Дневник под тонкой обложкой

- О, ты охотник? И чужестранец? Киран сослепу не увидел, что возле решетки, увитой плющом, кто-то стоит. Голос принадлежал женщине и уже немолодой. Низкий, но не пугающий. Звучал он на редкость приятно и это подкупало. Пока еще не наступили те времена, когда он поймет, что первый взгляд всегда обманчив. Лицо женщины скрывала птичья маска, напоминающая вороний клюв. Еще и на плечах покоился плащ, похожий на крылья этой птицы. - Я могу тебя только поздравить с тем, в какой переплет тебя угораздило попасть. Еще и в такую ночь. Возьми вот это. В честь нашего знакомства. Ворона протянула ему странную вещицу, названную Меткой охотника. - Это поможет тебе в дороге и бою. А так... Готовься к худшему. Людей здесь практически не осталось. Они все обратились в плотоядных чудовищ. Видя, что Киран выжидающе смотрит на нее, женщина спросила: - Все медлишь? Тебя испугала парочка чудовищ? - кажется, маска не была помехой — охотник кожей ощутил, как его снисходительно смерили глазами с ног до головы. В груди неприятно укололо от того, что его не восприняли всерьез. Его, прошедшего чуть не вплавь вонючие подземелья, выжившего в толпе агрессивных, тронувшихся разумом местных, чуть не сожранного сначала собакой-людоедом, потом огромным вепрем — его назвали трусом! Да кто она вообще такая и как у нее язык повернулся? - Не переживай слишком, охотник. Страх — это неплохо. Без него мы мало чем отличаемся от чудовищ. Ворона усмехнулась. Снисходительность была всего лишь маской. Внутри она уже хоронила этого мальчишку. Испытывала ли она жалость? Несомненно. Молодой, симпатичный, едва созревший и едва перешагнувший порог взросления. И на тебе — добро пожаловать во взрослую собачью жизнь, которая и в лучшие времена не была сладкой. - Чего ты ждешь, охотник? Киран помялся и спросил о той, чей дневник не давал ему покоя. - Может быть, вы знаете, кто такая Эрин Келсо? Видимо, вопрос застал женщину врасплох. Ей было знакомо это имя. Секунду она молчала, потом задумчиво произнесла, глядя куда-то в пространство: - Бедняжка Эрин. Надеюсь, твои мечты исполнились и вы обрели счастье с Эджиллом. Хочу верить в то, что этот красноглазый любитель поить Чикагэ чужой кровью появляется у тебя время от времени. - Тираду прервал тихий вздох. - Но не верю в то, что однажды он избавится от своего гонора. Но Киран оживился. Здесь явно есть, что послушать. Вороне не просто знакомо имя девушки. Она знала ее близко. Как и того кейнхёрстского рыцаря с черными глазами, который принялся ухаживать за Эрин. - Вы хотите сказать, что девушка замужем? Охотница горько усмехнулась. - Мне хотелось бы, чтобы это было именно так. Эрин милейшее создание, способное благотворно повлиять на Эджилла. Она воспитанница приюта в Ярнаме. Сейчас он пуст, девочек оттуда перевезли в другое место. Последний раз их видели в переулке Хемвика. А дальше их путь лежал в Кейнхёрст. Королева любезно разрешила перевезти девочек в их резиденцию. А вот доехали они туда или нет — я не знаю. - А как вас зовут? - Эйлин. Тоже охотница, как и ты. Кивнув, Киран повернулся спиной, собираясь ее покинуть, но услышал следующее: - Будь осторожен. Если наткнешься на Ди Кёрта — не лезь с ним в драку, если не хочешь, чтобы тебя распороли по швам, как старое одеяло. Ди Кёрт — это, по всей видимости, Эджилл. Но этим предупреждением она лишь подстегнула желание встретить рыцаря и посмотреть на него. И если придется — полезть в драку. Охотник он, в конце концов или так себе? Ну и разве грех попытаться отбить у него возможную невесту? Оказавшись достаточно далеко от охотницы, Киран усмехнулся в ответ. При ней он не решился вести себя подобным образом: - Спасибо за ваш бесценный совет, но мы пойдем своим путем. Теперь он точно знал, куда лежит его путь. ...С моста Ярнам был как на ладони. Охотник в который раз отметил про себя его красоту. Происходящее получило название ночи, но выглядывающее из-за шпилей солнце твердило об обратном. Здесь скорее стоял все время вечер. Солнечный свет окрашивал крыши зданий и отражался в окнах всеми теплыми оттенками, начиная с желтого и заканчивая глубоким красным. Отойдя от перил, парень пошел по направлению к лестнице, которым этот мост заканчивался. Бодрый поначалу шаг сменился медленным — вдали замаячили факелы. И что-то огромное, смутно различимое. Пока он пытался разглядеть в сизом неясном мареве сумерек что же там такое было за пятно, толпа с факелами побежала ему навстречу. И тут же Киран услышал грохот, с которым сорвалось то, что поначалу имело размытые очертания. Пятно за спинами ярнамитов оказалось огромным каменным шаром, набиравшим скорость и заставлявшим прибавить прыти и уносить ноги чем скорее, тем лучше. Буквально взлетев на небольшую площадку сбоку, Киран с удивлением проводил глазами горожан, пробежавших мимо него, как если бы его здесь не существовало. В еще больший ступор его ввело то, что они как будто и ухом не вели, пока за их спинами катился огромный валун, грозя размазать их по мостовым булыжникам. Что, собственно и произошло мгновение спустя. Повезло только двоим, остальные не встали после того, как камень ухнул вниз в канализацию. Но и эти двое стояли и всматривались в темноту, бурча что-то под нос. ...Не переживай слишком, охотник. Страх — это неплохо. Без него мы мало чем отличаемся от чудовищ... Только сейчас до него дошел истинный смысл сказанной Вороной-охотницей фразы. Киран ошеломленно смотрел на их спины, затянутые в ветхие одежды и не мог поверить в то, что эти слова совпадали с реальностью. Никакого сочувствия, никакого страха... Никакого инстинкта самосохранения. Ничего. Можно выглядеть абсолютно приемлемо, но при этом быть уродливым чудовищем внутри. И видеть перед глазами такую же искаженную и перевернутую с ног на голову картину мира, принимая ее за нормальную. - Ты там собаку поначалу боялся? А бояться-то не ее надо. …А самого себя... Если вдруг так сложится, что ты станешь одним из них. Мысль проскочила быстро, но задела сознание острым жалом. Ведь никогда не думаешь о таком всерьез. Такие думы всегда проносятся подобно порыву ветра или накрывают, как шторм или буря. А позже заставляют вернуться к ним с переосмыслением. Зачем он об этом подумал? И как он к этому пришел? Думать об этом было сложно, страшно и откровенно не хотелось. Возникло желание стереть это из своей памяти. ...Огромная секира методично опускалась в какую-то жижу и поднималась вверх, ловя лезвием лунный свет. Место, похоже, было кладбищем — среди могил поменьше высились монолиты, окруженные невысокими заграждениями. За одним из таких охотник и увидел, как кто-то рубит что-то этим топором. И на первый взгляд он производил впечатление человека, способного к контакту. - Эй, уважаемый! Не подскажете, что... Человек с топором разогнулся, выдохнув и прошипев: - Кругом чудовища... И ты станешь одним из них, рано или поздно... Кирана неприятно дернуло от того, насколько эти слова были созвучны с тем, о чем он не так давно размышлял, глядя, как каменный шар давит кучку ярнамитов, размазывая собой их останки тонким и гладким слоем по мостовой. И на отсутствие хоть какой-то реакции на это их товарищей. В груди тоскливо похолодало. - Откуда вы знаете, что со мной произойдет? Обостренное чувство справедливости уже принялось жечь все его существо. То тебе «не ломай голову, иди убей пару монстров», то «тебя испугала пара чудовищ?». А то вдруг «и ты тоже станешь одним из них». Облезете, сволочи! Не дождетесь! Тем временем мужчина повернулся к нему лицом и жутко выдохнул. Ростом он был выше Кирана на полтора головы. Широкие и мощные плечи покрывал плащ и украшенный белой гладью длинный, изрядно потрепанный на концах плащ. Глаза мало того, что прятались под полями шляпы — в дополнение их скрывала повязка. Выглядел он довольно жутко — ко всему прочему образ завершали пятна крови на одежде. Да что там — он был буквально по уши в ней. С округлого лезвия секиры в землю падали вязкие темные капли. А дальше предсказуемо мужчина ринулся на парня, не произнеся больше ни слова. - Ярнамский городовой! Да что ж такое-то! Киран во всю прыть понесся к лестнице, увернувшись и чудом не словив головой маслину, ругаясь на чем свет стоит и чувствуя, как сердце принялось отстукивать барабанную дробь в режиме «чем скорее, тем лучше». Бегать пришлось не просто быстро, а очень быстро, на пределе своих максимальных возможностей. - Что это за запах? Бегая, как дикарь, ужаленный в одно место, Киран выкрикнул: - Дался вам всем этот запах! Городом бы лучше занялись... а не мной! Это ароматы местной канализации. Что, не нравится?.. Спрыгнув с площадки наверху на крышу приземистого здания под ней, он заметил, как в темноте что-то блеснуло. Но пока что у него не было возможности посмотреть на то, что привлекло его внимание — он ощущал тяжелое дыхание затылком, а вместе с ним свист пуль. И дикий, безумный, далекий от человеческого хохот. - Сладкая кровь, о, она поет мне песню. Достаточно, чтобы почувствовать себя дурно. Мужчина тем временем отставал от охотника буквально на пол-шага. У Кирана сердце заходилось уже где-то в горле от страха. Надежда остаться в живых таяла все быстрее. А у противника как будто был бесконечный запас сил и злости. Кажется нарезание кругов по крыше и между могил никак не отражалось на его возможностях. А вот мальчишку тело начало подводить. Бег без остановки начал выматывать и теперь оставалось надеяться только на чудо. А дальше случилось то, что вообще не входило в его планы. Яростно ударив по земле секирой в надежде разделить противника пополам как кусок подтаявшего масла, мужчина хрипло захохотал и остановился, схватившись за голову и зычно завопив. - О черт, а!.. Твою мать! Твою ж мать! Черт! Черт! Черт! Тот, кто еще мгновение назад был человеком, на глазах у парня обратился в чудовище, головой задевающее ветви деревьев, растущие достаточно высоко. В его лапах и зубах свободно могла уместиться пара младенцев. ...Передайте ей, пожалуйста, вот эту музыкальную шкатулку... Снова провидение в виде собственной памяти пытается спасти его. Спрыгивая в очередной раз на крышу, Киран выхватил шкатулку, откинул крышку и завел механизм. Заигравшая мелодия сотворила чудо. Чудовище остановилось как вкопанное, снова схватившись за голову и жалобно застонав, как будто его мучила сильная мигрень. Не теряя ни секунды, охотник ринулся на него и принялся наносить удары один за другим, поминутно отскакивая от размашистых хватов когтистыми лапами. - Виола, прости меня. Прости своего Гаскойна... Ему казалось, что прошла целая вечность и вот когда он в последний раз взмахнул топором — накрыла внезапная тишина. Монстр рухнул, как подкошенный и затих. Последние силы покинули мальчишку и он упал рядом с чудовищем, потеряв сознание. Прорвавшиеся сквозь обезумевший рев мольбы Гаскойна Киран не забудет уже никогда. Позже он поймет, почему.