staff

Моё тело свято почти, Но всему есть плата. Таяла надежда в груди, Что хоть так ты будешь рядом Liza Sadrieva — Night

      Утро встретило девушку сухостью во рту и неприятной ноющей болью. Как так вышло, что легкая дружеская попойка привела к таким неприятным ощущениям? За обсуждением борьбы с анонимом она и не заметила, как одна бутылочка превратилась в три на каждого. Амен так и не написал ей, но она была так увлечена своими более первостепенными проблемами, что и сама не стала вмешиваться в вечер модели. К тому же Ливий совершенно не давал заскучать своей подруге.       Теперь же он валялся где-то на диване, укутавшись в плед с головой. Парень прятался от утреннего света, как мог, но скрыться от Эвы ему все равно была не судьба, особенно когда ее взгляд упал на часы. Они безбожно опаздывали, а все будильники даже не были замечены их общей компанией. Нервная пробежка от кровати до шкафа сопровождалась ругательствами. В привычку вводить постоянные опоздания и просыпания совсем не хотелось.       Моррис даже не обратил на нее внимание, хотя тихой в этот момент она вовсе не была. Натягивая штаны, девушка прыгала на одной ноге в сторону гостиной, чтобы, оказавшись у дивана, выхватить подушку из-под чужой головы и хорошенько треснуть ей по неподвижному телу. Мычание звучит крайне жалобно, но в этот момент мало трогает ассистентку, что и так ходит по лезвию ножа с сообщениями и угрозами неизвестного.       — Ты всегда такая злая по утрам или только когда я рядом с тобой? — недовольный взгляд растрепанного друга упирается в девушку. — Если дело во мне, я больше не останусь с тобой на ночевку.       — Мы снова проспали, Лив! — стягивает с друга плед окончательно, вынуждая поежиться от лизнувшего голые плечи холодка. — Собирайся скорее!       Без особого энтузиазма световик натянул толстовку, ероша свои волосы еще больше и натягивая сползшие штаны повыше. Пить хотелось нестерпимо, а почистить зубы еще больше, но им пришлось ограничиться супер освежающей жвачкой, которая помогала хотя бы сделать вид, что их не мучает похмелье и невозможность хорошенько выспаться.       С момента пробуждения и до самого офиса Эву преследовало ощущение, что они что-то забыли сделать. Решив, что все лишь из-за того, что собирались они в спешке, девушка настойчиво отмахивалась от этой мысли, прокручивая возможные варианты извинений за новую оплошность. Ливий спал почти всю дорогу в такси до компании, умостив свою голову на плече подруги. Его совершенно не смущало то, что та довольно быстро устала от такого положения, хоть Томпсон и ерзала на месте, чтобы ненавязчиво избавиться от тяжести.       По приезде же девушка все-таки откинула всю вежливость и резко дернулась, как если бы перед их машиной выскочила другая, вынуждая остановиться. Испуганные глаза осмотрелись, но после приняли свою обычную ауру легкого равнодушия к окружающему миру, когда парень понял, что они просто приехали на место назначения. Буквально наскоро пихнув в руки водителя смятые купюры, пара выскочила и чуть ли не бегом устремилась к зданию.       Охранник скучающе читал очередную газету, даже не обращая толком внимание на пришедших, хоть они и ввалились в холл, как стадо буйволов, чуть не снеся кадку с каким-то непонятным и неизвестным для Эвы растением. На первом этаже было как-то необычайно тихо и немноголюдно. Лифт приехал максимально быстро и совершенно пустой, что было непривычно для утра в их лейбле. Обычно всюду сновали стажеры, модели и ассистенты, таская за собой кучу барахла для съемок.       Когда же они поднялись на свой этаж и увидели, что через стеклянную дверь их студии не проходит свет, а на этаже почти полная тишина, до девушки, наконец, дошло, что же за навязчивое чувство забытого преследовало ее последние полчаса.       — Ливий, пообещай мне, что не будешь злиться и не убьешь меня. — поворачивается к парню, который непонимающе переводит взгляд с нее на дверь и обратно. — Нам дали выходной после съемок, и он сегодня.       Видеть, как меняется выражение лица друга, было бесценно, но еще и очень опасно. Получить по ноющей голове затрещину совсем не хотелось, но будь она на его месте, именно это бы и сделала. Приложив ладонь ко лбу, парень прикрыл глаза медленно и долго выдыхая, будто бы пытался держать себя в руках. Все неприятное пробуждение и все эти мучения с похмельем можно было бы пережить и в лучших условиях, если бы не Эва.       Взглянув вновь на подругу, Ливий постарался улыбнуться и слегка коснулся чужого предплечья, в успокаивающем жесте.       — Все нормально, зато мы не потратим весь день на сон и сможем хорошенько позавтракать в кофейне неподалеку. — проверив время, парень пошел в сторону лифта, вызывая его обратно на их этаж.       Да, приятного было мало в том, что они неслись сюда на всех парах, хотя можно было бы этого и не делать, но желание ее друга найти в этом хоть какую-то пользу, несомненно, успокаивало. Когда створки открылись, им навстречу вышел незнакомец, которого Эва уже видела однажды в столовой. Длинные волосы были собраны в тугую толстую косу, а некоторые короткие прядки обрамляли его красивое лицо. Глаза были по-кошачьему подведены, и было непонятно, модель сам любил подобные способы подчеркнуть свою особенность или это было продиктовано лейблом. В любом случае, смотрелось это интересно и приковывало внимание к себе.       — Ливий? А что вы тут делаете, у вашего отдела же сегодня не рабочий день? — мужчина оглядел обоих с головы до ног, явно отмечая то, как помято и не очень свежо те выглядят.       Щеки залило румянцем, а уши неприятно загорели от небольшого стыда и смущения, что приходится в таком виде разговаривать с кем-то, вроде Амена. Все манекенщики всегда выглядели очень свежо и аккуратно, даже если работали до поздней ночи. Ни синяки под глазами, ни тусклый цвет кожи, казалось, не тревожит их, если не знать, что это все очень хорошая работа гримеров и визажистов.       — Да мы тут просто, совсем немного забылись, и вышли на работу по привычке. — почесывает затылок, неловко улыбаясь. — Знакомьтесь, Рэймсс, это Эва, — указывает на девушку рядом. — Эва, это Рэймсс, когда-то мы работали вместе, но после меня распределили в другую команду. Иногда мы собираемся и идем в бар неподалеку выпить пива и обсудить последние события, хотя сейчас это редко получается, потому что он у нас все больше набирает популярность и на улице он уже не может просто спокойно пройтись.       Мягкий теплый смех завораживает, а девушка ловит себя на мысли, что разглядывает нового знакомого, отмечая, насколько же они с Аменом разные. Если блондин отстраненный, холодный с окружающими, замкнутый, то мужчина напротив, наоборот, источает какой-то уют и притягивает внимание именно своей открытостью и желанием перекинуться парой фраз даже с тем, с кем уже давно не работает вместе.       Нет, конечно, альбинос проявляет к ней тепло, интерес и внимание, но более никто не заслуживает от него хоть малой толики заинтересованности. Хоть Рэймсс ей и понравился своей аурой и образом близкого к народу парня, что-то внутри подсказывало, что он тоже не так прост, как кажется. Здесь все имеют две личины, одну они показывают всем окружающим, другую демонстрируют только избранным.       — Я вполне могу угостить вас чашечкой кофе, если Эва не возражает, — парень отходит немного в сторону, приглашая девушку первой пройти в кабину лифта. — Все же с моей стороны было бы неплохо так закрепить наше маленькое знакомство.       Ассистентка несмело кивает, проходя вперед и молясь всем богам, чтобы у ее сталкера не было планов хотя бы на эту модель. Мало приятного в том, чтобы дергаться от каждого нового знакомства и не знать, что она может сказать, сделать, принять от другого, а что нет. Но Ливий выглядит вполне спокойно, зная о ее тайне, да и Рэймсс пока еще, возможно, не обзавелся настолько большой фан базой, чтобы нервничать из-за того, что его увидят с кем-то, вроде Эвы.       — Вы очень молчаливы, надеюсь, это только первое стеснение и я вас вовсе не пугаю. — тихий голос касается ее ушей, что дает понять, модель позволил себе наклониться к девушке чуть ближе, чтобы эта фраза была услышана только ей.       Каких-то рамок все же он придерживается, предпочитая не показывать даже своему другу, что стажерка его заинтересовала. Очередное напоминание о том, что у стен тоже есть глаза и уши. Хотелось бы верить, что в кофейне они смогут разговаривать, как простые люди, не опасаясь быть пойманными и уволенными.       Сколько уже правил нарушила Эва? Она и сама сбилась со счета, даже не пытаясь запоминать каждый свой промах. Одно было ясно точно, сами модели даже и не думали о том, что это все серьезно, подталкивали других совершать ошибки, внушали, что все это стоит ночи любви с ними. И, если с Рэймссом девушка вполне могла держать себя в руках, хоть и чувствовала, что ей приятно внимание этого парня, то с Аменом она напрочь забывала про осторожность, плавясь под его взглядом, в котором читались нежность вперемешку с желанием владеть ей.       Кафетерий встретил их все той же пустотой и тишиной, как до этого холл их фирмы. Начинает складываться впечатление, что их команда была самой шумной, дерганой и вездесущей. Раньше она постоянно натыкалась на кого-нибудь из их группы, сегодня же все, кроме них, занимались своей работой и не сновали туда-сюда только потому что Уайт работал на совесть и они всегда освобождались достаточно быстро. Сессии с ним были самыми результативными и плодотворными, несмотря на их скорость.       Вот даже сейчас в компании друга и вполне симпатичного парня она не может выбросить из головы этого альбиноса. Телефон по-прежнему молчит, и сейчас, когда есть возможность подумать о вчерашнем вечере, девушка начинает нервничать, потому что все мысли приводят ее в тупик, так и не давая ответа на вопросы, касающиеся этого мужчины.       Стоило ей только на пару мгновений вспомнить о блондине, как она тут же почувствовала знакомый запах, что пустил мурашки по ее телу, как если бы чужие сильные руки обхватили ее за плечи, сжимая и заставляя выпрямиться, вытягиваясь как тонкая струна. Повороты головы в разные стороны не помогают уловить знакомое лицо, и Эва уже списывает все на ее больное воображение, когда вдруг слышит тот самый голос с нотками раздражения.       — Доброе утро, коллеги, — поднимать глаза на нарушителя спокойствия совсем не хочется, что-то внутри подсказывает, что сейчас стоит избегать зрительного контакта. — По какой же причине вы забрели сюда в ваш законный выходной. Неужели предложили оплатить сверхурочные?       Впервые Амен не был молчаливым за все время, что она знает его, не стоял отстраненно, первым вступил в беседу с другими. Это поражало и пугало одновременно.       — Амееен, — Рэймсс тянет его имя, как будто бы зовет старого друга, которого уже давно не видел. — Ты с Тизианом решил устроить кофе-брейк этим утром? Раньше вас было не вытащить из здания, неужели и ты способен менять свои привычки?       Эва понимала, что с другими моделями Амен общается на ты, особенно учитывая, что он здесь один из самых старших, работающих около десяти лет на их лейбл, но все же ждала, что ее новый знакомый будет более учтив с мужчиной.       — Рэймсс, а Эрика тебя не потеряет? — в голосе слышится небольшая издевка, что же заставило блондина выйти из себя и проявить эмоции при других? — Доходили слухи, что у тебя уже есть одно предупреждение, ты помнишь, что будет после второго, если ты не возьмешься за ум? Одной только внешностью ты здесь не удержишься, для начала стоит показать компании, что работа у тебя в преимуществе.       Парень напротив мрачнеет и тянется к своему карману, видимо, желая оплатить счет, но чужая рука перехватывает его, останавливая.       — Мы позаботимся о твоих друзьях, не переживай и не заставляй команду ждать себя.       Фыркнув, Рэймсс поднялся, прощаясь с Ливием рукопожатием и протягивая кисть Эве, на что та отвечает, ожидая того же жеста, что и ее друг. Вот только парень не жмет ее руку, а притягивает к себе мягко, но достаточно сильно, чтобы она не сопротивлялась. Небольшой наклон в ее сторону и чужие мягкие губы касаются тыльной стороны ее ладони, заставляя Эву покраснеть и почувствовать, как горят ее уши. Легкий кивок и она поспешно убирает руку, не замечая хитрый и довольный взгляд манекенщика.       Даже и хорошо, что она избегает смотреть на остальных, иначе уже заметила бы, как вытянулись лица у Ливия и Тизиана, и как играют желваки на лице Амена, что крайне не доволен этой ситуацией. Кто-то прокашливается, когда парень уходит, оставляя большую часть компании в смятении. Томпсон же сидит, обхватив чашку двумя руками и гипнотизируя темную жидкость в ней, что уже давно стала холодной.       — Мисс Томпсон, вы не могли бы помочь мне с одним делом? — девушка слегка дергается, когда слышит властный голос, что не потерпит никаких возражений именно в этот момент.       Встретившись глазами с Ливием, она видит его подбадривающую улыбку и немного расслабляется, понимая, что рядом с ней есть друг, который не позволит ее обидеть и поддержит, если это будет требоваться. Во взгляде будто читается фраза «все будет хорошо, я за тобой присматриваю».       Поднявшись, она поднимает голову и уже было гордо начинает идти вперед, когда ее немного грубовато хватают под руку, утаскивая за собой в сторону каких-то раскидистых растений, что закрывают собой укромный уголок, где можно затаиться и следить за кем-нибудь. Пользуются ли работники таким образом этим местом, девушка не знает, но понимает, что и здесь стоит быть осторожнее, чтобы не нарваться на преследователя.       Когда рука уже начинает немного побаливать, Амен останавливается, грубо дергая ее и заставляя посмотреть на себя.       — Ты ничего не хочешь объяснить мне? — складывает руки на груди, знак не добрый, человек не настроен на положительный исход разговора. — Почему вначале ты говоришь, что Ливий для тебя только друг, а потом он заваливается в твою квартиру на ночь глядя и вы, судя по всему, всю ночь провели вместе? А потом утром я вижу тебя в компании самого главного прохвоста нашей компании, который затащил в свою койку по меньшей мере ассистенток двадцать, так вы еще и уже на той стадии отношений, когда он тебе «галантно» руки целует?       Эва теряется в потоке этих странных обвинений и умозаключений, но улыбка сама растягивается на ее лице, когда до нее доходит смысл вчерашнего исчезновения мужчины и сегодняшнего раздражения от ее компании. Хочет уже было объяснить все блондину, берет его за руки, которые он, впрочем, скидывает, глядя на нее как-то брезгливо.       — Забудь обо всем, что я тебе говорил и что между нами было, — улыбка так и застывает некрасивой гримасой на ее лице. — Я ошибся в тебе и том, что ты отличаешься от других. Ты ничуть не особенная и не исключительная.       Поморщившись, как от чего-то мерзкого, альбинос твердым шагом уходит, оставляя ее размышлять о произошедшем в одиночестве. Почему он так поступил? Почему сделал такие нелицеприятные выводы? Разве она давала повод усомниться в себе и своей верности этому мужчине? Она в принципе ни с кем не собиралась заводить отношения, произошедшее с Уайтом лишь стечение обстоятельств, которому она была рада до этого момента.       Эва не знала, сколько простояла в тени искусственных, как оказалось, ветвей. Может и их начинающиеся отношения были такими же? Ненастоящими и неправильными. Сама природа не приняла бы их союз, как не принимает все из пластика, что разрушает ее.       Ливий что-то спрашивал у нее, мягко тряс за плечи, но в ушах будто бы стоял какой-то шум, а в горле невыносимо давил ком обиды за саму себя. Она столько вытерпела, столько боялась какого-то сумасшедшего ради того, чтобы в итоге все кончилось так? А успело ли вообще что-то начаться? Не было ли это только в ее голове и фантазиях?       — Пойдем домой? — мягкий голос и приятные поглаживания по голове. — Эва, ну что он тебе такого сказал, что на тебе лица нет? Расскажи мне, я же твой друг, разве не для этого нужны друзья?       Щеки предательски мокрые, а в носу хлюпает, неужели она все это время стояла и ревела здесь? Как же ее раньше не нашел персонал? Или всем и правда плевать на тебя, когда ты больше не в поле зрения одной из звезд?       — Все кончилось, Ливий. — шепчет, тянется к нему, чтобы получить такое необходимое сейчас тепло. — Сталкера больше нет. И нас тоже больше нет.       Позволяет увести себя, не замечает, как дома оказывается и просто ложится в кровать, забыв раздеться. Пустой взгляд гипнотизирует такую же пустую белую стену, а в голове только одна мысль бьется набатом:       «Нас больше нет».