Обмен

Сколько он это делал раньше?.. Сейчас уж и не вспомнишь. Он сотни раз надевал белые одежды, пахнущие шалфеем и свежим ветром. Завязывал непослушные волосы в высокий, аккуратный пучок. Закреплял на затылке плотную ленту, закрывающую глаза. Сквозь эту повязку всегда было видно свет, размытые силуэты людей, очертания окружающих предметов. Он прекрасно видел и серую полосу дороги, и напряженные лица торговцев. Сюэ Ян забавлялся своей неуязвимостью, крал чужую жизнь и чувствовал себя абсолютным хозяином этого фарса. Он играюче перевоплощался в Синчэня, прекрасно отыгрывая его роль так, что никто и не сомневался, что перед ними настоящий слепой даос. Плавные шаги, точные взмахи меча, мягкий голос - Сюэ Ян был гениальным актером. Сейчас же под лентой была лишь густая, беспросветная чернота. Плотная, монолитная, как могильная земля. Сюэ Ян на пробу отвел ленту от лица, дернув ее дрожащими пальцами - ничего. Абсолютно ничего. Чужие веки с трудом приподнялись, неприятно залипая, но мир не проявился даже блеклым серым пятном. Та же непроглядная тьма, равнодушная и глухая. Он нервно сглотнул, и этот звук - мягкий, чистый, глубокий звук горла Сяо Синченя - показался ему оглушительным в пустой комнате. Какая ирония - теперь он по-настоящему слеп. Тьма, которую он когда-то по собственной глупости подарил даочжану, сожрала его самого. Игры кончились. В это время снаружи, на узком деревянном крыльце, стоял Сяо Синчень. Он бережно, словно хрустальный осколок, держал перед собой левую ладонь Сюэ Яна, теперь уже его собственную. Четыре длинных пальца и черная ткань перчатки, где нет мизинца. Мир, по которому он так отчаянно скучал в своей темноте, теперь лежал перед ним во всей своей безжалостной полноте: он видел пыльные полки, поросшие паутиной, серый мох на бревнах и первые клубы тумана, стеляшиеся по залитой солнцем заброшенной улице. Но вместо радости Сяо Синчэня душил ужас. Каждый вдох в этом теле давался с трудом - пальцы правой руки то и дело судорожно дергались, ища на поясе рукоять темного меча  - видимо, это тело прекрасно помнило, как убивать. Тяжело вздохнув, он перешагнул порог, понуро направляясь прямиком к гробу, где уже во всю возился Сюэ Ян, неловко пытаясь выбраться наощупь. Было странно и жутко наблюдать за собственным телом со стороны. Высокая, статная фигура в белоснежных одеждах сейчас выглядела жалко, словно червь-переросток. Сюэ Ян, привыкший к совершенно другим пропорциям - к своей былой легкости, резкости и, главное, к возможности видеть - сейчас выглядел совершенно нелепо. Его руки в широких рукавах даосского одеяния судорожно шарили по шершавым краям гроба, пальцы слепо и беспомощно натыкались на острые деревянные зазубрины. Сюэ Ян попытался перекинуть ногу через высокий борт, но не рассчитал длину чужих конечностей. Белая ткань нижних одежд зацепилась за гвоздь. Послышался треск разрываемой материи, и Сюэ Ян, потеряв равновесие, с глухим стуком повалился обратно на дно гроба, болезненно ударившись локтем. Из его груди вырвалось шипение, но мягкий голос Сяо Синчэня сделал это ругательство неестественно кротким. Синчэнь остановился в паре шагов. Его новое лицо - лицо преступника и убийцы - оставалось бледным и недвижимым, но внутри всё болезненно сжималось. Ему хотелось отвернуться, не видеть этого позора, но зрение, ставшее его проклятием, заставляло фиксировать каждую деталь чужой беспомощности. Сюэ Ян тяжело дышал, уткнувшись лбом в деревянную стенку. Его пальцы судорожно сжали край гроба. - Тебе помочь? - негромко спросил Синчэнь. Голос Сюэ Яна, прозвучавший из его собственных уст, резанул слух обоим. В нем не было привычной издевки или едкого смеха - только глухая, непривычная для этого лица усталость. Синчэнь сделал еще шаг вперед и протянул руку. Сюэ Ян на дне гроба резко замер. Услышав предложение помощи, он дернул головой, и полосатые тени от растрепанных волос разметались по его бледному, чистому лицу. По старой привычке он хотел огрызнуться, выплюнуть что-то ядовитое и злое, но из горла вырвался лишь рваный, сиплый вдох. Он ненавидел слабость. Больше всего на свете Сюэ Ян ненавидел быть беспомощным. - Не трогай меня, - процедил он, и чужой, благородный голос Синчэня придал этим словам оттенок глубокой, искренней обиды, а не ярости. - Сам справлюсь. Отойди, даочжан. Сюэ Ян упрямо рванулся вверх, цепляясь ладонями за края гроба. Но без привычного зрения его вестибулярный аппарат дал сбой. Тело даочжана было выше, центр тяжести сместился, и когда Сюэ Ян попытался резко выпрямиться, у него закружилась голова. Он снова покачнулся, запутался в белых одеждах и, не удержавшись, буквально вывалился из гроба вперед. Шагнув навстречу, Синчэнь поймал падающее тело. Это было жуткое, противоестественное объятие. Сяо Синчэнь в теле Сюэ Яна крепко держал того за плечи, запертого в его собственном прежнем теле. На секунду они застыли. Синчэнь сверху вниз смотрел на свое прежнее лицо - на плотно прилегающую повязку, под которой были пустые глазницы, на ровную линию губ. От этого зрелища у него перехватило дыхание. А Сюэ Ян судорожно вцепился пальцами в чужие плечи, тяжело и часто дыша прямо в шею Синчэню. Сюэ Ян чувствовал под ладонями очертания мышц своего бывшего тела. Оно пахло пылью и железом. Это было его тело, но оно больше ему не принадлежало. - Пусти… - выдохнул Сюэ Ян, но его пальцы вопреки воле лишь крепче сжались на темных одеждах Синчэня. Без глаз мир казался ему бездонным обрывом, и сейчас Синчэнь был единственной осязаемой опорой. - Если я отпущу, ты снова упадешь, - спокойно, но жестко ответил Сяо Синчэнь. Он аккуратно, стараясь не причинять боли, помог Сюэ Яну обрести равновесие и усадил его на край гроба. - Нам нужно поговорить, Сюэ Ян. Твои игры зашли слишком далеко. Ты понимаешь, что ты натворил? Сюэ Ян сидел, опустив голову. Белые одежды даочжана казались слишком большими, они словно давили на него своим весом. Он медленно поднял руку и коснулся лица Синчэня - точнее, своего собственного лица. Пальцы безошибочно нашли скулу, скользнули по небольшому шраму возле уха и замерли. - Я вернул тебя, даочжан, - тихо, почти шепотом произнес Сюэ Ян, и в его голосе проступила пугающая, безумная нежность. - Разве это не то, чего ты хотел? Ты снова видишь. Посмотри на меня. Ты жив. А цена… цена не имеет значения. Синчэнь замер под прикосновением собственной руки, чувствуя, как дрожат касающиеся его пальцы. На него накатила волна ужаса. Он резко перехватил Сюэ Яна за запястье и оттолкнул от себя. Чужая рука безвольно соскользнула с его щеки. Сюэ Ян не удержался, покачнулся и глухо стукнулся спиной о стену, но даже не попытался защититься. Он лишь приподнял лицо, слепо уставившись пустой повязкой туда, где, как он угадывал по звуку дыхания, стоял даочжан. - Не смей говорить о цене, Сюэ Ян, - голос Синчэня налился опасной, звенящей яростью. - Ты не вернул меня. Ты запер меня в теле убийцы и осквернил то, что осталось от моей души. Как вернуть всё назад? Что это был за ритуал?! Сюэ Ян горько, едва слышно усмехнулся чужими губами. Он поправил сдвинувшуюся повязку, наощупь пригладил растрепавшиеся волосы. Вся его былая эйфория от воскрешения Сяо Синчэня начала медленно трескаться под этим ледяным, полным ненависти тоном. - Назад? - тихо переспросил Сюэ Ян, и в его голосе проскользнули знакомые истеричные нотки. - Зачем? Тебе не нравится быть зрячим, даочжан? Ты ведь так хотел снова видеть солнце. Я дал тебе глаза. Пусть мои, но... какая разница? Или тебе настолько противно видеть ими, что лучше быть слепым? Что ж, в твоём духе, – Сюэ Ян устало вздохнул, чуть потеряв запал. - Записи валяются где-то там, - он наугад махнул рукой в неопределенном направлении. - Извини, более точного расположения не подскажу. Только они тебе не помогут. Ритуал пропускает душу через другую лишь один раз. Обратного пути, насколько я понял, нет. Синчэнь шагнул ближе. Пол под его сапогами угрожающе скрипнул. Ярость, подпитанная темной, агрессивной ци Сюэ Яна, едва не вырвалась наружу - пальцы правой руки сами собой сжались так сильно, что затрещали суставы. Мышечная память этого тела требовала ударить, разбить, подчинить. Синчэнь подавил этот импульс с огромным трудом, сжав зубы. - Я найду способ, даже если мне придется перерыть всю Поднебесную, - отчеканил он. - А теперь отвечай мне. Где А-Цин? И… где Цзычэнь? Что ты сделал с моим другом, пока я был мертв?! При упоминании Сун Ланя Сюэ Ян заметно подобрался, словно дикий зверь, почуявший опасность. Слепота лишала возможности контролировать пространство, и это злило его. Он нехотя отвернул голову в сторону, нервно выплевывая: - Девчонка мертва, - глухо бросил Сюэ Ян, и его пальцы судорожно впились в белую ткань на собственных коленях. - Перестань так смотреть, даочжан, я чувствую как ты меня взглядом прожигаешь. Она слишком много совала свой нос куда не надо. Следила за мной… Пыталась сбежать и привести сюда заклинателей. Мне пришлось избавиться от нее. Ее труп зарыт недалеко отсюда. Сяо Синчэнь оцепенел. Маленькая, шумная, задиристая А-Цин, которую он оберегал, которой отдавал последние сладости… Сюэ Ян оборвал ее жизнь так легко, будто она была муравьем на тропинке. Внутри Синчэня что-то с треском надломилось, уступая место леденящей пустоте. - А Сун Лань... - Сюэ Ян сделал паузу, уловив страшное, тяжелое молчание даочжана. - Твой дорогой даосский дружок  куда-то усвистал. Не знаю уж, где он шляется, но, наверное, далеко не ушел. - Что это значит? - Синчэнь рванулся вперед, наклоняясь к нему и со всей силы хватая за ворот белого одеяния. Его новое лицо перекосило от страшной, невыносимой догадки. - Сюэ Ян! Что ты с ним сделал?! - Я сделал его полезным! - огрызнулся тот, теряя терпение и пытаясь вырваться, но руки сжимали его мертвой хваткой. - Он лютый мертвец, даочжан! С гвоздями в голове. Он слушается моих приказов... точнее, слушался, пока я управлял им через темную ци! Сейчас я его даже не вижу и не чувствую, без своего золотого ядра я вообще ни черта не контролирую! Доволен?! Я сохранил ему жизнь, в каком-то смысле! Он охранял твой покой, пока ты валялся в своем гробу с перерезанным горлом! – дыхание Сюэ Яна снова опасно участилось, он был на грани новой истерики. – Зачем ты это сделал?! Слова Сюэ Яна ударили Синчэня под дых. Сун Лань. Цзычэнь. Его гордый, чистый, преданный друг превращен в безмозглую марионетку, в неживое чудовище, запертое в туманах города И. И все это время Синчэнь, будучи слепым, делил кров, смеялся над шутками того, кто убьет его друга, окропив его кровью его же собственные руки. Синчэнь отпустил ворот Сюэ Яна с таким ошеломляющим отвращением, словно обжегся. Его крупно трясло от гнева и разрывающей грудь боли. Он смотрел на свое прежнее, изящное лицо, которое теперь казалось ему зловещей, уродливой маской, скрывающей монстра. Темная ци в меридианах Сюэ Яна отозвалась на его ярость, закружившись ядовитым вихрем, требуя немедленной крови. - Ты чудовище, Сюэ Ян, - тихо, но с такой безграничной, выжигающей ненавистью произнес Синчэнь, что Сюэ Ян невольно вздрогнул. - Ты проклятие этого мира. Я найду способ освободить Сун Ланя и похороню А-Цин как подобает. И мы вернем наши души на место. А до тех пор... ты не сделаешь ни единого шага без моего разрешения. Сюэ Ян остался сидеть на полу, понурив голову. Белая повязка скрывала провалы его глаз, но по бледным щекам даочжана медленно катились кровавые слезы обиды и бессильной злости - слезы, которые Сюэ Ян так редко себе позволял, но которые это пропитанное светлой ци и святостью тело исторгало само, не в силах вынести веса страшных грехов. - А раньше ты звал меня "милый друг"... - Сюэ Ян прошептал это так тихо, что никто его не услышал.