Тихий омут

      Джессика сидела на белой качели. Качалась она медленно. Пальцами девушка без особого интереса водила по холодной штанге качели. Наманикюренный красный ноготь елозил туда-сюда, и с каждым движением белая краска осыпалась маленькими хлопьями. От постоянных дождей и сырости краска и так облупилась, оставляя железо неприятно шероховатым. Дом стоял пустым уже около года. Семья Уайт так и не смогла его продать, а возвращаться сюда они не решались. Девушка ощущала внутри себя неприятный комок — смесь обиды и зависти к своей бывшей подруге. Как же она возненавидела ту весну, когда Ирэн, не сказав ни слова и не попрощавшись, просто исчезла. Джессика могла бы подумать, что та и вовсе была выдумкой её воображения. Но спустя неделю она нашла на своём компьютере имейл — нелепое, сумбурное письмо, где Ирэн пыталась объяснить странную причину своего внезапного отъезда. Тогда Джессика, переполненная злостью, решила отомстить по-своему, целый месяц она не отвечала на письма, игнорировала все попытки связи. Внутри копилась агрессия не только к предательнице, но и ко всем вокруг. К Майку, который будто нарочно не понимал её боли и продолжал шутить не к месту. К Анжеле, которая вела себя так, словно ничего не произошло и жизнь текла своим чередом. А уж от Тайлера, с его вечной депрессией по Лорэн, её и вовсе начинало тошнить — его мрачность только усиливала её собственную. Вечерний воздух был пропитан влажностью, а качели скрипели на старых цепях, и Джессике казалось, что этот звук идеально повторяет её внутреннее состояние — раздражение, тоску и глухое чувство предательства. Когда девушка более-менее отпустила ситуацию, на место обиды пришла зависть. Зависть к той, что сумела вырваться из этого маленького городка. Теперь Ирэн вместе со своей матерью жила в Эль-Пасо. Джессика с горечью и жгучим чувством зависти разглядывала фотографии бывшей подруги на фоне яркого солнечного города. Казалось, на всех снимках, которые Ирэн выкладывала на фейсбук, всегда была только хорошая погода, солнечные лучи и беззаботная улыбка. На фотографиях Ирэн будто стала другим человеком. Она сделала розовое мелирование, и нежный, девичий стиль неожиданно сменился на более тёмный и бунтарский — теперь это был настоящий гот. На носу появилось кольцо, то самое, которое Джессика презрительно называла «бычьим». Стэнли всё сильнее мучила тревога, а вдруг она сама навсегда останется в Форксе? В этом крошечном городе, который больше напоминал унылую деревушку. Для полной картины здесь не хватало разве что огромной фермы и мычания коров по утрам. Эта мысль пробежала по спине неприятным холодком, и Джессику передёрнуло. Она резко поднялась с качели, будто стараясь стряхнуть с себя липкие мысли, и бросила тоскливый взгляд в сторону небольшого дома, который. Девушка вздохнула, поправила волосы, пытаясь скрыть собственное раздражение, и направилась к своей машине.

***

      В январе школу заполонили слухи, говорили, что к ним приезжает новенькая. Чарли Свон с особой гордостью всем сообщал, что его дочь возвращается в Форкс. Многие слушали его с недоумением, ведь мало кто из местных мечтал бы вернуться в их мрачный и дождливый городок. Джессика чувствовала лёгкое предвкушение и любопытство. Ей было интересно, какая же девушка приедет к ним в школу. В воображении Джессики возникали разные образы — от скромной тихони до вызывающей красавицы. Самым неприятным сценарием для неё был тот, в котором эта Изабелла Свон окажется похожей на Лорэн. С отвращением Джессика представляла длинноногую блондинку с модной стрижкой, белоснежной улыбкой и надменным взглядом. Гораздо приятнее ей было думать, что Белла окажется неприметной замарашкой — такой, на которую никто особенно не обратит внимания. В таком случае Джессика, снисходительно улыбнувшись, вполне могла бы взять новенькую под свой контроль. Она даже ловила себя на мысли, что ждёт этого момента — не из добрых побуждений, а скорее ради самоутверждения. Ведь в маленьком Форксе любая новость становилась событием, а новый человек — центром пересудов. Увидев новенькую на уроке тригонометрии, Стэнли испытала странное удовлетворение. «Белла», — мысленно повторила она, и имя показалось ей таким же пресным, как и сама его обладательница. Взгляд у новой ученицы был заторможенный, даже чуть-чуть чахоточный — точно такой, как у бесцветных героинь старых, скучных романов, которых Стэнли терпеть не могла. Волосы Беллы торчали во все стороны, будто она даже не пыталась их пригладить. На ней была блеклая кофта и потертые джинсы, от чего Джессика мысленно скривилась. Ей показалось, что одежду новенькая покупает либо в «Таргете», либо на распродажах в секонд-хенде. Девушку также позабавила её тяжёлая, неловкая походка. Если у Ирэн неуклюжесть выглядела трогательно и даже мило, то в случае Беллы это производило впечатление какой-то грубости и безвкусицы. Смотря на «свою новую соседку по парте», Джессика ощущала скорее отвращение, чем сочувствие. Тем не менее, она продолжала мысленно себя успокаивать. Какая бы унылая ни была Белла, пока вокруг неё витал ажиотаж новизны, стоило держаться ближе. Ей совсем не хотелось, чтобы девочки из школьного совета забрали себе всё внимание и, что хуже всего, подчёркнули бы её собственную второстепенность. В глубине души Джессика уже начала строить планы, стоит завязать с Беллой поверхностную дружбу, улыбаться при всех и задавать глупые вопросы, будто проявляя участие. За обедом новенькая присоединилась к их столику. И хотя место Эрика оставалось свободным — он в последнее время сидел за столом будущих журналистов, — Белла без колебаний села именно на место Ирэн. Джессика едва сумела сохранить невозмутимое выражение лица, скрывая вспыхнувшую неприязнь. Белла, однако, не заметила её гримасы. Она отвлеклась на Эрика, который активно махал ей с другого конца зала, явно довольный, что может привлечь внимание новенькой. Но вскоре взгляд Беллы переместился, и, будто заворожённый, остановился на шесть фигурах, сидящих в самом дальнем углу столовой. Их отдалённость от остальных, замкнутая манера и какая-то холодная отрешённость сразу бросались в глаза. – Кто сидит там? – раздался голос новенькой, в котором смешались любопытство и неуверенность. Джессика почувствовала знакомый укол — вот он, момент, когда она может оказаться в центре внимания. В глубине души ей даже нравилось рассказывать про тех, кого остальные обсуждали шёпотом, словно речь шла о запретной тайне.