Эгостод

      — Ты уже готова к тому, чтобы перейти к другому способу пробуждения магии, — Замир смотрел за стараниями Амалии уже две недели.       Занятия ее длились недолго, но с каждым разом Замир предоставлял ей другие предметы для практики левитации. После маленького камешка были камни побольше, а после них Амалия поднимала кружки, шкатулки, кубки; на этом уроке ей надо было поднять кувшин с водой, стараясь не пролить её. Поначалу, давалось это с трудом, руки сильно болели, но видимо, подобное упражнение было равносильно поднятию гантелей, из-за чего у Амалии очень заметно, хоть и не сильно, окрепли мышцы рук.       В перерывах Замир рассказывал девушке о строении магии в Эгостоде, о связи ее с миром людей и о том, как эта магия образуется внутри волшебных существ.       — Я тебе рассказывал, что магия внутри тебя подобна небольшому яркому шару, — Замир закатывал рукава своей коричневой туники, открывая пухлые короткие руки. — Она может разрастись и распространиться по всему телу, благодаря чему и выходит из тела. Поэтому, обычно, магия проявляется в пубертат, когда тело поддается сильным изменениям.       Амалия тем временем внимательно следила за действиями учителя.       — Также, — немного монотонно продолжил Замир, — всё зависит от эмоционального напряжения и внутреннего самочувствия. Поэтому, иногда, у детей, например, когда они заигрались и находятся в сильном возбуждении, может проявиться магия.       — И она проявляется примерно, как у меня?       — Не всегда, — Замир сел перед ней и положил руку левую руку на стол.       — Чаще, дети и подростки резко взлетают или неосознанно держат что-то в воздухе, — дальше он резко перескочил на другую тему. — Сейчас ты будешь учиться вызывать небольшой светящийся шар. Чтобы это сделать, тебе нужно визуализировать его внутри себя, в районе солнечного сплетения, а после мысленно вести его к руке.       На смуглой руке Замира начали загораться искры. Они начали быстро наращивать свой темп, крутясь в ладони.       — У тебя может появиться лёгкое жжение или тепло по руке и телу. Тебе нужно почувствовать его начало и мысленно двигать.       Искр становилось всё больше, крутясь всё быстрее и быстрее создавая сияющую холодным светом сферу.       — Когда научишься ее создавать, то потом сможешь научиться отделять сферу от себя и она может заменять тебе фонарь. — мужчина ловко подкинул шар и он завис в воздухе, блестя словно ёлочная игрушка на ветке.       После он махнул рукой и искры, образовавшиеся сферу, потухали одна за другой, пока последняя из них не прекратила своё кружение. Зрелище было красивым настолько, что Амалия почувствовала себя маленьким ребёнком, стоящим перед витриной с множеством игрушек.       — Теперь попробуй ты! — Замира немного льстило это восхищение.       Амалия положила руку на стол, представляя, что в ее груди находится магическое светило. Сидела она минуту, вторую, но никак не могла, что-то почувствовать.       — Какие ощущения?       — Никаких.       Девушка расстроилась, но немедленно приступила ко второй попытке. Смогла ли она хотя бы что-то почувствовать? К сожалению, нет. Она сидела минут по пять ожидая тепла, которое ей нужно перенести в руку.        Замир покусал щеку изнутри. Между поседевшими, неаккуратно раскиданными бровями выгнулась морщинка.       — Видимо пора выпускать твою энергию из кулона, — сказал Замир в скрещенные домиком руки. — Клади кулон на стол.       Амалия послушно его сняла и бережно положила на стол. Смотря на него, она каждый раз вспоминала родителей. Хотя не всегда именно кулон служил стимулом для воспоминаний. Болезненные мысли приходили к ней часто: перед сном, когда она шла домой к Атуэллу с ним в тишине, во время еды. Голова её постоянно наполнялась мыслями о причинах поведения семьи. Почему они просто сбежали? Почему мама с ней не поговорила или хотя бы не намекнула на то, что в доме были проблемы из-за её «странностей»?       Девушка начала понимать, что голова тяжелеет, забиваясь рассуждениями. Если она позволит этому происходить дальше, то не выдерживает и начнёт безудержно плакать. Ей и так хватает слёз, из-за которых она просыпается на влажной подушке.       Тем временем, Замир копошился над темно-красным камнем кулона. Он пытался, как будто сломать некую защиту. После пары минут стараний и произвольных взмахов руками, к его пальцам тянулись яркие лучи. Камень словно не хотел отпускать их, тянул назад. Внутрь. Под рукой Замира лучи собирались в клубок и шевелились, словно змейки, намереваясь укусить.       — Амалия, откинь голову назад, — мужчина отвлёк Амалию от дум и встал над ней. — Возможно, будет неприятно.       Он приложил клубок к ямке у горла. Вмиг девушка оцепенела от колющих ощущений. Некоторое время Амалии было трудно дышать, комок находящийся внутри не давал это сделать. Первые попытки проглотить его, доставляли ещё больший дискомфорт.       — Не торопись!       Замир перестал давить на клубок и он постепенно начал распутываться обвивая шею Амалии, чтобы протолкнуться внутрь. Как маленький шарик оказался внутри, жгуты на её шее, также вживались в её тело. Наконец-то она сделала долгожданный глоток и шар, который стал чуть больше, расплылся по ее телу с теплом, заставив девушку вздрогнуть от лёгкого холода после него.       — Сколько это длилось? — глубоко дышала Амалия.       — Не больше тридцати секунд, — Замир подал ей воду из кувшина.       Девушка очень жадно пила, словно у нее отберут стакан.       — Попробуешь ещё раз или тебе нужно ещё время отдохнуть? — Замир легонько и заботливо коснулся ее плеча.       — Я попробую, — она неровно вздохнула и положила руку на стол.       Она сосредоточилась на внутренних ощущениях, стараясь помнить ощущения тепла, которые она недавно испытала. Внутри нее, под грудью появилось жжение. Не сильное, но приятное тепло.       Амалия представила, что в этом месте искры собираются в небольшой шарик и медленно начала поднимать его вверх, к плечу. Шарик последовал за её мыслями и тепло передвигалось. Она двигала его к руке и шар, вырывается лишь двумя маленькими искорками, которые сразу потухли.       — Как самочувствие?       — Удивительно… — Амалия смогла сказать лишь это и попыталась снова…       Она трудилась около получаса. Ее результат дошёл до того, что теперь она смогла создать небольшой фейерверк на своей ладони. Замир её похвалил и приказал, по возвращению домой, хорошо отдохнуть.       В этот день, ее встретил не Атуэлл, а Итан. Первым, что он заметил, были белые, оставшиеся после магических жгутов, следы.       — Выпускали магию из кулона, — погладила Амалия свою шею, — наверное странно выглядит.       — Есть такое, но если ты распустишь волосы, то будет это не заметно. — Он стянул резинку с его волос, а после поправил их. — Тебе очень идут распущенные волосы.       — Спасибо, — засмущалась Амалия.       По дороге они болтали о Замире. Итан рассказал ей, что тоже учился у него, как раз там и познакомился с Атуэллом. Рассказал о том, как один раз он вызвал водоворот и чуть ли не попал в него и то, как они с Атуэллом подшучивали над Замиром. Эти разговоры помогли Амалии отвлечься.       Когда они зашли в Лундорф, Амалия заметила полупрозрачные, нежно-голубые цветы с золотыми прожилками. Они росли на домах, в основном под крышами низких домов. Цветы были под карнизами окон и дверей. Амалия заметила толпу из детишек, которые разглядывали эти цветы.       — Цартлив начинает цвести, — Итан остановился, с интересом разглядывая их.       — А что за цветок?       — Его используют в ритуалах ко дню Хэймы, — сразу предугадывая следующий вопрос Итан начал отвечать, — это определенный день году, когда эльфы вспоминают сильную колдунью из рода темных эльфов. Она помогла объединиться всем эльфам, а также стала первой главой Фэльнаира со своим братом.       — А что ещё происходит в этот день? — Амалия положила руки в свои джинсы. Они порвались на коленках при пожаре, но выглядело неплохо.       — Танцы, — голос Итана вдруг повеселел. — Эльфы очень много танцуют и музицируют. — его глаза упали на Амалины ноги. — Надо тебе одежду новую купить, а то в рваном ходишь.       — А мне показалось, что симпатично, — Амалия остановилась оглядывая свои ноги.       Итан в большом удивлении раскрыл глаза.       — Как это может быть симпатичным! — Итан от удивления, начал поглаживать свою коротко стриженную прическу.       — На Земле или как вы называете мир людей?       — Люгент       — В Лугенте…       — Лю-гент — исправил ее Итан.       — В Люгенте, — медленно произнесла девушка, — многие носят такие джинсы. Мои выглядят, наверное, не очень, потому что их сделали не специально.       — Возможно, но все же тебе нужна одежда. А то иметь одно платье, футболку и штаны не очень практично и прилично.       — Есть такое, — Амалия шагала и смотрела на свои колени.       — Можем в ближайшие дни съездить в соседний город, Фаильхен, он больше Лундорфа и там намного больше интересных мест.       — Отличная идея, только согласиться ли Атуэлл?       — Согласиться, ему некуда деваться, — Итан аккуратно, почти робко взглянул на Амалию. — Тебе писала твоя подруга?       — Ещё нет, Элизабет также ничего мне не писала.       Они уже дошли до дома. Одно окно было заполнено бумагой.       — Видимо он уже пришёл.       — А он куда-то уходил?       — Да, поэтому попросил меня тебя забрать. Правда куда и зачем я точно не знаю.       Зайдя домой они увидели, что Атуэлл сидел в гостиной. На кресле было много пожелтевших тетрадей.       — О, привет! — он весело помахал ручкой, когда увидел Амалию. — Как сегодня прошел урок?       — Неплохо, — Амалия почесала шею, — правда, когда Замир выпускал магию, это было не очень приятно.       Итан, тем временем, взял одну из тетрадок. Когда он читал первые строчки, его верхняя губа напряглась, а глаза стали в два раза больше.       — Зачем тебе отчёты, по пересечению границ восемнадцатилетней давности?       — Когда Амалия сказала, что ее оставили и ее приемная мать знала настоящую, я не просто удивился. Мне стало ещё и очень любопытно, — Атуэлл подошел к стопке, которая стояла на полу и отсчитал десять тетрадей.       — Атуэлл ты же сам знаешь, как многие относятся к не способным, — Итан с удивлением для себя, сказал это слишком раздражительно.       — Знаю. — Голос Атуэлла так затвердел, словно парень охрип.       Итан задел его за живое.       — Я думаю, что твои родители, точно знали, что это не так, — обращался он к Амалии, отвернувшись от Итана, — и если мы узнаем, как могли бы быть связаны твои родители и авельцы, то это бы во многом помогло.       — А Амалии интересно ли, кто ее настоящие родители и почему ее бросили? — Итан слегка успокоился и посмотрел на Амалию. — Ей бы хотя бы узнать, что стало с…       — Я не знаю… — перебила его Амалия. Она приложила руку к губе и опустила голову. — Мне бы просто хотелось бы вернуть момент, когда я чувствовала, себя их дочерью, — голос задрожал, что ей пришлось прикрыть рот.       Атуэлл поняв, что она плачет, небрежно бросил тетради на стол и подошёл к Амалии вплотную. Очень аккуратно коснулся плеча, развернул к себе и обнял. Амалия головой опиралась на его плечо.       — Я тебя понимаю, — очень спокойно шептал он ей в ухо. Его голос успокаивал Амалию, — но чтобы понять что с ними случилось. Мне надо узнать, как связаны авельцы и твои родители. — продолжал он нежно.       Итан смотря на это, почувствовал себя крайне неуютно. Он держал тетрадку сжимая ее в гармошку.       — Прости, — он подошел к ним приобняв обоих.

***

      На следующий день Амалия опять училась вызывать сферу. Получалось лучше, чем вчера, хотя моментами, когда она думала о вчерашнем вечере, искры вырывались у нее из рук, из-за чего она сильно обожглась.       Понимая, что для хорошего результата ей нужно сосредоточиться и выкинуть всё, что может потревожить. Как бы не старалась, у неё получилось довольно плохо.       — Что-то случилось, Амалия? — Замир сразу заметил, что сегодня она тоскливее, чем обычно.       — Ничего, — одна из искр попала в глаз Амалии и она часто заморгала.       — Я готов тебя выслушать, если тебе этого захочется, — он не стал на нее давить и делал вид, что он больше заинтересован в ее неумелых чарах.       Через ещё пару неудачных попыток, Амалия начала раздражаться, из-за чего искры стали ярче и обрели бледно-красный оттенок.       — Если не получается, отдохни! — Замир разбирал свою полку с травами, убирая пустые. — Нужно совладать с эмоциями иначе ничего путного не выйдет!       Амалия не услышав его продолжала. Ее злило всё: она сама, ее неумелость, вчерашний вечер…       Вместо небольшого шара, в ее руке искры сильно разгорелись. Вместо танца, они с шипением вылетали в разные стороны.       — Амалия! — прокричал Замир.       Она испугалась и резко дёрнулась. Амалия также потеряла контроль над искрами, разлетевшиеся в разные стороны. Те, что попали на лицо, сильно щипали кожу       — Сегодня мы закончим занятия раньше. Тебе нужно отдохнуть и успокоиться! — карие глаза Замира были полны недовольства.       — Хорошо, — она виновато тёрла горящую щеку, а на глазах стояли слёзы.       В этот раз Амалия шла домой одна. Она пинала траву ногами, ломала ветки, в этот момент голова её была пустой. Щеки и лоб — места, которые обожги искры больше всего.       Дорога до Лундорфа шла через небольшую рощу, где росло разнообразнейшее количество растений. Амалия решила, что прогуляться тут было бы ей на пользу. Она не часто выходила гулять в Лундорф, не видела в этом смысла. Всё казалось ей настолько чужим и не хотелось принимать это чужое.       Листья всех цветов имели очень интересную форму, на некоторых был густой липкий слой и чем-то напоминали крестовник, которые тоже тут были.       — Гак-Гак-Гак-Гак, — прохрипело что-то сзади неё. Звук был жутким, с клацаньем зубов.       Амалия медленно повернулась. На нее смотрело очень маленькое и глазастое существо, с серой кожей, огромным рылом и ртом, наполнение острыми зубами, и длинными тонкими ушами.       — Гак-гак-гак, — жутко улыбнулся карлик приближаясь к Амалии, вытягивая тонкие ручки.       Амалия притихла, начав медленно пятиться. Что-то схватило её за ногу.       — Гак-гак-гак, — ещё один, он уже пускал слюни.       Девушка вскрикнула. Начала трясти ногой, пнув существо, оно ударилось об землю со звуком свинки-пищалки.       Тварь тут же поднялась и подбежала к ней. Амалия начала убегать, пока перед ней не появилось ещё две, из-за которых она споткнулась и упала на землю. В ее подбородок воткнулся острый камень. Она медленно перевернулась, держась за лицо.       Существа решили не упускать момента и схватили все четверо за ноги девушку. На удивление, они были сильными и Амалия ехала на бедрах, в непонятную сторону.       — Да, отстаньте от меня, — Амалия приподнялась.       Смотрела она на них, мерзких, грязных тварей. Она решила схватить одного, от чего другие трое перепугались, завизжав настолько громко, что у Амалии заложило уши, но хотя бы они ее отпустили.       Того, что был у нее в руках, она кинула и он врезался в столб дерева.       — Вур-вур-вур, — пропищало оно, словно у игрушки села батарейка.       Амалия быстро поднялась и монстрики снова приблизились к ней. В ответ она их начала пинать, но один крепко вцепился в ее ногу. Его маленькие когти порвали джинсы и вонзились в кожу.       — Ай! — Амалия сильнее трясла ногой, но её не отпускали.       Другой монстр приблизился к Амалии, раскрыл свою пасть, в которой не помещался язык и укусил ей ноги, вонзив свои зубы до кости.       Вскрикнув Амалия со злостью сжала его голову. Он невольно открыв пасть, запищал. Девушка его кинула высоко и далёко, сама не ожидав такого, в школе она еле-еле сдавала норматив по броску снаряда.       Амалия не стала медлить и так же схватила за шкирку другого, который собирался укусить ей колено.       Отшвырнув его так же далеко, она развернулась, тяжело дыша убежала с окровавленной ногой. Каждый шаг приносил мучительную боль. Одежда очень грязная, в волосах торчали ветки и листья. На лице, помимо, мелких пятен от ожогов, ещё красовались царапины, весь подбородок был в крови. Одна из штанин разорвалась до колена. Холодный пот, разлившийся по телу, усугублял состояние. Настолько отвратильно Амалия себя давно не чувствовала.       Когда она добежала до дома, из нее выходил Атуэлл, чтобы пойти и встретить Амалию у Замира.       — Что с тобой случилось? — он подхватил хромающую, еле шагающую Амалию за плечи.       — На меня напали какие-то маленькие существа. — хрипела девушка.       Амалия аккуратно, с помощью Атуэлла переступала, через порог.       — Можешь описать их подробнее, — Атуэлл усадил ее на кресло рядом с диваном, сам сел на диван, положив правую ногу Амалии к себе на колено.       — Маленькие, с размером младенца, с большой пастью с острыми зубами, серой кожей, — у нее закружилась голова, — ещё, у них по три пальца на руках.       — Походу, это Зуборыксы, — поджал губы парень.       — Те самые которых ты рассказывал?       — Ага, те самые, — он разглядел укус на ноге Амалии, еще бы немного и зуборыкс мог откусить ей голень. — надо обработать. Зуборыксы едят всякую гадость. Ещё укус очень глубокий.       Аккуратно положил ногу девушки со своей ноги на диван, Атуэлл побежал на кухню. Он открывал полку за полкой ища какой-нибудь медикамент.       — Да, чёрт! Где же оно, — нервничал Атуэлл ища в своем беспорядке антисептическое средство и бинты.       Амалии в этот момент стало хуже. Под ее ногой появилась приличная лужица крови.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — парень занервничал парень ещё больше, в руках у него была только баночка с прозрачной жидкостью.       Он снял с себя синюю рубашку и начал рвать ее на куски. Звук был резким и оставался некоторое время в ушах Амалии.       Атуэлл сложил один из лоскутов в квадрат и промочил прозрачной жидкостью, а после приложил в ноге девушки. Она выгнулась в спине из-за неприятных ощущений. Скривив губы терпела жжение.       Парень туго обматывал ее покалеченную ногу, будучи в изумлении от того, что она бежала, хотя зуборыкс мог откусить ей голень. Следом он обработал ту ногу, которая была менее покалечена, но несмотря на это, из мелких, но глубоких ран шла кровь. Также он вытер ей лицо; на подбородке и губах было много застывшей крови.       — Тебе сейчас лучше стало? — с щенячьими глазами и надутой нижней губой он гладел на неё.       — Да, — прохрипела Амалия, — хотя голова немного кружится.       — Удивительно, если это и вправду зубарыксы, — Атуэлл ходил по комнате без рубашки туда-сюда, — обычно они не нападают и очень редко кусают людей. — Он был сильно удивлён рассказом Амалии.       После он быстро побежал в свою комнату, взял со своего ночного столика блокнот-почтовик и перо с чернилами, прилетел обратно и аккуратно присел на диван, рядом с Амалиной ногой.       Он быстро, мелким почерком, сильно наклоненным вправо, писал кому-то.       — Сейчас я пойду к тому месту, — парень поднял девушку на руках, — а ты пока положишь в своей комнате.       Атуэлл бережно положил её на кровать, поправив подушку над головой. А после подал ей ночную одежду.       — Сейчас ещё фруктов и кувшин с водой принесу, — в туже секунду он быстро побежал на кухню и так же быстро вернулся обратно, поставив на прикроватную тумбочку всё, что пообещал.       — Спасибо, — сказала Амалия, когда он спешно выходил из комнаты.       — Не за что! Примерно, через полчаса придёт Замир.       Амалия сначала просто смотрела в потолок, иногда откусывая яблоко. Постепенно она проваливалась в сон…

***

      Отдаленный звук колокольчиков. Он становился всё громче и громче, что начал бить по ушам.        Амалия зажмурилась. Нога невольно и с болью дернулась, заставляя девушку мучительно простонать.       Она приподнялась на локтях, убрала с лица запутанные локоны и оглядываясь, стала искать источник звука. Она прислушалась, но из-за головной боли далось это трудно, но все же Амалия поняла, что источник звука находится близко.        Девушка осмотрелась под кроватью, рядом с ней, в последнюю очередь заглянула в комод рядом с кроватью. Там лежал блокнот-почтовик. Удивительно; его завитки светились холодным, бледным голубым светом.       Остатки сна улетучились. Девушка резким движением, чуть ли не опрокинув чашу с фруктами, поднялась с кровати; все же пару ягод, похожие на клубнику упали.       Открыв блокнот, девушка жадно начала смотреть на первую страницу. »… Даже не знаю зачем я это пишу. Явно это был бред старухи, но я сильно скучаю по тебе. Амалия тебя так не хватает. Ты исчезла так внезапно… Иногда у меня ощущение, что это не так, ведь тело твое не найдено… Но если ты жива и читаешь это, ответь, пожалуйста…»       Амалия хромая пошла в зал. Каждый шаг пронзало болью, но она стерпела и добралась до дивана. Амалия отодвинула тетрадки с отчётами, оставленные Атуэллом, положила блокнот и взяла перьевую ручки. С непривычки она оставила большую кляксу на бумаге. Кривым, спешным почерком она вырисовывала слова, которые становились ещё хуже от нарастающих чувств. Ручку держать было неудобно, а ладони были настолько влажными, что ручка намеревалась выскользнуть.       Закончив писать, Амалия положила ручку в полупустую банку с чернилами и начала ждать. Пальцы барабанили по кофейному столику. Слова словно впитывались в бумагу и становились менее яркими, но не исчезли.       Казалось, что сердцебиение отдаётся эхом по телу. Кусая губы, отрывая сухую кожу, она стала ждать       Звон колокольчиков. Амалия перевернула страницу и появилось новое письмо. «Это правда ты? Слишком странно… Мало ли чем может быть этот блокнот. Когда кто-то находит или получает блокнот, это редко заканчиваются чем-то хорошим. Я слишком взволнована, но надо проверить правда ли это ты. Задам вопрос: что я подарила однокласснику в пятом классе?»       Амалия опять взяла ручку и написала лишь одно слово — дезодорант. А потом ещё добавила: «Он обиделся и убежал в слезах, а ты потом тоже заплакала.»       Через пару минут Амалия снова получила ответ. «Пока поверю, но все же немного страшно… Слишком это странно.»       Амалия ждала еще чего нибудь, но так и ничего не получила.       Внутри было нечто непонятное, тягучее, то, что липнет внутри неё. То, что заставляет чувствовать себя ещё хуже, забирая физические и моральные силы. Амалии захотелось описать все ее эмоции за последние недели. Уже недели… Уже как три недели назад она сожгла чёртов стол миссис Одли, чёртов стул в кабинете и дом.       Руки не хотели слушаться, они утопали в жиже из эмоций, дёргались, не давали взять ручку. Но когда это получилось, писала Амалия с помарками. Она не знала, что писать, слова, которые не всегда связаны между собой смыслом, появлялись на бумаге блокнота сами собой. Огромные слезы размывали чернила, как только попадали на бумагу. Амалия не знала, что писала, но чувствовала мысли перемешались и понимала, что письмо будет читать трудно из-за обилия вопросов без ответов и деталей, которые дописывались уже после краткого содержание всех событий.       Писать больше нечего. Нечитабельное месиво размывалось перед глазами. В душе стало пусто. Амалии не хотелось плакать. Хотелось исчезнуть.       С хлопком закрыв блокнот-почтовик, она откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок.