Правила выживания в общежитии

      Аякс — тотальнейший пиздец на ножках, передвигающийся со сверхзвуковой скоростью и не знающий, что значит постоять спокойно несколько минут.       На следующий день он, только-только зайдя в комнату, чуть нахрен не пришиб Куникудзуши дверью, почему-то постоянно открывая её так, словно за ней находятся враги и он готов к бою. Куникудзуши, стоявший в тот момент у открытого холодильника возле входа, говоря цензурно — переосмыслил некоторые свои ценности. Говоря откровенно — охренел от жизни.       — Прости! — рассмеялся Аякс, заходя в комнату. — Привычка.       — Я заметил, — сквозь зубы выдавил Куникудзуши, закрывая холодильник и отходя подальше от проклятой двери.       — У тебя сегодня до скольки лекции? — беззаботно интересуется Аякс, явно не услышав подвоха в чужом тоне.       — До пяти, — хмурится Куникудзуши, наблюдая за Аяксом.       Сама их комната рассчитана на троих; помимо их кроватей, что стоят ближе к окну напротив друг друга, есть ещё каркас третьей. Второй письменный стол — первый стоит возле кровати Аякса, напротив зеркала, которое украшено какой-то сомнительной гирляндой с нелицеприятными Дедами Морозами, — поставлен на этот самый каркас. Спрашивать, какой гений до этого додумался, Куникудзуши не будет, и просто радуется, что третьего к ним точно не подселят. И находит странно-смешным зрелище, как Аякс пытается отыскать свои тетради в шуфлядках этого письменного стола, роясь в бесконечных бумажках и прочих неопознанных вещах.       — Я пораньше закончу, — отвечает Аякс, наконец-то выудив из кучи мусора свою тетрадь, — но потом уйду по делам. Я оставлю ключи над дверью, ладно? Мы с другом постоянно так делали, всё будет окей.       Куникудзуши ему не верит, но хмурится и кивает — выбора у него нет в любом случае.       Но после лекций, — с которых он вернулся злым, голодным и готовым на убийство, — глядя на дверной косяк, до которого, очевидно, не может достать в силу своего роста, в отличии от этой тупой каланчи, Куникудзуши думает, что лучше бы он подрался с Аяксом. Но после необходимости подпрыгивать, чтобы достать ключи, он чувствовал себя слишком униженно, потому решил отложить драку с соседом до лучших времён — когда восстановится его гордость. И лишь бросил обиженно, когда оба вернулись в комнату:       — Ещё дальше ключи не мог закидывать? Я еле достаю.       Аякс обернулся на него, потратил несколько секунд на осмысление, явно мысленно прикинул его рост, а после рассмеялся.       — Прости! Я совсем не подумал, что ты коротышка.       Куникудзуши скрипнул зубами.       Сука.              Наглая и с отбитым чувством такта — Куникудзуши убеждается в этом ближе к ночи, когда оба собираются спать. Всё начинается с мелочи: Аякс останавливается возле холодильника, на котором в пирамидку сложены рулоны туалетной бумаги разной величины. На это обратилось внимание ещё по приезду, но Куникудзуши решил не спрашивать, решив, что у каждого свои причуды. Аякс сам заговорил об этом:       — Кстати, если нужна бумага — её можно тырить с других этажей, — торжественно произнёс Аякс, — я так и делал с другом. Экономия!       Куникудзуши подумал: господи, ну что за дебил, кто, блять, будет красть туалетную бумагу. Попытался абстрагироваться, ушёл в душ — в своём роскошном, пушистом халате, самодовольно шаркая мягкими тапочками. По возвращению — застал раздевающегося Аякса, что без всякого стеснения засветил своими боксерами. Явно верно истолковав скептичный взгляд Куникудзуши, он со смехом пояснил:       — Я не могу спать в одежде! Неудобно же.       Почему-то Куникудзуши почувствовал себя придурком в своей пижаме, халате, тёплых носках и тапочках, стоя напротив почти голого Аякса. Решив, что придурок тут только один, и это явно не он, Куникудзуши спокойно проходит к своей кровати, придя к мысли, что на сегодня с него хватит. Ему нужно отдохнуть и выспаться, несмотря на причуды соседа.       Пока он устраивался и готовился ко сну — Аякс уже уснул.       И захрапел.       Куникудзуши захотелось заорать в голос.       Под конец недели он сдаётся и звонит матери, чтобы помириться. Обратно его не берут, но разрешают приезжать по выходным, и это кажется победой.