Черновики счастливых людей.

***

      Поправляя ворот облегающего бадлона (а мы в Питере, как никак), Арсений выпрямляется, оглядывая себя в зеркале.       Отросшая челка падала на глаза, мешая обзору, зрачки бегали то от правого плеча, то до серебряной цепочки, а в голове мимолетно пронеслась мысль записаться к парикмахеру.       Молодец, Арсений, нашёл о чем думать во время тусовки.       Вообще, если быть честным, Арсений не любил шумные тусовки. Особенно не любил валяться на кровати, распластавшись звездочкой и мучаться от головной боли после подобных вечеринок, пока заботливый муж мотался в аптеку и обратно, так как таблетки от головы заканчивались с бешеной скоростью.       И в который раз не смог сдержаться под умоляющий взгляд Серёжи, что оттопырил нижнюю губу как маленький ребенок. И что, осудите его что-ли? К тому же, если что, мучаться он будет не один.       Собравшись выходить из туалета, омега заметил мокрое пятнышко в районе правой части груди. Опустив голову вниз, он аккуратно провел по бугорку подушечкой пальцев, судорожно вздыхая.       Соски слабо натягивали ткань водолазки, выпирали и отдавали легкой болью. Второе пятнышко ожидаемо начало проявляться на ткани, поэтому Арсений поспешил вытащил заправленную вещь из под черных джинс.       Виду открылась слегка округлая грудь, а внимание привлекли два набухших соска. Ареола порозовела, а из бусинок выделялось молоко, намереваясь оставить мокрые дорожки вниз. Попову оставалось лишь выразительно цокнуть и проклинать ебучую течку, что началась так не вовремя. Внутренний омега взвыл. Арс хотел последовать его примеру, но не успел.       В помещение зашёл Антон, тот самый заботливый муж, и начал оглядываться по сторонам.       И на кой черт его потянуло сюда вообще? Сидел бы там, сок свой апельсиновый потягивал. Чего покрепче ему запретил Арсений, обосновывая это тем что он за рулём.       — Арсень, ты куда пропал? Нет, я конечно понимаю, волосы поправить, все дела. Но ведь..       Договорить ему не даёт резко ударивший в нос запах его течного омеги. Феромоны были слабые, как никак, только начало течки, но этого хватило чтобы Шаст все понял.       Резко опустив водолазку и постаравшись быстренько заправить ее в джинсы, Арсений развернулся на пятках, оглядывая с ног до головы своего мужа.       — Как ты вовремя, не представляешь просто, — с одной стороны, его слова были пропитаны сарказмом, с другой, хотелось забить большой и толстый, прижаться к крепкому телу и уехать отсюда нахрен, чтобы скрип шин был на весь город слышно.       Шастун удосужился одарить его лишь хитрой ухмылкой, а после обратить внимание на небрежно заправленный бадлон. Именно в этот момент глаза сверкнули зелёным огоньком интереса.       — У-у, что это тут у нас, — прищурившись точно лис, спросил Антон, протягивая гласные.       Он не понаслышке знает что у Арсения очень чувствительная грудь, считая ее эрогенной зоной. А во время течки эта чувствительность взлетает к космосу. Шастун этим пользуется. Пользуется и даже совесть его не грызёт.       Заметив взгляд, который скоро дырку прожжëт в его груди, так внимательно Антон изучал эту красоту, Арсений поëжился, что привело альфу в чувства.       Шаст, не спрашивая на то разрешения(ведь точно уверен что понравится), схватил край водолазки, поднимая выше. Кидает взгляд на ничего не понимающего омегу, а после нагибается и размашисто облизывает правый сосок, втягивая его в рот.       Арсений дëрнулся, будто током прошибло, а после промычал, откидывая голову назад. Облокотился задницей о край раковины, позволяя себе слабо задрожать.       Антон крутил круги вокруг ореолы кончиком языка, легонько прикусывал и в качестве извинения сразу же зализывал, без стыда причмокивая. Ну а что? Его здесь никто не осудит.       Посчитав что этого достаточно, Шаст перешёл на второй сосок, так же, одним мазком слизывая молоко. Его за время начала течки накопилось не много, но достаточно для того чтобы отстраниться с довольным лицом, облизывая губ как кот, нажравшийся сметаны.       — Я больше не могу, — Арсений жалобно проскулил, даже не пытаясь скрыть бугорок в штанах.       — Мне допивать сок или тоже не дождешься? — делая акцент, сказал с улыбкой на губах.       — Антон!