The Death of a Star

      В семнадцать лет он знакомится с Сонхуном. Сонхун — ветеран Олимпийских игр, он участвовал в них, когда ему было столько же лет, сколько и Рики. Ему повезло: в тот год на зимних Олимпийских играх он установил стандарты своих последующих выступлений. Сейчас ему двадцать восемь, и он жаждет заработать свою следующую медаль.       Рики — всего лишь обычный, впечатлительный школьник. Сонхуну не стоит даже смотреть на него. И, возможно, в этом и заключается его первая и главная ошибка: он думает, что его скромность станет щитом, способным защитить его.       Только вот Сонхун снова приходит в студию. Вокруг него, как тени, скользят шепотки и слухи. Он проходит по студии с гордо поднятой головой, как будто он здесь хозяин. Рики даже не знает, зачем он сюда пришел. Насколько он помнит, здесь нет катка.       — Ты видишь его? — взволнованно шепчет Сону, цепляясь за руку. Рики шипит на него, чтобы он замолчал.       — Наверное, он просто хочет, чтобы его оставили в покое, — говорит он. — Мы не должны…       — Осторожно.       Они оба поднимают глаза, слыша незнакомый голос. Сонхун любезно улыбается им, темные волосы искусно взъерошены. Всё в нем как будто нарочно — от того, как вьется каждая прядь волос, до того, как смещается и двигается по телу одежда. Он передвигается более грациозно, чем балерины, которых они иногда видят выходящими отсюда. Его грация и самообладание, кажется, превосходят все слова.              — Господин Пак! — пищит Сону. Сердце Рики колотится о грудную клетку, он впивается пальцами в ремень сумки от волнения.       — Я видел вас здесь на прошлой неделе, — спокойно говорит Сонхун. — А вы. … танцуете?       Сону кивает. Рики не отрывает глаз от своих ног, не доверяя себе, так как думает, что если откроет рот, то не сможет сказать ничего связного.       — Но Рики просто супер! — восклицает Сону. — Он участвует в соревнованиях!       — Хм, — хмыкает Сонхун. — А ты?       — Сону тоже хорош, — тихо говорит Рики. Он знает о небольшом увлечении Сону знаменитостями. — Он очень гибкий. Один из лучших в нашем классе. Он тоже участвует в соревнованиях. Даже стипендию получил.       — Впечатляет, — говорит Сонхун. — Я бы с удовольствием посмотрел, — он открывает телефон. — Вот. Можешь ввести дату следующего соревнования.       — Правда? — в шоке спрашивает Сону. — Вы уверены?       — На все сто, — говорит Сонхун с улыбкой — Я буду с нетерпением ждать новой встречи с вами.       Всё происходит постепенно. Через несколько дней Сону приходит к нему и показывает письмо от Сонхуна, в котором тот выражает своё…       — Я с огромным удовольствием посмотрю на ваше выступление. Если ваши родители не против, то я буду рад угостить вас ужином, — Сону отрывает глаза от телефона и усмехается. — Рики, ну разве это не самое настоящее безумие?       — Мхм, — Рики хмыкает, продолжая листать ленту в телефоне. Сону не знает, но он заползает в свою собственную нору одержимости. Любопытство берет верх, и вот он уже рыскает по тегу «#sunghoonpark» в TikTok. Сону уже присылал ему эдиты (как найденные, так и сделанные им), у него есть коллекция, посвященная этому человеку, но Рики… …что-то в том, чтобы сделать тоже самое, да ещё так, что его друг наверняка узнает (не то чтобы ему всё равно; им семнадцать и девятнадцать, а Сонхуну двадцать восемь), кажется странным. Он не может объяснить, почему, просто чувствует, что не должен этого делать.       — Кстати, мои родители сказали «да», — эта фраза привлекает внимание Рики.       — Они согласились, чтобы мы пошли на ужин с каким-то. …малознакомым парнем старше нас? — уточняет он. Сону пожимает плечами.       — Мне восемнадцать, я могу отвезти нас туда и обратно. К тому же, он не просто «какой-то парень». Он — Пак Сонхун, настоящий олимпиец. У него есть определенный имидж и репутация, — Рики приподнимает бровь на его слова.       — Ты ведь не сказал об этом родителям, — говорит он. Сону вновь пожимает плечами.       — Всё будет хорошо, — говорит он. — Да ладно. Просто скажи родителям, что мы ужинаем с кем-то из команды, хорошо? Ничего особенного.       Рики ворчит, но всё же делает, что ему велено, и говорит родителям об этом вечером за ужином. Они отвечают на японском, и Рики неуверенно произносит слова на смеси английского и японского. Но они не обращают на это внимания, потому что доверяют Сону. Больше, чем всем остальным его друзьям. (Рики полностью уверен, что это из-за стипендии и возраста).       Вскоре наступает время соревнований. Они едут вместе пораньше из-за ужина, который состоится позже.       Уже почти подходит очередь Рики выступать, а никто из них так и не увидел Сонхуна. Сону разрывается на части, но старается не обращать внимания на чувство разочарования. Он же, по сути, знаменитость, с чего бы вообще ожидать его появления здесь?       Но когда Рики стоит с цветами и медалью на пьедестале, он замечает, кого-то стоящего у двери с сумкой, перекинутой через плечо. Лицо Сонхуна скрывает маска, в руках он держит два букета цветов. Он хлопает изо всех сил, как может, и, кажется, его глаза блестят, когда он ловит на себе взгляд Рики. Он наклоняет голову к двери и уходит, как будто его там и не было.       После того как они пообнимались с родителями, братьями, сестрами и друзьями, Сону и Рики выходят на улицу. Сону радостно хихикает, цепляясь за его руку.       — Молодцы!       — Господин Пак! — взволнованно говорит Сону. Сонхун улыбается и протягивает им по букету. Прежде чем Рики успевает понять, что происходит, мужчина забирает у них сумки.       — Можете звать меня Сонхун, — говорит он, махнув рукой. — Я под впечатлением от вашего выступления. Вы оба очень хорошо выступили, — он кивает на их медали. — Вы очень талантливые.       — Спасибо, — благодарит Рики, а Сону ухмыляется.       — Мы даже близко не на вашем уровне! — говорит он. — Вы… Вы олимпиец!       Сонхун тихонько смеется и пожимает плечами.       — Это всё долгие тренировки, — говорит он. — Вот. Это ваша машина?       Сону и Рики переглядываются, и, конечно же, рядом с ними припаркована побитая черная Subaru Сону. На приборной панели даже выстроились в ряд маленькие плюшевые зверушки.       — О, да, подождите, — Сону берет ключи и отпирает багажник машины. Дверь медленно распахивается. — Мы поедем отдельно?       — У меня есть место для вас, — улыбаясь, говорит Сонхун. — Потом я отвезу вас сюда. Обещаю, что мы не будем задерживаться допоздна.       Сону хихикает и подмигивает ему. Рики чувствует слабый жар на щеках, кладя букет в багажник. Сонхун и Сону уже направляются к машине, и ему приходится ускорить шаг, чтобы догнать их.       — Хочешь, я сяду с тобой? — говорит его друг, уже наполовину забравшись на пассажирское сиденье. Сонхун оглядывается на Рики с нечитаемым выражением лица. — Или ты хочешь сесть спереди?       — Всё в порядке, — отмахивается Рики. — Ты можешь сесть спереди.       Сону кивает и без лишних слов садится в машину, с нетерпением пристегивая ремень безопасности. Сонхун уже настроил GPS на нужный ресторан, и улыбается, когда видит, что Рики пристегнулся. Они заказывают корейское барбекю. Пак знает хозяина, но он ничего не говорит об этом, чтобы не показаться навязчивым. Он знает, что Сону так не посчитает, но это совсем другое дело. Рики не знает, почему, просто это факт. (Он старается не замечать взгляда Сонхуна, когда его друг прижимается к нему вплотную. Или как он шепчет что-то на корейском, вызывая у мужчины смех. Сону — взрослый. Логично, что Сонхуну он нравится больше).       С этого момента Сонхун то появляется, то исчезает из их жизни. Или… …ну. …не совсем так. Он то появляется, то исчезает из жизни Рики, но не Сону.       На самом деле Сону начинает проводить всё больше времени рядом с Паком. Даже больше, чем то сколько бы времени проводили вместе друзья. Он уходит с танцевальных занятий, чтобы посмотреть, как мужчина катается на коньках, или, чтобы позаниматься вместе, или ещё что-нибудь. А Рики остается один, спешно удаляясь перед тем, как старший отправится на то, что они с Сонхуном запланировали. И это… это нормально, полагает Рики. Сону — взрослый. Он может принимать собственные решения, заботиться о себе. Он не ребенок, как Рики. Это его последнее лето перед поступлением в колледж. Он может делать всё, что захочет. Да и не каждый день встретишь знаменитость.       Однако в конце концов лето заканчивается. И вскоре Рики оказывается в аэропорту. Родители и сестра Сону провожают его, но сестра Рики приехала, чтобы он тоже мог спокойно проводить их.       — Я люблю тебя, — тихо говорит Сону с улыбкой на губах. — Не грусти так сильно.       — И не собираюсь, — фыркает Рики. — Твоя машина теперь моя.       — Я жду, что ты поедешь на ней домой. Я дам тебе денег на бензин.       — Конечно. Как будто я могу сам зарабатывать, — ворчит он.       — Что? Балтимор — страна Кука, это неплохо!       — Сону!       Они поворачиваются и смотрят на родителей и сестру старшего. Все трое с нетерпением ждут его, и Рики медленно отходит в сторону.       — Я буду скучать по тебе, — тихо говорит он, фыркая и вытирая нос. — Не становись, например, фермером, выращивающим картофель или что-то в этом роде. А если станешь, то будь, типа, крутым.       — Это Айдахо, но ладно, — Сону притягивает его к себе, чтобы обнять в последний раз. — Я обещаю, что буду писать.       Рики кивает, хотя что-то внутри подсказывает, что не стоит возлагать больших надежд. Он остается стоять на месте и смотрит, как Сону тащит свой чемодан, и машет рукой на прощание. Только после того, как они скрываются в очереди на регистрацию, он поворачивается к сестре и уходит.       Выходя из здания, Рики бросается в глаза машина. Черный «Мерседес» кажется ему знакомым, а сквозь тонированные стекла он как будто различает слабые очертания водителя. Но только после того, как они едут домой, Рики понимает, что это был Сонхун.       Письма начинают приходить только в октябре, через несколько дней после того, как Сону приезжает на осенние каникулы. Они оказываются на его личном почтовом ящике, а не на школьном. Он мог бы и не заметить их. Сонхун так давно не вспоминает о нем, и тоска по Сону возвращается с новой силой. Они виделись всего несколько часов, а боль от его отсутствия захлестывает в полной мере.       В письме нет темы, и, кажется, что он открывает его потому, что думает, что оно предназначается Сону. Может быть. Хотя, с его слов, они с Сонхуном постепенно перестали общаться после его отъезда в колледж. Сначала он расстроился, но потом жизнь в колледже окутала его своими объятиями, и он уже не так часто общается с Рики.       (Он старается не испытывать горечи по этому поводу).       Однако есть нечто более зловещее, что заставляет его открыть письмо. Это та маленькая часть, которая кровит с тех пор, как Сону стал уделять ему всё меньше и меньше времени. Поэтому, увидев вопрос о следующем сольном концерте или конкурсе, Рики смущенно спешит с ответом. Что? Ему всего семнадцать. К тому же, для поступления в колледж будет круто, если он знаком с золотым олимпийским медалистом.       По крайней мере, так он говорит себе, когда Сонхун улыбается ему. Они почти одного роста, но старший держится с непревзойденным самообладанием. Рики — просто подросток, ничем не примечательный, кроме своего роста. Сонхун же, напротив, мужчина неземной красоты. Но не только из-за этого, но и просто в манере поведения. Он вообще ведет себя как королевская особа. Рики считает, что он всегда был рожден для славы.       — Ты самый молодой участник, не так ли? — спрашивает Сонхун по пути на ужин. Рики кивает в ответ на его вопрос. То, что он уделяет ему всё своё внимание, радует, но также и смущает. Честно говоря, он в замешательстве.       — Это потому, что Сону мне очень помогал, — тихо говорит он. — А моя старшая сестра занимается балетом. Ну, занималась, а я в другой комнате, когда был младше.       — Это принесло свои плоды, — говорит Сонхун и хихикает, глядя на GPS. — Я вижу, что ты очень трепетно относишься к этому. Как думаешь, пойдешь по его стопам?       Рики пожимает плечами.       — Я не знаю, хочу ли я заходить так далеко, — говорит он. — Мне кажется, я не так хорошо лажу с людьми и не такой общительный, — Сонхун хмыкает на это.       — Ну, я думаю, ты прекрасен, — говорит он. — У тебя есть какие-нибудь идеи? Ты ведь уже старшеклассник, не так ли?       Рики кивает, нервно теребя пальцы. Он жалеет, что рядом нет Сону, который мог бы выступить в роли связующего звена между ними. То, что Сонхун сосредоточен на нем, настолько же волнует, насколько и нервирует. Он не знает, что делать и никогда раньше не оказывался в подобной ситуации.       — Я, наверное, просто буду плыть по течению, — говорит он. — Если получится, я хочу поехать куда-нибудь, например, в крутое место. Но думаю, что, возможно, я просто пойду в UMD.       — Ты уже отправил какие-нибудь документы? — спрашивает Сонхун. — Или нет?       — Да, несколько, — отвечает он. — Но мои родители — иммигранты, поэтому для них всё это не имеет смысла. Моя сестра поступила в JHU, но у неё намного больше друзей старше неё.       — А как же Сону? — интересуется Сонхун, припарковав машину. Он не делает никаких движений, чтобы выйти и Рики хмурится. — Он может тебе помочь?       — Он занят своими делами в колледже, — тихо говорит, надеясь, что его тон не выдает горечи. Он не знает почему, но кажется, что Сонхун испытывает его. — Я не хочу его беспокоить. Тем более что он только что закончил со всеми этим.       — А твоя сестра поможет? — Сонхун наклоняет голову в сторону.       — Она тоже занята, — говорит Рики. — Всё в порядке. Мой консультант в колледже помогает. Типа того.       — Я могу помочь.       Рики поворачивается в его сторону, видя то, как Сонхун приветливо улыбается, и кажется, что он собирается взять его за руку.       — Ох, — бормочет он. — Это… разве у тебя не Олимпийские игры в следующем году?       — Я могу дать тебе советы, — обещает Сонхун. — Я тоже учился в колледже, знаешь ли.       — А где ты учился? — спрашивает Рики. — Страшно было? — Сонхун пожимает плечами.       — В Колумбии. Правда, только стипендию мне не дали, — он смеется. — Но немного. Только меня не особо волновали другие люди. Я привык к ним благодаря соревнованиям. Да и Олимпиада, знаешь, помогла. Очень.       — Ох, — Сонхун снова смотрит на него.       — Послушай, Рики, — мягко говорит он. — Не надо ничего бояться, хорошо? Да, это пугает, потому что это новая обстановка, но все остальные тоже так себя чувствуют. Просто некоторые из нас лучше это скрывают, — он вздыхает, потягиваясь. — Ну что, не хочешь поужинать?       На следующей неделе Рики получает очередное письмо с вопросом о том, как продвигаются дела с заявками в колледж. Не успевает он опомниться, как они уже договариваются встретиться после тренировки, чтобы поработать над ними.       Сонхун начинает всё чаще приглашать его на ужин под предлогом «работы над заявками». Начинается всё с ужина, но потом переходит к приглашениям на обед. Он непринужденно пишет ему всё больше, вплоть до того, пока они не встречаются, и Сонхун не заводит аккаунт в Instagram только для того, чтобы общаться с ним.       — Это потому, что на мой профессиональный аккаунт приходит слишком много уведомлений, — говорит он. — Вот. Ты не думал о том, чтобы завести аккаунт для танцев?       — Нет, — отвечает Рики, вводя своё имя пользователя в строку поиска. — Я не настолько хорош, я так считаю. В любом случае, уже слишком поздно.       — Никогда не поздно, — говорит Сонхун. Рики в ответ кривится. — Но я думаю, что это немного другое. Я не уверен. Ivys не предлагает стипендий. И не то чтобы они собирались создавать для меня команду по фигурному катанию.       — Ты когда-нибудь думал, что было бы, если ты не поехал на Олимпиаду? — тихо спрашивает Рики. — Например, ты когда-нибудь хотел быть… — он замолкает.       — Обычным человеком? — Рики пожимает плечами. Достаточно близко.       — А ты? — Сонхун в ответ пожимает плечами.       — Если честно, у меня нет на это времени, — мягко говорит он. — И никогда не было. Между тренировками, неолимпийскими соревнованиями, походами в зал, интервью — на размышления о другом нет времени. Я здесь только потому, что мир нашел что-то более новое и интересное, чтобы заинтересовать меня.       Рики моргает. Сонхун улыбается, но улыбка выходит горько-сладкой.       — Ты живешь один? — спрашивает он. Сонхун смотрит на него, а потом смеется, и щеки Рики опаляет жар.       — Ты довольно прямолинейный! — говорит он, всё ещё смеясь. Успокоившись, он снова улыбается. — Я живу со своей собакой, Гаыль. На корейском это означает «осень».       — Ох, — удивляется Рики. — И что, тебе одиноко? — Сонхун пожимает плечами.       — Одиночество это или свобода, хотел бы я знать ответ, — говорит он больше для себя и мягко улыбается. — Я наслаждаюсь этим. Иногда кажется, что я скорее терплю, но это нормально. Я жил так достаточно долго.       Рики кивает. В отсутствие вопросов между ними воцаряется тишина, наполненная лишь звоном посуды.       — Как ты думаешь, ты захочешь жить один? — неожиданно спрашивает Сонхун. Рики перестает жевать, прежде чем проглотить кусок пищи. Он ковыряется в еде, слабо пожимает плечами, поднимая и опуская их.       — Не знаю, — говорит он. — Я не очень хочу, но чувствую, что мог бы. Просто потому, что рядом не будет никого, кто хотел бы быть со мной.       Сонхун хмыкает, а потом вновь начинает говорить.       — Ну, ты можешь жить со мной, если когда-нибудь окажешься в такой ситуации, — с улыбкой смотрит вверх, ловя взгляд Рики. Если бы Сонхун был моложе, Рики попросил бы его хотя бы поцеловаться. Временами он не знает, так ли уж плохо было бы поцеловаться прямо сейчас. — Лишь бы я не был слишком стар для тебя!       Последняя фраза возвращают его к реальности. Он натянуто смеется. Благодаря улыбке он может видеть особенно острые зубы Сонхуна. Они выглядят как клыки.       — Нет, я обычно.… ну, знаешь, Сону был моим другом и всё такое, — говорит он. — Так что да.       — Был? — в недоумении спрашивает Сонхун. Рики сжимается от дискомфорта.       — Мы просто не так часто общаемся, — говорит он, не успев придумать, что сказать. — Он занят.       После этого Сонхун молчит какое-то время, затем осторожно кладет свою руку поверх руки Рики.       — Мне жаль, — говорит он более искренне, чем Рики думает, что он заслуживает. Ему не нравится, что у него горят уши и он пытается отмахнуться от извинений.       — Это не твоя вина так что, — говорит он. — Просто… просто так получилось.       Глаза Сонхуна так сильно тяготят его, что он чувствует, как втягивает плечи, пытаясь визуально стать меньше. Остаток трапезы проходит в молчании, и Пак провожает его, положив руку на плечо. Но прежде чем они садятся в машину, Сонхун останавливает его.       — Рики, — мягко говорит он. — Хочешь обняться?       Рики всхлипывает. Черт, когда же он начал плакать? Это неминуемо должно было произойти, не так ли? Сону ни за что не сдержит своего обещания. Теперь он в колледже. Для него открылся целый мир, который он отчаянно желает попробовать на вкус. И, честно говоря, Рики знает, что и он сам всегда хотел почувствовать то же. Но он — всего лишь второстепенный персонаж из другой части его истории.       Он прижимается к Сонхуну, даже не успев осознать этого. Пак теплый, от него приятно пахнет, нежно. Чем-то цветочным. Он надежно обхватывает Рики за шею и успокаивает, поглаживая по спине.       — Всё в порядке, — мягко говорит он. — В конце концов, всё образуется.       Рики всхлипывает, впиваясь пальцами в куртку Сонхуна. Он будет чувствовать себя виноватым за то, что испортил дорогую ткань, но позволяет себе выплакаться. Он выпускает наружу обиду и предательство. Колени слабеют, и он обмякает в объятия Сонхуна.       — Хэй, — говорит он, немного отстраняясь. — Ты хочешь поехать домой?       Они возвращаются, и Сонхун провожает его до дома. Рики неловко стоит у двери, не зная, что сказать.       — Спасибо, — наконец говорит он, опустив глаза вниз. — Не только за сегодняшний день, но и за то, что я тебе небезразличен, — он сглатывает комок в горле. — Спасибо, что ты мой друг.       Сонхун обезоруживающе нежно улыбается ему. От этой улыбки Рики млеет больше, чем он смеет признаться, а сердце тает, как масло под солнцем.       — Не за что, Рики, — говорит Сонхун, кладя руку ему на плечо, и Рики невольно хочет, чтобы он положил её ему на щеку. — Знаешь, я вижу в тебе многое от себя. Я хочу помочь тебе. Такой человек, как ты, заслуживает этого.       Рики молча кивает и смотрит, как старший идет к своей машине. Он остается стоять на стоянке до тех пор, пока Пак не садится за руль, и уходит только после того, как загораются фары, и он исчезает в ночи.       Вернувшись домой, он видит, что Сонхун уже написал ему сообщение. Ничего особенного, просто: «Ты дома, всё хорошо?», но свою задачу оно выполняет. Рики проводит ночь, ворочаясь в постели, поясница горит от воспоминаний о прикосновении Сонхуна.       После этого в их отношениях происходит незаметный сдвиг. Письма исчезают, но на смену им приходят сообщения, и застенчивость Рики потихоньку проходит. Это происходит так постепенно, что он даже не замечает этого, пока однажды не осознает, что его любимые уведомления приходят из Instagram, а не редкие однообразные сообщения от Сону.       Он никому не говорит об этом и уверяет себя, это потому, что он хочет иметь что-то, что предназначено только для него, даже если это не похоже на правду.       Но на самом деле он не знает, что такое правда в его случае. Это и задевает. Он чувствует, что так происходит по какой-то не очень приятной причине, но не может понять, почему. Он думает об этом только тогда, когда находится вдали от Сонхуна, и до сих пор молчит об этом.       Он решает эту проблему, проводя больше времени с Сонхуном. Точнее, он пытается это делать, но тот постоянно тренируется и готовится к Олимпийским играм. Ведь это его последние соревнования.       — Пришло время уйти на пенсию, — раздается в трубке голос старшего. Ноутбук Рики светится в темноте спальни, на него через монитор смотрит незаконченное задание. Он соврал Сонхуну, что закончил все домашние задания, когда тот попросил поговорить. Кроме того, все заявления уже поданы, так какой в этом смысл?       — Ты нервничаешь? — спрашивает Рики. Сонхун хмыкает в ответ.       — Немного, — говорит он. — Но я буду в порядке. Я имею в виду, что если ничего не получится, я могу просто продать свои медали.       — Сонхун! — старший смеется, а Рики закатывает глаза.       — Что? Я всё равно их выиграл. И я бы не продал все. Только несколько, — Рики в очередной раз закатывает глаза.       — Конечно, как скажешь, — говорит он. — А тебе разве не платят? Сколько примерно?       — Вообще-то Олимпиада — не мой основной заработок, — объясняет Сонхун. — Я получаю деньги за другие соревнования. Но на Олимпиаде, в год её проведения, я не так часто участвую в соревнованиях.       — Понятно.       Сонхун снова хмыкает, а Рики переворачивается на спину, кладя телефон рядом с собой.       — Спонсоров много, честно говоря. Но и другие соревнования тоже помогают, — он издает нечто среднее между вздохом и хихиканьем. — Но я ухожу на пенсию. Не только с Олимпиады.       — Ты действительно этого хочешь? — спрашивает Рики и встает, чтобы выключить свой ноутбук. — Или это просто потому, что ты старый?       — Уф. Я больше не собираюсь тебе ничего рассказывать.       — Подожди, пожалуйста? — просит Рики. — Прости, это было грубо. Ты не такой уж и старый. Только, как бы, почти вдвое старше меня.       — Я повешу трубку и заблокирую тебя.       — Сонхун!       — Лучше извинись.       Рики дуется, смотря на телефон, даже если Сонхун его не видит.       — Ладно, ладно, извини, — говорит он.       — Мне кажется, что ты говоришь неискренне. А за что ты просишь прощение?       Рики измученно стонет.       — Давай, Ки, — голос Сонхуна странно мягкий. Как будто он напевает в трубку. — Ты можешь это сделать.       Он знает, что это не намеренно, но голос вызывает дрожь по позвоночнику. Он прикусывает нижнюю губу и пытается превратить хныканье в раздраженное ворчание, прежде чем оно вырвется наружу и заставит Сонхуна возненавидеть его за то, что он мерзкий и извращенец, бла-бла-бла.       — Извини, — говорит Рики, вздыхая тяжелее, чем ему хотелось бы. — Это подло — называть тебя старым, — Сонхун хихикает.       — Видишь? Не так уж и сложно, правда? — поддразнивает он.       — Хм…       Сонхун снова смеется, а Рики пытается глубже погрузиться в матрас. Он со стыдом думает о том, как бы старший отреагировал, если бы мог видеть его сейчас. Эта мысль яростно вытесняется сразу же, как только зарождается, но Рики знает, что она вернется. Эти мысли всегда возвращаются.       — Не обижайся, — говорит Сонхун, голос всё ещё такой низкий. — Мы должны как-то научиться справляться с последствиями своих действий и слов.       Рики снова хмыкает. Сам того не замечая, его рука опускается между ног.       — Кроме того, — говорит Сонхун, слова становятся менее разборчивыми. — Если ты будешь хорошо себя вести, я возьму тебя с собой.       — Куда? — шепчет Рики.       — Милан, — говорит Сонхун. Рики сходит с ума, или его голос звучит напряженно? — Если твои родители согласятся, конечно.       — На Олимпиаду?       — М-м… — пауза. — Ты бы хотел этого, Ки?       Рики прикусывает пальцы, обхватывая член рукой, сердце колотится в груди. То, что он делает плохо? Сонхун не знает, и если будет трудно сдерживать стоны, он сделает вид, что пошел в туалет.       Но что, если он не против?       При этой мысли Рики едва ли не стонет. Сухого скольжения руки недостаточно, и он испытывает искушение встать и достать какой-нибудь лосьон, чтобы сделать процесс более приятным. Он никогда не был настолько смел, чтобы купить что-то вроде смазки, даже будучи старшекурсником.       — Эй, Ки? — зовет Сонхун. — Всё в порядке?       — Да, — отвечает Рики, надеясь, что он находится достаточно далеко от телефона, чтобы тот не уловил, как он тяжело дышит. — Извините, отвлекся.       — Мне больно. Я думал, что всё твоё внимание будет приковано ко мне, — хмыкает Сонхун.       Рики впивается зубами в костяшки пальцев, проводя большим пальцем по головке члена. Если он закроет глаза, то сможет обмануть себя и представить, что Сонхун не старше его на одиннадцать лет.       (Правда, почему-то у него нет для этого особой мотивации).       — Ты устал? — спрашивает Сонхун. Рики уверен, что это всё в его голове и плод воображения, но что это за шум? Почему в голосе Сонхуна такая странная приторность? — Я постараюсь увидеться с тобой в ближайшее время. Тебе пора спать. Сегодня вечер перед школой.       — Хорошо, — говорит Рики. Его бедра подрагивают, пока он толкается в собственную руку. — Мне нравится с тобой разговаривать.       — Мне тоже нравится с тобой разговаривать.       Рики проводит ладонью по стволу, пытаясь заглушить одеялом возможные звуки.       — В Милане, — спрашивает он. — Мы будем проводить время вместе?       — Таков план, — отвечает Сонхун, тихонько посмеиваясь. — Я сниму нам номер в гостинице. И позабочусь о том, чтобы у тебя было особое место на соревнованиях.       — Правда? — Сонхун хмыкает в ответ.       — Да, — говорит он. — Если ты сейчас пойдешь спать, конечно.       Рики стонет, но продолжает двигать рукой как будто не может остановиться.       — Хорошо, — соглашается он. — Ты скоро позвонишь мне снова?       — Постараюсь. Извини, я был так занят.       — Всё в порядке, — Рики сглатывает, крепче сжимая член. Легкое жжение от ногтей, впивающихся в нежную кожу, заставляет его вздрогнуть. — Я понимаю.       — Но мы скоро увидимся, — заверяет старший. — И мы сможем договориться о поездке в Милан.       Рики кивает. Чем больше он об этом думает, тем труднее это будет осуществить, но внезапно Сонхун прощается с ним, отгоняя все мысли о поездке.       — Я буду скучать по тебе, — мягко говорит он. — Обещаю, что увижу тебя, как только смогу.       Рики кивает, но вспоминает, что Сонхун его не видит. Несмотря на то, что он лежит, он всё ещё ощущает слабость в коленях.       — Я тоже буду по тебе скучать, — говорит он, перед тем как повесить трубку. Он толкается в свой кулак до тех пор, пока глаза не закатываются, и он не кончает на свои боксеры, но на самом деле это меньшая из его проблем.       Больше всего на свете он думает о Сонхуне и о том, что серьезно вляпался. Школа не так важна. Танцы тоже. Всё, на чем он может сосредоточиться, — это Сонхун.       Наступают зимние каникулы, и Рики начинает нервничать ещё больше. Старший уже во всю планирует поездку в Милан и едва ли находит время, чтобы позвонить Рики.       — Рики! — слышит он голос мамы и пугается. Сердце бешено стучит в груди и он покидает беседу с Сонхуном. — Рики!       — Иду!       Рики спускается по лестнице, поправляя свитер. Запихнув телефон в карман, он замечает, что у входной двери стоит мать, а рядом с ней улыбается не кто иной, как Сону.       Сердце замирает в груди.       — Рики! — кричит он. Рики не шевелится, когда его заключают в объятия. — Мой любимый старшеклассник!       — Сону, — говорит он с гораздо меньшим энтузиазмом, чем следовало бы. Сону корчит ему рожицу.       — Как у тебя дела? — спрашивает он, и Рики чувствует, как в груди что-то болезненно колит. Телефон тяжело оседает в кармане, и он давит из себя улыбку.       — У меня всё хорошо, а у тебя? — говорит он. — Экзамены только что закончились.       — Да, у нас тоже, — говорит Сону. — Хочешь пообедать?       — Хорошо, — соглашается Рики, не успев придумать оправдание. Сону улыбается, а мать подходит к нему с пальто, укутывает его, а затем похлопывает по спине и машет рукой.       — Я никогда по-настоящему не ценил азиатскую кухню, пока не стал жить в этом чертовом Чикаго, — говорит Сону. Рики кажется странным, что именно он ведет машину, но Сону настоял на своем.       — Ого, — говорит Рики. — Там плохо?       — Я ожидал лучшего. Есть несколько неплохих мест, — Сону вздыхает, регулируя громкость на магнитоле. — Далековато, но, по крайней мере, у нас есть Корейский квартал.       — Это за пределами Балтимора, — говорит Рики. Сону фыркает.       — Да, но Элликотт-Сити не так уж плох.       Рики снова кивает, а старший теперь смотрит на него.       — Ты в порядке?       — Что? — недоумевает Рики, сворачивая на шоссе. Несмотря на то, что ему это не нужно, Waze проецирует карту на телефон. Сонхуну нравится корейская еда, поэтому он хорошо ориентируется в тех местах, где они часто бывают.       — Ты, кажется, немного не в себе, — говорит Сону, хотя это звучит так будто он осторожничает. — Ты в порядке? Что-то случилось?       — Нет, — говорит Рики. — Не знаю. Просто устал после экзаменов, наверное.       — Твоя мама сказала, что ты много ешь вне дома, — Рики пожимает плечами.       — Да. Не знаю, не важно.       — Она сказала, что ты не ел с ними на свой день рождения, — Рики оглядывается. Сону изучает свои ногти, сколотый лак пастельного цвета блестит даже в тусклом свете зимнего солнца.       — У меня уже были планы, — говорит он. — Я ел с ними на следующий день. Я уже всё рассказал им.       — У тебя есть парень? — Рики вздрагивает, затем переводит взгляд на его лицо и вскидывает бровь.       — Что? Им не нужно знать об этом.       — А мне нужно, — говорит Сону и подталкивает его в бок. — Ну же. Я расскажу тебе о том, как я занимался сексом втроем.       — Фу! — говорит Рики, кривя лицо. Сону заливисто смеется, глаза горят. На секунду между ними всё кажется нормальным. — Нет! Это больше похоже на наказание, чем на что-либо другое!       — Тогда расскажи мне, — хнычет Сону. — Ну же, пожалуйста?       — У меня нет парня, — ворчливо говорит Рики. — Мне нечего рассказывать.       — Тогда почему ты пропустил праздничный ужин с родителями? Ты же знаешь, как много это для них значит. Они любят это, ты же сам говорил.       Рики на это лишь пожимает плечами.       — У меня правда нет парня, — говорит он. — Мне просто захотелось куда-нибудь сходить.       — Но с кем? Типа, да, ты одиночка и всё такое, но ты не настолько антисоциальный.       — Ни с кем, это неважно, — говорит Рики. — А кого это волнует?       — Мне не всё равно, — говорит Сону. — Я просто пытаюсь узнать, с кем ты общаешься.       — Чтобы рассказать маме? Что, как будто ей есть до этого дело? Всё, чего она хочет, — это контролировать меня.       — Это же Сонхун, не так ли?       Сердце Рики, кажется, на секунду перестает биться.       — Почему ты так говоришь? — спрашивает он. — Ты же с ним много общался.       — Я не сказал, что это плохо, я просто спросил, — говорит Сону. — Это ты говоришь странно.       Рики крепче сжимает руль руками.       — Я не говорю странно. Ты сказал это так, как будто, ах, я не знаю как объяснить.       Сону смотрит на него и тихо вздыхает. Это заставляет Рики вздрогнуть.       — Ну, извини, что я сказал это в странной форме, — говорит он. Рики хочется усмехнуться, но вместо этого он лишь поджимает губы и сосредотачивается на том, чтобы заехать на парковку перед «Боншоном».       — Всё в порядке, — говорит Рики. Он ставит машину на стоянку и глушит её. — Извини.       — Вы часто общаетесь?       Рики в ответ пожимает плечами. Ни один из них не делает никаких движений, чтобы выйти из машины.       — Он покупает тебе что-то?       — Он занят на тренировках.       — Он сказал, что возьмет тебя с собой?       Рики снова пожимает плечами. Он собирается выйти из машины, но Сону хватает его за запястье.       — Рики, — говорит он. — Что вы натворили?       Рики отдергивает руку из его хватки.       — Ничего! — говорит он. — Не надо… Ты ведешь себя так, будто он какой-то педофил или что-то в этом роде! Не веди себя так, будто ты не собирался с ним трахаться!       — Это было увлечение знаменитостями! — восклицает Сону. Рики снова пытается уйти, но он хватает его за оба запястья. — Я никогда… Я никогда не встречался с ним так часто, как ты. Я никогда ничего с ним не делал. Рики, он взрослый. Ему двадцать девять. Он на одиннадцать долбаных лет старше!       — И он просто друг! — кричит Рики. — Что, блядь, в этом плохого? Я что, должен был просто сидеть здесь, гнить и ждать, когда ты вспомнишь о моем существовании?!       Сону отстраняется, и он видит, как гнев уходит и черты его лица смягчаются. Чувство вины тяготит, заставляя опустить плечи. Рики чувствует, как уродливое пламя победы лижет его грудь.       — Прости меня, — тихо говорит Сону. — Это нечестно с моей стороны.       — Вот именно, блять, — Рики закатывает глаза. — Не могу поверить, что я позволил тебе так издеваться надо мной.       — Но если меня нет рядом, это не значит, что ты можешь трахаться с каким-то уродом! — неожиданно заявляет Сону. Рики вздрагивает от его слов. — Рики! Будь умнее! Он достаточно взрослый, чтобы быть одним из твоих гребанных учителей!       — И что?! Я не трахаюсь с ним! — огрызается Рики. — Ты строишь нелепые предположения, потому что ревнуешь!       Сону смотрит на него, ошеломленный. И тут, к ужасу Рики, он начинает смеяться. Он откидывает голову назад и заливисто хохочет, плечи трясутся, как будто он только что сказал самую смешную вещь на свете.       — Ревнуешь? — говорит он опасно низким голосом, встречаясь взглядом с Рики. — С какой стати я должен ревновать тебя? Потому что он мне показался сексуальным? Потому что тебя буквально склоняют к сексуальным отношению с человеком намного старше тебя?! Ух ты, какой замечательный опыт!       — Он не делает этого! — кричит Рики. — Он тот, кто действительно заботится обо мне, в отличие от тебя! Потому что ты предпочитаешь накидываться на каждый член, который попадается тебе на глаза!       Лицо Сону становится ярко-красным, и Рики не может понять, злится он или смущается. Скорее всего, и то, и другое.       — Да что с тобой не так?! — кричит он. — Всё, что я пытаюсь сделать, это помочь тебе! Но ты такой жалкий неудачник, что не можешь даже подумать о том, чтобы не присунуть кому-нибудь!       — Не тебе об этом говорить! — злится Рики. — Я не удивлюсь, если твоя задница больше, чем твой гребаный кулак!       — Ага, как будто Сонхун не собирается сделать с тобой что-нибудь похуже, — усмехается Сону. — Если он не говорит, это не значит, что не планирует!       — Убирайся из моей машины! — кричит Рики. — Я не хочу тебя больше видеть! Убирайся на хрен!       — Ладно! — кричит Сону. — Развлекайся с педофилом, который бросит тебя, как только увидит морщинки!       С этими словами он выходит из машины, захлопывая дверь. Рики видит, как он ловит такси, но это его не волнует. Он выезжает с парковки, не обращая внимания на то, заберут Сону или нет. Он может замерзнуть насмерть, Рики это не волнует.       — Эй, Сири, — говорит он, ведя машину. — Позвони Сонхуну.       Телефон звонит четыре раза, прежде чем Сонхун берет трубку.       — Ки? — говорит он. — Что случилось? Всё в порядке?       — Можно тебя увидеть? — всхлипывает Рики, едва сдерживая слезы. — Просто… я в порядке, мне не больно или что-то в этом роде, просто, типа, кое-что случилось и…       — Я на тренировке, но ты можешь поехать ко мне домой, — говорит он. — Я позвоню консьержу и скажу, чтобы тебе дали дополнительный ключ. Только скажи им своё имя, хорошо?       Рики кивает и быстро смаргивает, наворачивающиеся на глазах слезы.       — Хорошо, — тихо говорит он. — Мы скоро увидимся?       — Я постараюсь, но ничего не могу обещать. Чувствуй себя как дома, когда приедешь, хорошо? Передавай привет Гаыль, пожалуйста.       — Хорошо, — говорит он, вновь всхлипывая. — Пока, Сонхун.       — Я приеду, как только смогу, хорошо, Ки? Я заберу рамен из того места, которое ты любишь. Не волнуйся, сегодня я буду стараться изо всех сил, чтобы уйти раньше. Обещаю.       Рики кивает, хотя старший и не может видеть его. Он вводит адрес дома, где живет Сонхун, и, скорректировав свой маршрут, едет по шоссе.       Прибыв на место, как и сказал Пак, женщина отдает ему дополнительный ключ. Поднявшись на этаж, Рики уже плачет, не в силах оценить качество квартиры и, спотыкаясь, входит внутрь. Он закрывает за собой дверь, и его встречает собака Сонхуна, которая с восторгом прыгает на него.       — П-привет, Гаыль, — всхлипывает он и падает на пол. Обеспокоенная собака начинает вылизывать его лицо, тихонько скуля. Рики берет её на руки и плачет, лежа в фойе квартиры Сонхуна. Пахнет до боли знакомо: одеколоном и самим старшим. Запах такой мимолетный, но Рики не обращает на это внимания, продолжая истерически рыдать.       О том, что заснул, он узнает только по тому, как пугается звука открывающейся двери.       — О, Ки, что случилось? — спрашивает Сонхун, опускаясь на колени рядом с ним. Он бросает сумки на пол и берет Рики на руки, утирая новую волну слез. Рики цепляется за его рубашку и плачет, а Гаыль нервно бегает вокруг них.       — Давай, Ки, отнесем тебя в более удобное место, — говорит он, помогая подняться. Рики фыркает и кивает, прислоняясь к нему, пока они, спотыкаясь, идут по коридорам. У него большая квартира, замечает Рики.       В конце концов, они попадают в спальню. Сонхун помогает ему сесть и встает на колени, чтобы снять с него обувь.              — Хочешь переодеться во что-нибудь более удобное? — спрашивает, убирая волосы с лица одной рукой. — Думаю, моя одежда тебе подойдет. Может быть, немного коротковата, но не сильно.       Рики качает головой и вытирает глаза.       — Сонхун, — начинает он. — Почему ты так добр ко мне? — Сонхун останавливается, оборачивается и смотрит на Рики, нахмурившись.       — Почему ты спрашиваешь? — говорит он и садится рядом на кровать. — Почему мне не быть добрым по отношению к тебе?       — Я просто… я не знаю, — говорит Рики, его плечи опускаются. — Я не понимаю, какая тебе выгода от этого, вот. Не знаю. Это глупо, забудь. Прости. Мне не сто…       — Если бы я был с тобой мил, чтобы получить что-то, то это было бы не так уж и мило, — мягко перебивает Сонхун. — Ки, я мил с тобой, потому что ты этого заслуживаешь, а не потому, что можно что-то получить от этого. Я добиваюсь твоей дружбы. И этого достаточно.       Рики смотрит на него сквозь слезы. Ему так хочется верить Сонхуну. Он так сильно хочет этого, что взаправду верит его словам.       — Правда? — говорит он. Сонхун кивает. — Но я… я просто ребенок…       — Ты отличный парень, — говорит старший. — Я бы не стал с тобой общаться, если бы ты был придурком.       Рики фыркает, подтягивая колени к груди.       — Просто… просто ты в прямом смысле олимпиец, — говорит он, вытирая слезы с глаз. — Ты можешь общаться с кем хочешь.       — Но я хочу проводить время с тобой, — Сонхун протягивает руку и кладет её на колено Рики. Сердце гулко бьется в груди. — Эй. Как насчет, если хочешь, мы можем поесть, а потом вернуться на каток. Я могу научить тебя кое-чему, отвлечь от всего. Это будет весело, — он хихикает и пожимает плечами.       — Кто знает? Может быть, ты станешь следующим «ледяным принцем». Хочешь попробовать?       Рики тупо смотрит на его руки. Он написал маме, что вернется поздно, и она всё ещё думает, что он с Сону. По крайне мере, Рики надеется на это.       — Хорошо, — говорит он. — Что на ужин?       — У меня есть рамен, который ты любишь, из места рядом с Хопкинсом, — говорит Сонхун, помогая ему встать на ноги. — Пойдем, поедим.       Перед тем как уйти, он берет пару перчаток и старые коньки.       — Они вполне сносные, но на всякий случай тебе стоит взять носки потолще, — говорит он. Рики бросает на него взгляд, и Сонхун, кажется, понимает всё без слов и возвращается в свою комнату за новыми носками.       — Ты когда-нибудь катался на коньках? — спрашивает он, когда они выезжают из гаража.       Рики пожимает плечами.       — Несколько раз. С…Сону.       Сонхун хмыкает. О нерешительном ответе и паузе он не спрашивает. Каток довольно далеко, но когда они добираются до него, он совершенно пуст.       — Этот каток зарезервирован под меня, — говорит Сонхун. — В любом случае, это не общественный каток, что очень хорошо. Значит, нет никого назойливого рядом.       Пока они идут по темным коридорам, Рики рассматривает фотографии Сонхуна, украшающие стены. На них запечатлены все его соревнования, не только Олимпийские игры, начиная с фотографий, когда он был совсем маленьким. У них странное, передержанное качество конца девяностых — начала двухтысячных, но это Сонхун. Рики понимает по носу и бровям.       Когда они наконец добираются до катка, над дверью висит большая фотография Сонхуна на подиуме. Старший садится на трибуну, снимает ботинки и с отточенной легкостью натягивает коньки. Заметив неподвижность Рики, он подходит к нему, чтобы помочь.       Наблюдая за тем, как ловко он управляется с коньками, Рики перестает бояться лезвий. Он думает, что это из-за того, что отец какого-то ребенка порезал себе руку, но, если честно, он не олимпийский спортсмен, который управлялся с коньками большую часть своей жизни. Так что, возможно, ему стоит отдать должное Сонхуну.       — Ладно, — говорит Сонхун. — Выходи на лед.       Рики может кататься. В первый раз, когда они катались на коньках, он убеждал себя, что танцы дадут ему какое-то преимущество, но на самом деле он заблуждался. Рики уже достаточно раз падал на задницу, чтобы понять, что это не очень-то помогает.       — Тебе нужна помощь? — спрашивает Пак. Глаза блестят, и он по какой-то причине ещё красивее на льду, теперь в своей естественной стихии. Кажется, он более грациозен, чем когда ходит по земле.       — Может быть, — говорит Рики. Сонхун смеется и протягивает руки, подъезжая ближе.       — Так я и учился, — мягко говорит он. — Мой тренер держал меня за руки, вот так.       Рики поднимает глаза. По крайней мере, в морозном декабрьском воздухе и на катке он может притвориться, что румянец на его щеках — от холода.       — Не наклоняйся назад слишком сильно, а то упадешь, — говорит Сонхун с улыбкой. — Видишь? Убедись, что ты наклоняешься вперед. Потому что тогда, если ты упадешь, у тебя будет больше шансов сгруппироваться и это поможет тебе сохранять равновесие.       Рики кивает, стараясь не обращать внимания на то, что его лицо, кажется, горит всё жарче и жарче. Они так близко, что для того, чтобы поцеловать Сонхуна, потребуется минимум усилий.       «Удачи встречаться с педофилом!». Рики быстро моргает. Сонхун слегка смущенно улыбается.       — Ты тут? — спрашивает он. Рики кивает в ответ.       — Да, — говорит он. — Просто, эм, прошло много времени.       — Ничего страшного, — говорит Сонхун, водя по его руке. — Вот. Видишь, как я двигаю ногами? — Рики смотрит вниз, потом снова вверх. Взгляд старшего удивительно пристальный. — Когда ты катаешься на коньках, особенно базовые движения, про элементы мы не говорим, всё дело в том, как ты переносишь свой вес между ногами. Вот так, видишь?       Рики кивает, пытаясь скопировать равномерные движения ног. Сонхун замирает и позволяет ему вести себя дальше, всё время улыбаясь.       — Вот так? — Сонхун хмыкает в ответ на его вопрос.       — Подожди, — говорит он. — Я отпущу тебя, только на секунду, хорошо?       Рики кивает. Сонхун, к счастью, помогает ему остановиться, прежде чем отъехать в сторону, и Рики сразу же начинает не хватать его тепла.       — Ты как будто пытаешься устоять на одной ноге, понимаешь? — говорит он, держа одну из своих ног неподвижно. — А потом отталкиваешься. Тебе понятно?       Он подъезжает к нему, легко останавливается и снова берет руки Рики в свои. Рики старается не думать об их близости, и снова терпит неудачу.       — Да, всё хорошо. Отлично, — говорит Сонхун, пока Рики пытается (и как-то удачно) копировать его движения. Они катаются на коньках, причем он двигается, а Сонхун просто скользит по льду.       И тут Рики переоценивает свои силы и случайно наезжает на него.       — Ух ты! — говорит он, смеясь. Рики избегает его взгляда, ведь они едва ли не поцеловались. Сонхун всё ещё смеется, выпрямляясь, совершенно не замечая паники, начавшей овладевать сознанием Рики.       Ни хрена себе. Мы только что прижимались друг к другу пахом. Боже мой. А потом в его голове проскакивает мысль.       «Ну, по крайней мере, я знаю, что он не педофил, потому что я ему совсем не нравлюсь».       От разочарования, наступающего за этой мыслью, у Рики сводит желудок, но одного взгляда на ухмылку Сонхуна достаточно, чтобы отбросить её. Его слишком острые клыки выглядывают из-под верхней губы, и сердце Рики замирает в груди.       — У тебя неплохо получается, — говорит он. — Хорошо, что я успел тебя подхватить, а?       Рики хихикает. Ему хочется поцеловать родинку у глаза Сонхуна. Он такой чертовски красивый.       — О, спасибо, — говорит Сонхун, и Рики понимает, что сказал это вслух. Он краснеет так быстро, что уверен, что побил все рекорды.       — Извини! — бормочет он. — О боже, я не…       — Да всё нормально, Ки, правда, — говорит Сонхун, отмахиваясь. — Если уж на то пошло, я тоже считаю тебя чертовски красивым.       Ладно, Рики только что побил свой рекорд, потому что так разволновался, что чуть не врезался в стену, и, честно говоря, ему бы это понравилось. Прижать Сонхуна к стене не так уж и плохо, особенно если подумать о том, что последует после.       — Хочешь попробовать научиться каким-нибудь трюкам? — Сонхун прерывает его поток мыслей, к счастью, меняя тему разговора. Рики кивает. Что угодно, лишь бы он забыл о том, что только что сказал. Черт, если уж на то пошло, то это он мерзкий.       Рики теряет счет времени, проведенному на катке. Он знает только то, что к моменту окончания он замерз и у него всё болит. Сонхун, поскольку он идеален во всем, ни капли не устал, но он ничего не говорит по поводу выносливости Рики. Он снова, не моргнув глазом, помогает ему снять коньки, и единственным признаком того, что холод хоть как-то на него повлиял, являются его покрасневшие руки и нос.       — Хочешь переночевать у меня? — спрашивает Сонхун. — У меня есть куда тебя положить. И уже очень поздно.       Рики проверяет свой телефон. Он видит сообщение от мамы, в котором она предполагает, что он ночует у кого-то, потому что его ещё нет дома. Он морщится, увидев поздний час, и кивает, возвращая своё внимание к Сонхуну.       — Спасибо, — благодарит он, а старший на это просто улыбается.       — Не за что. Я бы ни за что не позволил тебе сесть за руль так поздно. Это вообще законно?       Рики пожимает плечами, а Сонхун смеется.       — Нет, но, правда, спасибо, — говорит Рики, пиная камушек на дороге. — Никто никогда так не помогал мне. Это действительно много значит. Ну, то, что ты так заботишься обо мне.       Сонхун смотрит на него, его глаза мягкие. Они выходят из здания, он запирает за ними дверь. В серебристом свете луны он выглядит неземным.       — Как я и говорил, — он идет легко, замедляя шаг, чтобы идти вровень с уставшим Рики. — Не за что.       К тому времени, когда они возвращаются в квартиру, Рики уже наполовину спит. Старший предлагает отнести его наверх, и Рики, не успев обдумать всё, соглашается. Сонхун проносит его на своей спине через холл и к лифту, его большие пальцы впиваются в бедра Рики. Несмотря на то, что это неправильно, он всё равно чувствует ленивое зарождающееся возбуждение внутри.       Не помогает и то, что он трется о спину Сонхуна. Время от времени ему удается найти нужный угол. Он изо всех сил старается думать о самых несексуальных вещах, но то, как его промежность трется о спину под самым мучительным углом, заставляет все мысли улетучиваться из головы.       К счастью, Сонхун опускает его в фойе. Свитер прикрывает его полутвердый член, а куртка достаточно большая, чтобы скрыть любые изменения в фигуре.       — Я провожу тебя в комнату для гостей, хорошо? — говорит Сонхун. — Там тоже есть душ. А если проголодаешься, можешь воспользоваться кухней.       Рики кивает. Он так сосредоточен на Сонхуне и желании заняться своим растущим стояком, что чуть не спотыкается о Гаыль, вызывая смех со стороны старшего. Краснея, он медленно идет за ним в комнату для гостей.       Приняв душ и переодевшись, он ложится на кровать и прислушивается к звуку льющейся воды. Он клянется, что делает это не специально, но, не успевает остановиться, представляя себе, как может выглядеть Сонхун.       Он признается, что по мере их сближения на его странице «Для тебя» появлялись всё новые и новые эдиты с Сонхуном. И некоторые из его костюмов имели открытую спину, не говоря уже о спонсорах. Так что да, возможно, коллекция видео с Сонхуном в TikTok у Рики растет в геометрической прогрессии, и, возможно, он видел его без рубашки больше раз, чем обычный человек.       Не успевает он оглянуться, как его член уже твердый. Сейчас он в квартире предмета своих фантазий, находящегося всего в нескольких метрах. Голым. В душе. Уткнувшись лицом в подушку, он проникает рукой в боксеры. Даже малейшее давление, смешанное с нервным возбуждением, кажется ему непреодолимым. Как же щекочет нервы толкаться в руку, зная, что Сонхун может войти в любой момент.       «Что бы он сделал?», — думает Рики и прикусывает зубами подушку. Вышел ли бы он? Выгнал бы меня? Остался бы смотреть?       От одной этой мысли Рики стонет. Он молится, чтобы Сонхун всё ещё оставался в душе с включенной водой, потому что подушка никак не может заглушить его громких стонов.       А что, если он присоединится? Что, если предложит свою помощь? Рики не знает, перестать ли ему подначивать себя или нет. Яркие образы Сонхуна заполняют сознание вместе с воспоминаниями о его голосе. Он сосредотачивается на их прошлом телефонном звонке, ноги дрожат от этой мысли.       «Неужели я действительно собираюсь это сделать?», — думает он, проводя пальцами по кромке боксеров. «Неужели я действительно собираюсь дрочить в квартире Сонхуна?»       Ответ, к лучшему или к худшему, — да. На этот раз у Рики нет ничего, что могло бы облегчить скольжение. Ему интересно, как Сонхун делает это, как он выглядит в этот момент. Так же ли он изящен, как и всегда? Или отчаяние делает его грубым, неосторожным, торопливым? Нахмуривает ли он брови, когда сосредоточен? Закрывает ли глаза или просто держит их приоткрытыми? Как ему это нравится? Он сосредотачивается на головке, на стволе или на всем остальном? Предпочитает ли он трахать свою руку или дрочить? Он любит делать это мокро и грязно или на сухую? И то, и другое?       Как бы он сделал это для Рики? Будет ли он грубым? Или таким же нежным, как сейчас, милым и заботливым? Будет ли он делать это быстро или медленно? Станет ли дразнить? Нравится ли ему, когда его дразнят? Будет ли он командовать или позволит Рики вести?       Рики хнычет. «Позволит ли он мне трахнуть себя?», — думает он. И, надо же. Какая новая серия фантазий. «Он когда-нибудь кого-то трахал? Его когда-нибудь трахали?», — думает Рики. Ему нравится быть внизу? А гей ли он? Нравится ли ему поза наездницы? Он оседлает меня? Придется ли мне использовать презерватив? Он отсосет мне?       Рука на налитом члене ускоряется. Если бы он был менее возбужден, он мог бы плюнуть на свою руку. Но сейчас всё, на чем он может сосредоточиться, — это представить себе Сонхуна в как можно большем количестве поз.       — Пожалуйста, — хнычет он со слезами на глазах. Он так, так близко. Совсем чуть-чуть…       — Давай, Ки. Ты сможешь.       Рики кончает. К своему ужасу, он не успевает спасти простыни. Послеоргазменная пелена рассеивается и её достаточно, чтобы соблазнить его уйти и никогда не возвращаться, ведь как, черт возьми, он объяснит это Сонхуну?       Ответ: никак. Он идет, берет кучу салфеток и влажную туалетную бумагу и изо всех сил пытается отмыть простыни. По крайней мере, это не высохшая сперма, верно? Может быть, он сможет всё спасти?       К тому времени, как он заканчивает, на серых простынях появляется огромное мокрое пятно. О, Боже. Не успевает он моргнуть, как оказывается в комнате Сонхуна. Тот лежит в постели, рядом с ним свернулась калачиком Гаыль, листающий телефон. Сердце Рики гулко бьется в груди.       — Сонхун? — тихо зовет он. Старший поднимает голову и улыбается, хотя и выглядит немного обеспокоенным.       — Что такое? Что-то случилось?       — Нет, просто… . — Рики тушуется, не в силах посмотреть ему в глаза. Черт. Как же он облажался. Какой же он мерзкий, как он мог так предать доверие Сонхуна? Вот ведь извращенец.       — Что такое? — говорит Сонхун, кладя руку поверх его. Прикосновение выбивает Рики из колеи, и взгляд снова устремляется на старшего.       Он такой чертовски сексуальный.       — Я… я пролил воду! Воду! На кровать, да, я пролил на кровать, и я просто…       — Ох, тогда можешь спать здесь, — говорит Сонхун, махнув рукой. — Я поменяю постельное белье утром, но я могу уйти спать на диван.       — Что? Нет! — восклицает Рики. Сонхун вздергивает бровь.       — Что ты имеешь в виду? — говорит он. — Я ни за что не позволю тебе спать на диване. Ты мой гость.       Рики прикусывает губу. Он готов поклясться, что глаза Сонхуна задерживаются на ней.       — Ты… но ты же весь день тренировался, — неуверенно говорит он. Старший пожимает плечами, отмахиваясь от его беспокойства.       — Да всё нормально, правда. Поверь мне, я спал в местах и похуже.       — Но Олимпиада! Ты должен быть хорошо отдохнувшим! — Сонхун смеется, качая головой.       — Не волнуйся об этом, Ки, — говорит он. — Я буду…       — Почему бы нам не спать вместе? — говорит Рики, слишком громко. Сонхун закрывает рот, широко раскрыв глаза от удивления, а затем улыбается и хихикает.       — Ты уверен? — спрашивает он. — Мы оба довольно высокие. И Гаыль тоже захочет с нами спать.       Хорошо. Хоть что-то, чтобы держать его в узде.       — Да! — говорит Рики. — Нечестно выгонять тебя из твоей собственной кровати в твоем доме.       Сонхун смеется, пожимая плечами. И затем, не колеблясь больше ни секунды, поворачивается и забирается в постель, похлопывая по месту рядом с собой. Рики стоит у двери, практически прирастая ногами к полу, и только потом соображает и идет к кровати.       — Можно я выключу свет? — спрашивает Сонхун. Рики кивает, не веря, что может связать и двух слов. Старший выключает лампу, и они оказываются в темноте и через несколько минут Сонхун засыпает. Он понимает это, потому что звук его дыхания замедляется и выравнивается, оставляя Рики наедине со своими мыслями.       Он переворачивается на бок и смотрит на него. Пак выглядит, честно говоря, как нарисованный с картины. Всё в нем идеально настолько, что у Рики перехватывает дыхание. Сонхун издает тихий звук, поворачивается во сне и оказывается лицом к лицу с ним. Лежа вот так он может обманывать себя, думая, что он не ребенок, одержимый единственным человеком, который ему симпатичен. Он даже может притвориться, что они пара.       Медленно Рики придвигается ближе настолько, что чувствует дыхание Сонхуна на своих губах и запах его зубной пасты. Осторожно, насколько это возможно, он протягивает руку, чтобы заправить прядь волос за ухо.       К его облегчению, лицо Сонхуна осталось бесстрастным. Рики укладывает щеку на руку, стараясь запомнить каждую деталь. Он придвигается ещё ближе, так, что одно неверное движение — и они поцелуются.       — Сонхун, — шепчет он. Сонхун морщится, и Рики паникует, но потом расслабляется, и тихо вздыхает. — Сонхун, я думаю, я люблю тебя.       Сонхун, естественно, ничего не отвечает. Рики видит, как его глаза двигаются под веками — верный признак того, что он спит. Возможно, именно это побуждает его сделать следующий шаг. Потому что он импульсивно наклоняется вперед и нежно прижимается губами к губам старшего.       Поцелуй получается легким и быстрым, и Рики практически отскакивает на другую сторону кровати. Если что и может разбудить Сонхуна, так это суета, которую сейчас он наводит. Сердцебиение гулко отдается в ушах, он тяжело дышит и смотрит в потолок, прижав руку к груди.       Когда в течение следующих нескольких секунд Сонхун не двигается и не реагирует, Рики наконец-то позволяет себе расслабиться. И тогда, чтобы не нарушить ещё больше доверия, он погружается в беспокойный сон. Проснувшись он обнаруживает, что кровать пуста. Рики поднимается на ноги с широко раскрытыми глазами и паникой. Но тут дверь спальни открывается, и в комнату входит улыбающийся Сонхун.       — Доброе утро, — говорит он. — Я заказал бутерброды на завтрак и кофе. Ты голодный?       Рики хочет есть, но нервы съедают большую часть его аппетита. Тем не менее, он доедает сэндвич и холодный кофе, который ему приносит Сонхун, и почему-то он соответствует его вкусу. Когда Рики задает ему вопрос, старший лишь пожимает плечами и отвечает, что помнит, как они вместе ходили в кафе. Закончив есть, он извиняется говоря, что ему пора на тренировку. Рики кивает, ведь ему всё равно нужно домой.       — Но мы скоро увидимся, — обещает Сонхун. — Хотя бы раз до Милана. Там мы много времени проведем вместе.       Рики кивает, с тревогой стоя у машины. Он пытается понять, не вычислили ли его, но Сонхун ведет себя совершенно нормально всё время, пока они вместе. Так что ему хочется верить, что всё в порядке.       — Хорошо, — говорит он. — Ещё раз спасибо.       Сонхун смеется и пожимает плечами. А потом, перед тем как повернуться, быстро обнимает Рики.       — Не за что, — говорит он и подмигивает. — Может быть, мы сможем спать в одной постели в Милане.       Ярко покраснев, Рики смотрит, как он быстро поворачивается и направляется к своей машине. Он покидает стоянку только после того, как Сонхун уезжает. Несмотря на их ссору, Сону к его возвращению оказывается дома. Мать Рики ничего не говорит, но он чувствует её настороженность, когда заходит внутрь. Как бы то ни было, она никогда не узнает, что он делал, и что это одновременно и лучше, и хуже, чем то, о чем она думает.              — У тебя есть девушка? — спрашивает она на японском. Рики качает головой.       — Нет, мама. Я был у друга.       Сону закатывает глаза, и, что ещё хуже, он даже не пытается сделать это незаметно. Рики сдерживает своё недовольство.       — Я думала, ты с Сону. Он пришел сегодня утром и сказал, что ты не ночевал у него. Почему ты врешь?       — У меня есть другие друзья, — говорит Рики, а глаза матери сужаются.       — Мне нужно знать, где ты, — говорит она, но затем разворачивается и направляется наверх. Её тапочки стоят у лестницы, брошенные.       — Значит, они не знают.       — Заткнись, — говорит Рики. — Почему ты вообще здесь?       — Вы что, переспали прошлой ночью? — спрашивает Сону, вставая и игнорируя его вопрос. — Знаешь, она беспокоится о тебе. Они оба волнуются. Им пришлось использовать Google Translate, чтобы рассказать мне обо всем, — он качает головой и беззлобно смеется. — Черт, Рики. Я не знал, что всё так плохо.       Рики бросает на него взгляд.       — Я даже не знаю, зачем ты сюда пришел, — говорит он, скрещивая руки на груди. — И нет, мы не переспали. Всё не так, ты думаешь, придурок.       — Да. Но ты бы хотел, чтобы было именно так.       Рики снова закатывает глаза.       — Просто, что ты здесь делаешь? Тебе скучно или что? Потому что я, блять, не хочу тебя видеть.       — О, посмотри на себя, ругаешься в родительском доме, — говорит Сону, сузив глаза и показав зубы. — Ты уже такой взрослый. Наверняка Сонхун постоянно говорит тебе об этом, да?       — Боже мой, ты можешь просто смириться с тем, что у меня есть друзья? Типа, успокойся. Извини, что это не соответствует твоим больным фантазиям, — говорит Рики, хотя всё это относится и к нему, но от этого он только больше злится.       — Нет, потому что твой единственный друг, кроме меня, — грумер!       — Тебе просто хочется, чтобы это было правдой, не так ли? — говорит Рики, тыча в него пальцем. — Ты хотел, чтобы я остался и ждал тебя, да? Как какая-то игрушка?!       — Рики, послушай, ладно, я облажался, — говорит Сону, поднимая руки вверх. — Но это не значит, что я не могу желать тебе лучшего, ясно? Прости, что не писал. Я сам виноват, и я козел. Ты не должен прощать меня за это, — его голос дрожит, и Рики ощущает, как на глазах наворачиваются слезы. Почему, он и сам не знает.       — Рики, пожалуйста, — просит Сону. — Пожалуйста, просто… просто перестань с ним разговаривать, хорошо? Пожалуйста. Ты должен.       Рики пристально смотрит на него. В голове проносится смесь всевозможных эмоций, их так много, что ему становится плохо.       — Нет, — наконец говорит он. Как и у Сону, его голос дрожит. — Ты… ты бросил меня. Я тебе безразличен. Ты заменил меня.       Он видит, как Сону поник от страха и поражения.       — Рики.       — Пожалуйста, уходи, — просит он и заставляет себя посмотреть Сону в глаза. — Я не хочу, чтобы ты сюда возвращался. Никогда.       Сону, кажется, становится крохотным прямо на глазах.       — Просто подумай об этом, хорошо? — говорит он, вытирая глаза. — Пожалуйста, Рики. Ты всегда можешь поговорить со мной.       Рики смотрит на него, хватает пальто, запихивает ноги в ботинки и, шаркая, выходит за дверь. Сону больше не приходит, но пишет смс. Рики блокирует его. Когда они разговаривают по телефону и Сонхун спрашивает, почему он так расстроен, он врет, что у него проблемы дома.       — Мне очень жаль, что так получилось, — говорит он. — Но у меня есть хорошие новости! Если тебе от этого станет легче?       Рики кивает. Он не знает, может ли Сонхун видеть сквозь темноту его комнаты, но он ухмыляется, значит, что-то понял.                    — Я купил нам билеты в Милан! — Рики удивляется.       — Правда? — говорит он. — Это так здорово!       — Я и с гостиницей всё забронировал, — говорит Сонхун. Он говорит так взволнованно, что напоминает маленького ребенка. — В номере две отдельные кровати, так что у нас обоих будет своё место отдыха. Я поговорю с тренером, чтобы он выделил тебе лучшее место, но это значит, что тебе придется ожидать как минимум несколько камер у своего лица.       Это пугает Рики.       — Ох… — говорит он. Сонхун морщится.       — Я всё равно смогу найти тебе место, только не в семейной секции. Но я найду хорошее, обещаю.       — Хорошо, — соглашается Рики. — Я понял, просто мои родители очень любят Олимпийские игры и всё такое, ну, мой отец, так что я не знаю, стоит ли им видеть, что я не занимаюсь школьными делами.       — Хм, — Рики прикусывает подушечки своих пальцев.       — Я мог бы сказать, что это для танцев, может быть? — говорит он. — Или я мог бы пойти на фигурное катание? Тогда это было бы менее подозрительно. Можно также сказать, что это по семейному вопросу.       — Но как же твои родители? — спрашивает Сонхун.       — Я отправлял электронные письма под именем своей мамы с тех пор, как научился писать, — говорит Рики. — Это будет не так уж сложно.       — Ты уверен? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. . . — Рики с готовностью кивает.       — Всё будет хорошо, — обещает он. — Я скажу им, что это для танцев, а в школе, что это семейное мероприятие. Проблема решена.       Сонхун хмыкает. Похоже, что он доволен Рики, и младший немного приободряется при этой мысли. Они разговаривают ещё немного, пока Сонхун не засыпает, направив камеру на потолок. Чтобы убедиться, что телефон не разрядится на следующее утро, Рики кладет трубку.       Изначально он планировал рассказать родителям о поездке в конце января, поскольку прием заявлений в колледж недавно завершился, и начнется новый семестр, так что хорошие оценки должны быть нелишними. Технически он всё ещё может это сделать, но у него нет тех блестящих оценок, которые он планировал использовать в качестве запасного варианта.       Вечером эти слова так и норовят сорваться с его языка. Родители напряжены и не сводят с него грозных взглядов, когда они встречаются глазами. Ему очень хочется знать, кто дал им доступ к его странице на Canvas; неужели они не могли подождать пару недель?       — Тебе больше не разрешается выходить на улицу, — наконец говорит отец. Рики в непонимании поднимает голову.       — Что? — спрашивает он. — А как же танцы?       — Папа может отвезти тебя, — говорит мама. — Или ты можешь пойти с кем-нибудь. Мы поговорим с другими родителями.       «Не спрашивая моего мнения?», — с горечью думает Рики. «Как будто её английский достаточно хорош для этого».       — Ты что, собираешься просто забрать у меня ключи? — говорит Рики, пылая от ярости. — Ты не можешь так поступить!       «Как я увижу Сонхуна? Как я доберусь до аэропорта?».       — Дай мне свой телефон, — говорит мать, протягивая руку. — Что ты прячешь?       — Нет!       — Нет? — переспрашивает отец. — Слушайся свою мать, Рики. Вот почему ты наказан.       Рики встает, палочки для еды звонко ударяются, падая на стол.       — Я взрослый! — говорит он. — Вы не можете… Вы тираны!       Его мать встает из-за стола, глаза пылают.       — Говори как следует! — огрызается она и бьет его по затылку.       — Мы говорим на английском в Америке! — усмехается Рики. — Возвращайся в Японию, если не хочешь! По крайней мере, говори на испанском.       Наступившая тишина тяготит больше, чем что-либо другое. Отец уже стоит, но Рики возвышается над обоими родителями. Напряжение в комнате становится удушающим, но никто не срывается.       — Извинись, — наконец говорит отец, устремляя на Рики пристальный взгляд. — Извинись, а потом сходи за тряпкой.       Старый страх, оставшийся с юных лет, только подстегивает его гнев.       — Нет, — шипит он, в его голосе звучит яд. Он продолжает говорить на английском. — Вы не можете меня контролировать.       Единственное предупреждение — подергивание глаз. Длинные палочки для еды, хотя и тонкие, похожи на кнут. Рики вскрикивает, когда деревяшка проходится по его щеке, захватывая часть лица.       — Возьми тряпку, — говорит отец, голос опасно низкий. — А потом вытяни руки.       — Я вызову копов! — кричит Рики, на глазах наворачиваются слезы. Даже если родители «били» его, когда он был младше, что-то в этом было таким… унизительным. Тогда это имело смысл: их так воспитывали, и это наказание, если он делал что-то не так, то должен был быть наказан.       Но на этот раз Рики считает, что единственная его вина — это борьба за независимость.       — Вызывай полицию! — рявкает отец, шагая вперед. — Посмотрим, что будет!       Рики вскакивает на ноги. Его ключи лежат у входной двери.       — Пошел ты! — кричит он. — Вы оба!       — Убирайтесь из моего дома! — говорит отец. — Убирайся из моего дома и никогда не возвращайся!       Рики хватает ключи и выбегает на улицу. Отлично. Он едет к квартире Сонхуна.       Как ни странно, она пуста. Он использует ключ, который так и не отдал, хотя старший никогда его не просил. Гаыль лает и бегает вокруг его ног, но Рики не может заставить себя отреагировать на неё. Не задумываясь, он находит винный шкафчик и откупоривает первое попавшееся, поднося его к губам.       Оно горькое, слишком сладкое и жгучее. Рики брызжет слюной, выплевывая всё в раковину. Но даже неудачный первый глоток не может его остановить. Он чувствует, как горят уши и лицо, и с грохотом ставит пустую бутылку на стойку. Когда он успел допить её? И можно ли ещё что-нибудь выпить?       Даже напиваясь всё сильнее, вкус не становится лучше. Однако он не может заставить себя остановиться. Он пьет до тех пор, пока не хватает телефон и не снимает блокировку с Сону, отправляя ему несколько яростных (и непонятных) сообщений. Он даже не знает, на каком языке они написаны.       Снова заблокировав его, он звонит Сонхуну. Телефон звонит четыре раза, прежде чем на звонок отвечают.       — Ки? — говорит Сонхун. От его голоса у Рики замирает сердце. — Всё ли…       — Хуни, — говорит Рики. Все его мысли сейчас на японском. — Ты придешь?       — Рики, — смеясь, говорит Сонхун. — Я не говорю на японском. Скажи на английском?       — Пожалуйста, приходи, — хнычет Рики. — Позволь мне…       Сонхун хмыкает, и Рики кажется, что он слышит, как закрывается дверь машины.       — Куда? — говорит он, голос сладкий, нежный, такой, о котором Рики только мечтает.       — Не в этом смысле, — задыхаясь, шепчет Рики. Его глаза трепещут, когда он тянется вниз, окольцовывая себя. — Я знаю, ты понимаешь, что я имею в виду.       Между ними повисла тишина, и только биение сердца Рики заполняет её. Он слышит, как Сонхун заводит машину.       — Я уже еду.       К тому моменту, как открывается дверь квартиры, он уже кончил в штаны на полу кухни. Он хнычет, пока Сонхун идет к нему, отбросив в спешке сумку.       -. . . Ки? — негромко говорит он. Рики медленно поднимает голову и смотрит на него сквозь темные пряди.       — Сонхун, — вздыхает он. Сонхун опускается на колени и протягивает руку, чтобы дотронуться до него, но затем отдергивает её. Рики медленно поднимается, моргая от ужаса.       — Ки, ты… ты… — глаза опускаются к его паху, наблюдая за тем, как он трогает себя, возвращаясь к полной твердости. — Ты возбужден.       — Это для тебя, — говорит Рики. Он стонет, толкаясь в свою руку. — Сонхун, тут… пожалуйста…       — Мы не можем, — говорит он, даже когда его глаза темнеют в кухонном свете. — Ты… ты пьян. И ты слишком молод.              Рики пробегает пальцами по головке и стонет. Его бедра подрагивают, и кажется, что он не контролирует своё тело.       — Нет, нет, пожалуйста, — умоляет он. Перед глазами всё плывет от непролитых слезы. — Ты не понимаешь… ты не понимаешь. Я хочу тебя, даже трезвым.       Сонхун качает головой, но не шевелится, пока Рики ползет к нему. Засохшая сперма покрывает его руку и трусы, но его это не волнует на данный момент.       — Сонхун, в твоей постели, — шепчет он, наклоняясь. — Я не пролил воду.       — Рики. . . — дыхание Сонхуна сбивается. Он хватает его за запястье и тянет руку к кромке боксеров.       — Ты ведь гей, да? — спрашивает Рики. — Пожалуйста. Я знаю, ты хочешь этого.       На самом деле, он не хочет. Но он достаточно пьян, чтобы убедить себя в этом.       — Ты уверен? — говорит Сонхун. Рики так близко, что слышно, как он сглатывает.       Он откидывается, всё ещё держа Сонхуна за запястье и запускает руку в боксеры. Сонхун не двигается. Но и не останавливает его.       — Я всегда был уверен, — шепчет он, всё ещё тяжело дыша.       Сонхун срывается. Он хватает Рики свободной рукой, притягивая его к себе на колени.       — Ты дразнишь меня, — усмехается он, впиваясь зубами в шею. Рики откидывает голову назад, когда он, наконец, обхватывает рукой его член и грубо дрочит его. Их ноги переплетаются, колени ударяются о пол. Это могло причинить боль, если бы у Рики хватило ума хотя бы заметить это.       — Ты… я тебя поцеловал, — признается Рики. Сонхун приподнимает бедра, и у него замирает сердце от ощущения члена старшего упирающегося ему в задницу через штаны. — В твоей комнате.       — Я знаю, Ки, я знаю, — ухмыляется Сонхун. Он отстраняется, свободной рукой оттягивая волосы Рики. — Я хотел узнать, что ты сделаешь.       Рики открывает рот, чтобы что-то сказать, но Сонхун дергает его за волосы, и он вздрагивает. Его глаза светятся нездоровым удовольствием, губы кривятся.       — Ты большой, не так ли? — лепечет он. И, хотя Рики не должен расстраиваться, он жалеет, что Пак не сказал, что он маленький. От того, как он облизывает губы и сверкает зубами, по позвоночнику пробегает дрожь.       — Хун, — хнычет он.       — Зови меня «Хён», — говорит Сонхун. — Знаешь? Что это значит?       Рики думает, что знает, но не уверен. Тем не менее, он кивает. Он не хочет рисковать и разочаровывать Сонхуна.       — Хён, — говорит он. Сонхун воркует и наклоняется, чтобы провести языком по его шее. Его зубы острее, чем кажутся, они так сильно впиваются в кожу, что Рики в бреду видит свой труп, истекающий кровью на полу кухни.       Он задается вопросом, способен ли Сонхун вообще на такое. Когда он наклоняется, чтобы сплюнуть на руку, в голове возникают образы изуродованного тела. В глазах плывут огоньки, а в голове ужасные картины его шеи, прокушенной и лишенной кусков плоти. Сонхун, ухмыляющийся сквозь полный рот крови, и тело Рики, его волосы покрытые кровью. Он всё ещё был бы таким красивым, буквально мечта. Честно говоря, если бы Сонхун сказал, что ему это нравится, Рики не знает, смог ли он отказать ему.       — Боже, детка, с тех пор как ты меня поцеловал, я только о тебе и думаю, — шепчет он, оттягивая зубами мочку уха Рики. — Даже нет. Дольше.       — Как… как долго?       Сонхун пожимает плечами. А потом, без лишних слов, толкает Рики на пол и срывает с него штаны, оставляя их на лодыжках.       — Кто-нибудь когда-нибудь отсасывал тебе? — спрашивает, опускаясь перед членом Рики. Он даже не прикасается к нему, но есть что-то необъяснимо эротичное в той картине, что он видит перед собой. Рики садится, а Сонхун остается стоять на руках и коленях, волосы падают ему на глаза. Лицо медленно краснеет, и кажется, что он начинает потеть. Его язык виднеется сквозь улыбку на губах, так близко, что Рики почти кончает, думая об этом.       — Нет, — тихо отвечает он. Сонхун усмехается, хватает член и заглатывает его одним махом. Он обхватывает руками всё, что не может взять в рот, его щеки надуваются. Рики хнычет и приподнимает бедра, наблюдая, как слюна собирается по краям губ Сонхуна, а затем начинает капать на пол. Старший задыхается, и его взгляд из озорного превращается в опасный.       Прежде чем Рики успевает понять, что происходит, одна из рук Сонхуна прижимает его бедра к полу кухни. Старший медленно опускается ниже, пухлые губы прижимаются к его коже. Рики всхлипывает, смаргивая слезы с глаз. В этот момент он уже не может сказать, пьян он или нет; ему до боли хорошо, и он даже не в силах ничего осознать.       — Бедный малыш, — говорит Сонхун, отстраняясь, когда Рики начинает приближаться к разрядке. Он наклоняется и ласкает яички, вылизывая одну длинную полоску вверх по члену. Рики жалобно стонет, бедра дергаются вверх. Сонхун бросает на него предупреждающий взгляд.       — Будь хорошим, — говорит он. Рики всхлипывает и кивает, вытирая нос. Сонхун садится на пятки и медленно дрочит ему, улыбаясь.       — Ты такой твердый, да? — говорит он и смеется. — Честно говоря, я удивлен, что ты не кончил, как только я взял член в рот.       Рики снова всхлипывает, моргая, а слезы падают на щеки.       — Я сделал всё правильно? — тихо спрашивает он.       Сонхун сладко улыбается. Движения его руки становятся всё более быстрыми, и Рики откидывает голову назад, стонет, пытаясь толкаться в руку. Он крепко сжимает ладонь, и его улыбка становится опасной. Как раз в тот момент, когда Рики чувствует себя на грани, он произносит.       — Конечно, Ки. Идеально.       И Рики кончает с такой силой, что падает на пол. Он задыхается, а перед глазами мелькают маленькие черные пятна. Однако он не успевает оправиться от лучшего оргазма в своей жизни, потому что сильные руки поднимают его на ноги. Рики растерянно вопит и, спотыкаясь, идет вслед за Сонхуном в спальню.       — О, ты же не думал, что всё закончилось, правда? — говорит Сонхун, раздвигая колени, чтобы показать свой очень возбужденный и, как следствие, заметный член. Глаза Рики расширяются, когда он подползает к нему, воркуя.       — Что… что ты хочешь, чтобы я сделал? — нервно спрашивает младший.       Пак пожимает плечами и даже не снимает штаны полностью. Он просто спускает их настолько, чтобы освободить свой член.       — Ох, знаешь, — тихо говорит он. — Услугу за услугу?       Рики смотрит вниз. Член у Сонхуна большой и, как ни странно, довольно… …красивый? Рики никогда не думал, что сможет так сказать о члене, но если кто-то и отвечает этим критериям, то он не удивлен, что это Сонхун. Честно говоря, в этом есть какой-то смысл.       — Ну, ты хочешь, чтобы я…       — Просто открой рот, Ки, — ласково просит Сонхун. Он удерживает Рики за шею, держа в другой руке член. На головке блестит капелька естественной смазки, и Рики напрягает зрение, пытаясь рассмотреть её. Он поднимает глаза, и Сонхун сладко улыбается ему.       — Ну вот и всё, — говорит он, когда Рики осторожно открывает рот. — Давай. Поцелуй его.       В любой другой ситуации Рики рассмеялся бы над этой фразой, но всё, что он может сделать, это наблюдать за тем, как Сонхун подносит головку к его губам. Это… . член, это точно. Горячий, мягкий, с выступающими венками, но в то же время несомненно твердый. А ещё соленый.       — Нравится?       Рики поднимает глаза на него. Немного осмелев, он наклоняется вперед, насколько это возможно, и облизывает. На вкус такой же, как и любая другая часть тела: немного соленый, со странным привкусом ни на что не похожим. А вот предъэякулянта достаточно, чтобы он сморщился. Сонхун смеется над этим. Свободной рукой он начинает гладить Рики по волосам.       — Хочешь взять его в рот? — мягко говорит он. Глаза Рики расширяются от страха, и он поправляет себя. — Только головку?       О, хорошо. Да. Это выглядит не так сложно. Рики может это сделать.       — Да.       — Да, что?       Рики напрягает голову, пытаясь не думать о том, что ему только что сделали минет, а о Сонхуне, и о члене прямо перед лицом.       — Да. . . …пожалуйста?       — Хорошая попытка, — Сонхун снова смеется.       У Рики замирает сердце, когда он, следуя указаниям, обволакивая губами зубы. Он не хочет быть просто «достаточно хорошим». Он хочет быть лучшим, совершенным.       Сонхун позволяет ему двигаться в своем собственном темпе. Кажется, ему достаточно просто наблюдать за Рики, он мягко улыбается, проводя рукой по его волосам. Как будто Рики какой-то домашний питомец.       Он проводит языком по стволу и вбирает член достаточно глубоко так, что он упирается в глотку. Сонхун равно выдыхает от этого. Рики уверен, что у него закладывает уши, и он пытается повторить это движение. Сонхун, видимо, замечает это, потому что умиляется его энтузиазму и делает на пробу неглубокий толчок.       Неудивительно, что Рики закашливается. Но вместо того, чтобы отпустить его, Сонхун удерживает голову на месте, хмыкая.       — Ты просто должен подождать, Ки, — говорит он. — Не волнуйся, я научу тебя. Просто нужно немного практики.       Рики слабо кивает, глядя на него заплаканными глазами. Он не слишком сильно задумывается: то ли это ощущение первого минета, то ли нехватка воздуха. А может быть, дело в чем-то другом, Рики не знает.              — Следи за зубами, — быстро произносит Сонхун. Рики пытается кивнуть, но это приводит лишь к тому, что он ещё глубже заглатывает член. Он задыхается и бьет руками по бедрам старшего, но рука в волосах только крепче удерживает его. Матрас прогибается под коленями Сонхуна, сминая простыни.       — Веди себя хорошо, — говорит он. Рики хнычет и моргает. Слезы застилают глаза, от нехватки воздуха перед глазами всё плывет. Он фыркает и в знак извинения проводит языком по основанию. Это одна из немногих вещей, которые, как ему кажется, он умеет делать.       — Ну вот, видишь? — говорит Сонхун, переводя дыхание. Он продолжает гладить Рики, и это унизительно — быть так открыто сведенным к чему-то на уровне домашнего животного. — Ты просто должен слушать хёна.       Рики слабо кивает. Сонхун сдавливает его голову и легким прикосновением лишает всех чувств. Он моргает, и слезы медленно текут по щекам. Ещё до того, как они успевают дойти до матраса, Сонхун вдруг проникает в него до основания, шипя от соприкосновения с зубами.       В отчаянии Рики ударяет Сонхуна по бедрам. Он щипается и скулит, когда член прижимается к задней стенке горла. Он даже не думает дышать через нос, задыхаясь и захлебываясь, пока старший внимательно смотрит на него.       — Ш-ш-ш, всё хорошо, — говорит он, поглаживая его по лицу. — Просто дыши носом, Ки.       Рики становится легче. Сонхун, даже когда он перестает сопротивляться, продолжает удерживать его голову на месте. И только когда его бедра начинают неконтролируемо дергаться вперед, Рики предвкушает неминуемый конец.       Сонхун кончает в его горло с отрывистым стоном, голова откинута назад. Рики, естественно, захлебывается, пока сперма стекает ему в горло. Она горько-соленая, теплая и совсем не приятная на вкус.       Но прежде чем он успевает пожаловаться, Сонхун наклоняется и целует его. Рики остается только лежать с открытым ртом, не зная, что сделать. Язык в его рту — первый, кроме его собственного, и он никогда не умел… …не научился этому. Но есть что-то странно нежное в том, как Сонхун вылизывает его рот, отстраняясь с мягкой улыбкой.       — Хороший мальчик, — говорит он, заправляя прядь волос за ухо Рики. Он слезает с него на кровать и хихикает. Рики натягивает штаны, глядя в потолок.       — Ничего себе, — шепчет он. Сонхун оглядывается. Рики копирует его движение.       — Ты милый, Ки, — говорит он, наклоняется и целует его вновь. Нежно, как тогда, когда Рики целовал его месяцы назад. — Мы скоро уезжаем. Наш рейс через два дня.       Рики кивает. Сонхун целует его в последний раз, а затем встает и, напевая, идет в ванную.       На следующее утро Сонхун не спрашивает его о школе. Рики отправляет письмо о своем отсутствии через электронную почту матери, затем меняет пароль. Сонхун оставляет его в квартире и уходит на тренировку, обещая вернуться. Он говорит ему, что может заказать поесть в Uber или что-то в этом роде, если ему будет одиноко. Так проходят два следующих дня. Вещи Сонхуна собраны, часть из них уже в Милане. Он обещает купить Рики одежду, если она ему понадобится, хотя и разрешает одолжить кое-что из своих вещей.       — Нервничаешь? — спрашивает он, лежа в постели. Рейс ранний: они вылетают из BWI в семь утра, а Сонхун хочет, чтобы они приехали в аэропорт к пяти. Несмотря на то, что он взял им все возможные льготы, он говорит, что это старая привычка.       — Немного, — говорит Рики. На старшем нет рубашки и это отвлекает. — Я был только в Японии.       — Твой первый язык?       Рики кивает. Сонхун улыбается ему, обхватывает рукой запястье и притягивает ближе. Их ноги переплетаются, и это самая красивая картина домашнего уюта, которую Рики когда-либо видел.       — У меня второй, — говорит он и прижимается к лицу Рики, одна нога располагается между ног Рики. — Ты умеешь говоришь?       — Да.       — Я тоже, — говорит Сонхун. — Но ты, наверное, лучше, — Рики пожимает плечами.       — Вообще-то, не очень, — шепчет он. — В основном я могу просто понять.       — Я был таким же, — говорит Сонхун. Его глаза переходят на губы Рики. — Когда был моложе, я никогда не хотел говорить с ними на корейском. Стало только хуже.       Рики кивает. Сонхун вздыхает.       — Когда я только начинал, я хотел кататься за Корею, — говорит он. — Я даже жил там некоторое время. Мой менеджер вообще кореец. Там мы и познакомились, — Рики снова кивает.       — Нам стоит слетать туда, — говорит он. Улыбка Сонхуна расширяется. Он наклоняется и нежно целует, обнимая его за шею. Рики придвигается ближе и обхватывает его шею руками, медленно покачивая бедрами       — После, — говорит он, целуя уголок рта Рики. — И в Японию, если захочешь.       — Мне всё равно, — Рики смущенно улыбается. — Я просто хочу быть с хёном.       Сонхун ухмыляется и целует его лицо, хихикая.       — Ты такой милый, — говорит он. — Мой милый, Ки. Самый милый.       Рики улыбается. Сонхун хватает его за бедра, когда они целуются, помогая достичь разрядки. Рики со стоном кончает в штаны, уткнувшись в шею Сонхуна.       На следующее утро будильник заставляет их обоих проснуться. Пак помогает ему переодеть брюки перед выходом. По пути в аэропорт темно и холодно, и Рики засыпает по дороге. Он опирается на Сонхуна, глаза слипаются, пока они проходят через очереди, бормоча что-то несвязное себе под нос.       — Хочешь Dunkin’? — спрашивает Сонхун. — Можешь попробовать поспать в зале ожидания. Наш рейс вылетает только через полчаса.       — Я останусь с тобой, — отвечает Рики, обнимая мужчину за талию и упираясь подбородком в плечо. — Лететь долго?       — Не так долго, как в Японию.       Рики хмыкает, утыкаясь лицом в его шею. Они медленно двигаются вперед, пока наконец не доходит их очередь заказа. Рики даже не берет себе кофе. Он не знает летят ли они первым классом или чем-то ещё, но он изо всех сил будет стараться не обделаться в самолете.       — Давай, Ки, пойдем, — говорит Сонхун, подталкивая его. Рики медленно поднимает голову, цепляясь за его рукав, и они направляются в зал ожидания. Он немного вздремнул, пока Сонхун бодрствовал, разговаривая по телефону и держа его руку в своей.       Когда они наконец поднимаются в воздух, Рики хочет пересесть на место Сонхуна. Он никогда раньше не летал в самолете один, и, несмотря на то, что Пак рядом, он всё равно предпочтет сидеть с ним. Как бы не было хорошо в самолете, ему странно оставаться одному.       — Ты можешь сесть на диван, и, может быть, мы сможем поместиться на нем вдвоем, — говорит Сонхун с небольшой улыбкой. — Но я не знаю насчет того, чтобы сидеть на одном месте весь полет.       — Пожалуйста? — просит Рики. — Я выйду, как только включится свет.       Сонхун хмыкает, но отодвигается в сторону и Рики тут же бросается на свободное место рядом с ним, на ходу снимая тапки и прижимаясь к нему. Сонхун обнимает его за плечи и воркует.       — Ты такой милый, Ки, — говорит он. — Не думаю, что кто-то любил меня так сильно, как ты.       — Я никому не нравился так сильно, как тебе, — говорит Рики. — Я вообще никому никогда не нравился по-настоящему. Я никогда не был хорош в любовных делах.       — Никто не может быть в этом хорош, — говорит Сонхун, проводя носом по шее.       — Нет, но я даже никогда ни с кем не встречался, — говорит Рики. — Например, мне немного нравился Сону, но это ни к чему не привело, — он ковыряет пальцем ноготь. — Думаю, он посчитал меня слишком незрелым.       Сонхун только хмыкает, проводя по его бедру.       — Это не твоя вина, — наконец говорит он, произнося слова медленно, словно тщательно обдумывая их. — Некоторые люди просто… …ну, ты понимаешь. Но ты не виноват в том, что ничего не произошло, просто так сложилось. Это всё дело вкуса, я так думаю.       — Да, наверное, — соглашается Рики, но прежде чем сбежать, он наклоняется и целует Сонхуна в щеку. — Но ты мне очень нравишься, Хун.       Старший улыбается и оставляет поцелуй на его щеке.       — Ты мне тоже нравишься, Ки, — говорит он. — Я рад, что ты поехал со мной.       — Я тоже, — говорит Рики, пытаясь прижаться ближе. Он хочет проникнуть ему под кожу, вот как близко он должен быть. — Спасибо, что взял меня с собой.       Следующие несколько часов полета он то засыпает, то просыпается.       — Ки? Ты не спишь? — Рики медленно просыпается и устало оглядывается по сторонам. Сонхун ласково улыбается ему, целует в лоб и убирает волосы с лица.       — Что происходит?       — Не волнуйся, можешь оставаться здесь, — говорит он. — Я просто хотел задать тебе один вопрос.       — Ох, хорошо, — Рики садится, потирая глаза. Ему хочется поцеловать старшего, но больше всего пить. — Воды? — Сонхун протягивает ему маленький пластиковый стаканчик.       — Ты когда-нибудь ласкал себя пальцами? — Рики чуть не выплевывает воду, но Сонхун не выглядит обеспокоенным.       — Я когда-нибудь чт…       — Нет? — риторически спрашивает Пак. Он гладит его по бедру, и в его словах есть странный подтекст, который Рики не уверен, что хочет расшифровывать. — А ты когда-нибудь хотел?       Рики пожимает плечами, ставит стакан и проводит по ободку.       — Не знаю, — тихо говорит он. — Ну, Сону это делал, и рассказывал об этом, но… — он пожимает плечами. — Я просто никогда не думал, что мне придется это делать?       Сонхун улыбается и хихикает, как будто сама мысль о том, что Рики никогда не будет снизу, глупа.       — Почему бы и нет? — игриво предлагает он. — Это из-за того, что у тебя большой член? — Рики краснеет и толкает его в бок.       — Сонхун! — шипит он. — А вдруг кто-нибудь услышит?       Сонхун пожимает плечами и опаляет ухо Рики своим горячим дыханием. Губы едва касаются кожи, а зубы задевают мочку, и сердце замирает, а дыхание сбивается.       — Им всё равно, — говорит он. — Большинство этих богатых ублюдков видели и делали кое-что похуже.       — Всё равно, — говорит Рики. Сонхун отстраняется, с довольной улыбкой на губах. Это заставляет нервничать, что для него в новинку.       — Нам не нужно ничего делать, — говорит он, проводя рукой по бедру Рики. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать, — Рики кивает, уставившись в свой стаканчик.       — А если бы. …если бы я, эм, если бы я позволил тебе, ну, знаешь, если бы это случилось… . тебе бы понравилось? — Сонхун наклоняет голову на его вопрос.       — Ты бы позволил? — спрашивает он.       — Если бы ты это сделал, то да. Я тебе доверяю, — Рики пожимает плечами, избегая его взгляда. Старший сжимает его бедро и целует в щеку, а потом просто начинает ластиться к лицу, как собака.       — Как насчет, — медленно говорит он. — Если я выиграю золото, мы можем попробовать. Мы можем остановиться в любой момент. Если ты не хочешь, то и я не хочу, — он заканчивает фразу, наклоняясь, чтобы оставить засос под подбородком Рики, слишком быстро, чтобы он успел остановить его. Рики кусает свою ладонь и вздрагивает, молясь, чтобы никого из стюардесс не было поблизости.       — Хорошо, — пищит он. Сонхун улыбается, берет его за подбородок и целует. Рики тает в поцелуе и вздыхает ему в губы.       К тому времени, как они приземляются, Рики уже готов вовсю ходить. Ноги затекли от неподвижности, и он ковыляет вслед за Сонхуном. Их ждет машина, водитель вопросительно поднимает бровь на Рики, но ничего не говорит. Он отвозит их в отель, и Сонхун дает младшему ключ от номера.       — Ты хочешь всё распаковать? — спрашивает он. — Мы можем пообедать в ближайшее время, но мне нужно кое-что забрать. Ты не против?       Рики кивает, ложась на двуспальную кровать, как будто так и задумано. Кажется, что Сонхун думал об этом уже довольно долго.       — Я скоро вернусь, не волнуйся, — говорит он. Сонхун даже не снимает с себя пальто, а подходит и целует Рики в лоб. — Не скучай по мне слишком сильно.       Рики смеется, хотя на самом деле это самый его большой страх. Он пытается уснуть, слыша, как закрылась дверь. О том, что ему это удалось, он узнает только по тому, как резко просыпается от того, что Сонхун ложится рядом с ним. Он переворачивается на спину, и Сонхун делает тоже самое.       — Не хочешь приготовиться к обеду? — тихо спрашивает он. Рики хмыкает и кивает, приподнимаясь и зевая. Сонхун перекидывает ноги через кровать и направляется в ванную, Рики следует за ним.       Обед приятный. Страшно и даже странно, потому что потом Сонхун говорит, что ему нужно идти готовиться к Олимпиаде, но за Рики приедет машина в нужное время.       — Я выступаю восьмого и десятого числа, — говорит он из ванной. Рики старается не видеть, спрашивают ли его родители, где он. — Если хочешь, мы можем поехать домой после этого, — Рики пожимает плечами.       — Тебе решать, — говорит он. — Ты хочешь? — Сонхун хмыкает, возвращаясь в спальню.       — У меня нет никаких предпочтений, — говорит он. — Но у меня есть друг, который собирается приехать сегодня вечером. Он приедет до моего возвращения, так что вы сможете пообщаться. Поверь мне, он замечательный и понравится тебе.       — Ох, хорошо, — улыбка Сонхуна меркнет, выражение лица становится обеспокоенным и он берет лицо Рики в свои ладони.       — Что случилось, Ки? — спрашивает он. — Прости, что я так занят; обещаю, скоро всё наладится. Я просто должен сделать свои дела, и тогда мы будем в шоколаде, — Рики медленно кивает.       — Всё в порядке, — говорит он, положив свою руку на руку Сонхуна. — Я понимаю. Увидимся вечером? — на лице старшего появляется облегчение, и он наклоняется, чтобы поцеловать его.       — Конечно, Ки, — обещает он. — Спасибо тебе за то, что ты так добр ко мне. Я не знаю, что бы я без тебя делал.       Рики, ярко-красный, пожимает плечами и играет со шнурком своих треников. Сонхун воркует и целует его в последний раз, прежде чем скрыться за дверью. Вскоре после этого раздается стук. Рики встает, хмурится, потому что ещё довольно рано, но всё равно идет открывать дверь.       — Привет! — говорит парень. Он ниже Рики ростом, но потрясающе красив: большие кошачьи глаза смотрят на него из-под изящно завитых черных волос. Кожа идеальная, брови подведены, легкая подводка подчеркивает глаза.       — Привет, — говорит Рики, чувствуя себя неловко. Это друг Сонхуна?              — Ты ведь Рики, не так ли? — спрашивает, переступая порог. Он снимает ботинки и вешает пальто на вешалку. На нем легинсы Lululemon flare и какой-то модный свитер, ногти идеально ухожены. На безымянном пальце — маленькая завитушка J и кольцо с ослепительным узором. Оно прекрасно сочетается с черно-серебристым рисунком, украшающим остальные ногти.       — Да, — отвечает Рики, снова поднимая глаза на его лицо.       — Отлично, я Чонвон, — он протягивает руку, ухмыляясь. — Приятно наконец-то познакомиться, — Рики медленно берет его руку в свою, пожимая.       — Мне тоже приятно, — словно почувствовав его замешательство, Чонвон неожиданно смеется.       — Я — жених его менеджера, — объясняет он, взмахивая рукой и демонстрируя очень дорогое кольцо с бриллиантом. — Я здесь для того, чтобы всё подготовить!       — Подготовить?       Чонвон пожимает плечами и возвращается к своему пальто, достает ручку, подносит её к губам и вдыхает. Он немного ждет, прежде чем открыть рот и выпустить несколько маленьких сердечек, наполняя воздух чем-то фруктовым и искусственным.       — Ну, типа, одежда, ногти, научить тебя, как делать клизму и прочему, — говорит он, пожимая плечами, смотря на свою ручку. — Черт. Это сильнее, чем обычно.       Рики с любопытством смотрит на него. Он бывал на одной или двух вечеринках и, когда они с Сону дружили, пробовали несколько батончиков «Эльф», которые Ким импульсивно купил, а затем выбросил в течение следующей недели.       — Что это?       — Просто никотин, — Чонвон снова затягивается. — Мне не нравится, как пахнет марихуана.       — Ох, — говорит Рики.       — Хочешь? — предлагает он. — Может помочь, например, с водой в заднице и анальными тренировками.       — Я. . …хорошо, — соглашается Рики. Он никогда не курил и не видел ничего столь причудливого. Осторожно он подносит ручку к губам и делает затяжку, пытаясь повторить то, что сделал Чонвон. Он задерживает дым во рту, а затем выдыхает его через нос. Чонвон внимательно наблюдает за ним и медленно кивает, когда у него получается. Его глаза немного расширяются, когда Рики начинает кашлять.       — Черт, чувак, осторожнее, — говорит он. Рики отдает ему ручку и направляется на кухню, прихватив бутылку с водой. — Давно не курил? Я знаю, что Хун не курит.       Рики кивает, ставя бутылку на место.       — Извини, это было так себе, — говорит он. Чонвон смеется и пожимает плечами, качая головой.       — Ничего страшного. Поверь мне, я знаю, что Хун бы справился гораздо хуже. Я бы никогда не позволил ему попробовать такое. Он может брать всё, что есть у Джея, но не у меня, — он делает ещё одну затяжку, задерживая дыхание, выдыхая дым из ноздрей. — Я делюсь только в том случае, если ты не тратишь это впустую.       — Вот как, — говорит Рики, как будто он имеет хоть какое-то представление о том, кто такой Джей и не тратит ли он что-то впустую.       — Короче, хочешь пойти? Мы можем поужинать после того, как сделаем маникюр, — он хватает своё пальто, но натянув на себя ботинки, останавливается и снимает их, направляясь в спальню.       — Куда ты…       — Секунду! — кричит Чонвон, проходя внутрь, как к себе домой. Выйдя обратно, в кармане у него лежит что-то похожее на маленький пластиковый пакет. — Я знал, что у него будет это.       — Что? — говорит Рики, натягивая ботинки. Чонвон улыбается и подмигивает, как будто всё это какая-то шутка, которую Рики слишком глуп, чтобы понять.       В надежде изобразить кого-нибудь постарше, повзрослее и посимпатичнее ради Сонхуна, он просто улыбается в ответ. Они уходят, а на улице их уже ждет машина. Чонвон ничего не говорит, садясь с Рики на заднее сиденье, водитель просто заводит машину и отъезжает от здания.       — Сонхун дал тебе карту или что-нибудь ещё? — спрашивает Чонвон, поднимая на него глаза. Он так красив, что у Рики до сих пор перехватывает дыхание. Он не может быть намного моложе Сонхуна, может ему около двадцати? В любом случае, он всё равно старше.       — О, я не знаю, — говорит Рики и замирает. Чонвон фыркает и качает головой.       — Я позабочусь об этом. Он может просто заплатить мне или Джею.       Рики кивает. Он предполагает, что «Джей» — менеджер Сонхуна и жених Чонвона. Он задается вопросом: «Джей» на ногтях нового знакомого — это его инициалы или полное имя.       — Спасибо, — благодарит Рики, ковыряя свои ногти. — Я никогда раньше не делал маникюр… .       — Всё в порядке. Можешь просто выбрать что-нибудь короткое, например, вот это, — Чонвон поднимает свою руку. — Они новые, так что я просто поищу, где можно поесть. Может быть, куплю тебе новую одежду.       — М-м, хорошо.       Чонвон хмыкает. Машина останавливается, и Рики обнаруживает, что старший удивительно быстро ходит, и старается не отставать. Чонвон врывается в салон, Рики следует за ним, как тень, и говорит что-то быстро на итальянском, пока Рики пробирается к столику. Чонвон показывает свои ногти, разговаривает с мастером, достает телефон и пролистывает фотографии, которые он не видит.       — Вот, — говорит он, когда ногти Рики погружаются в маленькие пиалы. — Я скоро вернусь. У тебя есть социальные сети? Можешь написать мне там.       Рики вытягивает бедро, чтобы предложить свой телефон, и Чонвон берет его, используя лицо Рики, чтобы снять блокировку. Он оставляет телефон включенным, лежащим на столе экраном вверх. На нем открыт его профиль в Instagram, где в качестве фотографии изображены он и какой-то парень. Там есть подборка постов, которые Рики так и тянет просмотреть, но руки всё ещё мокрые. Может быть, позже.       Посещение маникюра проходит легко. Рики смущенно улыбается, когда мастер смотрит на его обгрызенные ногти, и бормочет себе что-то под нос, приступая к работе. Рики просит прощения большее количество раз, чем может сосчитать, но потом вспоминает, что нет гарантии, что мастер говорит на английском. Наконец, свободной рукой, он заходит в переводчик Google и набирает слово «извините».       — Я говорю на английском, — ворчит мастер, пытаясь найти правильное ударение в слове. Рики замолкает и не говорит ничего, кроме «Окей» и «спасибо».       Чонвон возвращается за ним, ногти Рики уже представляют собой небольшие прямоугольники, в основном черного цвета. На них есть узоры, похожие на перья, а также маленькие звездочки, напоминающие снежинки. Ему кажется, что он видит букву «S» на безымянном пальце левой руки.       — Ух ты, он отлично поработал, — говорит Чонвон, рассматривая ногти Рики. — Они выглядят очень хорошо. Хуну понравятся.       Рики кивает. «Ему понравится», — думает он. Приятно, когда ледяной ветер не треплет чувствительную кожу под ногтями. Он чувствует себя избалованным, это точно. Немного похож на показушника, но это не смущает.       — Пойдем, купим тебе одежду, — говорит Чонвон, прерывая поток его мыслей. — Уверен, ты будешь часто ходить на шикарные ужины, так что тебе стоит купить что-нибудь красивое.       — Хорошо.       По большей части они сводят свои разговоры к минимуму. Рики слишком застенчив, чтобы говорить больше, особенно когда Чонвон критикует его чувство стиля и бросает в него бесчисленные предметы одежды. Они вместе ужинают, после чего за ними приезжает ещё одна машина, отвозящая их на Олимпийский стадион.       Это… . странно видеть. Сонхун, одетый в красно-бело-голубую форму, машет рукой вместе с другими американскими фигуристами. Он идет с той легкостью и грацией, которой, кажется, не хватает некоторым его более молодым коллегам, всё ещё не оправившимся от потрясения.       Самое странное — думать о том, что по возрасту он ближе к большинству новичков, чем к Сонхуну. В животе что-то переворачивается, и он слегка хмурится, поглубже закутавшись в пальто, но Пак замечает его, и глаза загораются, полностью вытесняя все мысли из головы.       В тот вечер вместо того, чтобы провести время с Чонвоном и познакомится с Джеем, он остается с Сонхуном. Старший застает Рики за просмотром одного из интервью и дразнит, целуя в щеку и радостно восхищается его ногтями. Они ложатся спать, не проявляя особой активности, кроме нескольких поцелуев. Рики принимает душ и старается не расстраиваться.       На следующий день Чонвон присылает ему ссылку. Пока Сонхун ещё спит, Рики открывает её и взвизгивает, видя, что это парни, засовывающие себе в задницы всякие штуки.       «Позвони мне, если понадобится помощь. Повеселись!!!»       Рики отключает телефон и ложится обратно, глядя в потолок. Неужели он действительно собирается это сделать? Он знает, что. …анальный секс — это распространенная вещь, но он никогда не думал, что будет снизу.       Но ведь Сонхун должен получить что-то особенное за своё последнее выступление, верно? Рики медленно приподнимается и смотрит на мирно спящего Сонхуна. Вчера вечером он извинялся, объясняя, что график на ближайшие несколько дней почти полностью посвящен тренировкам, отдыху, растяжке и тому, чтобы быть на высоте. Поэтому общение с Рики отходит на второй план.       Как можно тише Рики идет в ванную. Он слышал о таблетках для очищения организма, но в данный момент у него их нет. Может быть, он попросит Чонвона купить ему их? Так они становятся ближе. Чонвон рассказывает ему о сексе, не только о том, как очистить себя от лишнего… …там, но и о многих других вещах, которые кажутся интересными и иногда вызывают смутное отвращение.       — Да, — говорит Чонвон, очищая довольно внушительный на вид фаллоимитатор. Как он сказал, он «лавандовый» и прозрачный. Он не сказал Рики точные размеры, но это, вероятно, самый близкий к размеру члена Сонхуна фаллоимитатор, который можно было получить без использования слепка. — Но, знаешь, мне раньше парни говорили, чтобы я поел.       — Что? — в шоке спрашивает Рики, а Чонвон лишь пожимает плечами.       — Некоторым людям это нравится. Не мне, но, например, я делал фут-джоб. Я делал отвратительные вещи, многие, как я, делали. Иногда это единственный способ понять, что тебе нравится.       — Ох, — говорит Рики, беря ароматизированный презерватив. — А тебе… …тебе нравится, ну, знаешь…       — Быть снизу? Да, это весело. Это отличается от того, когда ты сверху, понимаешь? — говорит он, пожимая плечами. — Это разные ощущения. Кому-то это нравится, кому-то нет. Джею не очень нравится, не то чтобы я жаловался. У него большой член, и он знает, как им пользоваться, и мы достаточно долго вместе, чтобы секс не был решающим фактором в наших отношениях.       — М-м, — хмыкает Рики. — Это хорошо.       — Да, — соглашается Чонвон, ковыряя ногти. — Ты хочешь спросить о Сонхуне, я полагаю?       — Просто, ну, типа, ну, ты знаешь! — быстро говорит Рики, размахивая руками.       Чонвон смеется и опускает фаллоимитатор, а Рики с опаской смотрит на него. Даже если он видел, как он вскрывал коробку и очень тщательно очищал его, он всё равно хотел бы не прикасаться к нему.       — Это… . ну, мы спали, если тебе это интересно, — говорит он. — С Джеем, конечно, поскольку именно так мы и познакомились. Но, типа. . . — он замолкает, и, кажется, глубоко задумывается. Он тихо вздыхает и, избегая взгляда Рики, говорит. — Сонхун — сложный парень. Я думаю. . . Я думаю, что если ты… …он сам скажет тебе, когда будет готов, но не мне об этом говорить.       Рики тупо смотрит на свои руки.       — Ох, — шепчет он, слыша тихий звук, и вот уже рядом с ним сидит Чонвон.       — Эй, ты не виноват, что не знал, — говорит он, приобнимая его за плечи. — Это не совсем то, что можно найти на его странице в Википедии.       Рики смеется, но не может избавиться от странного ощущения в животе. В конце концов, они укладывают вещи и отправляются обедать, затем Чонвон отвозит его в отель и отправляется туда, куда ему нужно. Так проходят дни подготовки к выступлениям Сонхуна. И вот уже восьмое февраля, и Рики собирает вещи, чтобы отправиться на Олимпийский стадион.       — Сегодня короткая программа, — говорит Чонвон, когда они садятся за стол. — Ты его видел? — Рики качает головой.       — Он спал в деревне, — говорит он. — Он очень занят, — Чонвон с любопытством хмыкает.       — Это просто традиция, я предполагаю, — говорит он. — Он и в прошлый раз так делал. Не оставался в Деревне, кроме как на ночь перед каждым соревнованием, — Рики медленно кивает. После этого будет только свободная программа. Он не знает, имел ли Сонхун в виду, что они займутся сексом после обоих соревнований, если он выиграет золотые медали, или он имел в виду только в конце всего этого.       — Дальше фигурист, представляющий Соединенные Штаты Америки. . . — несколько механический женский голос делает паузу, после чего Рики предполагает, что это перевод с итальянского. — Пак Сонхун!       Рики мотает головой в сторону катка, они с Чонвоном не замечают, что Сонхун уже катится к центру. Диктор называет имя того, кто исполняет свою программу, но Рики не замечает этого. Он слишком нервничает.       В этот момент в воздухе раздается низкий звук инструментов. Сонхун остается совершенно неподвижным, пока смычок не проведет по струнам, его руки раскидываются в стороны, и он покачивается в такт музыке. Он приседает, ноги совершенно неподвижны, несмотря на стремительные движения верхней части тела, плечи подергиваются, как будто их тянет невидимая сила. Он переходит в плавную дугу, коньки скользят по льду. Его спина выгибается, левая рука опускается, костяшки пальцев касаются льда, и он как бы левитирует. Музыка нарастает, движения усложняются, он медленно поднимается и вращается. Толпа аплодирует, а Чонвон внимательно смотрит на него.       — Что-то не так? — шепчет Рики. Ему кажется, что они должны вести себя тихо; что-то в том, что они наблюдают абсолютное изящество и совершенство катания Пак Сонхуна, кажется, требует этого.       Чонвон смотрит на него.       — Ничего страшного, — наконец говорит он. — Ты узнаешь об этом позже.       Рики хмурится, но вскоре его внимание возвращается к Сонхуну. Он кружится, его тело идеально прямое. Перед глазами столько всего происходит, даже если Сонхун — единственный на льду. От его одежды до каждого идеального вращения, поворота, прыжка, как бы они не назывались, — так много всего. Сонхун одет во всё черное, но это ничуть не умаляет его достоинств: рубашка прозрачная, усыпана бесчисленными серебристыми драгоценными камнями, рукава расклешены к концам. Рубашка имеет глубокий V-образный вырез, демонстрирующий ключицы и плоскости груди. Она легко переходит в брюки, которые облегают длинные ноги. У Рики пересыхает во рту, как только он скользит взглядом по фигуре.       Но дело не только в том, как он выглядит. Да, Сонхун объективно великолепен, но на льду он кажется божественным. Это отличается от того, что было в тот вечер, когда они пришли на каток. В тот день он был больше сосредоточен на обучении Рики, чем на демонстрации своего абсолютного мастерства. Теперь же, когда он приседает и наклоняется в сторону, делая движение, которое, кажется, бросает вызов гравитации, Рики не может сказать, что когда-либо видел что-то более удивительное.       — Он невероятен, — шепчет Рики, а Чонвон фыркает.       — Он. …да, он такой, — говорит, как будто не решаясь что-то сказать. — Но, я имею в виду. …катание — это его жизнь. Он никогда ничему и никому не был так предан, как этому дерьму.       Рики кивает. Очевидно, вся эта самоотверженность принесла свои плоды. Музыка наконец затихает, и Сонхун повторяет её так хорошо, что Рики наполовину убежден, что песня написана специально для него. Толпа разражается бурными аплодисментами, и Рики присоединяется к ним. Он улыбается, когда Сонхун несколько раз кланяется и укатывается прочь, исчезая.       Когда он видит его в следующий раз, тот гордо стоит в центре подиума. Он склоняет голову в знак благодарности за медаль, но его самодовольство невозможно отрицать. Вместе с двумя другими фигуристами он машет в камеру, после чего их ведут на небольшую пресс-конференцию.       — Вот, мы можем пойти посмотреть, — говорит Чонвон, беря его за руку. — Джей раздобыл нам места.       Рики ковыляет за ним, цепляясь за свой букет. Они пробираются сквозь толпу, пока не попадают в ряд коридоров. Чонвон достает из сумки шнурок и протягивает ему.       В конце концов, они попадают в зал, полный журналистов, камер и, самое главное, Сонхуна. Его глаза светятся победным блеском, а золотая медаль ещё больше подчеркивает гордость. Камеры периодически вспыхивают, люди обращаются к нему на разных языках, некоторые из которых Рики не смог бы назвать, даже если бы попытался. Несмотря на все это, Сонхун терпеливо слушает переводчика, отвечая на все возможные вопросы.       — Ну вот, это всё, — говорит мужчина, проносясь мимо. Он красив, примерно такого же роста, как Сонхун, если не выше. Его волосы окрашены в серебристый цвет и откинуты назад, и он без особых проблем помогает Сонхуну выйти из комнаты.       — Это Джей.       Рики смотрит на него, чьи глаза практически превратились в сердечки, смотря вслед двум мужчинам.       — Его менеджер?       — М-м… — Чонвон вздыхает. — Он такой горячий, — Рики фыркает, вставая. Чонвон следует за ним, проверяя свой телефон.       — Джей говорит, что Сонхун не сможет выйти сегодня вечером, — говорит он, с сожалением смотря на Рики. — Но вы, может быть, сможете увидеться, хотя бы на минутку?       — Мы можем пойти к нему? — спрашивает Рики, стараясь не выказывать особого желания. — Прошло довольно много времени. И я хочу подарить ему цветы.       Ян улыбается ему и ерошит волосы. Для Рики это звучит как «да», что подтверждается, когда он показывает значок охраннику. Они идут тем же путем, что и Джей с Сонхуном, по лабиринту коридоров, пока, наконец, не находят дверь с именем Сонхуна.       — Тук-тук, — говорит Чонвон, просовывая голову внутрь. — Вы в порядке?       — Входите, — раздается голос. Чонвон входит, за ним Рики.       Сонхун лежит на диване, а Джей что-то взбалтывает в стакане. При виде Чонвона, его глаза загораются, он опускает стакан и притягивает его к себе.       — Эй, эй, эй, Рики здесь. Спокойно, — говорит Чонвон. Джей останавливается в миллиметрах от того, чтобы поцеловать его.       Сонхун, напротив, дергается, слыша знакомое имя. Глаза удивленно расширены, и он выглядит так, словно пробежал несколько километров. Он встает и, кажется, слегка покачиваясь.       — Ки, — говорит он неуверенно. — Ты здесь, — Рики кивает, нервно улыбаясь.       — Я принес тебе цветы, — говорит он, протягивая букет. Сонхун кивает, но даже не смотрит на них. Его глаза не отрываются от Рики, они сфокусированы только на нем.       — Спасибо, — почти механически произносит он. Рики кивает. Прежде чем он успевает что-либо сделать, Сонхун хватает его и грубо целует, руки скользят по бокам. Рики взвизгивает и пытается напомнить ему о Чонвоне и Джее, но язык старшего уже у него во рту. Отстранившись, его губы блестят от слюны. Они потрескались и пересохли от низкой температуры катка и прохладного зимнего воздуха, но это не объясняет того, почему он такой вспотевший.       — Я скучал по тебе, — говорит он. Джей радостно вскрикивает, а Чонвон хмыкает. Он хватает Рики и оттаскивает назад, качая головой.       — Сколько он принял? — спрашивает он своего жениха.       Джей смотрит на Сонхуна, который уже идет к Рики. Он обхватывает его за талию и со вздохом прижимается к шее.       — Э-э-э… . Я думаю, это просто остатки того, что было раньше, — говорит он. — Я убрался в его комнате, и я всё забрал до следующего соревнования.       — У него что-нибудь осталось? — спрашивает Чонвон, пытаясь оттащить Рики от Сонхуна. — Мне кажется, что я что-то вижу.       — Я убрал всё, — говорит Джей. — Он просто возбужден.       — Очень, — подтверждает Сонхун. Наверное, ему стоило сказать это тише, но Джей фыркает, а Чонвон закатывает глаза. Пак проводит языком по ушной раковине Рики.       — Чонвони рассказал мне о том, чем вы, ребята, занимались, — лицо Рики становится ярко-красным.       — Ну, — тихо говорит он. — Ты выиграл золото, — Сонхун хмыкает, проводя рукой по торсу Рики.       — И я буду трахать тебя, пока ношу его, — напевает он. Рики взвизгивает, и Сонхун подается вперед. — Увидимся, Ки.       Чонвон смеется, когда они с Рики уходят, но не раньше, чем у них с Джеем наступает свой момент. Это вовсе не похоже на то, что только что сделал Сонхун, но Рики видит язык Чонвона во рту Джея.       — Что с ним такое? — спрашивает он, когда они едут домой. Чонвон смотрит на него.       — С кем?       — Сонхуном, — говорит Рики, нервно теребя пальцы. — Он никогда не был таким.       — О, да, это просто. …такой он, — говорит Чонвон, пожимая плечами. — Ты можешь спросить его во вторник.       Точно. Во вторник. Последний день соревнований по фигурному катанию. И день, когда Рики и Сонхун должны были… . .       — Не думай об этом, — неожиданно говорит старший, поглаживая колено Рики. — Поверь мне, всё будет хорошо.       Вторник наступает для Рики одновременно слишком быстро и медленно. И всё же, несмотря на то, что сегодняшнее мероприятие почти в два раза длиннее короткой программы, кажется, что оно пролетает незаметно. Вскоре Рики видит Сонхуна на пьедестале, на его шее висит ещё одна золотая медаль. И на этот раз, когда они с Чонвоном идут на пресс-конференцию, он замечает Рики.       И всё же, несмотря на то, что ему больше не нужно тренироваться, в гостиницу он приезжает поздно. Рики нервно сидит на диване, на нем только нежный шелковый халат, на котором настоял Чонвон. Он слегка навеселе, благодаря старшему, который, на удивление, всё ещё находится в номере. Если Рики правильно помнит, он валяется в гостиной. В этот момент кто-то кричит, но Рики остается сидеть на кровати, нервно поигрывая пальцами. Он двигается и задевает пяткой пробку, которая надавливает простату, отчего он громко пищит.       — Иди и возьми своего мальчика, — слышит он слова Чонвона, а затем смех, и Рики узнает в нем голос Джея. — Он так нарядился.       На этот раз за этим следует громкое гудение, когда Сонхун говорит что-то, чего он не слышит. Рики играет с кружевным подолом халата, пожевывая нижнюю губу, сердце бьется в груди всё быстрее от волнения. Затем дверь открывается. Сонхун ухмыляется, на его шее висят медали. Он расстегивает толстовку и бросает её на пол, а сам лезет в задний карман.       — Ки, — говорит он. Как и в прошлый раз, он весь в поту, и вены на его руках заметны больше, чем обычно. Зрачки огромные. — Посмотри на себя…       У Рики перехватывает дыхание. Сонхун ползет к нему и роняет что-то на матрас. Рики пытается оглянуться, но он хватает его за лицо и ухмыляется.       — Знаешь, — медленно произносит он. — Вони сказал, что ты хочешь мне что-то показать, — Рики пищит, а Сонхун смеется, проводя руками по его бедрам.       — Давай, Ки, ты можешь показать мне, — говорит он, ухмылка становится озорной, и он впивается ногтями в кожу Рики. — Будь хорошим для хёна.       Рики кивает, с трудом приподнимаясь. Он развязывает завязки на халате и медленно распахивает его, отводя глаза. Его руки трясутся, он садится и хнычет от того, что пробка внутри него двигается. Между его бедер влажно от смазки и пота, а нервы никак не делают ситуацию лучше.       — Ты боишься? — громко шепчет Сонхун. Рики поднимает на него глаза и кивает. Он умиляется и целует его в уголок рта. — У меня есть кое-что, что поможет.       — Ч-что это? — Рики заикается, по-настоящему, как будто делает это специально или снимается в каком-нибудь порно.       Медленно он тянется за спину и держит в руке свернутый лист бумаги и маленький пластиковый пакетик с… . .       — Кокаин, — говорит Рики, голос невозможно тихий. Он тяжело сглатывает. — Ты… . ты хочешь, чтобы я попробовал кокаин?       Сонхун пожимает плечами.       — Я это делаю, — говорит он. — Я делаю это перед выступлением. Помогает от нервов, — Рики возразил бы, что нет, не помогает, если судить по тому, как Сонхуна трясет.       — К тому же, — добавляет он. — Все врачи говорят, что от этого становится легче.       — А разве это не… …разве это не незаконно? — пискляво говорит Рики. Сонхун снова пожимает плечами.       — А, что они, блять, мне сделают? Я больше не учувствую в соревнованиях, — он наклоняется, как будто собирается поцеловать его. — К тому же я более осторожен, чем кто-либо другой, — Рики хочет знать, откуда он это знает, но ему кажется, что он где-то слышал о том, что спортсмены употребляют. Так что, возможно, немного не повредит… .       — Пожалуйста, Ки? — просит Сонхун, опаляя горячим дыханием губы. — Тебе будет хорошо, обещаю. Тебе понравится, — он немного дует свои губы. — Ради хёна?       Это как волшебные слова. Рики медленно кивает, и Сонхун чмокает его, откидываясь назад. Он берет пакет и бумагу и медленно высыпает их содержимое на прикроватную тумбочку.       — Просто надо вдохнуть, хорошо? — говорит он, раскладывая всё в аккуратную линию с помощью своей карточки-ключа. Рики нервно смотрит на него. — Хочешь, я тебе покажу?       — Я могу это сделать, — говорит Рики. Сонхун усмехается и проводит пальцем по одному из его сосков. От этого его потрясывает, и Сонхун воркует, наклоняясь, осыпая поцелуями его шею.       Когда кокаин попадает ему в нос, Рики издает удивленный возглас. Но прежде чем он успевает поднять голову, Сонхун запускает руку в его волосы и прижимает его к дереву.       — Это одна из тех вещей, которые нужно пережить, Ки, — спокойно говорит он. — Ты сможешь это сделать. Давай, малыш. Будь умницей.       Рики фыркает и кивает. Нос жжет, но он продолжает, пока маленькая белая полоска не исчезает.       — Хорошая работа.       Рики поворачивается и смотрит на Сонхуна. Он уже немного… …не в себе. Когда они встречаются взглядами, Сонхун самодовольно улыбается и поглаживает его по бедру.       — Ты готов показать себя хёну?       Как можно быстрее, покачиваясь, Рики забирается на кровать. Он не знает, действительно ли он под кайфом, или это просто эффект плацебо, но, в любом случае, вновь обретенная уверенность в себе не помешает. Он садится на корточки, спиной к Сонхуну, и снимает халат, позволяя ему соскользнуть по телу вниз. Затем он медленно наклоняется вперед и оглядывается назад.       Сонхун смотрит на его задницу с таким благоговением, какое он испытывал, когда впервые дрочил. Словно в трансе, Сонхун опускается на колени, руки ложатся на бедра Рики.       — Блядь, Ки, — вздыхает он. Его дыхание сбивается, и Рики стонет, когда пальцы старшего надавливают на пробку. Сонхун стонет вместе с ним. Медали звенят, когда он берется за основание пробки и медленно вытаскивает её, полностью завороженный этим зрелищем. Рики хнычет. Он уже привык к ощущению наполненности, и, даже если не специально, он чувствует, как сфинктер сжимается и разжимается, ощущая пустоту.       — Нравится. …тебе нравится? — шепчет Рики. Сонхун не отвечает, а наклоняется, чтобы провести одну медленную полоску прямо по заднице Рики. Его не останавливает ни смазка, ни пот, не тот факт, что, как бы он не мылся, это буквально задница. И, честно говоря, вопросы гигиены довольно быстро исчезают из головы Рики. Он шокировано визжит, но Сонхун снова ныряет и проводит языком. Он раздвигает половинки руками, языком дразня колечко мышц, лаская кожу. Даже если он уверен, что Джей и Чонвон всё ещё в соседней комнате, Рики не может заставить себя уткнуться лицом в подушку. Сонхун хорошо владеет языком, у него явно было много практики в этом и опыта. Правда он довольно неаккуратен, слюна стекает вниз по промежности Рики и по яичкам.       Но в тот момент, когда язык проникает внутрь него, Рики теряет связь с реальностью. Может быть, дело в кокаине, но он очень остро ощущает каждое прикосновение. Он корчится и всхлипывает в подушку, а Сонхун убирает одну руку с задницы, чтобы подрочить его член, всё ещё работая языком внутри. Он как будто целуется с задницей, сосет и трахает языком с такой силой, что он видит звезды.       — Давай, Ки, — вздыхает он. — Я знаю, что ты близко.       Рики стонет, слезы застилают глаза. Сонхун вводит в него палец и двигает им внутри, пока не находит простату Рики. Он корчится и инстинктивно двигает ногой, Сонхун рычит и шлепает его. Ощущения лучше, чем должны быть. Даже когда он проводит смутную параллель со своим детством, он не может унять пульсацию в руке Сонхуна. Старший вводит ещё один палец, и Рики сходит с ума от стыда и того, как громко он хнычет. Он растянут от пробки, и внезапно всё, о чем он может думать, — это член Сонхуна.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — всхлипывает он, поднимая лицо с подушки. Он знает, что выглядит ужасно. Легкий макияж, который Чонвон сделал ему в самом начале, конечно же, пал жертвой слез, размазав тушь и подводку по всему лицу. Он чувствует себя так хорошо, как никогда в жизни, и, как бы ему не хотелось, чтобы всё это заканчивалось, в голове проскакивает мысль, что его ждет что-то лучшее.       — Сначала кончи для меня, — говорит Сонхун, его дыхание обжигает спину. Он вводит в него сразу три пальца, и спина младшего прогибается, он отчаянно всхлипывает, впиваясь ногтями в матрас.       — Не могу, не могу, ты нужен, нужен, хён, хён! — Рики содрогается, когда Сонхун ускоряет движения руки, глядя на него сверху вниз.       — Нет, ты можешь, — говорит он, и в том, как он это произносит, есть что-то звериное. Его тон не оставляет места для возражений. Как будто если он что-то говорит, то это должно быть исполнено.       Рот Рики раскрывается в беззвучном крике, глаза закатываются, и он кончает. Сонхун упирается бедрами в задницу, давая ему почувствовать тяжесть своего члена. Это много, слишком много, настолько, что Рики уверен: он кончит ещё раз. Он содрогается на кровати, упав на неё всем телом, и Сонхуну не составляет труда перевернуть его на спину. Он снимает с себя брюки и боксеры, и теперь он такой же голый, как Рики, если бы не две медали, висящие на шее.       — Блядь, Ки, как же ты хорош, — говорит он. Рики чувствует, как головка утыкается в его анус, и скулит, сжимаясь вокруг ничего. Разве это нормально? — Самый лучший. Всё для меня. Всё моё.       — Твой, только для тебя, — говорит Рики, отчаянно кивая. Сонхун ухмыляется и целует его, Рики впивается ногтями в его плечи, чтобы прийти в себя. Старший шипит ему в рот и впивается зубами в нижнюю губу. А потом, пока Рики отвлекается, он входит в него одним толчком.       Больно. Рики вскрикивает, выгибает спину, проводя ногтями по спине Сонхуна. Он чувствует себя ещё более растянутым, чем с любой игрушкой, которую предлагал ему Чонвон. Его словно разрывает на пополам. Он клянется, что порвется, и говорит об этом, бормоча что-то невнятное, пока член пульсирует внутри него. В сочетании с эйфорией от того, что Сонхун медленно входит в него, он клянется, что видит то, что должно быть Богом. Не успевает он опомниться, как снова кончает, крича до боли в горле.       — Тебе нужно расслабиться, — говорит Сонхун, беря его за запястья и прижимая их к кровати. Он выходит, а затем всаживается в него с такой силой, что тело Рики сдвигается вверх. Он трясет головой и всхлипывает, слезы стекают по щекам, а слюни собираются на губах.       — Нетнетнетнет, не надо, не могу, — отчаянно повторяет он. — Хён, пожалуйста, пожалуйста, больно, больно! — он кончает с криком, когда Сонхун впивается ногтями в его покрытую спермой грудь, отчаянно извиваясь.       — Ты можешь… ты можешь это вынести, — настаивает он. — Разве ты не хороший мальчик хёна? Будь хорошим. Прими это.       Рики всхлипывает, качает головой, но замолкает. Сонхун продолжает, да так сильно, что кажется, будто он ненавидит Рики, будто всё, что его волнует, — это собственное удовольствие. Рики жалобно всхлипывает и обхватывает руками его шею, когда он отпускает его запястья, содрогаясь на кровати.       Проходит совсем немного времени, прежде чем ему становится хорошо. Даже если Сонхун сохраняет этот ужасный, неистовый темп, Рики начинает получать от этого удовольствие. Его всхлипывания сменяются стонами и просьбами о большем, даже если на самом деле он этого не хочет. Просто это кажется правильным.       — Такой хорошо, прекрасный, Ки, — бормочет Сонхун, страстно целуя его. — Самый лучший. Никогда не встречал никого лучше тебя.       — Спасибо, спасибо, спасибо, — Рики чувствует, что скоро кончит. Он никогда не кончал больше одного раза, а сейчас уже в третий раз. Толчки Сонхуна становятся всё более хаотичными, хотя он всё равно каждый раз попадает по простате. Он так хорош, что Рики не может представить себе секс с кем-то другим.       — Я заполню тебя до краев, — говорит он, тяжело дыша. — Я буду трахать тебя так, что ты забеременеешь. И ты примешь это, не так ли? Будешь хорошим для хёна?       Рики с готовностью кивает. Большая часть того, что говорит Сонхун, влетает в одно ухо и вылетает из другого, кроме последнего вопроса. Рики четко слышит его. И ничто не помешает ему сказать «да».       — Черт! — кричит Сонхун. Его бедра по-прежнему прижимаются к Рики, проталкиваясь как можно глубже. Глаза закатываются, он слабо вздрагивает, из члена вытекает несколько водянистых капель спермы.       — Спасибо, спасибо, спасибо. …спасибо, — бормочет он себе под нос. Сонхун смеется и выходит из него. Рики ощущает, как из него вытекает сперма. Он обмякает, теряя связь с реальностью. Сонхун снова смеется, раздвигая его ноги. Рики издает жалобный звук, так как у него болят бедра, а Сонхун покусывает их.       Сквозь гул, заполняющий его голову, он слышит, как Сонхун что-то говорит и только хмыкает, ошарашенно кивая. Язык нежно ласкает его колечко мышц — достаточно, чтобы он медленно расслабился. Сонхун ест его, не обращая внимания на слабые подергивания, выражающие неопределенный протест.       — Эй, — говорит Сонхун, после того, как отрывается от своего занятия. Он подползает и нависает над Рики, но почему у него надуты щеки? Рики тянется к нему, и Сонхун наклоняется, целуя. Он понимает, что это было, когда его собственная сперма проникает в рот, синхронно с языком Сонхуна. Он издает какой-то звук, что-то среднее между стоном и хныканьем, а старший только смеется.       — Фу, — говорит Рики, отстраняясь. Сонхун громко чмокает и ухмыляется, потирая живот. Рики тает под его прикосновениями, не обращая внимания на то, что засохшая сперма на его груди переходит на руку Сонхуна.       — Хочешь ещё кокса? Может потрахаться перед теми большими окнами?       Рики пожимает плечами. Сонхун улыбается, наклоняется, и на этот раз у него нет спермы, чтобы выплюнуть её в рот Рики. Это восхитительно интимно — то, как он целует его. Он приподнимается и опускается между ног Рики, опираясь на предплечья. Рики с удовольствием прижимается к нему, вновь возбуждаясь, пока старший наклоняется и целует его в шею.       — Как тебе на пенсии? — спрашивает Рики. Сонхун поднимает взгляд от груди и пожимает плечами, прежде чем снова опуститься к ней. Он облизывает один из сосков и улыбается его вздоху.       — Великолепно, — отвечает он. — Потому что ты здесь.       Рики смеется на это.       — Где твой кокаин? — спрашивает он, и в нем вспыхивает смелость. — Хочешь пойти увидеть звезды?       Каким-то образом Чонвону и Джею удалось найти чем заняться. Судя по звукам, доносящимся из ванной, они развлекаются по-своему. Но Рики не настолько трезв, чтобы это заметить.       Он бьет ладонью по окну и всхлипывает. Сонхун отводит его бедра назад и впивается зубами в плечо. После того как они несколько фраз нюхают и Сонхун наливает им обоим по рюмке, он пытается оседлать старшего на диване, надев на себя его медали. Сонхун всё время восхищается и хвалит его, даже когда он падает ему на грудь. Они подходят к шкафу с напитками и обнаруживают, что Джей и Чонвон уже успели попробовать свою долю коктейлей. Сонхун делает боди-шот, а Рики пытается запечатлеть его образ в своей голове.       В итоге они оказываются у окна. Сонхун слизывает розовое вино с члена Рики, а затем толкает его к окну. Оно запотевает, и Рики недостаточно трезв, чтобы оценить красоту миланского горизонта. Сонхун трахает его так сильно, что он чувствует вибрацию, отражающуюся от стекла, и, если бы он не был так пьян или под кайфом, как сейчас, он бы, наверное, уже до смерти перепугался.       — Боже, блять, — шипит Сонхун. Рики стонет, безуспешно пытаясь ухватиться за стекло. Его ноги настолько слабы, что если старший не будет активно поддерживать его, он точно упадет. Он кончил уже столько раз, что член точно «отвалится» от ещё одного оргазма, а задница горит от того сколько раз они уже потрахались. Так хорошо ему не было никогда в жизни.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет Рики, сам не зная, о чем. Сонхун громко стонет ему на ухо, быстрее вбиваясь в него. Для человека, который употреблял больше кокаина, чем Рики может себе представить, у него очень хорошая выносливость.       — Почти, Ки, давай, — говорит он.       — Пожалуйста, хён, пожалуйста.       Сонхун прижимает его всем телом к стеклу, и от прикосновения его разгоряченного члена к холодному стеклу, он визжит как поросенок. Рики пытается вывернуться, но Пак крепко держит его. Даже если он ниже ростом, он всё равно сильнее.       — Ты можешь, я знаю, — говорит Сонхун. — Давай, Ки. Последний раз ради хёна.       Рики всхлипывает, дико извиваясь в его руках. Сонхун просто трахает его, как и во все предыдущие разы. Вскоре он с тихим стоном кончает внутрь, прижимаясь головой к затылку. После этого они просто лежат на полу. В какой-то момент Сонхун помогает им обоим добраться до ванной, после чего они падают в постель.       Рики просыпается от криков.       — …Пиздец, ребенок! — кричит Джей. Рики пытается прийти в себя. Что происходит? — Сонхун, он же ребенок!       — Заткнись, черт возьми! — Сонхун кричит в ответ, не менее сердито. — Ты, блядь, не имеешь право мне что-то говорить! Какая на хрен разница? Ему восемнадцать!       — А когда тебе было восемнадцать…       — Да ты просто больной на голову, раз заговорил об этом, — шипит Сонхун. Рики медленно садится. Дверь в спальню открыта, и он видит спину Пака. На нем один из предоставленных в отеле халатов. Рики чувствует себя, откровенно говоря, хуево.       — Ты не можешь трахать кого-то другого только потому, что это случилось с тобой! — говорит Чонвон, и его голос пронзителен от гнева. — Разорви этот чертов круг, урод!       — Да? Тогда Джей, блядь, сделал бы что-нибудь, как только я его привел, а? — спрашивает Сонхун. Рики, спотыкаясь, подходит к шкафу и хватает свой халат. — Но нет! Потому что я не такой, блядь!       — Но это не значит, что идея не та же самая! — кричит Джей. — Ты обхаживал ребенка! Вбей это себе в голову!       . . . Что? думает Рики, протирая глаза. Голова гудит. У него похмелье?       — Хватит! Блядь! Перестань! Говорить это! — кричит Сонхун, каждое слово сопровождается звуком удара чего-то тяжелого. — Ты же знаешь, что это неправда!       — Сонхун, ты пользуешься этим ребенком, потому что знаешь, что он уязвим, — говорит Чонвон. Грудь Рики болезненно сжимается. — Но ты. …ты должен просто, просто отпустить его. Ты должен отпустить его.       — Нет, блядь, — шипит Сонхун. Рики выходит в гостиную. — Я не буду этого делать. Ничего такого. Вы просто… вы используете то, что случилось, против меня. Вам противно видеть меня счастливым!       — Сонхун, я твой лучший друг, — говорит Джей. — Я всегда желал тебе только лучшего…       — Да? Да?! А как же… как же, когда мне было семнадцать, и ты знал! Ты знал обо всех извращенцах, которые заходили в мою комнату, о мужчинах и женщинах, пробирающихся ко мне и трахающих меня, и ничего не делал. Ты просто смотрел, как твой гребаный дядя зарабатывает на этом жирные деньги! Что, блядь, ты скажешь про это? Разве это «ты желал мне лучшего»?!       Джей щиплет себя за переносицу. Несмотря на то, что Рики видит только его спину, он может сказать, что Сонхун кипит от гнева. Его плечи сотрясаются от каждого тяжелого вдоха, а руки сжаты в кулаки. Чонвон, нервно стоящий рядом с Джеем, разрывается между тем, чтобы дать ему пощечину или утешить.       — Ты можешь… ты можешь ненавидеть меня за это сколько угодно, — наконец говорит Джей. — Но… …но этот ребенок…       — Он не ребенок, — отрезает Сонхун. — Он единственный, кому не всё равно. Единственный, кто понимает меня.       — Сонхун, если ты не отправишь его обратно туда, откуда ты его, блядь, привез, я передам эти гребаные наркотики Олимпийскому совету, — шипит Джей. — Если завтра утром этот парень всё ещё будет здесь, а у тебя не будет билета на самолет, чтобы отправить его, вся твоя гребаная жизнь закончится.       — Ладно, — рычит Сонхун. — Я, черт возьми, рискну.       Джей и Чонвон смотрят на него широко раскрытыми глазами. Они смотрят друг на друга, потом снова на Сонхуна.       -. . . Что? — тихо говорит Чонвон. — Ты. …ты серьезно. Ты правда собираешься это сделать.       — Пошел на хрен отсюда, — говорит он, сплевывая им под ноги. — Я больше никогда не хочу видеть вас.       Джей и Чонвон не спорят, а молча уходят, прихватив свои вещи. Джей бросает последний взгляд на него, как бы умоляя передумать, но Сонхун не двигается с места. Когда за ними захлопывается дверь, Сонхун разворачивается. Чувствуя себя так, словно он стал свидетелем чего-то, чего не должен был видеть, Рики снимает халат и пытается убрать его в шкаф, после чего снова забирается в постель. Даже будучи уверенным в том, что он ужасный актер, Сонхун не обращает на это внимания, ложась рядом.       Он лишь притягивает его к себе и шепчет что-то в макушку, после чего Рики засыпает.       На следующее утро Сонхуна нет в постели. Он не отвечает ни на звонки, не на сообщения. Только полная, абсолютная тишина. Уже поздно вечером он узнает новость, что Пак Сонхун лишится своих медалей. У него нашли кокаин в костюмах, в комнатах, везде. Говорят, даже анализ мочи взяли.       Рики сидит на диване, наблюдая за происходящим. Он смог настроить телевизор на английский, или, может быть, это сделал кто-то другой, он не знает, и ему всё равно. Всё, о чем он может думать, — это то, что происходит на экране.       Ключ-карточка приложена к замку. Рики знает, что Сонхун не захочет слушать об этом, ведь он уже выслушал достаточно. Он — звезда, которая сгорает, перегревается. Она так прекрасна. Рики кажется, что она никогда не была предназначена жить долго.       Он ожидает гнева. Но когда входит Сонхун, он совершенно спокоен. Он снимает ботинки, не снимая пальто, и несколькими быстрыми шагами подходит к Рики.       — Ки, — говорит он, обхватывая его лицо руками. Глаза отчаянно ищут глаза Рики. — Ки, я люблю тебя, понимаешь? Это всё ради тебя, я обещаю, — и затем, прежде чем он успевает что-либо сказать, целует его. А потом отстраняется с небольшой улыбкой и гладит по щеке. Он поворачивается и исчезает в ванной, после чего раздается тихий щелчок, означающий, что дверь заперта.       — Сонхун? — спрашивает Рики, идя к двери. Его шаги медленны, но он чувствует нервозность, которую не может объяснить. Что-то должно произойти. Ему не стоило позволять старшему заходить в ванную. — Сонхун?       Ответа нет. Рики слышит, как что-то щелкает.       Выстрел!       Он вскрикивает и понимает, что сейчас что-то упадет, и, возможно, тупой стук, что он слышит — это Сонхун. Он хватается за ручку и отчаянно дергает её, всхлипывая.       — Сонхун! — кричит он. Из-под двери что-то вытекает. Почему оно красного цвета? Почему оно красное. Почему. Это. Она. Красная.       Всё как будто исчезает, и он сидит перед машиной скорой помощи с одеялом, обернутым вокруг плеч. Он находится за пределами отеля и не знает, как сюда попал. Джей и Чонвон тоже здесь. Где Сонхун? Рики отправляют домой, где его забирают родители, должно быть, вот кто эти люди, да? До сих пор он никогда не видел, чтобы они плакали. Он никогда не слышал, как они извиняются.       Ему всё равно.       Рики тупо смотрит в одну точку на стене своей спальни. Что происходит? Где он? Почему всё красное? Сегодня ему приходит письмо. Рики знает о чем оно. Даже понимая, что он не должен этого делать, он всё равно делает.       Квартира Сонхуна затхлая. Пустая. В ней как будто чего-то не хватает.       Она мертвая.       Рики следует указаниям в письме. Он идет в спальню. Садится. Гаыль нигде нет. Он надеется, что она счастлива с Джейком, о котором говорил Сонхун. Раздается звук отпираемой двери, затем шаги. Судя по звуку, человек не хочет, чтобы его услышали. Если бы у него было желание, возможно, Рики сказал бы, что в этом нет необходимости.       Что-то твердое и холодное касается затылка. Рики не нужно видеть, чтобы понять, что это такое.       Рики клянется, что в этот момент видит взрыв сверхновой звезды.