Hic et nunc

Хоби любит Павитра, но не говорит об этом. Павитр тоже любит Хоби, и тоже не говорит об этом. Хоби не любит ярлыки, и Павитр уважает его мнение. Они целуются и обнимаются, не вещая на это ярлыки. Им это удобно, им это нравится. Хоть они оба никогда не говорили об этом прямо, они любили друг друга, мысленно повторяя это сто раз, каждую секунду, каждое мгновение. Тёплые руки панка обняли Прабхакара за талию, осыпая смуглую кожу шеи влажными поцелуями с характерными чмоками. Ощущение холодного пирсинга на кадыке заставляло Павитра вздрагивать, сильнее закидывая голову назад, прижимаясь затылком к обклеенной плакатами стене комнаты Брауна. Это повторялось уже несколько раз, почти после каждой их совместной миссии или встречи. Химия между ними всегда происходила подальше от лишних глаз. В комнате Брауна тихо, когда рядом Павитр, за исключением тихой панк-рок музыки из проигрывателя, которая в данный момент отсутствовала. Они вошли в комнату как голодные животные, охваченые страстью. Поцелуи были жадные, неумелые со стороны Прабхакара. Руки панка быстрыми, ловкими движениями, без какой либо дрожи растёгивали пуговицы белой рубашке индиеца, снимая галстук через голову, и снова прижимая разгоревшееся страстью тело к себе. Павитр ждал этого после каждой их встречи с нетерпением, как ребёнок, а после сам смущался своих же мыслей, закрывая покрасневшее личико ладонями. И Браун бережно убирал его руки, расцеловывая щеки, нос, лоб Павитра, а после оставлял долгожданный поцелуй на пухлых губах. Холодный пирсинг, тёплые руки. Такой контраст чувств, что Прабхакар не знал, куда себя деть, и просто позволял Хоби взять всю ситуацию в свои руки. *** И наступало следующее утро. Тёплое, солнечное утро. Хоби полюбил солнечное утро только из за Павитра. Наблюдая, как паренёк спокойно спит на тесном диване под боком у Брауна, уткнувшись щекой в жёсткую подушку, тихо посапывая. Солнечные лучи танцевали на его лице, и Браун разглядывал его с мягкой улыбкой, замечая все маленькие детали. То это маленькие родинки на щеках и переносице, то крошечные впадинки над бровями, морщинки на лбу. Боже, Хоби наблюдал за всем на лице индиеца. Браун боялся пошевелиться, когда замечал, как лоб Павитра упирается в его ладонь, и делал это так осторожно, чтобы ни в коем случаи не разбудить Павитра. Ни в коем случаи. И в данный момент Павитр снова прижимался к теплой, словно лично нагретой солнцем, ладони панка. Пав приоткрыл губы в немом храпе. Хоби глядел на это с улыбкой, полной чистой любви, с таким же взглядом. Павитр выглядел идеально, вообщем-то, как и всегда. Шоколадные волосы рассыпались по подушке, повязка лежала где-то в конце дивана. И спал он, точно как младенец, крепко и спокойно. Торопится никуда не нужно. Лето, выходной день, и преступность, словно увидев всю эту картину, решила дать возможность двум подросткам понежится в лучах солнца. Возможно, Хоби не стоило впутывать Павитра во всю сложность их отношений. К тому же они молчали о своих чувствах, всегда, а тут ещё и эти ночи. Но какое дело до этого сейчас? Поздно останавливаться, и вообще, никто из них двоих даже не жалел о происходящем. Ни разу. Им не нужны ярлыки. И пока Павитр спит, а Хоби рядом с ним, защищает его от любого кошмара или чего либо ещё, ничего не имеет значения. Ни мир, ни какие-то слова любви, которые даже не нужны для них. Они видят всё в глазах друг друга. Никаких ярлыков не нужно. Они читают всё по глазам, в которых написано всё чётко, без чего-либо лишнего.