Kaeros

                                    

***

Он слишком устал чтобы думать о произошедшем, так что объяснив ситуацию администратору, вернул ей ключи и вышел из здания, ощущая немного свободы, которую дарил осенний ночной ветер. Странно, но Феликс редко видел людей. Иногда мир казался ему нереальным — пустынные улицы города, тишина вокруг и мигающие огни светофоров заставляли его думать о том, что на самом деле в этом городе живет совсем небольшое количество человек. Только он и еще где то двадцать, уж точно не больше ста. «Я совсем разучился разговаривать с людьми», — грустно подумал парень, переходя улицу на мигающий желтым сигнал светофора. Он размышлял о том, как часто ему приходится общаться с людьми, пускай не все из них были адекватными, и пытался понять — нравится ли ему находиться в обществе или же лучше быть одному. Он шел по безлюдному тротуару и был поглощен мыслями, так что совершенно не заметил того как рядом остановился черный, глянцевый в свете уличных фонарей внедорожник, и оттуда выскочили два крепко сложенных мужчины, мгновенно схватив его. Феликс испытал шок только на первых порах — когда его руки до ломящей боли скрутили за спиной, и в таком положении его самого быстро запихнули в машину. Внутри сидел еще один человек. Феликс пытался сопротивляться, но все силы сегодня истратил на то чтобы вымыть окна. Ему хотелось спать и плакать, даже если его убьют — кому он нужен? Голова болела, сил на то чтобы даже испытывать стресс у него не осталось. Его весьма неаккуратно закинули на заднее сиденье, где он смог узнать того самого безумного господина Яна. Всего за несколько секунд Феликс успел выстроить в голове логическую цепочку, в которой этот придурок скорее всего вообразил, что Феликс хотел украсть его часы. «Богатые дети удручающе глупые», — подумалось ему. — Послушайте — начал он негромко — я действительно не собирался красть ваши часы. Они уже у вас, что еще вы хотите от меня? — В ответ на это Ян даже не шелохнулся, продолжая смотреть в окно и лишь слабо усмехаясь. Охранник и водитель этого придурка сели на внутрь и машина резко тронулась с места. Феликс ударился головой о переднее сидение. Ян кинул на уборщика взгляд полный презрения и закатив глаза пнул носком своего острого лакированного ботинка по лицу, слишком аккуратно метя в глаз чтобы это было случайностью. Феликс сморщился, а парень напротив обращаясь к водителю спросил: — Почему я должен выслушивать этот жалкий бред, и почему его рот не заклеен? — ни водитель, ни охранник на переднем сиденье, к которым был обращен этот вопрос, не нашлись с ответом. Пнув Феликса еще раз, но уже по лбу, он повернулся к нему и, хватая за воротник и так почти изодранной куртки заорал: «Сядь! И молчи пока не приедем.» Феликс забрался на сидение напротив, позади водительского места, и ошарашено смотрел на парня, пытаясь понять, чем вызвана злоба, так несправедливо обращенная на него. Сил на расспросы о том куда они едут, что случилось и почему эти люди так грубы с ним не было. Господин Ян снова уставился в окно и, подперев голову рукой, на которую были надеты те самые золотые часы, истерично расхохотался. — Ха ха ха! Я поверить не могу! — шептал он самому себе, все еще не глядя в сторону Феликса, — Это было очень умно. Я бы никогда не подумал на кого-то вроде тебя, — резко повернув голову, Ян как будто пытался выцепить в растерянном виде Феликса подтверждение своим словам. Феликс не смотрел на него и в принципе пытался не обращать внимания — он уже сделал вывод, что парень, видимо, не дружит с головой, а его богатые родители пускают все на самотек лишь бы капризный ребенок был счастлив. Весьма удручающая, но не исключительная ситуация. Внедорожник быстро несся вдоль бедных кварталов и знакомых улиц в направлении к центру города. Они ехали настолько быстро, что Феликс, вместо того, чтобы переживать в о своем благополучии в данный момент, переживал о том, сколько штрафов они уже успели получить и надеялся, чтобы никого еще не сбили. Хотя он был уверен в том, что даже если и собьют, этому парню ничего не будет — всю вину скинут либо на водителя, либо вообще на пострадавшего. Пейзаж сменялся настолько стремительно, что его начало укачивать. Феликс отвел взгляд от окна и попытался ненавязчиво рассмотреть сидящего напротив парня. Этот «Господин Ян», насколько можно было судить, был примерно одного роста и возраста с самим Феликсом. С его лица еще не сошла детская припухлость, но она не скрывала выразительные, острые черты. Темные, прямые и жесткие, отдающие металлическим отблеском волосы; пухлые, сухие, искусанные от нервного напряжения губы; острые скулы; прямой нос и черные, довольно густые, но тонкие брови. Когда парень молчал и не закатывал истерик, он был действительно красив — Феликс не мог не отметить этого. Размышляя о том, что скорее всего он был актером или или по крайней мере моделью, он и не заметил как джип затормозил у ворот частного жилого комплекса, находящегося недалеко от центра мегаполиса. Охрана в лице нескольких вооруженных мужчин, просмотрев документы водителя, дала разрешение на въезд. Феликс знал о том, что в этих домах жили самые влиятельные люди страны, а возможно и мира. Сердце забилось чаще, когда автоматические ворота пропустили машину внутрь. Феликс кинул еще один, уже испуганный взгляд на Яна, но не был готов к тому, что тот уже ожесточенно пялился на него в ответ. Его черные, едва различимые в темноте лисьи глаза источали не только злость, но и непонятную, как будто игривую насмешливость. Машина остановилась около огромного трехэтажного особняка, который словно Императорский дворец утопал в еще не начавшей желтеть и редеть зелени. Водитель и телохранитель господина Яна вышли из машины. Феликс уже понял, что на теплый прием и кофе с печеньем он может не рассчитывать, но серьезность положения дошла до него только сейчас. Почему его привезли сюда и почему обращаются так грубо? Что он успел сделать не так? Может быть, повредил часы? Нет же, этот Ян сам бросил халат на пол, так что если они и повредились, то только по его вине. Феликс не делал ничего плохого, он пытался помочь. Сотни тревожных и безрадостных мыслей крутились в его голове. Он растерянно взглянул на парня напротив, а тот, не удостоив его и взглядом, в спешке вышел из машины, поправил свой чёрный, наверняка баснословно дорогой пиджак, и, направляясь ко входу в дом, с явным раздражением обратился к мужчинам: — Скажите тем, кто внизу, чтобы не били по лицу. И не до смерти. Его душа и так еле держится за это тело. — Ян ушел, а один из телохранителей, тот, что вблизи невероятно напугал Феликса своим ожогом на пол лица, открыл дверь и весьма неаккуратно потянул парня за ворот его несчастной куртки. Парень сопротивляясь упал на колени. Этим вечером дождя не было, но он шел в обед, из-за чего узорчатая плитка, впитав в себя воду, была неприятно влажной. Простой Феликс на ней еще минуту, его затертые джинсы точно бы промокли, как хорошо что это было последнее о чем ему стоило сейчас переживать. Его похитили, и до и без того измученного сознания это дошло только сейчас, пока один из охранников тащил его в направлении крытой лестницы, ведущей вниз и, вероятнее всего, в подвал. Поняв, в какой ситуации оказался, Феликс стонал и просил отпустить его, надеясь разжалобить мужчин и уверить их в своей невиновности. Пока он орал, второй наемник достал из багажника веревку и серебристый алюминиевый скотч. Подойдя ближе и подхватив парня за ноги, чтобы не было возможности сопротивляться и дергаться, мужчина оторвав два куска ленты, заклеил Феликсу рот. «Ну конечно, давай, еще руки и ноги мне им обмотай», — подумалось парню в порыве злости, и спустя пять секунд его брови поползли вверх от возмущения и абсурдности ситуации. Пока один телохранитель обхватил шею парня в удушающем захвате, второй действительно начал обматывать скотчем его ноги. Феликс брыкался, мычал и всячески извивался, за что в конце концов получил в живот. Согнувшись пополам от боли, он пропустил момент, когда эти двое успели скрутить его руки и несколько раз обмотать их режущим кожу металлом. На глазах выступили слезы. «Умереть за две недели до двадцатилетия в подвале дома психованного богатого придурка — только с тобой, Феликс. Отличная работа». Пока Феликс думал, в какие же абсурдные ситуации он умудряется попадать, один из мужчин закинул парня себе на плечо словно тот ничего не весил. Второй открыл перед ними тяжелую, металлическую бронированную дверь. «Ожидание и неведение хуже всего», — подумал про себя Феликс стараясь дышать чаше, потому что воздуха не хватало. Его щеки начинали пылать из-за слез, а вытереть лицо он не мог; его охватывала паника за свою жизнь, а беспомощность положения, в котором он оказался, медленно вводила его в состояние истерики. Сердце заходилось стуком и отдавало шумом в ушах. Голова, кажется, собиралась расколоться надвое. Если бы его руки не были связаны за спиной, и он сам не сжимал их до побеления, он был уверен — его бы трясло от нервов. Хотелось упасть в обморок. Его несли куда-то вглубь и еще ниже, по узкому, плохо освещенному коридору. «Нужно не реветь, а запомнить путь, чтобы отсюда выбраться, придурок», — ругал он себя, осматриваясь по сторонам в поисках любой вещи, которая сможет ему помочь сбежать. Те двое, которые сейчас распоряжались его жизнью, остановились перед еще одной, точно такой же как та наверху, металлической и бронированной дверью. Рядом висел биометрический сканер отпечатка. «Даже так», — подумал Феликс, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха: ему не было особо удобно находится в том положении, в котором он был сейчас, ребра сдавливало плечо мужчины, который его нес, но попросить об одолжении он его, конечно же, не мог. Дверь отворилась, и из-за нее в темный коридор проникло немного света. Феликса занесли в довольно просторное и хорошо освещенное помещение, а затем бросили прямо на холодный бетонный пол. Это было так больно, что Феликс мгновенной понял, что получил несколько сильных ушибов, которые будут проходить довольно долго — конечно, при условии, что его не убьют в ближайшее время. Только тогда это будет иметь достаточно смысла для переживаний. Пока Феликс корчился на полу от боли, металлическая дверь издала еще один неприятный, режущий слух скрип, и пропустила внутрь еще двух таких же крепко слаженных и накаченных мужчин. Однако они уже были одеты не в представительские черные, аккуратно выглаженные костюмы, а в форму походящую на ту, что носили работники специальных военных подразделений. Феликс не мог разглядеть их лиц — они были скрыты черными масками. А еще Феликс заметил аж по две оружейных кобуры у каждого из них. Сердце, и без того готовое выпрыгнуть из груди от пережитых за сегодня переживаний, казалось только что покинуло щуплое тело парня. На несколько мгновений он задержал дыхание, ожидая, когда эти вооруженные люди обратят на него внимание. Один из тех двоих что притащили его сюда сказал: — Приказано обыскать, не бить по лицу и не бить слишком сильно. Босс хочет показать его Господину Хвану, — сухо отдав приказ, мужчина со шрамом и его напарник покинули это вгоняющее в напряжение подвальное помещение. Один из оставшихся в комнате полностью экипированых мужчин опустился на корточки перед Феликсом и покрутил его лицо из стороны в сторону. Тот зажмурился, сердце гоняло кровь настолько быстро, что уже начало колоть. Он снова начал реветь. Кажется, его тело вошло в состояние дистресса. Так называли такое состояние врачи из больницы, где он работал — оно проявлялось у больных, впервые столкнувшихся с не особо приятными лечением. Обычно истерили те немногие, кому приходилось делать забор крови или ставить капельницу. В основном это были дети, которых недалекие родители пугали уколами и иглами, если те не слушались, однако были и взрослые. Почему этот мужчина сидел так близко? Если он сейчас решит переломать Феликсу ребра, тот точно испустит дух. Мужчина резко встал на ноги и поднял Феликса за собой. Стоявший в углу, подошел ближе и, осмотрев рыдающего в три ручья парня, презрительно сказал: — Осмотрим и все, если сказано не бить сильно, смысл бить вообще? Его пальцем тронь он развалится, — и тот из них, что был прямо перед Феликсом, ткнул его пальцем в лоб — не сильно, но довольно ощутимо, этого хватило чтобы оставить красный след на лбу и заставить Феликса паниковать еще больше, пускай это и было невозможно. Страх накатывал на него волнами и обрушивался словно цунами. — Тогда подержи, чтобы в обморок не свалился, — услышал он. Этих ребят забавлял Феликс, его реакции на похищение и постоянные угрозы избиения. Он прекрасно знал, что был щуплым, невысоким, а чертами лица и вовсе смахивал на девчонку, но в этой ситуации ущербность его внешности только что спасла его от того чтобы быть забитым и запытанным до смерти в подвале. Было чему радоваться на самом деле. Пока один из охранников держал парня, чтобы тот не упал, второй просвечивал его тепловизором. Затем они вывернули его карманы, достали оттуда всю ту мелочь, фантики и бумажки, что копилась там уже довольно долгое время, и, сложив все это в какой-то неглубокий ящик, развернулись и молча покинули комнату. Феликс остался один. Повезло что на него забили и не стали возиться. Он сжался в углу у стены. Слезы перестали течь, сил хватило лишь на то чтобы пару раз хлюпнув носом, попытаться устроиться поудобнее на холодном бетонном полу подвала для пыток, и после только что испытанного стресса провалиться в беспокойный и мучающий сон. Этот сон обещал быть кошмаром.

***