Мой милый сон

Слишком яркая вспышка света, словно поглощающая бездна, сбежать от которой нет ни единой возможности. Холод… Невероятный холод, покалыванием осязаемый на кончиках пальцев. И бесконечная пустота в паре со своей любимой спутницей - темнотой. Самые теплые объятия всегда принадлежали именно ей. Вот и сейчас: она обволакивает, шепчет на ухо самые нежные слова, лишь бы ты закрыл глаза, а ты закрываешь, конечно же, ей противиться нет никакого желания. И только слишком настойчивый голос заставляет тебя держаться в сознании: “Не закрывай глаза!”. Как молитву повторяют раз за разом, но что этот голос в сравнении с бесконечно притягательной темнотой?

***

- Эй? Ты ещё не встал, что ли? Не простудился ли? - Рыжеволосой головы парня касается холодная мозолистая рука, треплет непослушные локоны и останавливается на щеках, чтобы переместиться чуть позже выше, на лоб. Такого же цвета, что и локоны на голове, слабо порхают ресницы, прежде чем наконец открыться. Взгляд фокусируется на не самого лучше качества стенах, в углах виднеется плесень, в некоторых местах трещины, а цвет такой унылый, что хочется плакать. И юноша это делает. Слезы сами по себе льются, словно подчиняясь какой-то неведомой магии. - Где я? - Сплошной хрип и еле различимые слова - край возможностей, на которые сейчас способен мальчишка. - Элрик? Бедный малыш, что с тобой? - Испуганные глаза женщины в возрасте, не старой, но и вовсе не молодой. И взгляд словно материнский, до дрожи пробивающий. - Элрик? Я не Элрик, я Уильям. Вы обознались, кажется. И я… Я спешу. Мне нужно было… Нужно было куда-то, но я не могу вспомнить. У меня была встреча. Точно. Я опаздывал. А там ещё и дети были. Но… - Женщина лишь покачала головой испуганно, прикрыв рукой рот. А затем встала слишком резко, так, что голова бы у любого закружилась от таких действий, и выбежала из комнатки, лишь кинув тихое “будь тут”. А Уильям и не собирался никуда. У него в целом сил совершенно не было. Слабость по всему телу расползлась, камнем придавливая к твердой постели. И спать хочется. Да так, что и вещи незнакомые смущать не планируют. Слишком светлая кожа рук не вызывает никаких подозрений. Что это была за женщина? Почему она назвала его Элриком? Слишком много вопросов. Но требуют ли они ответа прямо сейчас? Глаза словно сталью наливаются, пока не закрываются вовсе, а юноша проваливается в очень крепкий, но беспокойный сон с людьми в каких-то белых халатах, что снуют туда-сюда, говорят что-то друг другу. Или же ему? И какая-то адская острая боль то ли во всем теле, то ли нет. Но она словно на части разрывает… А затем всё прекращается. Слишком резко. И остается только какая-то странная пустота и спокойствие. Юноша открывает глаза и сразу же жмурится. Яркие приветливые лучи солнца слепят, играются на белоснежном личике, спрыгивают на пол и носятся уже там. И так легко от этой картины… Стены не кажутся чужими и унылыми, а постель уже лучший друг, это точно. Легко потянувшись, разминая затекшие руки и ноги, Уильям аккуратно сел на кровати, разглядывая незнакомое пространство. Совсем мало вещей, лишь кровать, сундук деревянный рядом, а на нем новая свеча стоит, еще не использованная, кажется. Стул, на котором лежит скомкано пару вещей, зеркало во весь рост, ну и больше ничего примечательного. Зато потолки очень высокие. Кажется, что если бы даже юноша и подпрыгнул со всей силы, кончиками пальцев никогда бы не дотронулся до поверхности. - Вот это да… - Шепчет себе под нос, а затем вздрагивает всем телом. А ведь раньше он и не заметил, что с голосом что-то не так. И тому виной явно не какая-то температура… Голос стал тоньше, нежнее. Ну совсем-совсем не его! Откинув в сторону тяжелое одеяло, Уильям подбегает к зеркалу, хватаясь за его края. Смотрит… И понять совершенно ничего не может. Что это за рыжий мальчишка? Что за кожа бледная, почти как у больного? Глаза какие-то слишком женские. Да в целом всё лицо слишком миловидное! Он точно парень? И дабы все свои сомнения развеять, ну не придумал он ничего лучше, кроме как оттянуть края своих не самого лучшего качества штанов. Собственно, так его и застала его та самая женщина, которая со страхом ранее выбежала из его комнаты. Громко вскрикнув, отвернулась с подносом на руках, испугав не только самого Уильяма, но и, кажется, всех, кто находился в радиусе, примерно несколько тысяч километров! - Что же Вы так кричите! У меня чуть сердце не остановилось! - Что за бесстыдство! Чем ты тут занимался вообще? А если бы не я, а другая молоденькая служанка зашла? - Думаю, она бы постучала… - Себе под нос пробормотал юноша, всё же смутившись данной ситуации, но это всё равно было услышано, а потому через мгновение по рыжеволосой голове безжалостно прилетело полотенцем. - Эдакий наглец. А ну возвращайся в кровать, бесстыдник. Врач сказал, что ты переутомился. Продрых двое суток, я уж думала, что помрешь тут. Тебе поесть надо. А раз сил хватает для всяких…Всяких! То к работе завтра же с утра приступишь, Элрик. Во дворце не держат ненужную прислугу. Это мы тебя все любим, потому что ты рос у нас на глазах, а принцу и королю уж тем более всё равно на тебя, дружок. Уильям так и замер в недоумении. Уж слишком много новой информации, что никак не состыковывалась в голове. Двое суток? Работа? Король? Что тут вообще происходит. - Прошу прощения, уважаемая… Эм, как Вас зовут? Женщина только посмотрела недовольно, но где-то там на дне мудрых глаз читалась жалость, которую Уильям смог уловить. - Эх, такой красивый мальчик, улыбчивый такой, солнышко наше, ну что за напасть послал на тебя Господь всемогущий! - Дама сложила руки перед собой в замок, словно в церкви, и стала быстро-быстро шептать, юноше пришлось напрячь слух, чтобы понять всё то, о чем она говорила. - Родительского тепла не знал никогда, безродный, никто тебя таким в супруги не возьмет, физическую работу тяжело совсем тянет, а припадки эти ужасные, как сядет в углу, за волосы хватается, чуть ли не рвёт! Трясется, плачет, просто кошмар какой-то. Теперь ещё и с памятью стали проблемы. Совсем юнец же. Помрешь скоро, что ли? - Она резко остановилась и посмотрела на Уильяма серьезно. А того аж передернуло всего от этого взгляда, полного отчаяния. Но после всего вышесказанного, он смог сделать вполне логичный вывод: Это всё сон. Адски реалистичный и пугающий. Сон, в котором он какой-то рабочий и без родителей. Еще и с припадками. Полный класс! Даже во сне себя королем хотя бы сделать не смог. А лучше магом, вообще круто было бы. Но раз это сон, то почему бы не посмотреть, что будет дальше? А для этого нужно всего лишь подыграть. В скором времени он проснётся, и всё это закончится. Точно, так и будет. - Да не собираюсь я помирать! Просто устал очень. Вспомню скоро, но можно было бы и ускорить процесс… - Посмотрел жалобно так на женщину, что там кулачок на сердце сложила, вздыхая горько. - Хорошо, если действительно так. Но всё равно! Я воспитывала тебя как своего сына, а ты, нахал такой, моё имя забыл. Миримэ я! И если еще хоть раз его забудешь, то вот этим самым полотенцем и отогрею тебя. Понял? - Уильям лишь сглотнул нервно. Да, его собственное подсознание явно его не щадит. Но имя он на всякий случай запомнил он уж наверняка. - И завтра тебе нужно приступить к работе. На тебе будет уборка в темнице, там холодно, так что не забудь перевязать голову с ушками, чтобы не простыть. Мне хватило твоей лихорадки прошлой. Вся седая из-за тебя скоро ходить буду. И не забудь, что на прошлой неделе к нам попал генерал. Он опасен, не подходи близко. А то сломает тебя, как тростинку. А сейчас ложись спать. Еду уже никто не приготовит, повара разошлись домой, но я отправлю тебе с утра большую порцию завтрака. - Миримэ развернулась резко, видимо, в её обычной манере, но перед тем, как выйти, ещё раз осмотрела юношу с ног до головы, чтобы, видимо, убедиться в отсутствии каких-либо повреждений, словно он маленький ребенок, что упал в песочнице, а затем грозно добавила перед тем, как хлопнуть дверью: и чтобы без глупостей! Оставшись вновь один на один с самим собой, Уильям, или же Элрик, повернулся опять к зеркалу, рассматривая себя. Прикрыть ушки? Почему именно на них акцент? Медленно собрав свои волосы, молодой человек чуть не упал, как и его челюсть. Он эльф! Только эльфы с такими длинными ушами ходят, это уж точно, на другое его фантазия не способна. Наверное. Он уже ни в чем не уверен… Такие длинные, а на концах острые. И не ясно одно: Ульям сейчас испытал огромный шок или восхищение. Скорее всего, всё сразу. Ну а кто эльфов не любит вообще?... Что же, это компенсирует его статус. Он хотя бы не просто уборщик, а эльф-уборщик! Забираясь обратно в свою кровать, Уильям думал лишь о том, что этот сон адски долгий. И вообще… Возможно ли так сильно устать в придуманном им же самим мире? Где-то глубоко внутри появились крупицы сомнения, которые сознание упрямо пыталось прогнать. Вот точно: проснется завтра уже в своей кровати, без этих ушек, уже не рыжим. И не будет ни работы уборщиком, ни этой дамы с заботливым взглядом… Нужно лишь закрыть глаза. И сон, на удивление, наступает очень быстро, позволяя уже знакомой темноте вновь раскрыть свои объятия.