Правила выживания в общежитии

      Куникудзуши не то, чтобы многое ожидал от грядущих перемен, потому мрачно дождался день заселения в общагу. Он знал, что кончились его деньки благословлённого тепличного ребёнка с личной комнатой, отсутствием необходимостью что-то делать по дому и поддержкой богатенькой маменьки.       Потому что с этой самой богатенькой маменькой он разругался в попытках отстоять факт своей самостоятельности и свой внушительный возраст в целые двадцать годиков.       Так что его выселили в общагу, пообещав платить за неё, но не более того. Дальше каждый сам за себя. Мико, наблюдавшая за этой сценой, пакостно хихикала над ним. Предательница. В отместку за это он украл и увёз с собой несколько её любимых и дорогих лаков.       С мировым огорчением Куникудзуши входит в сто двадцатую комнату. Вещи ему — спасибо, мамуль, иди к чёрту, — помогли перевезти, так что он остался наедине со своими бесконечными сумками. Сосед, очевидно, отсутствует.       Куникудзуши недовольной лепёхой садится на край своей кровати — не роскошной двуспальной кровати в его потрясающей комнате, спасибо за внимание, он невероятно огорчён этим фактом, — и брезгливо в очередной раз обводит взглядом стены. Полосатые обои, местами потрёпанные временем, вгоняют его в экзистенциальный ужас. Занавески в цветочек вызывают рвотный позыв. Наличие тапочек — пляжных, прости господи, шлёпок кислотно-зелёного цвета, — возле кровати, стоящей прямо напротив его, даёт понять, что он действительно будет жить не один, и это осознание заставляет его желать броситься в ноги матери и умолять о помиловании.       Но он слишком гордый. Так что заставляет себя подняться и начать разбирать сумки. Комната кажется настолько обжитой, что не выходит не чувствовать себя вторженцем; на полках наблюдается и посуда соседа, и смешная кружка с медведем, и набор столовых приборов. В шкафчиках — кастрюли, сковородки, всевозможные приправы и клад в виде бесконечных упаковок с гречкой и рисом; он явно времени зря не терял, живя в общежитии. Готовить, очевидно, тоже умеет.       И, судя по наличию домашнего варенья в холодильнике, они из… очень разной среды обитания.       Куникудзуши тяжело и устало вздыхает. Закончив развешивать одежду в шкафу и засунув туда же свои сумки — валится на кровать. Ещё раз окидывает взглядом комнату, надеясь увидеть то, что убедит его — всё не так плохо. Замечает, что вентиляция, находящаяся в углу над кроватью соседа, заклеена картинкой с котиком, которая кажется воплощением издёвки.       Отсчитывать часы до прихода своего соседа вышло с той же мрачной обречённостью, что и до судного дня. Не удавалось ни отвлечься, ни увлечься чем-нибудь, пока он собственными глазами не увидел того человека, что будет раздражать его ближайшие несколько лет.       А после оказалось, что он даже недооценивал масштаб катастрофы.       Восьмой час вечера начался с громкого топота за дверью; Куникудзуши, уже почти привыкший к тому, что по коридору вечно кто-то тихонько шаркает тапочками и это прекрасно слышно, чуть опешил. Выглянул из-за ноутбука на дверь.       И она резко раскрылась, пропуская внутрь рыжий ураган.       — О, привет! — чуть запыхавшись, произнёс парень, захлопнув за собой дверь и бросив на пол свою спортивную сумку. — Ты мой новый сосед, да? Я Аякс! Давай знакомиться!       Куникудзуши заторможено моргнул. Бросил без энтузиазма:       — Ага.       И понял, что его беззаботным денькам точно пришёл пиздец.       — Если что — обращайся, я тебе всё расскажу и покажу! — расхохотался Аякс, быстро скинув вещи из сумки на полки своего шкафа, а после прошёлся до своей кровати, отвлекшись на телефон. — Я забыл свои ключи, так что далеко не уходи, ладно? Давай номерами обменяемся для удобства.       Куникудзуши снова моргает. Смотрит на его ботинки. Думает: куда в уличной обуви, сука. Отчего-то застеснялся сходу проявлять характер, потому снова выдавил из себя жалкое:       — Ага.       Аякс уставился на него с этой своей странной улыбочкой. Веснушчатые щёки чуть покраснели — явно запыхался, почему-то торопился подняться на пятый этаж, где находится общежитие. Куникудзуши прикладывает усилия, чтобы не скривиться.       — Меня зовут Куникудзуши, — относительно мирно произносит он, откладывая ноутбук, — записывай номер.       Бодро записав продиктованные цифры, Аякс вновь вскочил — Куникудзуши всё же нахмурился в ответ на это. Что за неугомонный придурок, а?       — В общем, я завтра вернусь, — Аякс остановился у самых дверей, прежде чем выйти, — я у девушки сегодня останусь. А ты пока располагайся! И добро пожаловать!       Когда дверь вновь громко и резко захлопнулась и послышался топот — Куникудзуши не удержался и стукнулся затылком об стенку.       Господи, ну за что мне это всё?