Сперва спаси себя.

Инъин любила деревню у подножия горы. Деревня была похожа на идеальный город из сказки. Ее причудливые здания были сделаны из теплого дерева и глины, каждое из них было уникальным творением, имеющим свой цвет и стиль. Каждое утро жители деревни собирались на деревенской площади, чтобы поделиться едой, историями и новостями дня. Вечером деревенская площадь оживала под звуки смеха и песен, когда жители рассказывали истории и танцевали при свете луны. Деревня была местом всеобщего товарищества, где каждый знал своего соседа и по-своему заботился друг о друге. Но, конечно, всегда есть и будут исключения. Самые темные уголки улиц, где поджидают ублюдки, готовые продать тебя за бесценок. Готовые применить силу и пойти против желания человека, лишь бы удовлетворить себя. Много ребят на улице, у которых нет ничего, кроме миски для сбора денег и рваной одежды, которую не стирали так давно, что трудно было вспомнить ее первоначальный цвет.

***

Бордель был местом греха и разврата. Его стены были обшиты темным потускневшим металлом, а в воздухе витал запах пота и дыма. В центре здания стоял круглый стол, за которым собирались клиенты и куртизанки, чтобы обсудить вопросы о выкупе или о том, как снять девушку на ночь. Почти все были одеты в вызывающие, соблазнительные наряды и выполняли свою работу со всей возможной привлекательностью, отдавая все силы, лишь бы заработать побольше и, отдав долг, убежать как можно дальше, забыв о столь мрачном эпизоде своей жизни. Это было место порока и удовольствий, где забывались правила и не было осуждения. Бордель был местом плотских утех, где, по мнению других, отсутствовали моральные ценности. Ее мать пользовалась большой популярностью у клиентов. Она была женщиной красивой и изящной. Она двигалась с чувственной изысканностью, а ее голос был успокаивающим и манящим. Она обладала властным взглядом и умела приковывать внимание публики своим остроумием и харизмой. С ней приходилось считаться, и ее присутствие всегда было желанным на любом сборище. Но она искала то, чего не могли дать деньги. И в конце концов она наткнулась на единственный результат. Обреченная любовь. Ей не следовало доверять человеку, который хотел ее опорочить, но она была без ума. Все не должно было быть так печально, ведь каждая тетушка в борделе верила в чистоту их любви, но, как всегда, все сволочи чаще всего прячутся за личинами благородных людей. Это подтверждалось не только слухами, но и ее собственным опытом. В конце концов, когда отец ушел, оставив мать на произвол судьбы, после того как сладко солгал о выкупе и выплате всех долгов, она впала в депрессию. После рождения Инъин ее эмоциональное состояние только ухудшилось, она побледнела и, казалось, потеряла прежнюю яркость. Глаза перестали блестеть, пропал даже слабый намек на улыбку. Со временем все растворилось в небытии.

***

Инъин с тяжелым вздохом взяла в руки очередную книгу и недовольно поморщилась из-за больной спины. Уже который день она искренне пытается сделать вид, что все в порядке, но, признаться, это выходит не очень хорошо. Но ей хочется обрести хоть какое-то ощущение нормальности. Апатию она насильно завязала в тугой узел и похоронила под слоем мыслей, потому что желание лечь и просто раствориться было гораздо выше и значительно сильнее. Она не могла смотреть на своего Шизуна, не то что пытаться разобраться в причинах ненависти к Ло Бинхэ и попытаться что-то изменить. Да даже если бы она и докопалась до причины, изменить точку зрения человека и его психологические травмы было невозможно за несколько простых диалогов. Нужно время, а это единственное, чего ей не хватает. Она с силой дернула себя за волосы, подавляя всхлип. Почему все должно быть именно так? Ло Бинхэ все больше напоминает побитого щенка, когда Нинъин не соглашается проводить время вместе. В какой-то степени сердце ноет от того, что он еще ребенок, который ничего не сделал и просто хочет любви и заботы хоть от кого-нибудь, но с другой стороны, ей хочется лично помучить его, просто так, повесив в холодном и сыром подвале, где даже нет света, и причинить боль. Пока он не отречется настолько, чтобы молить о смерти. Это было внутреннее противоречие. Она знала, что ничего хорошего не будет, и даже попытаться смягчить ситуацию было практически невозможно, и все же она искренне пыталась. — Ты в порядке? — спросил Аймин, входя в комнату и недовольно хмурясь. На полу валялось множество разбросанных книг, кровать была в ужасном беспорядке. На пике мало у кого была отдельная комната, в основном все теснились в душных общежитиях, но Нинъин, по праву любимице Шизуна, повезло. Многие завидовали ей, но никогда не рисковали показать это прямо. Они считали ее глупой, наивной и простодушной, что было недалеко от истины, по крайней мере, до недавнего времени. Она просто проснулась другой. Это нормально — взрослеть, нормально — меняться со временем, но не так резко и не так внезапно. Аймин прошла дальше, поставила поднос с едой, о котором почти забыла, на стол и присела на подушку у стола напротив Мэймэй. Нин выглядела заметно измотанной. Каждое ее движение было медленным и тяжелым, как будто на тело давила неимоверная тяжесть. Мешки под глазами говорили о бессонных ночах, а выражение лица — о тихой покорности, словно она смирилась со своей участью. Обычно аккуратно собранные в косичку волосы были растрепаны, одежда болталась, как будто у Инъин не было сил даже на то, чтобы поддерживать себя в надлежащем виде. Опустив взгляд на принесенный поднос, Аймин пододвинула его ближе к Инъин, которая шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом одежды. Обычно такая еда не подавалась на пике. На подносе лежало специально приготовленное, вкусное и питательное блюдо, состоящее из отварного коричневого риса, овощей на пару, рыбы, приготовленной на огне, и пикантной подливки. Рис мягкий и легкий, овощи свежие и хрустящие, а рыба отлично прожарена и легко разделывается вилкой. Соус объединяет все вместе, дополняя разные вкусы своим насыщенным пикантным ароматом. Это был лично придуманный рецепт, который был создан методом проб и ошибок. — Сегодня этой пришлось встать пораньше, чтобы приготовить это блюдо. Я надеюсь, что ты действительно его съешь, чтобы не было бессмысленного перевода продуктов. Пока Инъин внутренне не находила себе места, Аймин встала, прошла в дальний угол комнаты, стараясь не наступить на важные бумаги, и, добравшись до прикроватной тумбочки, достала несколько лент для волос. Да, может быть, она и не умеет помогать словом, но с физической помощью у нее проблем не было. Она сделает все возможное, чтобы оказать необходимую поддержку.

***

Гаремные интриги никогда не теряли своей актуальности, сколько бы времени ни прошло, все старались испортить друг другу жизнь, лишить возможности зачатия или пойти на крайние меры в виде жестокой расправы, ведь жизнь в гареме — это непрекращающийся поток, который так и тянет утащить и утопить. Вы никогда не будете чувствовать себя в безопасности, потому что опасность представляет сам замок, в котором вам приходится находиться безвылазно месяцами, а то и годами. Когда гарем только набирался, между девушками были довольно теплые отношения. Лин Фенг, четвертая жена после Ша Хуалин, Лю Минъянь и самой Инъин, была прекрасна, как фея, и своими руками создавала вышивки, достойные носить не иначе как небожителям. Она идеально вписалась в их ряды, настолько, что со временем без нее уже невозможно было представить себе существование. И в конце концов она была предана им до самой смерти, в результате отравления молодой госпожой в приступе глупой ревности, так как Ло Бинхэ все чаще навещала Фенг, и хрупкое эго молодой госпожи не выдержало. В тот день среди всех шестисот жен как будто был снят запрет, и все стали поступать так, как им заблагорассудится. Самым удручающим было то, что, как казалось Ло Бинхэ, императору не было никакого дела до происходящего. Она по глупости сваливала все на то, что у него слишком много работы и у него просто нет времени следить за девушками, даже если они его законные жены. Но даже тогда оставались сомнения, которые только усиливались. Нет, это началось сразу после первой смерти, но она пыталась прикинуться, что все в порядке, а на самом деле это было не так, и с течением времени каждая девушка все больше и больше понимала это, но не хотела принимать. Но не ей было обвинять или осуждать их. Она до сих пор не могла понять, что до конца затуманило ее разум, кроме нежности и обещаний, которые теперь лишь с горечью оседали в желудке, перерастая в гнев. Это было так невероятно трудно.

***

— Давай! Инъин, левая сторона, ты открыта. — грозно сказал Аймин, не сдерживаясь, но давая ей шанс хотя бы увернуться и не опозориться. Но все оказалось не так уж плохо. Смягчившись, Аймин ослабила свои атаки, и теперь они были равны по силе, их клинки сталкивались друг с другом при каждом ударе. Обе искусны, но видно, что у них совершенно разные стили. Техника Аймин была агрессивной и прямой, удары сильными и быстрыми, движения расчетливыми и точными. Каждое движение имело цель, и она использовала все преимущества, выискивая слабое место в защите соперника. Для нее это было не впервой, она уже давно находиться рядом с Байчжановцами, что на удивление были не против. Сама Нин ведет себя более размеренно и оборонительно, использует парирования и финты, чтобы вывести Цзе-Цзе из равновесия и выждать подходящий момент для удара. По мере развития поединка движения обеих девушек становятся все более плавными и грациозными, их мастерство и опыт очевидны, но от усталости первый меч выпадает из рук Нин, которая затем утомленно опускается на землю и растягивается на ней, тяжело дыша. Выплеск накопившихся эмоций в виде скрещивания мечей мог исправить ситуацию. — Тебе лучше? — спросила девушка, присаживаясь рядом с Инъин, и слегка улыбнулась, получив утвердительный кивок. Что ж, она действительно надеялась, что это поможет ей немного прояснить мысли.