоего… — надломив брови, Чонгук сделал голос писклявым: — «Я никогда не встречался с альфами». Прости, но было очень сложно не заржать в голос. Чимин, ты не выглядишь как невинность. Ты выглядишь как лицемер. Он отправил сообщение — Чимин его прослушал, помолчал, а затем вышел из сети. И Чонгук еще час проверял уведомления, не понимая, что сказал не так. Чимин же хотел правду, он ее получил! А еще он глупый обидчивый кот, который ушел в игнор на неделю за то, что его не похвалили. Утро вечера было мудренее, потому Чонгук врубил беззвучный режим на телефоне и улегся спать. А на следующий день проснулся как назло, за час до прибытия Чимина. Тот написал ему еще в двенадцать: Мими💘 эй, бакс бани, где адрес???