Я вырву своё сердце

       С этих пор и навечно, мои руки запятнаны чужой кровью. Я осознавала это, и страх проникал глубоко в моё сердце, укоренившись там навеки веков.       Мокрая, напуганная и замученная я стояла напротив зеркала в туалете, рассматривая своё отражение. Казалось, что моё лицо обвисло, появились круги под глазами, и некогда красивая, молодая девушка, превратилась в уставшую от жизни женщину, что доживала свою жизнь даже не надеясь на лучшее. Родной силуэт белокурой девчонки проявился в памяти, разбудив во мне всё ту же боль и теплоту. — Эли... — тихо произнесла я, а затем сорвалась с места. — Мне надо найти тебя.       Моя одержимость ею возрастала с каждой секундой. Эта девушка, будто приятное проклятие вцепилась в моё сердце. И я искала её... Я словно дикий зверь в поисках своей жертвы, который рыщет по просторам леса в преследовании. Мои активные шаги раздавались в тишине пустого коридора. Временами, сквозь закрытые окна было слышно, как ветер беспокоит ещё не опавшие листья, а птицы исполняют свои последние сонаты. На самом деле, я толком и не знала, где мне искать Элеонору, но что-то вело меня. Будто бы душа подсознательно чувствовала её и вела... Вела навстречу моей богине. «И в жарком пламени свечи. Горячим светом обливаясь. Тела объятые в ночи. В порывах страсти извиваясь...»       В моей голове всё кружилось небольшое четверостишие, которое я однажды написала глядя на фотографию Элеоноры. Помню, было такое, что я хотела посвятить ей целую поэму, а затем вручить лично в руки, признавшись в своих искренних чувствах, но к своему счастью не сделала этого. — Боже, какая же я дура... — мои руки схватились за волосы. — Я бы точно отпугнула её в тот момент. Моё счастье, что этот лист бумаги был сожжён, хоть и сквозь горькие слёзы. По иному — он принёс бы мне куда больше боли и страданий. Я бы гибла морально, извиваясь в порывах агонии от потерянной любви.       В один момент, когда я поднялась на этаж выше, всё окружающее мне показалось странным. Я остановилась.       Осенние птицы больше не щебетали, а ветер, что недавно разгуливал по крышам, будто бы пропал. Школьный коридор был полностью опустевший, только небольшие декоративные деревья заполняли эту душераздирающую пустоту, в центре которой находилась я.        — Как тоскливо быть одной... — мои слова зазвучали печалью, что накопилась в моём сердце.       Депрессивные мысли начали захватывать разум. Мозг отказывался успокаивать нервную систему, думая только лишь о ней. Страх потери желанного приводили меня в ужас, отражаясь безумием в моих глазах, а затем и слезами, что блестящими алмазными каплями нависли на веках.       Сделав ещё несколько шагов, я наконец увидела одну единственную открытую дверь. Пройдя далее и остановившись около неё, мне открылся вид на школьную библиотеку, которая словно храм — величаво распахнув врата приглашала к себе учащихся.       Я прошла внутрь. Запах старой бумаги и пыли моментально ударил в нос, а ощущение тишины здесь преобладало намного сильнее, нежели в коридоре. Я будто очарованная девочка расхаживала по лесу знаний, обходя и рассматривая книжные полки. — Вероятно, моя история тоже достойна романа? Ведь так, достопочтенный По? — мои пальцы коснулись книги, что покоилась на полке очень давно, а взгляд очаровано въелся в переплёт.       Спустя несколько секунд меня отвлёк звук: еле слышный чих вырвался из тёмной глубины библиотеки, а затем опять погряз в пучине полной тишины. Я обошла стеллажи и направилась к его источнику, тихо шагая по крашеному паркету. — Пиктограмма... — тихий, приятный и до боли знакомый девичий голос послышался из-за книжных полок, а затем раздалось шуршание ручки об лист бумаги.       Я выглянула из-за стеллажей и обомлела: за столом, обставленная книгами сидела она. Сложив ногу на ногу, что-то читая и активно записывая, Эли смотрелась будто величавая и мудрая волшебница, непрестанно увлечённая своим искусством.       Я хотела было подойти, но сердце заболело, руки и ноги ослабли и дрожали от волнения, а дыхание... Дыхание то наполняло полностью грудь, то вовсе перекрывалось, отдаваясь тёмными пятнами перед глазами.       Элеонора глубоко вздохнула, выровнялась, а затем рукой встряхнула часть своих длинных, словно гладь ржаных полей волос. — Эли... — прошептала я. — А? — девушка удивлённо оглянулась по сторонам услышав мой тихий голос.       Переборов свой страх и волнение, я всё же вышла из-за книжных полок и встала прямо перед столом, за которым сидела моя прекрасная Эли. — Амалия? Что ты здесь делаешь? — её божественное личико озарилось прекрасной улыбкой, будто бы именно я была той, кого она ждала в этой библиотеке.       Я отвернулась немного смущаясь, а затем запинаясь ответила: — Я... Я не знаю. Увид... Увидела открытую дверь... В... В библиотеку.. И зашла... Вот...       Элеонора встала из-за стола и направилась ко мне, взмахивая густыми локонами волос, будто бы морскими волнами. Бабочки в животе затрепетали пуще прежнего, ноги подкосились, в глазах потемнело и я схватилась за полку, чуть было не упав. — Что с тобой?! Что случилось?! — она моментально подлетела ко мне, прихватив за руку.       В этот момент я будто бы оказалась в раю: сладкий аромат её духов ударил в нос, эти локоны, которые теперь частично были на моих руках сверкали словно звёзды на чистейшем небосводе, а глаза... Боже, её прекрасные голубые глаза сводили меня с ума, я теряла самообладание с каждой секундой. Внутри не уходило ощущение того, будто я просто погибну от её прекрасного вида, задохнувшись в наслаждении. — Эли... — тихо произнесла я. — Да? Тебе помочь дойти в медпункт? — её руки нежно придерживали меня, а щёчки покраснели от волнения.       Не передать словами, насколько она была милой в тот момент. С неё можно было бы писать картину, неустанно упиваясь её воистину неотразимой красотой. — Нет, не нужно в медпункт. — мои слова были сдавлены от волнения. — Но почему же? Тебе же нехорошо. — её голос щебетом отражался в моих ушах и разум вовсе покинул меня. — Потому, что только ты можешь мне помочь. — с этим словами я схватила её рукой за рубашку, подтянула к себе и вцепилась в её губы долгожданным поцелуем.       Мой мир наконец окрасился яркими красками. Счастье, озарившее сердце отражалось горячим дыханием и наслаждением. Я будто бы лишилась всяких переживаний и проблем. Этот момент подарил мне минутку спокойствия и полной душевной тишины. — А... Амалия... Что ты сделала? — после того, как я её отпустила, Эли отошла и смущённо сложила руки на груди.              Мои ноги уже и вовсе отказывались меня держать, и я рухнула на колени перед ней. — Прости меня... — Нет, что ты... Не извиняйся. Я... Просто я растеряна.              Придерживаясь за стол, я поднялась и взглянула на Элеонору: она была красная от смущения, руки крепко держались и суетливо тёрлись друг об друга, а сама она смирно, словно по команде стояла передо мной. — Эли. — я посмотрела ей прямо в глаза. — А... Да? — она отвернулась и застенчиво топталась на месте. — Я люблю тебя, Элеонора! Прости, что доставила тебе неудобства. — эти слова вырвались так быстро, будто бы от них зависела моя жизнь. — Ме... Меня?       Как было восхитительно наслаждаться этими большими глазами, красными щёчками и смущённым видом. Весь её силуэт говорил о том, что она прекрасна и неотразима, словно северное сияние на тёмном небосводе. — Да... Тебя.       Неловкое молчание тяжёлой пеленою легло на наши плечи. Мои ноги и руки тряслись, а дыхание было таким громким и горячим, что его можно было услышать в любом уголке библиотеки. — Раз так... — её всё ещё смущённый тон не отступал, но она сделала маленький шаг вперёд. — Поцелуй... М... Меня. Ещё раз.       Сердце будто бы просто остановилось. Я не верила тому, что слышала, но была безгранично счастлива.        — Ты... Ты не против? — спросила я.       В ответ прекрасная Эли лишь отрицательно покачала головой, всё так же волнительно потирая руки и топчась на одном месте. — Тогда...       Мои ладони коснулись её щёк и повернули ангельское личико к себе. Наши мягкие девичьи губы соприкоснулись в сладком поцелуе, глаза закрылись, а чувства загорелись жарким пламенем в груди.