Родительское (не) собрание

— Не ожидала тебя здесь увидеть. — Видела меня заключённым в Азкабане? Новость о том, что Пожиратель смерти, ныне бывший, теперь преподаватель зельеварения у старших курсов в Хогвартсе, всколыхнула весь магический мир. Многие волшебники, помнящие все те несчастья, принесенные Пожирателями, выступили с обращением в Министерстве, с просьбой снять с должности Малфоя и заменить его другим преподавателем. В счет не брались ни прекрасные профессиональные данные, ни то, что к концу магической войны юноша помог золотому трио в решающий момент. Для всех Драко был магом, воевавшим не на «той» стороне, попросту говоря, преступником. Но то обращение не было принято во внимание. Что уж говорить, тогда ответ Министерства был поистине интересным для ознакомления. Впрочем, подобная волна недовольства была ожидаема. Любому Пожирателю, переметнувшемуся на другую сторону во время битвы, не только Драко, было достаточно сложно снять с себя клеймо печати верности тёмному волшебнику и показать, что теперь у него в жизни другие приоритеты, другие взгляды, что он раскаивается за свои поступки. — Разве мне судить тебя? — с лёгким удивлением произнесла Гермиона, усаживаясь за одну из первых парт. В отличие от Драко, её судьба сложилась гораздо лучше — должность мракоборца в Министерстве Магии, появление на свет сына. Даже развод с Уизли не омрачил её жизнь — они смогли сохранить нейтральные отношения. Было для кого. — Если ты до сих пор здесь, значит, Министерство не считает тебя угрозой. — Удивлён. В школьные годы я бы наверняка услышал трёхтомник замечаний о моём поведении, — с нескрываемой иронией в голосе, отметил Малфой и подошёл к доске, поворачиваясь спиной к собеседнице. — Впрочем, ты права. Не перед тобой мне отчитываться за прошлые поступки. Наблюдая за тем, как Драко пишет тему следующего урока, Гермиона почувствовала некоторую досаду. Она скучала по школе, по преподавателям, по своим друзьям. Но война не проходит бесследно. Как прежде уже никогда не будет. Тем более, что, на удивление, именно Хьюго был связующим звеном в их отношениях. Их родным сыном, происхождение которого как Гермиона, так и Драко предпочли скрыть. Для большинства, Хьюго — сын Уизли. Благо, сын пошёл внешностью в маму, и, потому, особых вопросов не возникало. — С одной стороны, я рад, что наш сын не проводит дни напролёт в библиотеке и не планирует там и жениться, но, с другой — мне не нравится, что его общая успеваемость снизилась. — Ты говоришь это как отец или как преподаватель? — Гермиона отодвинула стул и поднялась. Разговоры о сыне — единственная связь и причина для встреч и поныне. Драко погружен в преподавательскую работу и разборы скандалов, связанных с его и его семьи тёмным прошлым. Гермиона во всю вовлечена в борьбу с тёмным волшебством. Хорошие оправдания, чтобы не позволять себе сделать что-то лишнее. Но уже столько лет прошло в этом страхе, в этой ненужной сдержанности, что уже не осталось места и сил для исполнения того, что хочется прямо здесь и сейчас. Гермиона знала, как Драко относится к нарушению определённых правил. Привыкший ещё с детства следовать за родителями, доводить каждое действие до идеала, он не видел другой жизни. Где право на собственное счастье и семью имеет смысл, где «нет» не будет иметь тяжких последствий. Подойдя ближе к нему, девушка аккуратно забрала волшебную палочку из напряженных пальцев и спрятала за свою спину. — Предпочту разговаривать с тобой глаза в глаза. Сын по тебе скучает, я по тебе скучаю. Ты ведь это прекрасно знаешь. Почему ты не навещаешь нас? — У меня много работы, — попытка забрать волшебную палочку не увенчалась успехом. Та, благодаря заклинанию Гермионы, стала докучливо висеть в воздухе. — Если ты думаешь, что я не вижу как ты вечерами проходишь мимо нашего дома, то зря. Ты ведь знаешь, как сын ждёт тебя, как дежурит у окна лишь бы увидеть тебя…лишь бы… — Хочешь, чтобы и сына обвинили в грязном происхождении и не тех взглядах? — с непривычной холодностью заметил Драко, смотря в глаза возлюбленной. — Ты считаешь правильным, если ребёнка будут обвинять в его происхождении? — Всё уже в прошлом. Министерство тебя оправдало, что говорят люди, не важно. Он любит тебя и ждёт. Неужели ты не хочешь, чтобы сын имел право на счастье? Почему при живых родителях он должен жить не в любви, в одиночестве? — с трудно скрываемой печалью в голосе, заявила девушка. Она вновь сделала шаг ближе и положила руки на плечи любимого человека. Практически в этот момент, надпись и след, оставленный когда-то Беллатрисой Лестрейндж, стал более заметным. — Ты ведь помнишь это, правда? — с досадой поинтересовалась бывшая гриффиндорка.— Наверняка да, но это след прошлого. Сейчас я мракоборец и никто не говорит мне об этом. Потому что, я сделала все, чтобы меня оценивали по сегодняшним поступкам и делам. Я другая. Как и ты. Не забывай, кем теперь ты стал. Гермиона отстранилась и поправила рукав; после, уже не сдерживая себя, в порыве чувств, обняла Драко. Тёплые объятия и мимолетный поцелуй всколыхнули чувства прошлых времён. Вот только дать им волю тот так и не решился. Или… — Ты ведь понимаешь, что если мы начнём жить, как хотим, то вряд ли влияния Поттера потом будет достаточно, чтобы нас обелить? — Зато мы будем друг у друга.