Тихий омут

— О чём ты? — тихо прошептала она. Но ответ так и не прозвучал — дверь за её спиной приоткрылась, и в комнату вошёл Натан. Он не смотрел на неё, только на брата, и в его лице было что-то надломленное, почти трагичное, словно у печального мима. Ирэн испуганно сжалась, будто все мышцы ее тела одновременно отказались слушаться. Отступив еще на шаг, она заметила, что если Натан выглядел несчастным, словно его душили собственные мысли, то Джаспер, напротив, был абсолютно расслаблен. Он даже чуть лениво отошел в сторону, как будто специально давая дорогу «брату», и в этом спокойствии было что-то пугающее. – Я хочу уйти! – отчаянно вскрикнула девушка. Руки, в которых она сжимала шарф, задрожали, словно пальцы утратили силу. Но парни на это никак не отреагировали, продолжая наступать на нее. Ирэн же боязливо пятясь, шаг за шагом отступала назад, пока не почувствовала, как ее ноги уперлись об кресло. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, и она, вскрикнув, упала в него. Если бы не охватившая ее паника, то, возможно, она бы отметила, какое же это кресло удобное и мягкое. Натан, подойдя к ней, опустился перед девушкой на корточки. Его взгляд был пронзительным и слишком сосредоточенным. Ирэн сильнее вжалась в спинку сиденья, прижимаясь к ней так, будто та могла защитить. Парень же продолжал смотреть прямо в ее глаза, хмурясь, но на его лице не появлялось ни одной складки. Эта странная, почти неживая гладкость вызывала у нее неприятное ощущение неправильности, словно он был чем-то совсем другим, а не человеком. – Ты должна смотреть мне в глаза и слушать мой голос, – напряженный, гулкий голос разнесся по комнате, будто отразился от стен. Ирэн, что до этого судорожно взглядом искала выход, теперь, словно подчиняясь невидимой силе, уставилась на тревожного Ната. – Ты должна слушать то, что я говорю, понимаешь? – его тон был властным, и девушка, будто очарованная, словно слегка опьяненная, медленно кивнула. – Я буду слушать то, что ты говоришь, – произнесла она покорно, почти безжизненно, и ее собственный голос прозвучал для нее самой чужим. – Ты молодец, – одобрительно и чуть мягче сказал Натан, расслабленно кивнув. В этот момент Джаспер, не скрывая раздражения, ревниво толкнул его в плечо. Натан же, дернувшись, бросил на него боковой взгляд, полный холодного отвращения, словно сам факт прикосновения был мерзок. – Отвечай на вопрос, почему ты сегодня пришла в этот дом? – начал издалека вампир, его слова повисли в воздухе, как приговор. – Я подозреваю, что вы убили Лорэн, – все еще околдованная, почти безвольно ответила Ирэн. Она сидела расслабленно, будто в забытьи, но внутри все сжималось тугим узлом. Ей отчаянно хотелось вскочить, оттолкнуть его на пол, броситься к двери и выбежать из этого проклятого дома. Но тело не слушалось, и она продолжала сидеть, словно приклеенная к креслу. – Ты забудешь эту мысль, – стальной голос Натана звучал ровно и холодно, как удар по нервам. – Ты забудешь, что когда-то думала, что Лорэн кто-то убил. Ты думаешь, как и все, она повесилась. В этом нет ни тайны, ни чего-то интересного. Ты понимаешь? Ирэн инстинктивно хотела мотнуть головой в отрицании, но по какой-то причине не могла пошевелиться. Ее тело будто сковали невидимые цепи, а разум, борясь с чужой властью, тонула в тумане. – Да, я понимаю, – безэмоциональный голос девушки разнесся по комнате, звуча чуждо и неестественно. Джаспер наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом с левым плечом Ирэн. – Ты так же знаешь, что мы вампиры… и думаешь, что любишь меня боль… – Хейл не успел договорить, потому что в следующее мгновение Натан резко вскочил и схватил брата за шею. – Какого черта ты творишь?! – голос его был сорванным, в нем сквозила ярость. – Нам просто нужно, чтобы она отстала от нас подозрениями! Обычно невозмутимый Натан снова терял контроль рядом с Джаспером. Тот, вместо того чтобы сопротивляться, чуть приподнял руки в капитулирующем жесте, но на лице его не отразилось ни капли сожаления. Сначала он отвел свой ленивый взгляд в сторону, а затем снова медленно посмотрел прямо в глаза брату. – Не будь дураком, – непоколебимо произнес Джаспер, – если она будет думать, что любит меня, то вряд ли вспомнит свою подружку. Я могу занять ее мысли и время. Его голос звучал так спокойно, будто он говорил о чем-то бытовом. Он опустил руки вниз, давая понять, что не собирается сопротивляться. Натан же, зарычав от бессилия, толкнул брата назад. Тот со шипением отступил и налетел на свой письменный стол, отчего тот содрогнулся. Книги посыпались вниз, а ваза с цветами, которую Эсме поставила сегодня во всех комнатах, упала и разлетелась о пол, огласив дом резким гулким звоном. Ирэн, до этого смотревшая тупым, безжизненным взглядом прямо перед собой, дернулась от этого звука. Она перевела глаза на разбившийся фарфор, и выражение ее лица чуть изменилось — в нем появилось что-то осмысленное. Руки задрожали, а внутри ее будто пронзил ледяной страх. – Черт возьми, ты несчастье этого дома, – с презрением бросил Каллен брату, а затем снова присел на корточки перед Ирэн. Щелкнув пальцами прямо перед ее лицом, он заставил ее внимание вернуться к нему. Девушка медленно повернула взгляд на Натана. – Все, что мы сказали тебе, ты должна запомнить. Понимаешь? – Понимаю, – машинально ответила Ирэн, и в ее голосе не было ни капли собственного выбора.

***

      Вскрикнув от резкого наплыва воспоминаний, девушка с ужасом начала крутить головой в разные стороны. От собственного громкого крика она поспешно прикрыла рот ладонью, будто боялась, что её услышат. Сделав несколько прерывистых вдохов, она тихо вышла из комнаты и осторожно выглянула в тёмный коридор. Щёлкнув выключателем, включила свет — жёлтые лампы слегка разогнали мрак, но тревога не уходила. Она приблизилась к лестнице и, затаив дыхание, посмотрела вниз. Тишина. Ни малейшего признака присутствия матери. Девушка нахмурилась, подошла к окну и выглянула наружу. Уже стемнело — вдоль дороги ровными рядами горели уличные фонари, отбрасывая длинные тени на асфальт. Всё ещё взбудораженная, она поспешно схватила телефон и, спускаясь по ступеням, судорожно начала набирать сообщение. Пальцы предательски дрожали, из-за чего в тексте постоянно появлялись ошибки. Ей приходилось стирать слова и снова набирать их заново, прикусывая губу от досады.

Кому: Джаспер

Ты мне нужен сейчас, приходи ко мне домой.

Собравшись с духом и словно на миг почувствовав смелость, она нажала «отправить». С замиранием сердца девушка вышагивала по первому этажу, на ходу включая светильники, будто боялась оставлять углы дома во мраке. Мысль, почему-то особенно отчётливо бьющаяся в голове, звучала странно, хорошо, что мамы не было дома… Хотя её рабочий день давно должен был закончиться, матери всё не было. Скорее всего, она опять задержалась у шерифа. С этой нервной догадкой девушка решила написать и матери.

Кому: мамочка

Ты сейчас где? Во сколько вернёшься?

Дожидаясь ответа, она пружинистым шагом от волнения направилась на кухню, то и дело проверяя телефон. Экран оставался пустым — никто так и не ответил. Положив его на стол, девушка не знала, куда себя деть, глаза метались по кухне, не находя ни за что зацепиться, дыхание становилось всё более поверхностным. Дрожащей рукой она схватила кухонный нож, словно только так могла держать себя в руках. Мать недавно купила его по скидке, он всё ещё был острым. В этот момент раздался резкий стук в дверь. Сердце сжалось, в горле образовался тугой ком. Она нервно сглотнула, и, крепко сжав рукоять, спрятала нож за спину. Каждый шаг к двери давался тяжело — будто ноги налились свинцом. Ирэн не знала, что будет происходить дальше, но ясно понимала одно, у неё больше нет выбора. Она не собиралась снова играть роль наивной идиотки, которую Джаспер и Натан, казалось, ей навязали. Если десять минут назад в её жилах бушевали паника и страх, то теперь вместе с адреналином внутри поднималась ярость, холодная и упрямая. Открыв дверь, она увидела Джаспера. Он стоял напряжённо, будто сам был готов к буре. По его лицу было очевидно — он чувствовал её эмоции, они ударили по нему так же резко, как гром среди ночи. Не говоря ни слова, девушка отступила назад, всё ещё крепко держа руку с ножом за спиной. Джаспер нахмурился, шагнул внутрь и молча закрыл за собой дверь. – Что случилось? К чему такая срочность? – настороженный голос вампира раздался слишком спокойно, будто он уже заранее чувствовал подвох. – Соскучилась, одна дома, – ей бы хотелось сказать это с иронией, но слова застряли в горле. Она понимала, её единственное преимущество сейчас в том, что он не знает, что она всё вспомнила. Хотя сердце подсказывало обратное – казалось, ещё миг, и он прочтёт все её мысли. – Ты ведёшь себя странно, – продолжил он, сужая взгляд, будто прижимая её к стене своим вниманием. – Как? – всё так же пристально смотря на него, она двигалась осторожно, кругом, чтобы не поворачиваться к нему спиной. Она где-то слышала, что хищникам спину не показывают. В руках у неё был нож, холодный металл слегка дрожал вместе с её пальцами, но она держала его крепко. – Я чувствую от тебя смешанные чувства… – голос Джаспера стал мягче, но в этой мягкости звучала угроза. – Гнев. Обида. И… страх? – он посмотрел на неё растерянно, нахмурив брови. – Что? Не нравится? – с горькой усмешкой выпалила она. – Может, мне включить влюблённую дурочку и упасть тебе в ноги? – её голос дрогнул, но в нём горел настоящий гнев. В тот же миг она осеклась, ахнула, понимая, что слишком сильно выдала себя. Джаспер с досадой тяжело выдохнул, словно его собственные надежды рассыпались в прах. – О, Ирэн… Всё было так хорошо, – сказал он с тенью разочарования, откидывая голову назад. На его лице застыло выражение, будто это она — главная проблема во всей этой ситуации. – Хорошо?! – голос её сорвался, срываясь почти на крик. – Хорошо?! Я была просто удобной для тебя! Я была там, где ты хотел! Ты…! – в её глазах защипало, слёзы подступили к векам. Она резко подняла голову вверх, словно не позволяла им упасть. Собрав весь гнев, Ирэн с криком рванулась к нему, замахнувшись и вонзая нож прямо в живот. Лезвие даже не вошло с силой… оно тут же вывернулось, изогнувшись, как будто ударилось о камень. Его тело оказалось непробиваемым. Шок парализовал её на месте. Она сделала несколько шагов назад, глаза расширились, дыхание сбилось. Всё внутри сжалось от ужаса. Изогнутый нож с шумом выпал из её дрожащих рук. А Джаспер… лишь удивлённо улыбнулся, будто не ожидал от неё такой дерзости. В его взгляде смешались любопытство и что-то пугающе-холодное. – О, милая… Я не ожидал такой смелости от тебя. Ты всегда будешь меня удивлять, – с лёгкой усмешкой произнёс Джаспер, начиная наступать на неё. Ирэн же неуверенно отступала назад, пятясь, словно загнанная в угол. В последний миг ей хотелось рвануть в сторону кухни – туда, где ещё оставались ножи. Она прекрасно понимала, что, скорее всего, эти жалкие клинки не берут его, но всё равно — это была хоть какая-то защита. Сейчас Ирэн ясно осознавала, она многое знала о вампирах. Она знала, что они не едят человеческой пищи, что их кожа сияет на солнце. Но самого главного — того, как от них избавиться, — Джаспер так и не сказал. Не доверил. Резким движением он стремительно схватил её за запястье. Ирэн вскрикнула и отчаянно попыталась оттолкнуть его, но это было бессмысленно. Он без труда усадил её на диван, словно она ничего не весила, и сам опустился рядом. Отпустив её руку, Джаспер сразу же крепко перехватил её подбородок, заставляя повернуть лицо к себе. Его пальцы были холодными и непреклонными. По лицу девушки текли горячие слёзы, пропитывая кожу. Передние пряди волос прилипли к щекам, придавая её взгляду ещё больше беспомощности. Она вся дрожала — от ужаса, бессилия и гнева. – И додумалась же ножом… Ты правда думала, что меня это убьёт? – его голос прозвучал насмешливо, почти играючи. Ирэн в ответ ничего не сказала, лишь всхлипывала, задыхаясь от слёз. Джаспер и не ждал ответа — он смотрел на неё так, словно её отчаяние было для него предсказуемым. – Тебе повезло, что я не хочу тебя убивать. – Его пальцы всё ещё крепко держали её за подбородок, не позволяя отвести взгляд. – Придётся снова обращаться к Натану. Ты заставляешь меня быть у него в долгу, – сказал он без всякого упрёка, скорее устало, словно эта ситуация ему наскучила. Ирэн вздрогнула, громко всхлипнув, её плечи мелко дрожали. – Пожалуйста… не заставляй, пожалуйста… – голос её был уже совсем не тот, что раньше. Вся бравада исчезла, осталась лишь отчаянная мольба. Её слова дрожали вместе с дыханием. Он, наконец, опустил её подбородок, позволив голове безвольно откинуться к спинке дивана, и достал из кармана свой чёрный мобильник. – Другого выхода нет, – холодно бросил он и, набрав номер, коротко приказал Натану прийти. Слушая это, девушка разрыдалась ещё сильнее. В груди сдавило так, что казалось, она задыхается. Ей отчаянно хотелось, чтобы мать вернулась прямо сейчас, открыла дверь, спасла её… Но тут же ужас сковал сердце, если мама вернётся — Джаспер может избавиться от неё. Эта мысль обожгла сильнее ножа. – Пожалуйста… я не хочу… пожалуйста… – повторяла она, будто молитву, словно надеялась, что её слова хотя бы немного смогут его остановить. Так прошли мучительные десять минут, пока вдруг не распахнулась дверь. Быстрым шагом влетел Натан. Его глаза сразу метнулись к паре, вглядываясь в них, пытаясь понять ситуацию. – Какого черта ты позвал меня? – спросил он, не обращая внимания на Ирэн. Девушка все еще сидела на диване, хныкая в страхе, ее плечи мелко дрожали, а руки сжимали подол одежды. – Не моя вина, что твой гипноз слабый, – раздраженно отозвался голос. Натан на секунду выглядел шокированным, его взгляд метнулся в сторону, но потом он взял себя в руки. Его пальцы нервно дернулись, будто он не знал, куда деть накопившееся напряжение, и он по-прежнему не хотел смотреть на девушку. – А чего ты ожидал? Ты же знал, что я не практикую дар. Я предупреждал тебя, – Джаспер закатил глаза. Он понимал, что тот прав, но признавать этого не собирался. Гордость душила его, словно петля, и любое признание казалось унижением. Ирэн, услышав слова Ната, все еще всхлипывая, подорвалась с места и схватила его за руки, будто цепляясь за единственное спасение. – Пожалуйста, не делай этого… пожалуйста! Я никому не скажу, я умоляю! – тараторила она, захлебываясь в отчаянии. Слезы не переставали катиться по ее лицу, блестя в тусклом свете комнаты. Голос срывался, превращаясь то в шепот, то в пронзительный крик. Натан отвел взгляд в сторону, словно любое соприкосновение с ее глазами было пыткой. Его сильные руки мягко, но твердо убрали ее ладони от себя. Он почти чувствовал, как горячая дрожь ее пальцев оставляет след на его холодной коже, и эта слабость выводила его из равновесия. Что-то внутри него неприятно кольнуло, и на мгновение всплыла давно забытая человеческая жизнь. Он снова ощутил ту тяжесть вины — за смерть собственного младшего брата. В тот злополучный день Натан впервые узнал о своем проклятом даре. На самом деле вампир мало что помнил из прошлой жизни, он уже давно не помнил, как выглядела мать, отец, что умер еще раньше, чем его младший брат. Весной в их дом пришло несчастье, за пару дней его младший брат, еще совсем мальчонка, что носился по улицам, играя с другими мальчонками со двора, слег с пневмонией. Мальчик тогда кричал, не мог замолчать, его тяжело мучила эта болезнь, хрипы и кашель то и дело создавали шум. Натану надоели эти стоны и хрипы, и в порыве раздражения он приказал брату замолчать. Кто же знал, что его слова обернутся настоящим приговором? Дар сработал — и брат действительно замолчал. Он не смог открыть рот, а болезнь, мешавшая дышать носом, сделала остальное. Мальчик начал задыхаться. Мальчику не повезло так же родиться с перегородкой в носу. Натан в ужасе смотрел, как его младший брат лежит в постели, цепляясь за жизнь. Лицо мальчика покраснело ещё сильнее из-за усилий, глаза выпучились так, что будто бы выпали. Он даже молил его открыть рот, кричал, умолял, но дар больше не срабатывал. Мальчик перестал пытаться вдохнуть, а вскоре его сердце остановилось. Тогда Натан понял, какой он монстр. Каким уродом его сделала сама судьба. Лишь попав в ту психушку, он встретил утешение — его милая Элис стала для него светом в этом кошмаре. С тех пор дар он больше не использовал и не развивал. Только во второй раз он решился применить его — и теперь горько жалел об этом поступке. Он осознал, что ему придется вечность внушать этой девчонке забвение. Но память будет возвращаться, снова и снова, пока она не сойдет с ума. А тогда семье Калленов придется терпеть и её безумие, и его собственную вину, и Джаспера, который всеми манипулировал. Джаспер, тяжело вздохнув, отодвинул Ирэн к дивану. Его взгляд был полон уверенности, что сородич поймет его и поможет, но терпение того уже почти иссякло. – Я думаю, на этом мы закончим, – бесстрастно зачитал Натан, словно ставя точку в разговоре. – Что?! – вскрикнул Джаспер, не веря своим ушам. Его голос прозвучал так, будто мир на мгновение пошатнулся. Ирэн, сидевшая неподалеку, с надеждой и испугом уставилась на вампиров, будто ожидая чуда. – Я устал от твоих выходок. Мы вечно попадаем в неприятности из-за тебя, – отрезал Натан, подходя ближе. Его шаги отдавались в тишине тяжелым эхом. Джаспер тут же напрягся, вставая в стойку, готовый к любому удару. – Не глупи, просто внуши ей, – нетерпеливо сказал он, но в следующую секунду Натан сорвался с места и бросился на Джаспера. Тот, словно предугадав нападение, резко отшвырнул его в стену. Предметы на столике у дивана подпрыгнули и с грохотом попадали на пол. Уайт вскрикнула, зажмурившись от неожиданного звука. Натан, стиснув зубы, снова попытался наброситься, но Джаспер уже был готов. Его движения были холодны и точны, он поймал Натана и с силой сжал его шею, прижимая к себе. Ирэн, в ужасе вскинув руки, бросилась к ним, её голос сорвался: – Перестаньте! Перестаньте! Хотя бы не в моём доме! – несмотря на ужас происходящего, в голове мелькнула странная, но настойчивая мысль, когда мама придёт и увидит этот кошмарный беспорядок, она просто взбесится. – Ты права, – холодно бросил Джаспер и, всё ещё словно придушивая сопротивляющегося Натана, потащил его к входной двери. Ирэн, торопливо напяливая куртку, рванула следом. Её руки дрожали, дыхание сбивалось, а взгляд метался в поисках выхода из ситуации. Оглянувшись, она успела заметить, как два вампира уже выскочили на задний двор её дома. Сердце стучало в висках так громко, что казалось — оно выдаст её присутствие. Девушка бросилась за ними, ноги едва слушались, но отчаянное желание вмешаться пересиливало страх. Джаспер явно одерживал верх, его движения были уверенными, резкими, он словно заранее предугадывал каждый выпад Натана. В голове Ирэн мелькнула отчаянная надежда, если Джаспер проиграет, возможно, они оставят её в покое. Собравшись, она, почти не думая, с разбегу прыгнула на его спину, словно маленькая обезьяна, вцепившись руками в его плечи и обхватив ногами его торс. Джаспер резко замер, не решаясь двинуться — слишком хорошо он помнил, насколько хрупки люди. Стоило сделать одно неловкое движение — и девчонку можно было покалечить. Натан же, растрёпанный и запыхавшийся, не упустил шанса и тут же воспользовался ситуацией. Его глаза блеснули решимостью, а губы искривились в мрачной усмешке. – Это должно прекратиться, – сказал он самоуверенным голосом. Джаспер лишь фыркнул, всё ещё не двигаясь, пока она, испуганно и тяжело дыша, цеплялась за него. – Я не убью её, как ту девчонку, тупица, – бросил он. Тело Ирэн тут же напряглось. Мысль о том, что они действительно убили Лорэн, больно ударила в голову. – О Боже… Лорэн… – прошептала она, губы предательски задрожали. Натан отвёл взгляд. В памяти всплыло то, как им пришлось избавиться от школьницы из лесу. Тогда он испугался применять внушение, понимал, что его дар может быстро рассеяться, а так рисковать он не хотел. – Я её не убью, – глухо промолвил он в ответ, словно игнорируя ту, о ком шла речь. Джаспер нахмурился. В следующую секунду Натан, с нечеловеческой скоростью, вырвал у него правую руку. Ирэн ахнула, и сразу же, охваченная шоком, спрыгнула со спины Джаспера. В глазах её застыл ужас, прямо перед ней Натан держал чужую конечность, с хрустом оторванную от тела. Джаспер пошатнулся. Он явно не был готов к такой ярости со стороны Ната. Но тот не остановился, вторая рука с треском тоже оказалась в его руках, и он отшвырнул её, словно ненужный предмет. Теперь Джаспер стоял беззащитным, и борьба больше не имела смысла. В его глазах вспыхнул страх. Он отчаянно пытался ухватиться за последнюю надежду — эмоциями манипулировать Натом. Но тот, ослеплённый агрессией, лишь зарычал и с чудовищной силой вырвал его ноги. С глухим ударом туловище с головой повалилось на траву. И тогда взгляд Джаспера, полный безысходности и ужаса, медленно скользнул к девушке. — Ирэн… — начал он, но она подошла к нему, теперь уже не боясь. — Ты монстр… — хотела продолжить она. Глаза ее горели ненавистью, его же горели отчаянием. Тот даже как-то по-человечески судорожно вздохнул от её слов. Натан вцепился ей в бицепс и повёл в сторону. Ирэн вздрогнула, но не стала отстраняться — в ней было больше решимости, чем страха. — Где спички? — без лишних слов спросил он. Она растерянно посмотрела на него. Сердце колотилось в груди так громко, что она боялась, будто оно выдаст её страх. — В гараже, — недоумённо ответила она. Он остановился и теперь внимательно смотрел на неё, изучая каждый жест, как охотник — добычу. В тишине слышалось только шуршание листвы и её собственное дыхание. — Слушай, — продолжил он, голос стал ровным и холодным, — забирай свою мать и сейчас же покинь город. — Он говорил так, будто это было самое естественное требование в мире. Ирэн вскинула брови и вдруг взбрыкнула. — Никуда я не поеду! — выпалила она, и в её словах прозвучала нотка вызова, которую она сама едва понимала. — Послушай, — Натан слегка наклонился к ней, голос стал ниже, — если не уедешь, то живой не останешься. — Он закатил глаза, а в её взгляде снова появилась паника. Она почувствовала, как холод пробежал по спине. — Уезжай со своей матерью, и не смей никому рассказывать о вампирах, иначе тебя найдут и убьют. Поверь, есть пострашнее, чем наша семья. — Он сказал это размеренно, почти буднично. Ирэн сжалась, словно укрываясь от слова в слове — каждое из них резало сильнее предыдущего. Натан бы и правда избавился от нее, но понимал, что если случится новая смерть, тем более опять молодой девушки, то город начнет спрашивать и искать причины. Он отпустил её руку и рывком устремился к гаражу. Ирэн взволнованно вбежала в дом. Сердце колотилось, мысли путались, дыхание сбивалось. Она, едва не оступаясь, понеслась на кухню и схватила мобильник. От матери всё ещё не было ни одного сообщения. Положив телефон в карман, она, не теряя времени, бросилась на второй этаж, в комнату матери. Там дрожащими руками собрала все важные документы в охапку и, всё ещё напуганная до смерти, выскочила из дома. Не оглядываясь на задний двор, Ирэн мчалась вдоль дороги, на ходу набирая номер матери. К её облегчению, та ответила сразу. — Мама, где ты сейчас? — голос Ирэн дрогнул, в нём слышались и слёзы, и паника. — Уже скоро поверну на нашу дорогу, а что случилось? — в трубке послышался спокойный, но слегка настороженный голос Люси. — Ты на Фер-Авеню? — задыхаясь от бега по тёмной улице, освещённой лишь фонарями, допытывалась дочь. — Да… — мать на секунду замялась, не понимая, к чему это. — Остановись там, — почти умоляюще выпалила Ирэн. — Зачем? — в голосе Люси проскользнула растерянность. — Я бегу к тебе, пожалуйста, просто остановись! — услышала она, и по интонации дочери было ясно, спорить бессмысленно. Люси всё же притормозила, вглядываясь через окно машины в пустынную улицу. В этот момент звонок оборвался. Ирэн свернула с дороги, и, увидев фары родной машины, с облегчением рванула к ней. Открыв дверцу, она буквально ввалилась внутрь и захлопнула её за собой, кинула папки с документами на заднее сиденье и тяжело выдохнула. Женщина в шоке смотрела на дочь, которая дрожала, не в силах подобрать слова. — Что, чёрт возьми, происходит?! — выругалась женщина, наблюдая за состоянием младшей Уайт. Та, сдерживая слёзы, торопливо стирала ладонью влажные щеки, оставляя сухие дорожки. Кожа на лице неприятно стянулась, глаза покраснели. — Давай уедем, прошу, пожалуйста… Просто поворачивай отсюда! — голос Ирэн дрогнул, сорвался. — Ты что, с ума сошла?! — растерянно ответила мать, продолжая смотреть на дочь, а затем скосила взгляд на папку с документами, лежавшую рядом. — Это наши документы? Зачем они? Куда ехать? — Да Господи, хоть куда-нибудь! Давай к тёте Хелен или тёте Хельге! Но уезжай из этого чёртова города! — не выдержав, вскрикнула девушка и прикусила губу. Её глаза метались к окнам машины, словно за ними уже кто-то шёл по следу. — Уехать? На пару дней? — пытаясь осмыслить слова дочери, спросила женщина. — Нет. Навсегда. Я ненавижу этот проклятый город, — почти выкрикнула Ирэн. — Но здесь наш дом, моя работа, твоя учёба, — слабо возразила мать. Ирэн, не зная, как ещё убедить её, решилась на последний шаг. Горечь подступала к горлу, она чувствовала себя гадко, будто предательница. — Если ты сейчас не заведёшь эту чёртову машину, то я уеду одна. К отцу. — Последние слова прозвучали особенно тяжело. Лицо Люси застыло. Её глаза расширились, губы предательски сжались. В салоне повисла давящая тишина. Ирэн, чувствуя себя склизко и виновато, отвернула лицо к окну, не решаясь встретиться с её взглядом. — Хорошо… Ладно. Давай уедем, — тихо сказала Люси и завела мотор. Боковым взглядом она поглядывала на дочь. Та всё так же смотрела в темноту за окном, словно пыталась спрятаться там от всего мира. Женщину мучили вопросы, страх и догадки, что же случилось? Кто-то обидел её девочку? Может, произошло нечто страшное? Но задавать вопросы она не решилась. Решила, что выспросит всё позже — когда они подъедут к ближайшему отелю в Порт-Анджелесе. Сейчас уже был вечер, и если бы она направилась к сестре Хелен, то добралась бы к ней только глубокой ночью — неудобно. А к Хельге она бы и на пушечный выстрел не поехала, та слишком много курила «Парламент», истерично кричала, ловя галлюцинации после алкоголя. Машина тихо проезжала по городу в последний раз. Улицы, окрашенные под жёлтыми фонарями, были пустынны. Ирэн сидела с пустым взглядом, провожая глазами дома, мимо которых они скользили. Внутри всё казалось выжженным, но когда они проехали мимо дома Лорэн, что-то в ней надломилось. Ещё пару недель назад возле того дома стоял мемориал, цветы, мягкие игрушки, свечи… Жители каждый день приносили туда безделушки, оставляя в память о девочке. Теперь же — ничего. Ни намёка. Словно и не было беды, словно сам город решил забыть. Ирэн содрогнулась, её грудь пронзила боль. Она прижала ладони к губам, чтобы сдержать рвущийся звук. Ей не хотелось, чтобы мать заметила её слёзы. Слёзы, в которых было и горе, и страх, и отчаяние. Мать краем глаза заметила движение дочери, но промолчала. В воздухе повисло напряжение, тяжёлое и липкое, словно ночь сама давила на плечи.