Дневник под тонкой обложкой

Все же Ярнам прекрасен, даже будучи вот таким мертвым. Улицы были переполнены трупами не только людей, но и животных. Мертвые собаки и лошади гнили возле брошенных дилижансов, окруженные связанными чемоданами, саквояжами и ящиками. Прислоненные к стенам домов гробы дополняли общую удручающую картину. Киран уже не удивлялся ничему, но ловил себя на мысли, что различает по этим домовищам, кто мог жить в доме. Если у стены стоял добротный, железный, инкрустированный позолотой и фигурной резьбой гроб — дом принадлежал кому-то зажиточному или откровенно богатому. Гробы для нищих горожан были попроще и рассыпались буквально от чужого дыхания. Что еще заставляло его думать о том, что здесь произошло — гробы, перетянутые цепями. Когда-то давно ему попалась в руки книга со страшными сказками, где в сердце колдуна всаживали осиновый кол и отрубали голову. А после сжигали останки и ловили все, что расползалось от огня. Горелых паразитов бросали в гроб и перетягивали его как можно крепче. После чего засыпали землей. Судя по количеству гробов в цепях здесь — до земли их донести не успели. «Здравствуй, дорогой дневник. Имею сообщить тебе интересную новость. Я приглянулась одному из рыцарей Кейнхёрста. У нас не было возможности остаться с глазу на глаз — наши учительницы очень бдительные особы. Но во время вальса нам удалось с ним перекинуться парой слов. Его зовут Эджилл, он служит ее величеству королеве Аннализе. Красавцем я бы его не назвала, но что-то в нем точно есть. Единственное, что меня немного напрягло — его глаза. Я в жизни ни у кого таких не видела. В Ярнаме у всех глаза или светлые или карие. А у Эджилла (и кстати, не только у него одного. Кое-у кого из кейнхёрстцев были такие же) они как два черных провала в бездну с красным огоньком. Это было... так странно. Но к середине танца я уже мало придавала значения этому. Гораздо больше меня привлекли в нем его изысканные манеры. За них я готова простить ему его жуткий взгляд. Кто из нас раньше на кого обратил внимание — я не могу сказать. Помню, как мое сознание выделило его из общей массы. И он ответил мне взаимностью — я ловила его улыбки, взгляды... Это оказалось приятно. Когда гости покинули нашу обитель — вечер прошел в радостной эйфории. Я ощущала себя птицей, бабочкой, чем-то очень легким и открытым миру. Наверное так выглядит счастье. Надеюсь, что увижу его еще раз...» - Мило. - Хмыкнул Киран. Он понял, что как-то даже не допустил мысли, что девушка могла быть повенчана, сосватана или встретила кого-то, как она здесь описывала. Стало даже как-то грустно. Спрятав дневник, охотник направился в нижний ярус квартала, ведущего к большой площади. - Проклятое чудовище! Он едва успел отскочить от ширкнувшего по камням лезвия очередного топора. Взбежав по лестнице, Киран надеялся перевести дух, но не тут-то было — за ним погнался горожанин в драном плаще и с огромной секирой в руках. Вернее, в одной руке у него горел факел, а другой он волок по полу свое оружие, которое чуть было не опустилось парню на голову. - Твою ж мать! Расправившись с этим вышедшим из ума ярнамитом, Киран наконец выдохнул и спустился снова. Но там его уже ждали те, кто сопровождал убитого им горожанина. - Проклятое чудовище! Это все твоя вина! - Вы всех гостей так встречаете, сволочи? Но его вряд ли кто-то понимал, да и возглас был скорее в воздух. Он и сам все прекрасно видел. В голове у охотника прочно засело сказанное «защитить от инфекции». И похоже здесь никого не смогли уберечь от нее и все просто пошло по одному известному повитухам месту, выйдя из-под контроля. А лекарств, как обычно, хватило не всем. Отбиваясь от местных, Киран услышал заунывный плач. Казалось, что он шел откуда-то от окружавших стен, прорываясь сквозь шум горящих костров и лязг оружия. Это подтолкнуло к мысли, что здесь еще остались люди, с которыми можно хоть как-то разумно контактировать. Подтверждением прозвучал кашель, раздавшийся из-за одной из дверей сбоку. И на полу стоял источавший слабый розоватый свет фонарик. Когда упал последний из трех сраженных ярнамитов, охотник подошел к двери и постучал. Но по ту сторону ему явно были не рады. - Чертовы чужестранцы! Зря надеешься, что тебе хоть кто-то откроет дверь в ночь охоты. Убирайся отсюда, паршивец! - И вам здравствуйте. А позвольте изъясниться, к чему такая грубость? - Проваливай, я сказал. Диалог хоть и получился, но не таким, как ожидал охотник. Похоже, придется привыкать к тому, что не все здесь настроены дружелюбно. Чужаков здесь не любят. - Ладно, Киран, пошли, поищем еще кого-нибудь. Поднявшись другим лестничным пролетом, он увидел еще одну дверь, подсвеченную фонарем. Но и там ему не повезло. Здесь житель был настроен чуть более мирно, но увы, тоже не испытывал никакого желания помогать парню. - Ты и есть тот самый чужестранец? Прости, но я не хочу иметь с тобой никаких дел. Уходи отсюда! Не тратя время на лишние расспросы, Киран развернулся и пошел вниз, отметив про себя, что все равно испытывает чувство разочарования и некоторой злости. - Я тоже с вами не горю желанием иметь дела. Я просто хочу знать, что здесь, нахрен, такое происходит. Спасибо, хоть матом не послали. Когда он дошел до небольшой площади, его глазам предстала сущая вакханалия. Посреди нее торчал огромный крест, на котором висело распятое чудовище. Вокруг стояло человек десять с факелами (и конечно, вооруженные кто чем) и смотрели на него как загипнотизированные. Улица заканчивалась огромными воротами, в которые кто-то глухо бил кулачищами и рычал. И везде, где мог охватить взгляд, стояли, лежали брошенные вещи. Над всем этим висел тяжелый дух гари и жара. Шум костров оглушал, ибо горели они везде, но завороженные распятием не обращали на это никакого внимания. Казалось, что их мало что волновало, но это было ошибкой. Как только охотник показался в поле зрения ярнамитов, один из них отделился от этой толпы и побежал на него. А следом и остальные начали оборачиваться. Дальше происходящее смешалось в какую-то дикую кашу из звуков перестрелок, лая собаки, лязга и ударов оружия. Он никогда бы не подумал, что умеет так быстро бегать. Только когда воцарилась относительная тишина, охотник ощутил, как рукав неприятно липнет к предплечью. В него все-таки попал один из стрелков, занимавших позицию на крыше дилижанса. - Черт! Ну и что теперь делать? ...Использовать его очень просто — вовремя сделать укол в бедро... Память — удивительная человеческая способность. Стереть то, что подчас очень важно и подкинуть что-то, что имеет мимолетный характер. Достав пузырек и шприц, Киран наполнил его кровью, чувствуя, как сознание начало мутить. Недолго думая, он ткнул в бедро и тут же пожалел об этом. Новая боль на время заглушила старую и привела в чувство. Вогнав весь шприц, охотник почувствовал, как плечо перестало ныть. Происходило это не моментально и парень отметил, что никогда прежде ему не было настолько хорошо. В голове прояснилось, сил прибавилось, а заодно появилось чувство, что «свернуть горы» не просто слова, а он действительно способен на это. Хозяйка следующего дома, в который он постучался, вообще посмеялась над ним, как над тем, кого повели на плаху. - Ты явно не из этих краев. Какое безрассудство оказаться на улице в ночь охоты! Бедолага. Остается тебе только посочувствовать. Надеюсь, смерть твоя будет быстрой и ты недолго будешь мучиться. Ха-ха-ха! Бедный, бедный мальчик, такой молодой, а уже жертва охоты... Дальше Киран не стал слушать — довольно и того, что он услышал. Сказать, что женщина была неправа — нет. Она абсолютно права и с этим спорить было сложно. Он в любой момент мог стать куском мяса в чьих-нибудь зубах. Или добычей для местных ритуалов. Или трупом, об который потом будут спотыкаться эти сошедшие с ума люди. - Спасибо на «добром» слове. - Охотник с досадой сплюнул на пол и добавил, - ублюдина. Прежде, чем он добрался до второго окна, где ему были рады — охотнику пришлось познать все «прелести» канализационных подземок. Несло оттуда так, что он уже не знал, что хлеще — трупная вонь в клинике или вонь городской сточной воды. - Жертва охоты... Жертва потоков говна — вот так будет вернее, я думаю. Киран невесело хмыкнул и продолжил идти в воде, затыкая нос. Разумеется, он был здесь не один. Из самых неожиданных углов на его голову и из воды стали падать и бросаться вороны, больше напоминавшие существ из кошмаров. Жирные, неповоротливые, отъевшиеся падальщики, сливающиеся с окружающей средой. Упитанные настолько, что утратившие способность летать. Размеры этих мутантов превосходили двух-трех их обычных собратьев. А карканье больше походило на собачий лай. Оставалось только гадать, сколько несчастных ярнамитов стали их едой. Но во благо мальчишки их неуклюжесть играла ему на руку. Расправляться с ними оказалось достаточно просто. А вот крысы, которыми обычно бывают переполнены канализации, были куда опаснее. Такие же огромные, страшные, еще и испещренные нарывами и язвами, они двигались гораздо шустрее. - Вот что бывает, когда канализация забивается. Жаль наши градоправители не могут лицезреть сие «прекрасие». Но самое неожиданное ждало его впереди. Как оказалось, крысы и вороны размером с хорошо откормленную бойцовую собаку, были еще не самым жутким. Чего Киран не ожидал увидеть, так это кабана, превышающего габаритами корову. - Свинья? В канализации? Уйти от этого чудовища было хоть и непросто, но реально. Возле поверженного монстра охотник обнаружил маленький значок охотника с пилой. Что бы он ни значил — может быть Кукла в курсе, что это за вещь и для чего она. Добравшись до вожделенного окошка, он тихонько стукнул в между решеток, случайно задев одну из цепей, цепляющихся за штыри. - Кто здесь? Девочка? Голосок принадлежал ребенку лет одиннадцати-двенадцати. - Здравствуйте, леди. Я рад слышать вас. И мне нужна помощь. - Ваш голос мне незнаком, но я знаю этот запах... Парень хотел было выдать колкость о том, что пах он как мусорное ведро, которое не опорожняли неделю, но воздержался. Единственное, что он себе позволил — неслышно хмыкнуть. - Вы охотник? Я хотела бы вас попросить об одной услуге... - Да, это так, я охотник. И о чем же? - Вы могли бы найти мою маму? Папа не вернулся с охоты и она отправилась на его поиски и тоже пропала... О, как интересно. И это все конечно замечательно, но... А где ее искать? И есть ли хоть какой-то шанс, что она еще жива? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Кирана. Выдать это все ему помешало то, что он услышал. - Я совсем одна... Мне очень страшно... Внутри все сжалось от сочувствия к девочке и он кивнул головой. - Хорошо, я попробую найти твою маму. Но не обещаю, что это мне удастся. - Правда? О, спасибо. Мама носит большую красную брошку, украшенную драгоценными камнями. Она такая большая и красивая... Вы сразу ее заметите. Ах да! Чуть не забыла. Передайте ей, пожалуйста, вот эту музыкальную шкатулку. Она играет любимые папины мелодии. Когда он о нас забывает — ее игра сразу напоминает ему о нас. Девочка прервала речь, вздохнув, и через секунду добавила. - Глупая, глупая мама. Убежала и забыла о ней. Через щель в окне девочка протянула музыкальный инструмент. Маленькая коробочка, любовно украшенная кружевными узорами, где каждой завитушке мастер уделил особое внимание. Предмет, достойный звания семейной реликвии. Бережно завернув ее в кусок материи, Киран спрятал сокровище, пообещав себе найти женщину и передать ей эту вещь. Ведь она стоила того, чтобы вернуться к своей хозяйке. Дальше его путь снова лежал через канализацию. Вздохнув, он спустился по лестнице в темное смердящее отходами подземелье.