Тихий омут

      Утро в Форксе выдалось таким же серым и тихим, как и десятки до него. Над улицей Элтерич-стрит висела плотная пелена облаков, скрывающая солнце. Асфальт поблескивал от ночной влаги, и казалось, что город ещё не до конца проснулся. По пустынной улице уверенной походкой шагал восьмилетний мальчишка с рюкзаком на животе, из которого выглядывала стопка свежих газет. Он уже с ранних лет привык к подработкам — мечта о новом велосипеде гнала его вперёд, заставляя хвататься за любую возможность. Основное его занятие было простым, разносить местную газету. Он ловко кидал свёрнутые листки то под двери домов, то в приоткрытые почтовые ящики. Шуршание бумаги нарушало утреннюю тишину. Местная газета была бесплатной, но если кто-то хотел читать другое издание, за него приходилось платить пятнадцать долларов в месяц. Закончив свой обход, мальчишка облегчённо выдохнул, успел всё разнести до начала школы. В это время дом семьи Уайт оживал. Как обычно, он был наполнен спешкой и суетой. Старшая из Уайтов проспала звон будильника после вечернего бокала вина и теперь металась то на первый этаж, то на второй, громким криком поднимая дочь. Ирэн нехотя вылезла из-под одеяла и направилась в душ. Её всё ещё не отпускала дремота, а настроение оставляло желать лучшего. В голове вертелись обрывки странного сна, но вспомнить его целиком никак не получалось. Не особенно заботясь о внешнем виде, она оставила волосы распущенными, накинула нелюбимую серую кофту и такие же серые штаны. Спустившись вниз, Ирэн увидела, как мама торопливо собирает обед и себе, и ей, почти не обращая внимания на то, что всё вокруг лежало в полном беспорядке. Девушка подскочила к ней и помогла, небрежно положив завернутый сэндвич в свою белую сумку. Через несколько минут семья уже выбегала из дома. В спешке Ирэн наступила на свежую газету с ярким заголовком, оставив на ней грязный след от ботинка.

***

Высадив младшую Уайт, старенькая мамина машина мигом съехала со школьной парковки, оставив девчонку одну. Мотор ещё несколько секунд шумел вдали, пока Ирэн не осталась в полной тишине. Она повернулась ко входу в школу и озадаченно начала осматривать всё вокруг. Всё было по-старому: серые лестницы, школа из красного кирпича, деревья вокруг. И всё же что-то было не так. На улице стояли машины школьников, но самих ребят нигде не было. Пустота казалась пугающей. Ирэн почувствовала дискомфорт. Она так привыкла к оживлённым толпам, обычно ученики бегали по парковке, смеялись, спорили, стояли на лестнице, оживлённо переговариваясь. А теперь — ни одного знакомого голоса. Чувствуя тревогу, она робко направилась к школе. Открыв тяжёлые двери, ощутила, как тепло окутало её тело, создавая резкий контраст с прохладным утренним воздухом. Растерянно она начала разглядывать школьников. Все они были внутри, заполняя коридор. Гул голосов стоял ровный, но какой-то странный, словно приглушённый. Никто не смеялся. Ни на одном лице не было улыбки. И самое странное — все были одеты в чёрное. Уайт иронично подумала: "Неужели это какой-то день чёрного?". В школе, конечно, такого никогда не устраивали. Но вдруг решили в последний момент, а её не предупредили. Теперь она, в своём сером, чувствовала себя ярким пятном среди них, будто чужая. Пройдя мимо угрюмых ребят, она заметила свою компанию. Джессика, с чёрным ободком на голове, оживлённо что-то говорила, её голос дрожал от напряжения. Майк стоял рядом, понурив голову, словно его что-то беспокоило. Анджела, прижимая к лицу платочек, шмыгала носом, а Эрик неловко обнимал её за плечи, будто пытаясь удержать её от падения. Чуть поодаль стоял Тайлер — не в круге, но и не в стороне окончательно. Растерянно девушка подошла к ним. Увидев её, ребята замолчали и чуть отступили, давая место. — Что случилось? Почему такой переполох? — спросила Ирэн, чувствуя, как в груди неприятно тянет. — Ты что, шутишь?! — раздражённо воскликнула Джессика, повышая голос. — Сейчас неудачное время! Ребята с удивлением уставились на Ирэн, будто не верили, что она не в курсе. — Ты не слышала?.. Это даже напечатали в газете, — всхлипывая, сказала Анджела. На ней была строгая чёрная рубашка и длинная юбка до пола. — Я ничего… Да что же случилось? Скажите же! — нетерпеливо повторила Ирэн, обеспокоенно глядя на них. — Лорэн… Это Лорэн, — уже не сдерживая слёз, визгливым голосом выкрикнула Вебер. Эрик сразу крепче прижал её к себе, словно хотел заглушить её горе своим плечом. — О боже… её убили?! — испуганно вскрикнула Ирэн. Теперь она заметила, что ангелоподобной подруги действительно не было среди них. Сердце болезненно сжалось. Не веря, она обвела взглядом толпу ещё раз, надеясь уловить золотое свечение, но вокруг были только мрачные, тёмные силуэты. Ребята смущённо переглянулись, явно не зная, как реагировать. — Убили? Нет… о боже, нет конечно… — отрывисто произнёс Майк, взлохмачивая волосы. — Её ночью нашли повешенной в своей комнате. Ирэн замерла. Её взгляд метнулся к Майку, полному отчаяния. Но в её голове всё сопротивлялось этому, как Лорэн могла повеситься? Это не имело никакого смысла. Она ведь звонила вчера! Напуганная, сбивчиво сказала, что от кого-то бежала… Звонила! Но никто, кроме Ирэн, об этом звонке не знал. Холод пробежал по коже. Девушку охватил настоящий страх: "Что если её убили? Что если полиция начнёт расследовать и узнает, что Лорэн звонила именно мне тогда? Это ведь так подозрительно… Что будет со мной? Как это отразится на маме, на нашей репутации?". В маленьком городе любая сплетня могла обернуться катастрофой. Всё ещё дезориентированная, Ирэн не понимала, что чувствовать. В отчаянной попытке убедиться, что это не реальность, она ущипнула себя за левую руку. Боль была настоящей. Это был не кошмар или странный сон, это была ужасная реальность. Подняв взгляд, она снова посмотрела на друзей. Джессика всё так же смотрела в пол, теребя подол своего чёрного платья. Майк стоял рядом, задумчиво покусывая губу. Анджела, не поднимая глаз, прижималась к Эрику, который сжимал её плечи, словно боялся отпустить. Лишь Тайлер выделялся. Он стоял в нескольких шагах от них, безмолвный. Впервые на его дурашливом лице появилось выражение, которое Ирэн никогда не видела, губы кривились от сдержанных эмоций, глаза нервно бегали, избегая встречаться с чужими взглядами. Его руки дрожали, когда он судорожно заламывал пальцы. И вдруг печаль ребят прервал школьный громкоговоритель: — Прошу учащихся и работников пройти в актовый зал.       Все переглянувшись, толпой начали идти в назначенное место. Джессика и Ирэн, взявшись за руки, вошли в зал. Постепенно это помещение наполнялось людьми. Все стояли как-то неловко, молчали, даже самые шумные ребята не раскрывали ртов. Воздух был тяжелым, гулким от тишины, и каждый шаг казался слишком громким. Все выглядело неуместно, еще вчера тут царила атмосфера праздника — ученики наряжали это место, расклеивали мишуру, гирлянды, праздничные подвески. Теперь скорбящие в темных одеяниях выглядели в зале особенно чужеродно. Директор школы, нервно покашливая, вышел в середину. Его лицо было бледным, а руки дрожали так, будто он едва сдерживал волнение. — Сегодня к нам пришли плохие известия. Как многие знают, Лорэн Мэллори, одна из учениц, найдена мертвой. Пока мы не можем сказать многое, но вам не стоит беспокоиться, — мужчина, всё так же нервно покашливая, на секунду замолчал, подбирая слова. Он явно не знал, как много имеет право рассказать, пока полиция расследует это дело. — Я хотел бы сказать, что вы должны помнить, что мы, взрослые, учителя, ваши родители — всегда с вами. Поэтому если вы чувствуете себя как-то не так, то обязаны обратиться к нам. Пока вы… живы, всё можно исправить, — директор продолжил говорить обнадеживающие речи, но голос его продолжал дрожать. Ирэн раздосадованно сжала кулаки, отворачиваясь от рядом стоящей Стэнли. Она не верила в то, что Лорэн совершила суицид. Та никогда бы этого не сделала. Тем более тот звонок девушке точно не был признаком, что она планирует уйти из жизни. Скорее, это показалось Ирэн, будто кто-то за ней гнался, кто-то угрожал. Нахмурив брови, Уайт начала рассматривать людей в зале новым взглядом. Никто не казался ей подозрительным, все печально смотрели на директора. Но один всё же выбивался из толпы. Тайлер. Он всё так же бегло смотрел на стены, словно не мог найти себе места. Девушке показалось, будто тот принял какой-то препарат. Он казался слишком нервным, не скорбящим, а беспокойным, будто пытался скрыть свою настоящую тревогу. — А теперь я с уважением прошу минуту молчания… Ирэн отвела взгляд от Кроули, опуская глаза в пол. Тишина зала стала ещё тяжелее, и сердце девушки стучало так громко, что она боялась — кто-то услышит.

***

      По случаю траура в тот день были короткие уроки, от чего Ирэн не могла оставаться в школе, чтобы дождаться мать. Время было ещё дневное, солнце едва пробивалось сквозь тучи, и голодная девушка, зябко поёживаясь от лёгкого зимнего ветра, решила направиться в кафе Carver Café. Робко, почти неслышно, она открыла дверь. Над ней прозвучал тихий звон колокольчика, раздавшийся так неожиданно, будто весь этот покой резко дрогнул. Войдя, младшая Уайт осмотрела кафе. Было непривычно тихо. Даже у того самого столика, где обычно сидели шумные мужчины среднего возраста — рыбаки, вечно хваставшиеся своим уловом — стояла молчаливая тишина. Обычно они громко обсуждали новости, спорили, смеялись, попивали пиво, наблюдая за игрой на крошечном экране телевизора. Бейсбол, футбол, иногда бокс. Сегодня — ничего. Раньше и её отец зависал среди них, смеялся, прикуривал сигарету и расслаблялся после работы. Её сердце кольнуло неприятной тоской. Кора, официантка, которая в обычные дни была бойкой и кокетливой, теперь казалась будто потухшей. Без обычной бодрости она проходила мимо столиков с подносом. Но, заметив Ирэн, сразу же оживилась, засеменила к ней, будто ощутив, что та особенно нуждается в участии. — Ох, милая... Это так ужасно, — прошептала она с горестным выражением лица и тёпло, почти матерински, положила руку Ирэн на плечо. Девушка стеснительно опустила взгляд, не зная, как реагировать. — Весь город уже знает, да?.. Это так неожиданно… Я не знаю, что чувствовать, — прошептала она, чуть дрогнув голосом. Облизнула пересохшие губы, подняла глаза, надеясь, что Кора скажет что-то, что хоть немного облегчит тяжесть внутри. — Дорогая, давай я принесу тебе твой любимый молочный коктейль и картошку фри, — Кора говорила с мягкой заботой, словно с родной дочерью. Ирэн кивнула, медленно отходя к столикам, пока Кора ловко скрылась за кухонной дверью. Осматривая свободные места, девушка заметила шерифа Свона. Он сидел у окна, сгорбившись в своей рабочей форме. Мужчина казался неуютным в этот день. Ирэн сжала кулаки, не зная — подойти или пройти мимо. Внутри что-то свербело, тянуло и пугало одновременно. Сначала она сделала шаг к соседнему пустому столику, но в последний момент, словно преодолев невидимую преграду, вздохнула и села напротив него. Он не поднял головы. Перед ним стоял нетронутый бургер и банка колы. Погружённый в себя, он словно не чувствовал окружающего мира. — Здравствуйте, шериф Свон, — её голос прозвучал негромко, но отчётливо. Он вздрогнул, поднял голову, взглянул на неё с удивлением. — Младшая Уайт... Давно не виделись, — сказал он, пытаясь улыбнуться, но глаза оставались усталыми и пустыми. Можно было сказать, что его улыбка напомнила ей улыбку отца. — Я… Лорэн моя подруга. Я бы хотела узнать… что-нибудь уже известно?.. — голос её дрогнул, как и плечи. Она чувствовала, как предательски волнуется, но не могла не спросить. Не могла просто молчать. Мужчина удивлённо смотрел на неё. — Ирэн, я не могу тебе ничего рассказать. Это будет непрофессионально, — ответил он с растерянностью. Его пальцы нервно мяли банку колы, будто той можно было передать всю неловкость мира. Ирэн напряжённо поёрзала на пластиком стуле, тяжело сглатывая. Внутри гудело — от грусти, боли, тревоги… но поверх всего — страх. Она боялась, что, если копнуть глубже, полиция найдёт звонок. Звонок на домашний телефон в тот самый вечер. Она знала — всё фиксируется. Можно было даже распечатать список номеров, их дату и время. У мамы была такая бумага, она когда-то сохранила звонки её матери Норы перед самой смертью — Люси была сентиментальной и хотела помнить, когда её мать в последний раз звонила. Сейчас Ирэн сожалела, что знает об этом так много. Трусливо посмотрев на шерифа, она вдруг увидела в нём обвинителя. В её голове вспыхнули образы, он достаёт из кармана наручники и защёлкивает их на её тонких запястьях. Её ведут через толпу горожан, кто-то осуждающе шепчет, кто-то отворачивается. А потом — допрос. Стены допросной давят на психику, яркий свет режет глаза. Один полицейский добрый, другой жестокий. И она, Ирэн, в панике, готова признаться во всех грехах, даже в тех, которых никогда не совершала. Но мужчина лишь посмотрел на неё с грустью. Его взгляд был не подозревающим — сочувствующим. Он принял её молчание за горе и, не зная, как правильно сказать, тихо промолвил. — Мне жаль. Дело закрыли. Мы нашли её личный дневник в комнате. Она… она явно была в депрессии. Она совершила это. Слова повисли в воздухе, будто тяжёлое одеяло. Мужчина опустил взгляд. Он пытался не представить, что могло бы быть, если бы на верёвке оказалась его дочь. Милая Белла. У него дрожали пальцы рук. А Ирэн… Ирэн застыла. В ней всё сжалось. Она хотела встать, закричать: "Нет! Это не так! Она любила жизнь!". Но она молчала. Где-то в глубине души страх перевесил всё остальное. Если она скажет про звонок — будет хуже только ей. И вдруг — слова о дневнике. Они застряли в голове, как заноза. "Лорэн… правда?.." Но тревожный звонок — он был. Он не вписывался в эту историю о самоубийстве. Это не давало покоя. — Кстати… как там твоя мама? Я ей звонил на работу, но она не отвечает, — вдруг спросил шериф, будто между делом. Девушка едва не вздрогнула. Подавив внутреннюю дрожь, она тихо облизала губы. — Вы звонили моей маме?.. Зачем? — её сердце колотилось, будто в груди поселилась птица. "Всё. Он подозревает. Он уже проверяет меня." Мужчина слегка смутился, покраснел, пожал плечами. — Мы с ней договаривались встретиться ещё в прошлом месяце. Ирэн незаметно выдохнула. Неловко кивнула. Пока они говорили, Кора принесла ей молочный коктейль и картошку фри, поставив всё с привычной аккуратностью. Но Ирэн больше не поднимала тему о Лорэн. Она так и не сказала. В тот день дьявол на её левом плече явно перевесил совесть.

***

      В первый вторник января у церкви города Форкса собрались люди разных возрастов. Церковь здесь выглядела совсем не так, как в фильмах. Не было ни высокого шпиля с крестом, ни мрачной готической обстановки. Перед ними стояло продолговатое одноэтажное здание с аккуратно подновлённой красной крышей и свежей жёлтой покраской стен — её обновляли каждый год. К девяти утра перед зданием уже собрались старики, родители с детьми, молодежь. Многих удивляло, что именно здесь решили провести панихиду — особенно с учётом того, как произошла смерть. Но удивляться было нечему, семья Мэллори воспользовалась своим влиянием, отправив письмо в епархию и получив разрешение, после чего назначила день прощания. Заторможенная Ирэн шла к залу, а Люси, крепко держа дочь за руку, шагала рядом. Люди толпились, тихо переговаривались, но для девушки всё это звучало, будто сквозь звон в ушах. На Ирэн было простое чёрное платье с тонким ремешком на талии, украшенным крошечной бабочкой посередине. Накануне ей пришлось в спешке купить чёрные колготки — в её шкафу не нашлось ни одной тёмной вещи. Платье же сохранилось с похорон бабушки, и с тех пор она его не надевала. Люси была одета в тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки, её волосы были аккуратно приглажены и собраны в тугой хвост. Внутри зала для похорон маленькая семья подошла к перилам и замерла, глядя вниз. Помещение было небольшим, но имело два уровня, можно было остаться на втором этаже или спуститься по лестнице вниз. Уайты предпочли остаться наверху. Внизу виднелись ряды рыжих сидений, пол был устелен серым ковролином. На первых рядах сидела семья Мэллори в полном составе. Мать Лорэн плакала, закрыв лицо ладонями, а отец молча сидел рядом, стараясь держаться. Остальные места занимали дальние родственники, приехавшие из других городов. Пастора в зале не было — семье выделили помещение, но отказали в официальном прощании. До конца своих дней родителям умершей предстояло молиться о дочери келейно. Ирэн медленно перевела взгляд на темно-коричневый закрытый гроб. Рядом лежали цветы — сплошь белые лилии, чей густой аромат уже начинал кружить ей голову. Чуть в стороне стояла большая фотография в рамке, на ней Лорэн Мэллори ярко улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы. Её густые светлые волосы были распущены, мягко обрамляя лицо, а на плечах — любимая голубая кофта. Ирэн тихо всхлипнула. Теперь, наблюдая, как близкие Лорэн выходят к гробу, чтобы сказать последнее слово, она не выдержала — в груди что-то болезненно оборвалось, и слёзы хлынули. Её плечи задрожали. Люси быстро прижала дочь к себе, поглаживая по спине. Рыдая, Ирэн продолжала смотреть на улыбающееся фото — её лицо стало красным, губы дрожали. В глубине души она была благодарна, что гроб не открыли, ей не хотелось видеть подругу мёртвой, лишённой своего света. Люси начала аккуратно выводить дочь из зала, мягко, но настойчиво отталкивая тех, кто мешал пройти. На улице морозный воздух обжёг щёки. Люси накинула на дочь куртку, а сама надела свой черный плащ. Мать повела вялую Ирэн в сторону дома, и мелкие камешки неприятно хрустели под их обувью. — Я не понимаю, как это… Я просто не верю, — тихо произнесла младшая Уайт, всё ещё содрогаясь от беззвучного рыдания. Голос дрожал, а в горле стоял ком. — Милая, ты не виновата. Это было её решение, такова судьба… — женщина не успела договорить, как подросток резко вырвалась из её полуобъятия. — Нет, я не об этом… — голос Ирэн сорвался, она нервно сглотнула. — Я кое-что не сказала тебе. И вообще никому не сказала. Я должна была, но… испугалась. — Глаза девчонки метались, как будто искали выход. Она обнимала себя за плечи, будто пытаясь согреться. Люси растерянно остановилась, внимательно вглядываясь в дочь. — Милая, о чём ты? Ты… знала, что она это планирует? — в голосе матери зазвенела тревога. Та быстро замотала головой. — Я… Она звонила мне в тот вечер. Днём… Днём она была на свидании в лесу. Думаю, у реки Calawah River — только там хорошо протоптана дорожка, — торопливо заговорила Ирэн, не отпуская свои плечи. Женщина, приняв истерику дочери как вину за то, что та не смогла предотвратить смерть подруги в тот вечер, утешающе обняла дочь. — Ты не знала, что она это совершит. Ты не виновата. Но младшая Уайт раздражённо закатила глаза и снова вырвалась из маминых рук. — Мам, ты не понимаешь. Ты не слышишь меня, — девушка резко отвернулась и зашагала вперёд, уже не так вяло, как раньше, а с каким-то упрямым ритмом в шаге. Теперь её двигало чувство несправедливости, и слёзы вдруг иссякли. Мысли в голове сталкивались, не давая сосредоточиться, но остановиться она всё же смогла. Резко повернувшись к матери, она почти выпалила: — Почему парень тогда позвал её на свидание в лес? Люси, не ожидавшая такого поворота, растерянно приподняла правую бровь. Она не знала, что ответить, но была рада, что дочь отвлеклась и перестала плакать. — Ведь никто бы не стал звать её туда, только если… не живёт там, да? — Ирэн взглянула на мать с такой надеждой, будто в голове её наконец-то сложился важный пазл. Женщина чуть нахмурилась, не зная, стоит ли поддерживать столь причудливую логику. Но, решив, что лучше уж «игра в Шерлока», чем снова слёзы, ответила: — Ты же знаешь, что в лесу есть резервация, но она далеко отсюда. Не думаю, что Лорэн была там. Ирэн, довольная тем, что мать хоть немного пошла у неё на поводу, задумчиво кивнула. — Ты права… но неужели никто больше не живёт за городом? Ты ведь работаешь в банке, ты должна знать необычные адреса клиентов. Люси, уже увлечённая ходом мыслей дочери, нерешительно кивнула. — Да, есть семья… Ты их, наверное, знаешь — Каллены. Ирэн замерла. Она смотрела на мать так, будто та только что произнесла запретное имя. — Что?.. — её голос прозвучал глухо и осипло. — Ну, милая, они живут за городом. Когда они пришли в банк открывать счёт, у них тогда ещё не было кадастрового адреса, но позже они его получили. Так я их и запомнила. Девушка ошеломлённо моргала, то открывая, то закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. В голове не укладывалось: кто из этой семьи мог позвать Лорэн в лес? Эммет и Натан были увлечены «сводными сёстрами», Эдвард явно интересовался только собственной причёской… а Джаспер… У Ирэн неприятно заныло в желудке. Неужели это был Джаспер? Мог ли он очароваться её подругой? Дальше Уайты шли молча, направляясь пешком домой. А в одиннадцать часов в той же церкви уже звучал детский плач. Здесь крестили месячного ребёнка — первенца возрастной семьи Джонсонов, которого они долгие годы вымаливали у Бога.

***

      В тот же день, выпытав у матери адрес дома семьи Калленов, Ирэн с дрожью собирала смелость, чтобы направиться к ним. В груди неприятно щемило, сердце будто упиралось в рёбра, мешая дышать. Спешно она натянула тёплые штаны, зелёную приталенную куртку и красный шарф, села в мамину машину, с благодарностью, что всё же брала редкие уроки вождения у матери. Мысль, что кто-то может заметить подростка без водительских прав за рулём, слегка тревожила, но в этот день казалось, что мир вокруг занят трауром, чтобы обратить на неё внимание. Она ехала медленно, почти крадучись по заснеженным улицам города, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Старалась смотреть только на дорогу — не вправо, не влево, будто любое отвлечение могло привести к катастрофе. Не привыкшая к скорости и опасаясь малейшего рывка, она всё же время от времени бросала быстрые взгляды на часы, словно боялась, что момент, ради которого она сюда едет, может ускользнуть. Когда главная дорога городка осталась позади, колёса зашуршали по извилистой лесной трассе. С каждой секундой вокруг становилось тише, а в голове — громче. Не доезжая до дома Калленов, она сбросила скорость и остановила шумную машину. Металл капота ещё гудел, когда Ирэн осторожно открыла дверцу и вышла, втянув холодный воздух, словно он мог успокоить. Подойдя к дому, она с удивлением ахнула — он был огромным, с несколькими этажами, а чистые, идеально вымытые крупные окна казались почти нереальными. Такие дома она не видела даже в кино и уж точно не в их небогатом городке. Нерешительно вздохнув и сжимая в руках ключи от машины, Ирэн поднялась по светлым маленьким ступенькам. Она уже занесла руку, чтобы постучать, но не успела — в поле зрения резко появилась изящная женщина. Та подошла быстро, почти бесшумно, и, доброжелательно улыбаясь, открыла стеклянную дверь. На ней всё ещё было чёрное платье — Ирэн подумала, что хозяйка, возможно, не успела переодеться после прощания. Женщина выглядела моложе, чем можно было бы ожидать, с бледной кожей, янтарными глазами и волосами до плеч, аккуратно уложенными. Её красота была не показной, не кукольной — она была другой, запоминающейся, с какой-то мягкой силой во взгляде. — Здравствуйте, я Ирэн Уайт. Я учусь в школе с… вашими детьми? — осторожно произнесла девушка, не зная, была ли эта женщина приёмной матерью ребят. — Ох, я наслышана о тебе. Я Эсме Каллен, проходи, — сладко улыбнувшись, женщина отошла в сторону, приглашающе открывая путь. Ирэн, смущённо кивнув, перешагнула порог и с интересом начала оглядываться. Здесь пахло чем-то свежим, будто смешанным с ароматом леса. Дверь за ней мягко захлопнулась. — Может, ты чего-нибудь хочешь, Ирэн? Чай или сок? — в её голосе было столько дружелюбия, что девушка едва не согласилась, но всё же покачала головой. — О, нет, спасибо. Я пришла к вашему сыну Джасперу. Он дома? — спросила она, продолжая оглядывать пространство. Здесь было удивительно чисто и лаконично — ни лишних деталей, ни безделушек, ни даже семейных фото. — Да, конечно, дорогая. Он у себя в комнате, я тебя провожу, — ответила Эсме и повела её к лестнице. Снимая красный шарф, Ирэн подняла взгляд и заметила на стене выпускные шапочки разных цветов — от чёрных до ярко-жёлтых. — Милo, — тихо сказала она, поднимаясь за элегантной женщиной. Коридор наверху оказался таким же белым и безупречным. Эсме постучала в дверь, и почти мгновенно она открылась. Джаспер стоял в джинсах и белом обтягивающем вязаном пуловере. Он смотрел на Ирэн спокойно, будто она появилась не неожиданно, а в самый подходящий момент. Игнорируя присутствие матери, он чуть смягчил позу, облокотился о дверной проём, но при этом сохранил прямую осанку. Улыбка его была похожа на ухмылку, и на щеке появилась ямочка. В его глазах сверкнуло что-то, отчего по спине пробежал холодок. Какой же совиный взгляд был у него. — Привет. Не ожидал встретить тебя у меня дома, — сказал он своим мягким, чуть растянутым южным акцентом. Ирэн неуверенно обернулась в поисках поддержки, но Эсме уже исчезла. С удивлением посмотрев на пустое место, она вернула взгляд к парню. — Нам нужно поговорить, — как можно серьёзнее произнесла она. Джаспер, не меняя выражения лица, чуть отступил в комнату, приглашая её войти. Ирэн шагнула внутрь, сжимая потные ладони. Её бросало то в жар, то в холод, а сердце гулко стучало в висках. Она была уверена — сейчас она близка к разгадке, сейчас всё встанет на свои места. Комната резко отличалась от остального дома, тёмная мебель, целая стена, уставленная книгами. Кровати не было, только стол и кресло. — Я хотела поговорить насчёт Лорэн, — сказала она, следя за его лицом. Улыбка Джаспера исчезла, уступив место пустому взгляду. — Лорэн? Почему ты хочешь поговорить о ней со мной? Она ведь была твоей подругой, а не моей, — спросил он, будто и вправду не понимая. — Не притворяйся, Джаспер! — голос её дрогнул, но она сжала губы, не желая повышать тон. — О чём ты? В чём ты меня обвиняешь, милая? — в его голосе зазвенела странная насмешка. Ирэн подняла подбородок, словно бросая вызов. — Я знаю, что в тот день ты был в лесу, — сказала она, и его взгляд потемнел. — Я знаю, что ты был там, — повторила она, чувствуя, что приближается к чему-то важному. — Ты ведь позвал её на свидание, верно?! Я знаю, что это не просто самоубийство, она бы так никогда не поступила, это всё ты! Джаспер тихо рассмеялся, и смех этот прозвучал так, будто он смеялся не над её словами, а над ней самой. Ирэн на миг растерялась. — О, Ирэн, ты такая забавная. Я думал, ты что-то знаешь, а ты просто… — он замолчал, глядя на неё с ленивой насмешкой. Её это бесило, она так хотела ответов, чтобы парень воспринял ее всерьез. Она ни с кем не обсуждала, что это всё может быть фикцией, но теперь взорвалось. Девушка решительно приподняла подбородок, считая, что загнала Джаспера в угол. — Но всё же, немного ты права, — вдруг серьёзно сказал он. В глазах его мелькнул хищный блеск, и она, нервно сглотнув, почувствовала, как холод пробежал по спине. Решительный настрой быстро сдулся, уступая настороженности. — О чём ты? — тихо прошептала она. Но ответ так и не прозвучал — дверь за её спиной приоткрылась, и в комнату вошёл Натан. Он не смотрел на неё, только на брата, и в его лице было что-то надломленное, почти трагичное, словно у печального мима.