Капли крови на снегу

Холодный вечер в конце осени, в некоторых местах уже был снег, что блестел под лунным светом. Конечно светила не только луна, фонари никуда не делись, но в подворотнях, по которым решил пр какой-то причине прогуляться Комякин такая "роскошь" отсутствовала. Даже лунный свет сюда проникал непонятно как, дай бог не наступишь на какого-нибудь алкоголика под наркотическим объебом в темени. Конечно, учитывая космические цены на нормальные наркотики, причем в достаточно не маленьком городе, вся эта шпана, которая либо могла похвастаться белыми кристалликами в себе, либо сладким ароматом и широченными зрачками, либо гниющими ногами, некогда обладала немаленькой такой суммой деньжат, либо же доступом к ней, а может и вовсе проблема с законом была с поставщиком бабок на дозы. Шприцы, бутылки,люди, рвота, кровь. Все это было размазано по асфальту в перемешку с грязью и снегом, в окружении преданных жизнью людей. Смотреть на таких людей было отвратительно и противно, да даже от самой атмосферы было дурно, но коль тебе хочется отречься на время от всего мира, то тебе будет глубоко похую где шароебится, лишь бы не с людьми. А этих... Навряд ли они еще считаются ими. Ветер становился все сильнее, время на часах приближалось к 3 ночи, но белобрысого это как-то не волновало. Он желал лишь провести побольше времени, замерзая с музыкой в наушниках. Телефон не вырубается, наушники не сдохли, значит и нет никаких проблем. Конечно, его так просто не пустили... Не пустили два голоса в его голосе, которых он в рот ебал и конечно же, к своему сожалению, не послушал. Сцветать должно еще не скоро, вообще, было большим удивлением то, что в такой поздний час на улицах, что как раз были освещённый фонарями, были какие-то люди, причём не такие же отбитые, как долбоеб с белыми волосами, а какие-то трудяги, дети со взрослыми. Возможно это педофили ищут и нашли себе секс-игрульку на денёк и дольше, а может эти детишки-актеры для будущей порнографии аля "детский сад и Виагра в супе на ужин". Попасть в список актерской труппы для порнухи, которую заблочат даже на порнхабе, Никита не рисковал, но вот получить беду какую-нибудь на свою голову... Еще как. Оно и случилось, кто бы блять сомневался. Внезапный захват за руку из темного угла и моментальное получение по пустой ебнутой башке по голове чем-то тупым и тяжёлым. Бац и нет сознания, никому оно нахуй не надо. А вот тело надо. Пришибленный сам не знает, когда очнулся. Может через час, может через два, может через день, неделю, месяц. Хуй его знает. Но как он, а точнее где он очнулся заставило его выдать обеспокоенное... Нет.. Обеспокоенную связку одних матов, причем достаточно длинную. Оглядевшись по сторонам сероглазый ничего особо интересного не заметил. Скорее тревожное. Справа от него был небольшой столик с кучей всякой металлической и не только шнягой, причем вся она была в какой-то хуйне. То ли кровь, то ли говно, никто, наверное, не ебет. (Ебет). Вопросов к остальному как-то не возникло. Почему он блять голый, почему он привязан к какому-то шесту или как эту длинную металлическую хрень назвать. Кричать и звать кого-то не потребовалось, словно поджидая удобный момент вышел элегантный парень. Волосы были его подобны золоту или затраханому жизнью сену. Сам же он был одет с иголочки, весь мз себя такой важный, хуй блять бумажный. В брюках, рубашке, каком-то ебучем галстуке и блять как вишенка на торте ебейший черный пиджак. Даже не скажешь с первого взгляда, что он конченный. Тишина белой комнаты так и не прервалась, наоборот, казалось что она была еще тише. Не просто мертвой, а уже сгнившей под землёй с ароматом лост черри или переебанного морга. Но вскоре один из долоебов все же проронил слово. —Ебать, ты кто. Не трудно было догадаться, ко это спросил. Хуй в костюме подошел ближе. Очень близко. Настолько ебанный рот близко, что теперь оба чуть ли не тыкали друг а друга носами. —Я думаю, тебе это пригодиться чуть позже. На лице мен-барби появилась легкая ухмылка. Расстояние между ними никак не уменьшилось, то ли к сожалению, то ли к счастью, оно уменьшилось, причем начиллно. С нихуя белого засосали, никак не предупредьв, никакой церемонии. Взяли, прислонились губами к губам и бог знает каким образом просунули в рот язык. Ощущение не из приятных. Рту покоя не дали и продолжил нор чужой язык обследовать, но длились эти прогулки по рядам зубов и обсосу неба не долго, вскоре докопались и до языка, ио ли пытаясь его теперь облизать, то ли пытаясь спиздить, то ли в узел морской завязать. Что за чертовщина творилась с ртом одному богу известно. Оторваться тоже не дали. Холодные руки в перчатках(волшебное появление перчаток, скоро так и очки появятся, и из уха смазку достанут) грубо прижали белобрысую голову, на которой, кажеться, красовалось пятно крови после удара, к себе, не давая теперь никникак вообще пошевелить ею. Дышать тоже не дали нормально, а нахуй надо, нос не закрывали никому вроде, значит никто не задохнётся. Минут так через 10 ебля рта языком закончилась, причем не особо то приятно. В ход под конец пошли и беленькие острые зубки хуя в пиджаке, которые искусали все, дл чего могли добраться, почти не разрывая поцелуй, потому плесень(Никита- плесень, окда) после поцелуя добрые минут столько же выплевывала кровь на белоснежный пол, под любопытным взглядом голубых глаз абонента. —Ну, чтож, теперь думаю можно и сказать тебе кто я есть. Феликс-Вернер Мецский, приятно познакомится. Не утруждай себя ответом, имя твоё мне известно, а рот и голосок тебе еще пригодятся. От столь спокойного тонна в такой ситуации становилось ебать как не по себе, казалось, что с таким же спокойствием ему вырвут какой-нибудь орган и заставят хавать. –тебя что-нибудь еще интересует? Задавай вопросы, я с удовольствием на них отвечу, но учти, что каждый мой ответ будет стоить достаточно дорого Платить будешь ты натурой кстати. И вновь эта ебаная ухмылочка. Но хуже было сейчас не ее очередное появление, а то, что эти несчастные метр 80-90 подошли к тому столу, от чего по белой коже прошлялся табор мурашек. Но делать нехуй. —Что мне нужно сделать, чтоб ты меня отпустил?(неужели проблеск логики, надо исправлять) –Ну... Много что, но ты после всего этого навряд ли выживешь, поэтому советую тебе просто смириться. Теперь тебе нужно, к слову, выбрать, как конкретно будешь платить за ответ. Болью или удовольствием? Такой странный вопрос в такой стремной обстановке чем-то аля "видеоц в глаз или в жопу раз" посреди важного мероприятия от кента, который выглядит как глава какого-то департамента. —а...? —Как будешь платить. —Да блять, заебешь, удовольствием давай, я не мазохист же.(Еще какой, самый главный мазохист и будущая жертва оргии) Юноша у стола же лишь кивнул головой и быстро юркнул куда-то, после принося...САЛАТОВЫЙ ДИЛДАК РАЗМЕРОМ С ЕБАНОЕ ПРЕДПЛЕЧЬЕ.(Слендермена) это и имелось ввиду под "плата удовольствием?". Как так вышло, что ебать будут не детей с улицы, а парнишку с подворотни. —ЭТО ЧТО ЗА ХЙНЯ ОНО В МЕНЯ НЕ ВЛЕЗЕТ АЛЛО БЛЯТЬ ОТМЕНА. звучит нечеловеческий крик, от которого бедолага умудрился закашляться, благо не кровищей(проблюеться ею потом, не волнуйтесь). В ответ тишина. Но не на долго. Едва сумасшедший красавчик с дилдаком подошел, оставив расстояние между ними всего 10 см, прозвучал вновь бархатный голос. —Посвящаю тебя в еще одно правило этой "игры". Сказав один из своих секретов ты можешь получить к "оплате" небольшой бонус. Например.. Я могу сейчас использовать твою кровь вместо смазки,но если ты скажешь какой-то секрет, то я возьму нормальный лубрикант и тебе будет намного лучше. Что скажешь? —Блять... Секрет... А... М... Сука... Я на покойного друга дрочил, сойдёт? —Кхм. Вполне. Я не на долго, можешь пока морально подготовиться, поплакать. И вновь парень покидает комнату. Вместе с салатовой волыной.(извините) «Блять, Изуру, Слушай, вы где там, ебуч случ, помогите» А в ответ... Лишь... Тишина? Абсолютная. Словно это даже не игнор, а полное отсутствие этих двоих в голове, может это все потому что сильно шибанули по голове? Рассуждения его прекратились, едва он услышал вновь чужое присутствие. Теперь в руке еще была какая-то бутылочка, которая не раз мелькала в аптеках на полке с контрацептивами. (Слишком много нормальных слов, вам не кажется?) —Настроился? Расставь ноги... пожалуйста, чем ты будешь послушней, тем менее болезненно "заплатишь". Желания сильного не было выполнять приказ, но как-то в первый свой раз с такой бандурой еще было немного страшно ослушаться чужих слов, поэтому бледные худощавые ноги раздвинулись, пока лицо стыдливо пряталось как могло за окровавленной шевелюрой. —Умничка.(ебт у тумбочеК) И это единственное, что он услышал перед тем, как вновь крикнул не по-человечески, вскинув голову назад. Только одному этому Феликсу известно когда он успел смазать жижей эту громадину за столь короткий срок и как он умудрился её всунуть почти на половину в своего пленника. Из серых глаз потекли ручейки слез, что медленно капали на бледное костлявое тело, что теперь дрожало, словно осиновый лист. Теперь он жадно, сквозь слезы, глотал воздух, тихо всхлипывая, словно маленькое дитё. Может из анала текла кровь, может и нет, но то, что было до ужаса больно можно было сказать и так. Это лишь половина... Холодная рука в перчатках, как бы это не было странно, легонько погладила голову рыдающего, а после виновник чужих страданий и вовсе нежно поцеловал привязанного в лоб(понят намек? В лоб покойников целуют). Пускай и не сильно, но это помогло немного уменьшить чужие рыдания, жаль, что не на долго. Не проходит и очередных 5 минут как псевдочлен входит в чужое тело полностью, так же резко. И вновь реакция та же, но без крика, способного разбивать стекло. Теперь это был осипший крик, после которого шел кашель, столь болезненный и страдальческий, словно вот-вот и издающий его умрет. Но пытка на этом не закончилась. Суть ее была не в паре минут плача ебанного(в смысле того, кого трахн-трахн), в его стонах и последующей реакции. Первое движение. Резкое и еще более болезненное. Казалось, что вот-вот принимающая сторона умрёт от болевого шока. Пока что из израненного рта могли выходить только рваные всхлипы и скулеж с просьбой прекратить. Толчки были все быстрее и быстрее, а количество их все больше и больше. Тело слабо привыкло к происходящему и в тонне боли начала мелькать нотка удовольствия, что с каждым толчком на чуть-чуть становилась ярче. Неизвестно, сколько долбили бедолагу для необходимого начала эффекта, но достаточно через большой промежуток времени к скулежу собачьему и плачу девчачьему присоединились тихие рваные стоны. Кровь из отверстия давно попачкала пол и высо.хла, оставшись даже на самом орудии пыток. Вскоре стоны стали ярче и чаще появлялись, время от времени даже мелькало что-то вроде "Фел". Неужели палачу из ада дали кличку? Вернер, вскоре довел все же эту пытку до ума. Обессиленное тело,наконец-то выгнулось с более-менее громким стоном и белая жидкость испачкала чужой живот. —Как долго пришлось возиться с тобой.. Ну ладно, это только начало, потом будет все интересней и быстрей. У тебя небольшой перерыв,отдохни пока. Я принесу тебе воды и еще кое-что интересное. С этими словами инородный предмет покинул бедное тело, а владелец этого ужаса опять покинул комнату, оставив истощенного одного в тишине. Голова совсем не соображала, чужие слова пролетели мимо ушей, в глазах темнело, по ощущением казалось, что его скоро вырвет всем, чем только можно. Но... Этого не произошло. Ввебанный потерял сознание, где-то в глубине души помолившись, чтоб это была смерть. Очнулся он вновь неизвестно через сколько. Но на удивление абсолютно чистый. Словно ничего и не случилось. Опять оглядевшись, парень заметил возле себя воду и... Виновника торжества с тарелкой и ложкой в руках, что подошел к нему только сейчас. Сверлить взглядом не было ни желания, ни сил. Да и толку от этого было бы абсолютно ноль. —тебе стоит поесть и попить, ты здесь может и меньше суток, но это не отменяет необходимость в употреблении жидкости и еды. Опять эта поганая улыбка. —Не волнуйся, я покормлю тебя, совершенно бесплатно. И с этими словами к рту, который видимо обработали из-за многочисленных ран, поднесли ложку. Что это было Чикин не знал, да и знать не хотел, лишь покорно принял ложку, проглотив содержимое даже не обращая внимания на вкус. Так ему и скормили целую тарелку, а после и стакан воды. После этой "трапезы" его вновь на время покинули, но быстро хуй в костюме вернулся, вновь заняв свое место у стола с приборами, что теперь тоже были чистенькими и блестели, словно новые, нетронутые. Чужих слов в этот раз пленнику не понадобилось, чтоб задать вопрос и сразу ответить на тот, что ему после зададут. —Зачем ты все это делаешь? Плачу болью. Уж лучше лишний раз получить гематому, чем позор до конца жизни, хотя куда ниже падать можно, если социальное дно давно пробито? Ответ не заставил себя долго ждать. —знаешь ли, так вышло, что мне нравилось наблюдать за тобой, но это становилось все скучнее и скучнее с каждым днем, поэтому я решил вмешаться,наконец-то забрать себе. И... В последующей тишине послышались тихие звуки перебиремых металлических инструментов. То ли к счастью, то ли к горю, был выбран канцелярский нож. Ничего интересного, но и ничего хорошего. —Милый, как у тебя дела с рисованием? А с самоповреждением? И снова это красивое личико, глаза смотрят в самую душу и даже так делают ей больно, насквозь проходя сделано шипами по и так разбито-сломанной душонке грешника. —Ааа... Плохо, очень. Молчание обеих сторон. —Хорошо.. Будешь учиться. Стаанешь ли ты в этот раз раскрывать секрет? Сейчас, в этой "оплате" белый не видел смысла позориться секретиками и дальше, потому отрицательно помотал головой. —Хорошо... Ты многое скрываешь от людей? Вновь мотание головой туда-сюда. А в ответ ничего. —Ох.. Точно, ты прикован. Какая жалость, я так не хочу тебя освобождать. Придётся делать мне снова все самостоятельно. Лезвие в пластике пугающе заблестело в чужой руке, в то время как обнаженное тело напротив боязливо сжалось, но не настолько сильно, чтоб это могло как-то помешать. Слабость после недавнего обморока все еще давала о себе знать, мешаясь и усугубляя ситуацию. Перейдя на другую сторону, с которой были прикованные рукиф и предплечья были видны лучше, блондин приступил к "работе". Холодный металл прислонился к белоснежной коже самой острой частью и сначала лёгонько полоснул кожу, что алые капельки едва появились. Никакой реакции почти это не вызвало у юноши,но это было лишь так, проверкой. Следующий порез был куда глубже, длинней и болезненней, чем предыдущий. Едва лезвие закончило свой быстрый путь, за ним появилась рана, из которой мигом пошли алые ручейки. Рука страдающего тряслась, как и вам ее владелец, словно осиновый лист. Это была на уже не такая отвратительная боль, что перетекала в удовольствие, нет, это была острая боль, которой было недостаточно, чтоб проронить этот каплю слезы, зато ее хватало, чтоб на следующем порезе начались отчаянные просьбы. —Пожалуйста, прекрати! Мне больно! Ты меня блять убить хочешь!? Пожалуйста хватит! Просит он, оглядываясь на своего палача, что сейчас преспокойно себе продолжал измываться над чужой рукой, еще умудряясь слизывать свежую кровь. —Не беспокойся, я не стану трогать твои вены, резать артерии и повреждать сухожилия... Ну, пока что. В любом случае, такова твоя плата за ответ, будь паинькой, не создавай здесь проблем. И очередной глубокий порез, заставивший страьаюшего стиснуть зубы и зажмурить глаза, теперь пытаясь отвлечься от боли, но этого ему, ясное дело, не дали. Последующий порез буквально соединял собой прошлые, пройдясь от начала запясться до самого предплечья. Теперь-то юноша болезненно всхлипнул, отворачиваясь от кровавой картины, трясясь как стиралка на отжиме. Дыхание было рваным, чувствовалось, как ручейки крови гуляли по руке, согласно законам физики, и капали со слабым эхо на пол. Вера в то, что это все лишь какой-то страшный кошмар и когда он проснётся, то будет у себя дома в целости и сохранности,сияла все ярче и желанней. Конечно же этому не бывать. Как минимум условие "в целости и сохранности" выполненно не будет. К великому счастью это был последний порез и от руки израненной отстали, но надолго ли... Нож убрали к остальным,а владелец этого цирка вновь занял свое место у столика, в ожидании следующего вопроса, долго ему ждать, кстати, не пришлось. —Когда это прекратится? —Никогда. Удовольствие или боль? Опять этот выбор. Проверив на себе оба варианта никаких надежд на то, что будет какая-нибудь лазейка, возможность смухлевать, теперь уже не было. Что там, что сям, в любом случае будет и больно, и стыдно, и отвратительно, считай находишься между двух огней. —Если ты не выберешь, то я буду вынужден взять с тебя "двойную плату". Услышав новое "условие" от Вернера, по телу прошла очередная волна страха по все еще дрожавшему телу. Голову поднимать на "собеседника" было боязно. Дар речи словно бы и не существовал у пленника, что конечно же не устраивало Мецского. —Будь добр,Выбери пожалуйста, я не хочу, чтоб все закончилось раньше положенного. Холодный взгляд небесно-голубых глаз пал на чужое тело,словно бы сверля его. К несчастью взгляд этот прекрасно чувствовался и на самом деле будто бы сверлил кожу, в буквальном смысле. Снова чувствовать как тебя ебут чем-то не сильно то хотелось, но и проливать свою кровь тоже. Осознание того, в какой ужасной ситуации угораздило его оказаться, пришло только сейчас, когда, вроде бы все условия сказаны, а варианты выбраны. Так и не дав никакого ответа, юноша боязливо и недоверчиво поднял голову на барби с членом, что все еще выжидающе стоял у стола, сверля взглядом. —Решил попробовать все и сразу? Я думал, что ты захочешь получить как можно меньше боли, надеялся.... Эх. Чтож, будь добр посидеть тут немного, у меня просто прекраснейшая идея. На лице мигом появилась недобрая, наигранная улыбка и чокнутый покинул комнату, вскоре вернувшись с штопором. Заметив блестящую, знакомую вещицу, что слабо вписывалась в "оружейную" в чужих руках, к горлу поступил ком, в сердце неясно йоркнуо. За каким хуем ему понадобился ШТОПОР. Хотелось отодвинуться куда-нибудь,убежать, но веревка на руках не давала убраться с места. Вскоре хуй важно-бумажный вновь оказался слишком близко и опять эта улыбка, не предвещающая ничего хорошего. В этот раз не было никаких просьб, белобрысому силой раздвинули ноги на раз-два и без каких-либо церемоний начали вкручивать штопор в отверстие, полностью игнорируя кровь и чужие протесты, в которых слышались яркие намеки на очередные слезы и просьбы остановиться. Кто же знал, что даже ключом к счастью любителей вина можно сделать больно любому человеку. Конечно же, этот штопор был не абы каким,а слегка переделеным, а если быть точным, то заточенным, что делало пытку еще хуже. Мало того, что его вкручивают без какой-либо подготовки, так еще и само лезвие режет стенки, что отдают теперь и сводящей болью. —Прекрати! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! КОНЧЕННЫЙ, МАТЬ СВОЮ ПОЕБИ! Вновь бессмысленно кричит принимающий, в отчаянии пытаясь придумать, как все таки можно хоть как-то исправить или избежать этой болезненной пытки, но рот ему быстро затыкают, теперь не давая вымолвить хоть что-то и без того помучаным-замученным голосом. Так ему и продолжали медленно вкручивать в задний проход штопорище. Ноги, конечно, ему держали, дабы не брыкался лишний раз и не мешал процессу. —Не мешай, будешь вести себя хорошо-обработаю раны, договорились? Услышав вновь голос, что порядком надоел за последнее время, и без того гримаса замученности стала ярче на бледно-белом лице мученика, но едва он понял, что ему сказали, Белый быстро закивал, взаправду не предпринимая попыток вырваться или помешать. Почему? На то было несколько причин. Первая состояла в том, что где-то в глубине души он понимал, что ему это никак не поможет и он явно проигрывает своему палачу во всех аспектах, даже если бы он продолжил попытки отогнать эту сволочь у его ног, то никуда бы потом не сбежал, как и куда? Лишняя трата сил. Вторая же была чем-то более логичным и менее святым-возможность втереться в доверие к похитителю. Может, от этого будет выгода? Шанс на спасение? Не стоит терять надежду так рано. Получив такое нужное спокойствие абонента, что все ровно продолжил болезненно морщится и что-то постанывать, Мецский с бо́льшим энтузиазмом и удвоенной силой продолжил начатое, скоре вкрутив злосчастный штопор до конца, очкастый через пару секунд резко его вытащил,заставив бедолагу хрипло вскрикнуть и задрожать, вновь глотать свои солёные й слезы. Зато теперь понятно, что из себя представляют две совмещенки ада. Бросив штопор на стол, к другим орудиями пыток, юнец в костюме слабо полецовал чужой нос, убирая руку с чужого рта, временно покидая комнату опять. И вновь младший в полной тишине, один на один с собой измученным. Попытки мысленно позвать Изуру или хо я бы слугу не увенчались успехом, даже близко нет, все та же тишина. На долго, конечно же, оставлять выебанного никто не стал. Прошло всего минут 5, а недавно ушедший снова оказался в комнате с целым набором. Перекись, спирт, вата, бинты, очередной стакан воды. Ничего интересного. —Милый,прошу тебя не предпринимать сейчас попытки сбежать, ты же не хочешь, чтоб я пустил тебе пулю в затылок, верно? —а может и хочу. —Хорошо, в конечности? Не уйдешь, но выживешь. —Ладно... После этих слов говорящий обошел свою "куколку" и опустился на колени, дабы развязать тугую веревку. Раз и.. Руки были свободны и особожденны от металлического столба. Вот он, шанс сбежать, но.. Смысл? Он даже встать банально не может, какая может быть речь о чем-то большем? —Можешь пока подвигать ими, они у тебя 100% затекли или болят. Так Никита и поступил. Немного покрутив руки и похрустев ими, игнорируя навязчивую боль в одной из них, стало чуть легче. Сев в более удобную позу, раненный принялся рассматривать свежие порезы на руке. Они оказались все же похожи на ту картину, что возникла в голове во время создания этой мечты мазохиста. Алые полосы успели за то время немного потемнеть, на руке осталось несколько ручейков запёкшийся крови, что недавно текла(в одном месте все еще течёт:D). —Красиво, не правда ли? Ало-бордовый тебе очень идет, в сочетании с твоей нездоровой бледностью... ах, жаль, что никто это больше на тебе не увидит, никто... Кроме меня. Звучит резко странное высказывание, за которым следуем поцелуй в руку... И еще один.. Ещё, ещё и ещё! Всю руку успели исцеловать за столь короткий промежуток времени. Что за внезапный прилив нежности. Закончив с расцеловыванием чужие руки и раны, Феликс все же принялся за дело и начал аккуратно обрабатывать свое творение, стараясь, на удивление, принести потерпевшему как можно меньше боли, что еще больше того шокировало. Первые минуты страдавший не мог вымолвить и слова, но вскоре поняв, что сейчас ему не собираються вредить, немного расслабился,начав наблюдать за чужими действиями, в каком-то роде даже успокоившись. И правда, никто ему не навредил во время обработки, наоборот, после такой помощи стало лучше, пускай и не сильно. Но дальнейших действий сероглазый не ожидал. Когда обработка всех ран закончилась, его нежно обняли, притянув к себе. Никакого ножа в бочину он не получил, дозу чего-то тоже. Простые объятия. Словно его обнял близкий друг, а не припизднутый похититель. Нерешительно он обнял абонента в ответ, положив голову на его плечо, только сейчас почувствовав едва заметный аромат, похожий на смесь запаха из травмпункта и морга. В каком-то смысле ему даже понравилась такая смесь. —Тепло... Тихо прошептал парнишка, все еще не зная, как правильно реагировать на слова маньячелы. —Тебе холодно? Я был уверен что настроил идеальную температуру, чтоб ты не замерз, будучи обнаженным... Отвечает чокнутый в пиджаке, слегка отстраняясь, после мигом отпуская бледного, быстро покидая комнату, так же быстро возвращаясь, теперь с пледом в руках, даже не позаботившись о том, чтоб связать руки пленнику на аремя своего ухода.. А тот бы и не сообразил, что ему на время даровали власть и свободу, он, все еще находясь в состоянии шока, просто застыл на месте в той же позе, пока его снова не обняли, только теперь на плечах еще был плед. Самый обычный тёплый плед, теплый и мягкий. Но за какие заслуги? Придеться ли "платить" за него? —Это тебе, думаю тебе будет комфортнее иметь хоть что-то на себе,а не находиться просто в теплой комнате, к тому же, мы с тобой тут надолго. Чужие слова и вправду имели долю правды. Находиться под пледом было куда приятнее, казалось, словно есть, куда спрятаться от ужаса, который сейчас происходит. Холодные руки осторожно обвили человека напротив в объятиях, нос же уткнулся в шею, словно бы они друг другу близки и знают все о своем друге, хотя друг другу они приходятся далеко не ими. Так и провели они некоторое воемя в безмолвных объятиях, утыкаясь друг другу в шею, пока Феликс сам не вышел из объятий. —Прости, что порчу такой прекрасный момент, но я должен кое-что принести. Обещаю, тебе станет от этого намного приятней. И снова он уходит , оставив за собой загадку. Куда он? Зачем он? О чем блять речь? Ничего не известно! А ответ стоит достаточно дорого.(очко или вена, выбирай способ оплаты!) На связь хранители снова не вышли, казалось, что он из больше и не услышит никогда, что погружало белого в еще большее отчаяние и грусть. На этот раз, по неизвестной причине, Мецский вернулся позже, чем обычно, держав руках... Наручники. Нет, не какие-то там кожаные или пушистые из всяких бдсм наборов, самые обычные металлические наручники. Не трудно было догадаться для чего он их принес. Веревку полностью сняли с металлического столба, теперь вместо неё был еще один гребанный металлический предмет. Одну руку "арестовали", как и столб. Теперь Чикин снова прикован, но зато одна рука была свободна. Для чего это было сделано неизвестно, но теперь хоть не останется следов на запястьях и можно хотя бы лечь, что и сделал в первую очередь прикованный, накрыв себя другой рукой пледом. Но была небольшая проблема. Свободная рука была ранена, пускай и не сильно(пока что), но использование ее все равно было неприятным по ощущениям, потому никакого бонуса аля "возможность ебануть Феликса" не была получена. —Ты же хороший человек вроде, заботливый, умный дохуя кажись, почему ты здесь меня держишь? Опять звучит вопрос, на который дают предсказуемый ответ. —Чтоб ты никуда не убежал от меня, как платить будешь? Уворачиваться от ответа уже как-то не хотелось, наоборот, лучше уж ответить сразу и покончить с этим. —Боль. И я не могу вспомнить ни одного секрета, приступай блять, делай как хочешь... А вот и быстрый ответ из под пледа, из которого быстро возрвщается бедняга, которого снова будут мучать. В этот раз чужой выбор пал на самый обычный макетный нож, он острее, чем обычный канцелярский, но уступает кухонному и медицинскому скальпелю, хотя по его виду казалось, что он слабый и сильно никак не повредит. Но... Медецинский скальпель вскоре тоже присоединился к тусовке.(мечта селфхармеров) Подойдя с этим острым дуэтом в руках к уже морально готовому на пытки Никите. Холодное лезвие скальпеля едва прикоснулось к чужим ребрам,гуляя по белоснежной коже, все ровно оставляя за собой алые полосы. Изначально казалось, что это просто линии, болезненные и кровавые, но когда из стало больше все вырисовывалось, в какой-то цветочек, знакомый, но в то же время нельзя было его узнать. Вскоре порезы становились глубже. Конечно же на это была очень интересная реакция у живого холста. Он ничего не говорил, только молчал, прикусив губу, свободной рукой закрыв себе рот, взгляд бегал по всей комнате, глаза смотрели куда угодно, но только не на картину, что рисуется на его груди. Игнору подверглась и кровь, что медленно шла из порезов, никто ей никакого внимания не уделил, словно ее и не было вообще. Вскоре работа со скальпелем была окончена и началась мука с макетным ножом. Как оказалось, им решили вырезать тонкие мелкие детали, благодаря чему наконец-то цветок стал узнаваем. Это оказался Лакорис. Словно бы завитые листочки и тонкие "лучики", в каком-то роде было даже иронично, что сам цветок означает хорошие отношения и крепкую дружбу, а по легенде сложилось суеверие, что растёт он на кровавых местах и кладбищах, в принципе ассоциируется у многих с этой алой жидкостью внутри каждого. Но красным цветок на груди делала только кровь и покраснения, если стереть это, то вновь узнать его будет трудно. Поэтому стоит позаботиться и о покрасе. Вновь в дело пустили скальпель, что теперь наносил увечия быстро и резко, начал наполнять картину алыми штрихами. С каждой секундой их становилось все больше и больше, кровь ручьями текла по телу и капала на пол, а тактика Никиты с крахом провалилась. Крики и стоны, что подавлял так долго обнаженный, вырвались наружу с плачем. Свободная рука все ровно осталась на своем месте, пытаясь сдержать позорные звуки. Казалось, что больше ничего пытка не даст интересного, но это было далеко не так. Едва дело дошло до заливки более больших деталей, в дело пошла хирургия без анестезии. Холодный металл начал медленно срезать кожу с чужого тела, так легко и спокойно, словно это была бумага, а не человек. Боль казалась нестерпимой, не человеческой. Сероглазому не на шутку поплохело, в глазах темнело, дышать было невероятно больно, а тело било мелкой дрожью. Рука покинула свой пост и опустилась на пол без сил. —Пожалуйста... Прекрати... Звучит просьба, словно бы предсмертная, последняя. Конечно же это было не так,ничего интересного не произошло с бедолагой дальше, он просто потерял сознание, а рисование на его теле продолжилось, только в более удобном положении для художника-садиста. Отрезание кожи в нужных местах вскоре закончилось и работа была готова. Она была прекрасна, красива, изящна, словно написанная не двумя ножами на коже, а кистями маслом на холсте. В комнате витал отвратительный, запах крови, свежей и горькой. Без сознания "холст" лежал долго, даже слишком. Терять столь прекрасного человека не хотелось, тем более так рано, потому оставалось только спасти бедолагу и вновь позаботиться о нём. Очнувшись, снов бог знает через сколько, первым делом белобрысый заметил, что руки его свободны... Почти. К одной из рук была установлена капельница с солевым раствором. Сам же он находился на белоснежной койке, снова перебинтованный. Неужели его отпустили? Он в безопасности? Естественно нет, всё далеко не так. Чуть позже обнаружился блондин в полутьме, на удивление с обеспокоенным выражением лица. Он тоже не заметил сразу, что его пленник очнулся, заметил он его только когда он попытался встать. В сию же секунду он оказался возле произведения искусства (это обращение(или что это) будет в дальнейшем появляться чаще и чаще кстати), укладывая его обратно на койку. —Не вставай лучше. И больше ничего. Никаких подробностей о ранах, что произошло, где он в конце концов. Спрашивать Никита ничего не стал, что-то подсказывало, что очередной оплаты он не переживет, если простые вопросы уже привели его к капельнице. —Думаю я немного перестарался, некоторое время ты побудешь здесь, не волнуйся, в ближайшее время доводить тебя до такого состояния я не буду. И на том спасибо. И вот, очередной поцелуй в лоб и слабые обнимашки, словно полные сожаления. Чикин не знал, как реагировать на очередные нежности и ласки от того, кто недавно его пытал, назвав это "оплатой". —кажеться, если я сейчас задам вопрос, то мне придётся платить "удовольствием"... —Все верно, желаешь что-то узнать? Находиться в незнании не хотелось, как и лишний раз раздвигать ноги перед кем-то. Немного подумав, с долей сожаления раненный кивнул, уже начиная морально готовясь к очередному ебанутому траху... Теперь на койке, словно в больнице какой-то. —Прекрасно, задавай свой вопрос. Теперь нужно думать над вопросом, нельзя задать глупый или не сильно то полезный, повторяться тоже не выгодно. Пролежав в раздумьях около минуты, может быть двух, беловолосый всё-таки задал свой вопрос. —Как долго я смогу остаться здесь? Вопрос был коротким, даже с начала казался глупым, но если так подумать, то это и вправду полезно, по крайней мере находясь здесь тебя не будут так сильно мучать и позорить. —Дня три примерно, есть какой-нибудь секрет? —А... Едва захотев сказать, что нет никаких секретов, ибо раскрывать тайну о существовании подсознания-хуевая идея, в голову измученного пришла гениальная, по его мнению, идея. Кто запрещает врать? Не может знать этот сумасшедший о том, сколько скелетов в шкафу есть у его жертвы. Да, снова придётся позориться, но уж лучше так, чем умереть неизвестно где, с каким-то психопатом от его пыток. —Есть, я однажды пососался с одноклассницей. Это была лишь на половину наебка. Сосаться он однажды засосался... Со своим Кентом на выпускной, но эта тайна уйдёт вместе с ним в могилу. —Хорошо, допустим... Руки, что теперь были без перчаток, медленно перебрались на чужое лицо, аккуратно его погладив. —Посиди чуть-чуть здесь один, я скоро приду. И вновь блондин скрылся за дверью, оставив Комякина одного, а тому это и на руку. Вновь поднявшись, садясь на койку, юнец оглядел комнату полностью. Встать на ноги он не решился, помня недавние события, что даже вспоминать тошно и больно. Комната находилась в полутьме, единственное освещение—слабая лампочка на потолке, мало что увидишь. Оглядев себя полностью, белый заметил, что новых ран, вроде как не прибавилось, а те, что он помнил, были перебинтованные аккуратно и искусно, словно к этому приложилась рука медика. Причём кажется, что перевязали его совсем недавно снова, все бинты были свежие и ни капли крови на них не было. Долго эти инвалидные обыски не продолжились,послышался звук открытой двери и замученный мигом лег обратно на койку, приняв максимально непринужденную позу. Может это и заметили, может и нет, но никто ничего по этому поводу не сказал, а стоило ли? Не трудно было догадаться зачем уходил голубоглазый, но было удивительно, что ничего дополнительного он не притащил. Только презервативо да смазка, никаких кактусов, никаких ножей, ничего, что могло бы навредить, от чего стало стрёмно, неужели его будут ебать капельницей? (Ногу в очко засунут и поелозят) Боязливо закрыв глаза, не желая наблюдать за происходящим, будующий инвалид морально приготовился к чему-то неожиданно-болезненному, неприятному, отвратительному, но... Зря. Да, в него вошли, но на удивление.. Пальцами. Просто пальцами, ничего удивительного, интересного, странного. Причем из смочили не какой-нибудь там кровью, а самой обычной смазкой. Тихо ахнув, принимающий ничего более не сделал, только удивился в мыслях, не сильно то и веря, что его ебать могут нормально, если это можно вписать в такие рамки. Пальцев тоже оказалось не пять,не четыре, а всего два, что было еще подазрительней. Спрашивать об было слегка не безопасно, но рискнуть всё же стояло, может повезёт? Может никакой пытки сверху ему не добавят. Пальцы в нем конечно, двигались и реакцией на это были тихие стоны, причем все шло достаточно активно и громко, что являлось небольшой проблемой. Сквозь свои стоны Никита мало что мог сказать внятно и понятно, но с трудом асе же получилось что-то да и ляпнуть. —Мх... В чем подвох? Коротко, вроде бы понятно, о чем идет речь, все необходимое есть, чтоб получить ответ. —М? (Кажеться над кем-то издеваются, ехе) услышав эту протяжную "м", словно бы мурчащую и дразнящую, хотелось плюнуть в лицо своему половому партнёру. Едва набравшись вновь сил, чтоб выдать что-то внятное и более длинное, белый внезапно почувствовал, что вновь вернулась пустота в заднем проходе. Не надолго. Вскоре в него опять вошли, только теперь, кажется, не пальцами. А вот и подвох, судя по всему. Ничего сказать тк и не вышло, вместо этого вышел стон и вновь распахнутые глазки, которые сразу заметили нависающую фигуру, что хитро улыбалась. —Я ответил на твой вопрос, милый? Никита не знал как на это реагировать. Сказать он и так и сяк бы ничего не блякнул. Но оставаться в начальном положении все время было бы слишком скучно, поэтому... Обнаружился главный подвох. В сию же секунду с бледное тело вошли во всю длину, ьеп самым заставив того болезненно что-то простонать, да впиться в подушку руками. Благо дать привыкнуть ему дали. (И на том спасибо) Зажмурившись снова, с трудом дыша, на выдохе тихо стоня(стоня.. Такое слово есть вообще...? Ааааа похуй, вы пришли сюда страдать, а не наслаждаться фанфиком). Белобрысый уже трижды мысленно проклял, себя за этот вопрос. Пролежал в таком состоянии минут пять,вроде восстановившись, в, чужом очке снова началось движение, благо не резко-болезненное, а нежное, словно девицу-старшеклассницу ебут, а не парня, которому двадцать с копейками. —Кха.. Подожди блять... Ха... Немного приоткрыв глаза, смотря в голубые глазки абонента, парень ожидал еще парочку минут, дабы волна боли еще немного утихла, пускай все и так болело после прошлых двух "оплат" (оплата картой? Наличными? Натурой?). —Хорошо,сколько мне ждать? Сновь слышится вопрос и лёгкий поцелуй. —Минуту еще.. хотя бы.. Ах... Блондин покорно выполнил чужую просьбу, ровно через минуту вновь задав вопрос. —Мне продолжить? В ответ он получил лишь слабый кивок и очередной взгляд от партнёра. В тот же момент половой акт продолжился,медленно и уверенно, под аккомпанемент стонов лишь с принимающей стороны, что начала постепенно ловить с происходящего кайф, вскоре и вовсе вошла во вкус. Было по прежнему больно и даже стыдно,но аккуратные толчки внутрь отдавались приятным ощущением. Стоны, по-прежнему хриплые¹, становились все ярче и приятней слуху, больше теперь походя на стоны удовольствия. Постепенно крышу начало ему сносить, если это можно так назвать. —Агх... Фел.. Чуть глубже.. Мгх! Пожалуйста! Это и имелось ввиду под сносом крыши-требования большего. Худощавое тело в экстазе прогибалось в пояснице, принимая всю длину своего похитителя с неподдельным удовольствием. Длинные тонкие ножки давно обвили чужую талию, как и руки, ради которых пришлось слегка пододвинуться к капельнице. —мгха~.. Фел... Бляяяять... И вновь протяжное простанывание и мутный взгляд, повторение происходящего. Шел далеко не первый заход, происходящее повторилось уже несколько раз. —Можно... Ха... Лучше ты так трахать меня будешь... Мм... А не на блядском полу чем-то...гх... Посторонним... Аах!~ "Сказать что-то без стонов" уже давно перестало использоваться, экономия сил, так еще и ничего плохого ему за это не делают. Гибкое тело все выгибалось ивыомбалось на встречу чужим толчкам, позже и вовсе начиная двигаться ему на встречу в одинаковом ритме. С "дающей" стороны же лишь изредка были слышны сладкие стоны или какие-то комментарии по поводу происходящего, зато комплименты своему абоненту он с удовольствием кидал, умудряясь подмечать абсолютно всё. Так примерно и проходили те три дня на койке. Нет, никто никого без перерыва не трахал, такой была лишь оплата, остальное время занимала обработка ран, смена бинтов, дела с капельницей, во время чего обычно Никита спал,продолжая чувствовать себя не важно. Чем ближе время приближалось к третьему дню, тем меньше и меньше было этих трахалок. ¹(не стала добавлять этот комментарий сразу и пометила цифрой, чтоб вас не раздражать еще больше. Я прекрасно помню, что Никита голосок сорвал, пускай и не упоминаю это вбвбюсюы :∆) Вот и приблизился конец последнего дня. Вышли эти трое суток достаточно... Интересно. Можно считать, что Никита поработал проституткой, добывая информацию о происходящем, пару раз все же пустив себя опять под острое лежие скальпеля. Благо какая-то капелька человечности у Вернера была и человека под капельницей он резал с не таким энтузиазмом и жестокостью, лишь лёгкие порезики, что едва кровили. Хотя, можно подумать, что свои слова он не сдержал. Это была ¾ правда. Об этом просил Комякин, когда сил не осталавлось совсем на очередные соития, а вопросы уже были придуманы и грамотно составленный, чтоб выудить еще больше информации. Так же за это время он успел узнать еще несколько мест в этом неизвестном здании–ванная, туалет и коридор. Путь к первым двум мечтал как раз шёл через коридор, по которому белокурого несли на руках в полутьме, что не давало запомнить путь. Зато прекрасно давало понять, что коридор этот ведет еще куда-то. Пару раз ему даже удалось посидеть в теплой ванне, полежать в приятной водичке. —Полежи пока что, я схожу за... Кхм, тебе пока рано знать. Звучит чужой голос сразу после очередной смены бинтов, последней, перед переносом обратно в прошлую локацию. После своих слов парень в костюме покинул комнату, в который раз оставив пленного одного. А тот этого только и ждал. Поступок, который решил совершить Чикин был слишком рискованным, не безопасным, возможно даже смертельным, но разве хуже от попытки одной станет? Встав с кровати, одновременно с этим стаскивая с него плед, что ему благополучно оставили ещё в первый день, игнорируя явно плохое самочувствие, юнец поплелся к двери, после мигом покидая комнату, закрывая её за собой и медленно уходя. Он примерно знал, где сейчас находиться Феликс, знал, куда идти не желательно, потому пошел по неизвестному месту. Целью не был побег, нет, сейчас хотелось хотя бы знать более точно расположение коридоров и комнат,больше хотелось, конечно же, найти себе хоть какие-то шмотки. Без них его бы, при удачном побеге, заперли в другом месте, чего конечно же не хочется. Ходя по темным коридорам, в поисках других выходов и дверей, юноша чувствовал, как каждый шаг дается ему с трудом и сильной болью, от чего запятивалась эта опасная "прогулочка". Единственной надеждой было найти что-то новое или не наткнуться на своего похитителя. В коридорах отвтратно пахло сыростью и кровью, с легкой нотой больницв, что вполне не удивительно, с учётом взаправду большого количества тех вещей, что в обычных зданиях быть не могут. Коридоры были оформлены максимально обычно, ничего примечательного, сколько не бегай—ничего не поменяеться. Как вообще здесь ориентироваться!? Силы, которых и так было мало, заканчивались. Было холодно, только этот несчастный пледик его и грел, служа еще прикрытием наготы. И вот, наконец-то свет в конце тоннеля! Нашлась хоть какая-то дверь, спустя неизвестно сколько времени и потраченных сил. Рука потянулась к ручке и была моментально остановлена другой рукой, холодной, с длинными пальцами и в перчатках. Надежда и радость рабзибилсь на сотни осколков, что легко читались на бледном лице, что стало сейчас белее снега. Образовалась гробовая тишина. Чужая рука крепко вцепилась в запястье,словно желая его сломать, раздробить на множество маленьких осколков. —Что ты здесь делаешь? От одного только вопроса Феликса веяло неподдельным гневом, что с трудом он сдерживал. —Я... А... А!? Не дав пленнику оправдаться, блондин бесцеремонно кидает его в ближайшую стену со всей силы, после наблюдая за тем, как тот скатывается на пол,шипя от боли. Но на обычном швырянии дело не кончилось. Палач подошел ближе к юноше, грозно посмотрев на него,словно желая убить, зарядил ногой в чужую грудь, где пру дней назад был перебинтован рисунок. Крик, полный адской боли моментально раздался в коридоре громким эхом, само же тело на полу, теперьполеостью покоилось на полу, выкашливая собственную кровь, приподнимаясь на трясущихся руках в полусознтельном состоянии. Горько-сладкая кровь мигом подступила и покинула своего владельца кашлем, пачкая собой пол. Ч трудом соображая, что происходит, едва оставаясь в сознании, неудавшийся сыщик не сразу обратил внимание, что потревожили и картину на нем, что теперь медленно начала расцветать на бинтах, окрашивая их в ярко-алый цвет. Не успев взглядом поймать момент очередного удара, произведение искусства потеряло сознание. Вновь неизвестно сколько прошло времени с момента, как Комякин потерял сознание, но можно сказать наверняка, что прошло в этот раз намного больше времени. Открыв серые глазки,юноша оглядел помещение, игнорируя адскую боль в области нижних рёбер, ног и головы. Ненужной даже мозгами пользоваться, чтоб понять, что он находится снова в том же месте, что и в первый день. Теперь он вновь прикован к этому шесту двумя руками напучеиками. Бинты на нем были... Снова чистыми? Но он помнил, что его "прогулка" по коридорам закончилась тем, что ему врезали со всей дури ногой в грудь, после чего он прокашлялся кровью, а порезы на груди начали кровоточить. Неужели ему снова всё поменяли? Думать об этом было больно не только душевно, но и физически.Сил не было, как и передышки от мучительной боли. Казалось что вот-вот и сама смерть его обнимет. Его обняли, но не смерть. Это снова оказался поехавший, что находился за чужой спиной. Объятия были вроде бы теплые, а вроде бы холодные, опасные. Из них хотелось сейчас сбежать и куда-нибудь деться. На бледном лице вновь застыл шок, который стал через секунду еще хуже, а цвет лица вновь сменился на белоснежный. В чужой ладони сверкнуло лезвие скальпеля, до боли знакомая вещица. Никаких слов парень сначала не сказал, лишь медленно представил острый предмет к чужой шее, приподняв белую голову за волосы. —Зачем ты ослушался меня и куда ты направлялся? Пленённый не сразу понял, что от него требуют, понадобилось около минуты, чтоб пострадавшая голова сообразила и смогла сгенерировать какой-нибудь связный ответ. —За... Тобой Никто не говорил, что ответ должен содержать в себе правду. Это была чистой воды ложь, на удивление сгенерировать ее в таком состоянии он смог. —Зачем? Вновь молчание со стороны допрашиваемого, длящиеся около минуты и снова была выдана за ответ ложь. —Без тебя плохо, ты ушел слишком быстро, я не успел сказать тебе ничего. Сердце бешено билось, дышать становилось все труднее,а бледность продолжала бить рекорды по своему оттенку, что был все ближе и ближе к самому чистому, идеальному белому. —Почему так отреагировал на меня? —Хз Ясность приходила медленно, но приходила, отвечать на дальнейшие вопросы ложью было все легче и легче, при этом продолжая играть роль помирающего лебедя, единственное, что помогало в этом-кашель кровью. Хоть какой-то плюс от перелома. Вскоре вопросы чужие закончились и лезвие было убрано обратно в какую-то неизвестность. Высокий блондин в костюме ушел со своего места к столу, которыйт сейчас находился за какой-то ширмой. Почему и зачем? Неизвестно. Вскоре голубоглазый поставил перед жертвой тарелочку с красивым тортом и чашку чая, в котором лежала ложка, видимо ее решили не убирать после того, как добавили сахар... Или что-то еще. Вновь уход за спину жертвы и... Щелк! Руки снова на свободе. —Поешь, я хочу, чтоб ты сделал это без моей помощи, к тому же, чуть позже тебе понадобятся твои ручки. Приступай! На лице вновь блестит эта поганая улыбка, такая поддельная и недобрая. Подвох где-то здесь есть, но лосутаие возможности есть что-то сейчас крайне мало, поэтому ж лучше помереть от этого, чем от голода. Взяв в руки ложку из кружки, первым делом холст попробовал тортик. Вкусный, приятная текстура, в меру сладкий с какой-то легкой горчинкой. —М... Вкусно! Что там? Ответь, я потом заплачу, честно! —Ну, ничего особенного. Мука, соль, яйца, молоко —Но он довольно сладкий и даже горький немного... —А, там еще твоя кровь В тот же момент лодка упала на пол, а серые глаза расширились. Кровь!? Ему не показалось? Дальше знать не хотелось абсолютно ничего, но Вернер продолжал. —Там использовать твоя кровь с бинтов, та, что оставалась после тебя, из твоих новых ран. Прости, мне пришлось еще немного порезать твою руку, чтоб крови было достаточно Рассказ о приготовлении кровавоготопта продолжился, а главный его дегустатор и ингредиент снимал со своей руки бинт. Много времени это не заняло, к его сожалению. И под этим подразумевалось "немного?". На предплечье не осталось живого места. Оно было всё изуродовано глубокими порезами, на которых еще и красовались швы. Сколько крови ушло на торт? Литр? Смотреть на этот ужас снова на хотелось, потому пришлось перемотать свою руку снова, дабы больше кошмар этот не наблюдать. Вскоре и с трапезой было покончено. —У меня для тебя небольшой сюрприз, он будет очень тебе полезен, по крайней мере я так думаю, но! Тебе нужно его заслужить, лови! В ту же секунду был кинут на пол тот же скальпель, что был использован при допросе. Проскользив до своей жертвы. —Ааа... Блять, что? —Вскрой себе вены. Вновь шок окутал бедное тело, не выпуская из своих объятий. Вскрыть... Вены? Это шутка какая-то? —Ты всё правильно услышал. Возьми скальпель и вскройся. Можешь просто добраться до вен, резать их не обязательно. —Что я за это получу то блять? Ебать меня не будешь? —Сколько вопросов, кажеться ты забываешь, что тебе надо за них платить, а коль не выберешь способ, то сразу два опробуешь. Если я не ошибаюсь, ты должен оплатить уже четыре вопроса. Сделаю тебе небольшую скидку, так уж и быть, как никак я взял твою кровь без твоего ведома и.. Кхм. Тебе нужно оплатить всего два вопроса, любимый. Ну и выполнить это задание. Можешь совместить их кстати. —А? —Чем глубже и лучше ты порежешь, тем больше шанс того, что получишь не только сюрприз, но и оплатишь вопрос. —Ты не ответил на вопросы даже, гнида! —Хах? Чтож, хорошо. Сюрпризом является одежда, не та конечно, в которой ты попал ко мне... Но тебе же лучше от того, что ты не будешь голым сидеть. Переспать с тобой я успею еще раз 10 точно, с твоим-то отношением к боли. Знаешь, за последние три дня меня часто помещала мысль, что ты нимфоман. Кхм... Так что нет, ебать я тебя буду. На вопрос о составе торта я уже ответил. О том, что тебе нужно сделать (Да, "Блять... Что?" засчитан как вопрос.) Я уже ответил. Условия ты знаешь, дополнительную информацию я тебе тоже дал. Приступай. Посмотрев последний раз на собеседника, перед самоповркждением, белый грустно вздохнул, подставив к здоровой руке лезвие. Закрытые глаза, последний вздох, холодный металл и... В глубоком порезе в первую секунду не было даже намека на кровь, что быстро все таки заполнила ранение и начала капать. (При глубоких порезах, например до дермы и дальше, кровь может потечь не сразу и вы можете даже успеть посмотреть на этот ужас без кровищи) Горячие слезы текли по бледным щекам , капая на пол и мешаясь с кровью, что ручьем текла на белый пол. В тот раз капали кристальные капли не только от физической боли, но и от душевной. —Почему я опять страдаю, я думал что вот, спокойная жить, хоть что-то, а в итоге я неизвестно сколько нахожусь здесь и страдаю! Я не хочу страдать, не хочу умирать! Почему даже они меня покинули! Почему я! Не хочу не хочу не хочу! Не выдержив своих же слов, Комякин закрыл лицо руками, неожиданно для себя вновь выкашливая кровь. Сцена была не из приятных. Парень в истерике, в собственной крови, и так страдавший в жизни. Но лицо наблюдающего никак не изменилось, наоборот, оно осталось все таким же бесстрастным, нейтральным. —Полагаю мне вновь придётся тебя выхаживать... Ты теряешь намного больше крови, чем я предполагал. Мгх. На это бедный ничего решил не ответил, продолжая плакать. Обычно говорят, что слезами горю не поможешь, но бывают исключения яркий тому пример- произошедшие дальше события. Мецский подошёл к своему искусству, аккуратно беря его раненую руку в свою, осматривая кровоточащую рану. Давать такое задание было большой ошибкой... Никак, пока что, помочь не выйдет, потому оставалось лишь сделать то, в чем блондин не силён- поддержка. Парень обнял бедолагу, игнорируя кровь, что пачкала его одежду. Ни слова он так и не смог вымолвить. Он знал, что в его словах нк будет правды, он знал, что Никита тоже это знает. Остаётся только обнимать. —Извини. Это все, что смог вымолвить психопат. Дрожащее тело вновь приняло объятия и ответило на них тем же. Лучше так, чем плакать себе в колени, истекая кровью. (Ты его пырнуть можешь, Никита, ну, в бочину херась) —Солнце, будь добр, отпусти меня, я не хочу, чтоб ты снова бахнулся без сознания. (Никита давай) Дрожащие руки убрались обратно, мужтна же в костюме принялся в торопях показывать бедолаге медицинскую помощь. Благо в этот раз все закончилось без каких-либо лишних проблем. Белобрысого снова пристегнули и оставили одного. "Свободное время" он опять потратил на попытку связаться с хранителями. Ничего. Ничего не вышло. Никакого прогресса. Поникший холст молча ждал прихода очкастого, надеясь хоть на то,что хоть что-то святое в этом человеке есть и до этого можно добраться. Так он и задремал, сидя на полу, уложив голову на колени. Попасть в подсознание ему не удалось, что еще больше разачаровало его, погружая в пучины отчаяния, разбивая сердце на множество кусочков, пытая саму душу, от чего физическая боль становилась все нестерпимей и отвратительней. Долго сон не длился, его быстро будит бархатный голос, от которого даже стало лучше на душе. Медленно открыв глаза, первым, что увидел Комякин- Феликс. Причём не абы с чем, а с каким-то свертком в руках. —Ох, ты так быстро проснулся. Так, подожди немного, я отстегну тебя, чтоб ты смог одеться. Вновь очередной процесс снятия наручников, долгожданный и любимый "щелк", руки на свободе! Первым делом юноша схватил черный сверток, еоторый вроде как должен был быть одеждой, которая буквально далась ему кровью... И слезами. Никакого пота. Развернув и расправив заслуженную награду, белый обнаруживает платье. Красивое платье с невероятным количеством разнообразных рюш, вставок, земляков, деталей. Словно бы платюшко из пинтереста. Если быть точнее, то это был наряд горничной. (Как банально, но чат рейва сам такое выбрал, я не при делах!) рукава были короткие и напоминали фонарики, так фасон этот, вроде бы и называют. На концах были тонкие бантики, после которых шла белая присборенная ткань. Юбка была украшена еле-еле заметным серым узором на черной ткани с изящным кружевом. Верх был с небольшим вырезом на груди, обшитый кружевом, с похожим оформлением, как на юбке. Фартучек был белоснежным,так же украшенный рюшами и кружевом такого же идеального цвета. На поясе были металлические вставки в виде сердечек. Такие же сердечки, к слову, были на рукавах. Фартук, кстати, никак не закрывал вырез. Так же к образу прилагались чёрные длинные чулочки с черными оборками. —Я ЧЕ ТЕПЕРЬ В ПЛАТЮШКЕ БУДУ ТРАХАТЬСЯ И КРОВЬЮ ИСТЕКАТЬ? ФЕЛ, КАКОГО ХУЯ!? Удивленный, в плохом смысле слова, оглянулся на собеседника, ожидая объяснений, а тот только молча и улыбается. —У тебя ж дохуя разного шмотья, вон там рубашки всякие, брюки, каждый день в разном, сбагрил бы какую-нибудь ненужную рубашку... —Ты хочешь мою рубашку? —ты предлагаешь мне страдать в платье? У тебя фетиши какие-то? —Я думаю, что оно бы на тебе хорошо смотрелось, но раз ты так хочешь мою рубашку, то пожалуйста, завтра утром я её принесу, но учти, что если ты её испачкаешь, то на смену у тебя будет это платье. —Я не против. —Ох.. Хорошо, но сегодня ты можешь только в этом ходить, либо голышом. Мне сегодня еще с некоторыми людьми встретится надо, я не смогу объяснить им то, почему я без рубашки. —Ты ее недавно кровью моей засрал. —Твоя кровь попала только на пиджак, рубашка никак не пострадала.(да ты все ровно хуйню сотворил, бро) Недовольно цыкнув и закатив глаза, белый надел все же надел несчастный похабный наряд на себя. Благо никаких сложностей не возникло и чужой помощи просить не понадобилось. Оглядев себя в новой одежде, что на нем выглядела как что-то неприличное, произведение искусства повернулось к наблюдающему, ожидая его оценки. —Ну? Норм? Мне кажется, что теперь я выгляжу как какая-то порно-актриса, которая на онлике дрочит за донаты. На удивление шмотка была достаточно удобной, пускай и слишком уж открытой, по крайней мере для носящего. Еще удивительней было то, что она идеально на нем сидела, точно по его параметрам, словно на него и шили. (Так и есть) —Прекрасно выглядит. Но видишь парнейв платье как-то... Непривычно... —Это ж твоя наверное идея была-нарядить меня в что-то такое, я уверен. —Какой ты догадливый...кстати, как будешь недавний вопрос оплачивать? —Блять, ты такой душный. Можно я оплачивать буду нормальные вопросы, а? Е, ли ты так и продолжишь меня заебывать вот такой херней душной, то я не доживу даже до следующей недели! —Прям так даже? Чтож, я подумаю на счёт твоего продолжения. —... —Чего так замолчал? По тебе видно, что хочешь что-то сказать. Очередное молчание вместо ответа. —Господи.. Ладно, этот вопрос сойдет тебе с рук, так уж и быть. —Так бы и сразу! Довольно отвечает юнец, садясь обратно на пол, обнимая колени, слегка задумавшись о том, что может быть дальше. Что может его ждать в дальнейшем? Сможет ли он выбраться из этого кошмара? Сможет ли связаться с хранителями, получить хоть какую-то помощь от них? А может его отпустят? Помогут? А как потом будет? Столько ран, проблем... Кто ему поможет вообще? А если здесь и наступит его смерть? Если его замучают до смерти? Заебут? От таких вариантов развития событий стало как-то грустнее на душе. —Фел, слушай... —Да? —Я умру здесь? —Возможно. —А можно конкретней? Пожалуйста? —Я не могу сказать точно, возможно я запытаю тебя до смерти, возможно несчастный случай какой-нибудь будет. Есть много различных вариантов, всех не посчитать. —Ясно... —Как будешь платить? —Дай подумать... Сейчас хотелось вообще никак ничего оплачивать, ни кровью, ни стонами. Почему вообще такие условия? За какие грехи ему такие наказания? —Блять, лучше режь... —Как скажешь. Было страшно даже вообразить, какие дальше могут быть пытки и какая будет сейчас. С каждым днем было все больше и больше боли, больше и больше крови, больше и больше слёз. Всё настолько плохо, что даже кажеться вымыслом, сном, чем-то ненастоящим. —Пошли, необходимое нам находиться не здесь. —Теперь я понимаю, почему ты меня обратно не пристегнул к этой металлической херне... —Подойти сначала ко мне. Не задавая лишних вопросов,Комякин подошёл к своему палачу, ожидая чего-то неприятного, но оказалось, что ему просто завязали глаза, дабы тот не увидел дорогу. Казалось по началу, что ее легко снять, но как оказалось.. Она была завязана слишком необычно и странно. Непонятные веревки, что проходят какими-то образом через шею и уши. Как это вообще выглядит со стороны? Повели его к необходимому месту за ручку, держа достаточно крепко, но в то же время нежно. Тишину в коридоре полностью уничтожили стук чужой обуви и побрякушки на похабном костюмчике, что слегка звенели и бились друг об друга. Через пару минуток к этому присоединился и внезапный кашель с кровью Комякина. Закрыв рот рукой, в очередной раз чувствуя уже столь ненавистный вкус крови, белобрысый на долю секунды подумал, что либо умрёт от этого приступа, либо выкашляет собственное сердце. Прекратился он так же быстро, как и начался. —Кажеться в тот раз я перестарался с ударом. Комментировать чужое высказывание парень не стал,лишний раз вообще не хотелось заводить эту тему и вспоминать тот допрос, к тому же, все собственные ответы уже подзабылись и пройти вновь этот ужас никак не удастся. По крайней мере без помощи Изуру, который бесследно пропал. —Пришли. Резкая остановка и последующий свет при входе в комнату. В ту же секунду, как дверь с хлопком закрылась, с него сняли и повязку, причем слишком быстро, с учётом того, как она была устроена. —Откуда у тебя вообще такие навороченные куски ткани? Не проще было просто напялить на меня какую-то ленточку и руки связать? Не отвечай на эти вопросы, это просто мысли в слух. —Как скажешь. Чтож, находишься ты в ванной, можешь пока раздеться, я наберу воду. После голубоглазый и вправду пошел набирать в ванну воду, настраивая оптимальную температуру. И это разве пытка? Поплавать в водичке? После того, как его мучали до этого? Просто вода? Или там кислота? Его в кипятке будут варить др потери сознания? Задавать вопросы, конечно же, никто не стал. Сняв с себя несчастные шмотки, в душе не ебя за каким чертом он их надевал пару минут назад, страдалец подошел к блондину, наблюдая за его действиями. —Бинты тоже снимай. Зачем? Почему? Опять загадки, но на эту хоть можно было дать вполне логичный ответ. Никто не станет мыться с бинтами, какой тогда смысл от мытья? Освободив тело от белых спасителей, произведение искусства невольно подошло к зеркалу посмотреть, что же с ним в итоге сейчас твориться, как он выглядит со стороны. Картина же перед ним, заставила его ужаснулся. На груди красовался рисунок, выполненный скальпелем и макетным ножом, достаточно большой, смещенный чутка влево, но при этом выглядело это не криво или косо. Это было гротескно-красиво, словно работа искусного художника, явного мастера своего дела. Но.. Рисовал это просто какой-то сумасшедший.(все творцы такие, шутки про вы-сами-знаете-кого не будет.) ниже же украшала эту картину большая гематома ярко-фиолетового цвета, на которой явно было видно немного выпирающую кость. Выпирающую так, как не должно... Предплечья были изрезаны, одно из них и вовсе было в мясо. На запястье и бедрах красовались темно-фиолетовые синяки. На плечах и шее были ярко-красные укусы и засосы, на талии было несколько порезов. Кажется, что за те три дня, что обошлись без кровищи, образовалось больше синяков. Лицо же было измученным, синяки казались больше, а кожа бледней, взгляд был уставшим, разочарованным. На губах были следы крови после недавнего кашля. От собственного отражения стало больно на душе. Неужели за эти дней пять его настолько смогли замечать, довести до такого состояния? Казалось, что ему время зеркало и на самом дела ничего этого нет, просто иллюзия. Что-то не настоящее. Раздумья вновь потревожила все та же личность. —Милый, как тебе твоя внешность? Вся эта кровь, порезы, все они тебя красят, тебе так не кажется? А этот фиолетовый цвет на тебе? Выглядит просто божественно! Скажи мне, тебе нравится? Тебе нравится то, что ты видишь в зеркале? Разочарование мигом сменилось на встревоженность и грусть. Нет, ему не нравилось то, что с ним стало. Синяки, порезы, кровь, бинты. Снова этот ужас. Прикрыв лицо руками, сероглазый старался изо всех сил не заплакать, пытаясь отвлечь, свое внимание на что-нибудь другое, благо это удалось. Благодаря чужому приказу. —Ладно, об этом мы можем поговорить позже, залезай в ванну. Повернув голову в сторону, где находилась ванна с водой, а после обратно на своего похитителя, жертва истязаний нерешительно пошла керамическому сосуду с водой, ни о чем не подозревая, залезая в него. Парень в рубашке последовал к тому же месту, готовя руки к чему-то. —Залезай, не волнуйся, это вода, ничего интересного. Недоверчиво посмотрев на говорящего, холст все же погрузился в воду, только потом чувствуя подвох и чужие руки, что крепко схватили его за запястья, полностью пооражая в воду, не давая выбраться. Едва предплечья соприкоснулись с водой, по ним же разошлась адская жгучая боль. Раны от ножей, что не получили никакой помощи, болели еще сильней, чем другие и медленно открываась, благодаря коже что вывернулась под действием соли в воде (поплавйте в солёной воде с очень глубокими незашитыми порезами и ваша кожа на тех местах буквально немного вывернеться, а порезы "откроются", начав кровоточить.). Вода неравномерно и медленно окрашивалась в алый цвет, пока её хозяин медленно страдал, безуспешно пытаясь выбраться из окровавленной воды с подвохом. —Какого хуя!? Что за херня с этой водой! —Ничего сверхъестественного, просто вода с солью, очень полезно, знаешь ли. —Отпусти меня! —Только после того, как мы тебя помоем... С трудом сдерживая слезы от адской боли, белобрысый опустил голову, теперь наблюдая за собственной кровью, что становилось, кажеться, больше и больше. Конечно хотелось поскорее покинуть эту воду с сюрпризом, но нестерпимая боль не давала даже пошевелить пострадавшими частями тела, к тому же, его все еще держали чужие руки. —Как я мыться должен, если ты меня за руки держишь! К тому же, ты говорил, что это просто вода! Без каких-либо приколов. —А что удивительного в соленой воде? —Отпусти мои руки, долбоеб. Блондин чужому приказу послушался и убрал свои руки, уходя к полотенцам, дабы избавиться от окровавленной воды на руках. Только почувствовалась свобода, так сразу же руки покинули воду. Картина теперь выглядела еще хуже, еще пугающей. И вправду, недавние раны, что не были зашиты, открылись и закровили, теперь ещё и покраснев. Поморщившись от кошмара на своих руках, белый сложил ручки на крае ванны, взглядом ища что-то, что может мылиться. Ему это удалось. Был скоро обнаружен и гель для душа, и шампунь, за которым и потянулись. —О, лаванда, классно. —Специально для тебя брал. Хотелось спросить, как он вообще связан с лавандой, но мучаться еще раз по дурацкой причине совсем не было желания. Погрузив голову в воду на пару секунд, а после так же быстро её оттуда убрав, начались банные процедуры с минимальным контактом рук с водой. Промучившись здесь чуть меньше 15 минут, раз пять точно проматерив и свои ранения, и свою кровь, и воду с солью, условия Комякин наконец-то выполнил! —Фел, будь другом, дай полотенце, не белое только. Без лишних слов ему и кинули рандомное полотенце, как оказалось, зеленое. Вскоре оба покинули ванную комнату и вновь вернулись в комнату, которой Никита дал название "помучайся блять". Не трудно было догадаться, что одет был страдалец снова в шмотки, прямиком с магазина для взрослых. Вновь его пристегнули к металлической палке и оставили так, но в этот раз... —встретимся завтра, мне нужно уйти на некоторое время, не скучай! И после этих слов свет в комнате моеовено был погашен, а Мецский ушел, закрыв за собой дверь на ключ, оставив жертву одну. —Блять.. И что дальше? Спать? Спасибо хоть, что снова одну руку мне прицепил, а не две, хоть лечь смогу, может даже усну... Но сделать ему это не дал внезапный, но столь долгожданный гость. "Меня слышно?" Неужели? Ему не кажется? —Изуру? Это ты? "Значит слышно..." —Изуру! Где ты был эти ебанные четыре дня? Или сколько там... "Я никуда не уходил и знаю обо всем, что случилось за это время с тобой. По какой-то причине я не мог с тобой связаться. Причину я не выяснил пока-что." —Господи, я рад, что ты тут хотя бы! Хуй с этой причиной, нам сбежать отсюда надо, пока я не сдох. "Хоррроший наряд, Комякин." Кто бы сомневался, что и это чудо появиться, кажеться, это единственный минус в воссоединении с этими двумя дедами. —Нравиться? Забирай, тебе нужнее. "Как грррубо, каррро, давай его одного здесь оставим?" Никто на предложение Слуги не отреагировал. "Единственное, что я могу сказать, так это то, что сейчас ты никак отсюда не сбежишь. Ты сильно покалечен, а здание, в котором ты находишься, достаточно большое. Тебе стоит хотя бы немного, но подлечиться." —Как? Меня каждый день либо ебут, либо пытают! "Так ты его не спрррашивай ни о чем, молчи, тогда и платить тебя не заставят." —Хорошо, допустим, а как мне тогда получать информацию об этом месте? Я не знаю ничего о большей части коридоров. "Ты знаешь путь к одной из двери. Единственное, что ты сейчас можешь, так это дождаться, пока тебе станет лучше и заглянуть туда. Шанс того, что это выход, конечно, крайне мал, но не равен нулю." "Но мы не можешь тебе позволить так рррисковать" —Слышать подобное от Слуги так странно... "Он прав, нельзя так рисковать. Предлагаю тебе втереться в доверие и ждать, пока его бдительность ослабнет. Уйдет много времени, но зато шансы на успех заметно возрастут. Только делай это постепенно и следи за языком." —Ага, понял. А вы там как вообще? Я не мог попасть в подсознание все это время. "Плохо." "Твое психическое состояние резко ухудшилось, поэтому на меня свалилось через чур много работы." —Извините. "Твоей вины, можно сказать, нет. Но воспользоваться головой, послушать нас ты хотя бы мог." "Нечего было ночью по закаулкам ходить, тебя в детстве не учили?" На это никакого ответа от юнца не последовало, зато в душе зародился маленький огонёк надежды. Так и прошло около четырех дней у сумасшедшего, с минимальным получением вреда, зато в образе паиньки, что послушно выполняет просьбы и не создаёт проблем. Чудо а не человек. За все время, что Никита притворялся святым, выжидая подходящее время для побега, он бонусом получил невероятное количество полезной информации. Теперь Вернер сам вед разговор, когда наступала тишина, пускай и было такое редко. Зачастую никто из них ничего не говорил. Только на пятый день тайный план этой троицы пришел в действие, а точнее приступили они с части, которую Никита хотел избегать. (Не судьба, чик-чик, придеться жопу рвать.) —Фееел, ты так редко разговариваешь со мной и почти не уделяешь мне внимание... Знаешь, это достаточно грустно... —Прежде ты не жаловался, наоборот, был раз, когда ч тебя не трогаю. —Ну так я тут с тобой уже недели две или больше. Многое могло поменяться, уверен, сейчас уже зима, во всю торгашат в магазинах всякими ёлками, мишурой... Скоро и сам Новый год будет... Эх... Сентябрьских дев и львов добавиться сколько... Я вот очень люблю этот праздник! Эх... Жаль, что я его никак не отмечу. —Может и отметишь, кто знает... «А мне обязательно сейчас косить под шлюху? Я не хочу опять всю эту порнуху терпеть, мне на всю жизнь хватило! » "У тебя нет выбора, Комякин. Чем быстрее ты его доверие получишь, тем быстрее покинешь этот кошмар." «Блять... Ну не смотрите что ли хотя бы, мне стыдно» "Напомню, что вы видели абсолютно всю твою жалкую жизнь, даже как ты на детей др–" «Это. Были. Азиатки.» "Оправдывайся дальше" "Прошу вас прекратить вашу дискуссию и перейти к делу." «Ц...» —Феееел! —Что такое? —Слушай, ты когда-то отвечал , что любишь меня, поэтому я тут, тогда почему ты никакой любви не проявляешь по отношению ко мне? Мне приходиться её добиваться, это не честно! Плачу удовольствием! «Фу...» "Терпи." «А что я по твоему делаю сейчас?» —Ты так думаешь? Не сказал, бы. Чтож... —Подожди! А можно поебемся мы в той палате? Там прикольно так было, да и к тому же, тут пол холодный... Задумавшись на пару секунд, Феликс опустил взгляд на пол, а после на дверь. —Ладно, хорошо, думаю можно... Но только с одним условием. —Внимательно слушаю! —Переоденься обратно в платье и расскажи один из секретов. —Хорошо! Отвернись тогда. Я не хочу, чтоб ты лишний раз смотрел на меня без одежды! Тебе достаточно. —Отворачиваться я не стану, лишь закрою глаза. Отстегнув свою жертву, после вернувшись к столу, сложив руки на груди, сумасшедший закрыл глаза. "Ты всего неделю вел себя как святоша, а он уже так тебе доверяет..." «М-да.. Нам же от этого лучше, разве нет? » Встав с пола, после подходя к груде черных шмоток на полу у стола с орудиями пыток, которые не так давно он сменил на длинную рубашку,белобрысый начал в их надевать на себя, взглядом ища на злосчастном столе что-нибудь большое и острое, что можно легко спрятать. На цыпочках подойдя к Вернеру, приблизившись к его уху, Никита начал говорить заготовленный заранее текст. —Знаешь, мне кажется, что ты мне нравишься. Знаю, звучит ебнуто, но... Ах... Что скажешь? Вешая лапшу на чужие уши, перебинтованая рука аккуратно и быстро забрала необходимое со стола,после пряча "трофей" под платье. —Не думаю, что это нормально. Это точно не Стокгольмский синдром? —Может и он, не знаю, но разве это важ-Кха! Не успевает парень договорить, как кровавый кашель его перебивает, не давая ничего сказать. В ту же секунду блондин подрываться с места, пытаясь помощь бедолаге, а тот, сквозь "Кха-кхе" пытаеться что-то ему сказать. —Не нужно! Кхе-кхе, я спра-кха...влюсь... Вскоре и вправду кашель прекратился и под уговоры Никиты оба все таки покинули комнату, направляясь в "палату". Конечно же произведению искусства завязали глаза и повели за руку. Тот же, теперь зная примерное расположение комнат и коридоров, оставлял себе метки собственной кровью, отвлекая одурманенного разговорами. И вот, долгожданная комната, знакомая кровать и полутьма. Белый сразу же плюхнулся на кровать, делая вид покорной, готовой к половому акту,паиньки, внутри сгорая от предвкушения близкой свободы. Блондин же медленно подошел к тумбочке у койки, что-то там ища. Холодный, острый металл покинул свое укрытие и спрятался за спину. И вот, долгожданный момент. Голубоглазый склонился над Чикином, медленно проводя рукой по его бедру. —Фел... Говорит актер, поворачивая голову в сторону двери, так же устремив на неё взгляд. Тому же последовал и сумасшедший, сделав роковую ошибку. Нож мигом был вновь оказался в руках страдальца и вонзился в живот, ик же быстро сменив свое положение вниз, выпуская органы наружу. Сам же виновник кровавой сцены быстро выпрыгивает из под ошалевшего, что не успел понять, что произошло, только через пару секунд это осознав, пав на кровать, окрашивая белоснежную простынь собственной кровью. Белобрысый же мигом побежал к двери, теперь пытаясь её открыть, только после осознав, что нужен ключ, который... Находиться у только что получившего ножевое. «Он щас.. Точно умер? » " с вероятностью примерно 90%" Нерешительно подойдя к трупу, парень с трудом его повернул, не отбратив внимание, что тот слегка поменя положение своих рук. Так же совершив ошибку. Холодное лезвие теперь попало бедолаге между рёбер. "Бездыханное тело* Феликса теперь стало на самом деле бездыханным. Последнее, что сделал он—пырнул того, кого любил. —БЛЯТЬ! " Не время мучаться от боли, хватай ключ и уходи. " Так и поступил сероглазый, забрав из пиджака несколько ключей, потом медленно уходя из комнаты. Осталось только доковылять до выхода и всё. Снова свобода, еще немного, совсем. "Ничего не говори и кровью не кашляй, нож из груди не убирай. " Пострадавший Лиль кивнул, идя по длинным коридорам, тяжело дыша, с трудом оставаясь в сознании. Было нестерпимо больно, обидно, что он так глупо получил нож в грудь, что он страдал две недели здесь и взамен ничего хорошего не получил, кроме свободы. Надеждой на побег жив Никита все эти дни, все было ради неё. Ради надежды. И вот, наконец-то, заветная дверь. Казалось, что все плохое сразу улетучилось. Наконец-то вновь все будет как прежде. Наконец-то вновь заветная свобода, наконец-то все будет хорошо! Открыв самую красивую, резную, большую дверь, юноша увидел свет. Свет солнца, что так давно ему не был доступен. Снег, мороз. Один шаг. Два шага. Падение. О ране на груди и вовсе забыли. Тело пало на холодный снег, мгновенно пачкая его алыми пятнами. "Прошу прощения, Комякин, я не мог разочаровывать тебя раньше времени." "Должен пррризнать, с тобой было интересно. Каррро, не значит ли это, что и нас теперь не будет?" И вот, снова в мыслях тишина...гробовая, последняя. Нет никакой свободы. Нет никакого счастья. Ничего не будет. Все закончилось, прекратилось. Больше. Ничего. Не. Будет. Только холодные объятия смерти. Из последних сил Комякин повернулся на спину, лицом к небу, потянувшись рукой к нему, в последний раз. Конец всему. Конец его жизни. Больше нет такого человека с именем "Никита Комякин". Только его безжизненное тело. Тело, что не заслужило мук, не заслужило пыток. Тело, что зря было лишено жизни. Этот человек, что теперь лежит на снегу, истекая кровью, не успел толком пожить, почувствовать счастье в полном объёме.