Тихий омут

      Постепенно интерес людей к семье Калленов начал спадать, и те наконец смогли выдохнуть спокойно. Сами они так ни с кем и не завели близких знакомств. Джаспер решил перестать лезть к «шугливой девчонке». Зачем она ему, если представляет такую опасность? Он подумал, если перестанет обращать на неё внимание, то и будущее изменится — и ничего она не узнает. Натан наконец успокоился и теперь мило ворковал со своей подружкой. Джаспер иногда недоверчиво поглядывал на «брата». Хейл знал его историю — тот как-то поделился ею, решив, что Джаспер достоин знать правду о своём товарище. Когда-то, ещё при жизни, Натан Ландау попал в психиатрическую больницу, где и встретил Элис. Вампирша из-за шоковой терапии забыла своё прошлое. Но Натан — нет. Саркастично подумав, Джаспер отметил, что Натан так и не признался Элис, как оказался в психушке рядом с ней. Если девушка попала туда из-за несчастного случая и отвратительного папаши, то у него была другая история. Он так боялся напомнить ей об этом, что скрывал правду даже от Эдварда — того, кто читал чужие мысли, словно интересные газетные заголовки. Хейл тоже хранил тайну Натана, несмотря на их странные отношения, балансирующие между любовью и ненавистью. Джаспер решил приберечь этот козырь на потом… когда-нибудь. Он был уверен, Элис вряд ли бы понравилось такое прошлое её «любимого». Из всей семьи именно она больше всех стремилась быть похожей на человека. Иронично, что только она одна из них не помнила, каково это — быть человеком. Прошло пару месяцев в полном спокойствии. Провидица семьи Калленов больше не видела ничего тревожного, и все в ковене расслабились. Джаспер лукавил, когда говорил, что оставил девчонку в покое. Он держал её в поле своего внимания. Даже подарил ей красные лилии на день рождения. С его точки зрения, это было достаточно прозрачным предупреждением об опасности, но та, похоже, не поняла намёка. Он смирился, человеческие души склонны видеть прекрасное даже в отвратительном. По мнению Джаспера, точка невозврата была пройдена в тот момент, когда он зашёл в школьную библиотеку. Он мог пройти мимо, уехать, выбросить её из головы — но вошёл. Как обычно, эта неуклюжая дурёха всё уронила. Хейл не понимал, это её особенность или все люди такие неудачники? Но её невезение даже не раздражало его. Ему стоило уйти тогда, но вместо этого он направился к ней. Как же уязвимо она выглядела, сидя перед ним! Он мог запросто схватить её за шкирку, швырнуть об стену и вкусить её кровь. Но она забавляла его, и он снова отложил её кончину. В конце концов, люди всё равно долго не живут. Стоит ли говорить, что дурёха забыла свой кулон на полу? Джаспер незаметно поднял цепочку, сунул её в карман и, как «настоящий джентльмен», подвёз девушку до дома.

***

      Уже в своей комнате, сидя на стуле, он вертел цепочку в пальцах. Комната у парня была просторная, кровати у него не было, но зато были полки с книгами, удобное кресло, деревянный стол и большое окно. Цепочка выглядела новой, не было на ней никаких потёртостей. Кулон, по мнению Джаспера, был самой безвкусной вещью на этом свете, но он всё же открыл его. Внутри с двух сторон находились две маленькие фотографии. Слева — мать Ирэн, женщина, улыбавшаяся во весь рот. Джаспер с неприязнью отвел взгляд и перешёл к правой фотографии — там был изображён пухлощёкий мужчина с редкими волосами и светлыми глазами. «Отец?» — предположил Хейл. Вздохнув, он захлопнул кулон и без интереса осмотрел застёжку. Весь вечер он потратил на починку этой ужасной цепочки. Ему повезло, у Элис было множество украшений, и она даже не заметит, что Джаспер разобрал одну из её ненужных дорогих подвесок. Ночью он вернулся к дому Ирэн. К его досаде, её окно было заперто, и ему пришлось проникнуть через кухню. Войдя в комнату, он тихо положил кулон на столик. Но куда больше его заинтересовала сама девчонка, спавшая под лоскутным одеялом — казалось, оно было сшито из обрезков разной ткани. Она громко сопела, рот был приоткрыт, а кудрявые волосы растрёпаны. Джаспер понимал её — свои кудри было непросто уложить даже бессмертному вампиру. Почти неосознанно его рука потянулась к её лицу. Сначала он, кажется, хотел коснуться её щеки, но, избегая контакта с кожей, лишь откинул прядь волос с носа. Решив не искушать судьбу, он покинул дом так же бесшумно, как и появился.

***

      Эдвард Каллен неодобрительно смотрел на своего братца, не понимая, зачем тот совершает такие глупые поступки. Однако в конфликт он решил не вступать. На самом деле, из ковена чаще всего имели смелость упрекнуть Джаспера только Розали и Натан — остальные, даже не одобряя происходящее, старались лишь сглаживать углы. Почуяв запах девчонки на Джаспере, Розали перестала с ним разговаривать, избегала даже стоять рядом. Эммет метался между своей любовью и другом, пытаясь подбодрить вампиршу, но та стояла на своём и игнорировала любые попытки примирения. Эсме с Карлайлом не выбирали сторону, веря в благоразумие «сына». Элис же, чувствуя любопытство к ситуации, взглядами подбадривала Хейла. Она больше не видела плохих видений, а потому не мешала. С Натаном была другая история — он слишком хорошо знал Джаспера, чтобы понимать, в конечном итоге тот создаст проблемы для всей семьи.       Бывший Уитлок, вернувшись домой, направился к комнате Элис и Ната. Дверь была приоткрыта, открывая взгляду картину, Натан полулёжа расположился на большой кровати, а вампирша облокотилась на своего парня, воркуя о своих мыслях. Парень же нежно вслушивался в слова своей женщины. Джаспера передёрнуло от этой сцены, но мешать им он не стал, ожидая, когда те сами его заметят. Элис, увлечённо рассказывая о будущих модных тенденциях, не заметила Хейла у двери, но Натан, подняв взгляд, уловил приближающуюся проблему. Джаспер кивнул в сторону, призывая его выйти на разговор. Натан молча и нехотя согласился, прошептал Элис извинения и, поцеловав её в холодную щёку, поднялся с кровати, направляясь к парню, стоявшему у двери. Два «Хейла» сначала двинулись к комнате Джаспера, но тот внезапно решил изменить маршрут — в лес, туда, где им не помешают. Не для охоты — охота была запланирована через пару дней. Парни не заходили далеко вглубь, просто отошли настолько, чтобы их не услышали. — Мне нужна твоя помощь, — начал Джаспер слишком дружелюбным тоном. — Если это то, о чём я думаю, то нет, — резко ответил Натан, решительно глядя на него. Тот закатил глаза и облокотился на дерево, покрытое мхом. У Натана мелькнула мысль: наверное, это признак больного дерева. — Я не прошу об этом прямо сейчас… Но почему бы не воспользоваться твоим даром в другой момент? — буднично сказал Хейл, слегка манипулируя спокойствием оппонента. Тот, почувствовав влияние манипулятивного вампира, с отвращением встряхнул плечами, будто хотел стряхнуть воздействие Джаспера. — Я же сказал — нет, — всё так же твёрдо повторил Ландау. Джаспер вновь закатил глаза и откинул голову назад, отчего его золотистые кудри упали на холодное лицо. — Как же с тобой трудно… — протянул он, будто констатируя факт. Не чтобы обидеть — скорее, чтобы выплеснуть разочарование. Джаспер не понимал страха Натана перед своим даром. Будь у него такая сила, он бы разгулялся. Такая способность явно попала не в те руки. — Ты же знаешь, мой дар имеет цену. Не стоит превращать всё в кошмар, когда ситуация и так патовая, — обречённо произнёс Натан. Его стеклянные глаза впервые за долгое время наполнились грустью и сожалением. Джаспер с раздражением кивнул. Конечно, он знал. Хоть Натан и пытался казаться холодным и стойким, тот был полон раскаяния за свою старую ошибку. Хейл всё время ощущал от него эти тягостные чувства вины. Возможно, Нат вообще продолжал существовать только потому, что тёплые лучи Элис всё ещё грели его жалкую душонку. Ландау часто возвращался в воспоминаниях к своей человеческой жизни, к тому моменту, когда всё пошло не так, по его вине и неосмотрительности погиб его младший брат. Тот был совсем юный на момент своей кончины, если бы вампиры могли спать, то Нату явно снились бы кошмары о его настоящей семье. К несчастью, тот обладал сильным даром ещё при жизни. Дорогому человеку эта сила стоила жизни. Став вампиром, Натан старался не использовать свой дар, хорошо зная, у такой силы всегда есть цена. Единственное хорошее, что он получил от своего дара, — это Элис. Если бы не та ошибка, возможно, он бы никогда её не встретил. Он разрывался между ненавистью к этому и благодарностью. — Я не буду использовать свой дар таким образом. Не для тебя, — поставил он точку в разговоре. Джаспер с разочарованием смотрел, как его «трусливый» друг уходит в сторону дома. Одно Хейл знал точно — даже если сейчас Натан сказал «нет», в нужный момент он всё равно поможет. Всё, что нужно Джасперу, — это удобный случай. А манипулировать ситуацией он умел.

***

      Прошло всего пару дней, и Каллены снова собрались на охоту. Обычно они разбивались по парам, но в этот раз настроение у всех было приподнятым, и семья решила пойти вместе. Эдвард, Эммет и Джаспер устроили гонку по лесу, соревнуясь в скорости. Даже Розали, что бывало нечасто, улыбалась, шагая между Карлайлом и Эсме, которые обнимали её с обеих сторон. Элис с Натаном держались за руки. Все Каллены были одеты в тёмное, чтобы кровь не выделялась на одежде. Несмотря на свою природу, они всё ещё пытались сохранить видимость человечности. День клонился к вечеру. В лесу становилось темно — зимой сумерки наступают ещё раньше. Тени становились гуще, и вся обстановка будто дышала чем-то тревожным. В такой тьме лес выглядел как декорация к фильму ужасов. Мелкие зверьки уже попрятались по норам, насытившись днём. Теперь, когда солнце садилось, на охоту выходили другие — более крупные и опасные хищники. Те, кто чуял добычу и мог почувствовать запах за несколько километров. К огорчению Эммета, его любимые противники — гризли — уже спали в берлогах. Он обожал с ними сражаться. Смеясь и переговариваясь, Каллены бегали по лесу — охота больше напоминала весёлую прогулку. Рядом протекала Calawah River. Вода в реке уже начала подмерзать, но ещё не покрылась льдом. Погода была холодной, но пока недостаточно суровой, чтобы сковать реку. Эммет, с его типичной широкой улыбкой, мчался к Розали. В огромных руках он нёс крупного волка — тот слабо скулил, как побитый пёс. Было странно, волк был один, здоровый, без следов ранений. Видимо, ушёл от стаи сам. Это говорило о его амбициозности… или глупости. С разочарованием Каллены не чувствовали рядом других волков. Возможно, неприятный запах воды мешал им уловить следы — придётся отойти от реки. Эммет, к удивлению всех, нес волка почти бережно. В его взгляде сквозило нечто вроде сочувствия к тому. Волк был сильно напуган, животные чувствовали в вампирах хищников — они всегда боялись. Эммет легко свернул волку шею, и в тишине раздался громкий хруст. В глазах зверя страх застыл на миг, а потом исчез — они потускнели, остекленели. Розали с нежностью посмотрела на Эммета, приняла волка, отошла к дереву и с отвращением к его шерсти укусила его за шею. Тёплая кровь хлынула в её горло, немного осталась на губах, окрасив их в насыщенный алый цвет. И вдруг — как лопнувший мыльный пузырь — всё оборвал визг. Пронзительный, испуганный, женский. От громкого звука птицы взмыли вверх с деревьев, и в лесу наступила напряжённая тишина. Розали и Эммет резко обернулись. Остальные тоже остановились и повернулись на звук. Все застыли на своих местах. На краю поляны стояла девушка. Та самая, что только что кричала. Она испуганно смотрела на тех, кого весь Форкс считал совершенством. В темноте они казались чем-то нечеловеческим. Топазные глаза светились среди тьмы, лица были неподвижны, почти восковые как у кукол, тени ложились на их фигуры так, будто сам лес пытался их спрятать или, наоборот, подчеркнуть их чуждость. Девушка застыла, глядя на Розали, чьё лицо было залито кровью. И через миг она сорвалась с места. Бросилась бежать, спотыкаясь, глаза метались по сторонам, ища просвет между деревьями. Земля под ногами была вязкой от грязи, каждая попытка сделать шаг только замедляла её. Каллены стремились быть похожими на людей. Но одна истина оставалась прежней, утраченная человечность не возвращается. И этот год, пожалуй, действительно был для них самым неудачным — по вкусу и не только.