Загнанный зверь

      Жила-была изгнанная принцесса. Два стража вели её к границе, и попадающиеся им на пути прохожие плевали и швыряли в принцессу камни. Новость об её изгнании разнеслась до самых удалённых уголков королевства. Она стала для всех низшей из низших, неблагодарным отбросом, способным на отцеубийство. Не поднимая головы, принцесса молча сносила удары камней, плевки и всю ту клевету, что обрушило на неё родное королевство. Однако за несколько дней до того, как принцесса пересекла границу пустыни, члены Совета собрались на тайное совещание. Они постановили, что она слишком много знала, слишком много видела. Хотя опальная принцесса и не была достойна полномасштабной охоты, она являлась болтающейся нитью, которую необходимо было отрезать от ткани. Охота началась в ту самую ночь, когда она покинула земли Луны. Принцессу преследовали с безжалостным рвением гончих, загоняющих добычу, и лишь опыт жизни на северной границе позволил ей выживать так долго, но из-за стольких дней в бегах силы её совершенно иссякли. То, что она наткнулась на аловолосого мальчика, оказалось чистой случайностью. Она нырнула в расщелину между двумя высокими валунами; руки и ноги её дрожали от изнеможения, а в ушах звенело от криков загоняющих её охотников. Но в импровизированной пещере уже был другой обитатель — тощий мальчик, свернувшийся калачиком в самом её углу. Он резко вскинул голову, и дикие нефритовые глаза встретились с потрясёнными лунными.   Он поднял руку, скривившись от боли. Чакра надавила на неё, и принцесса почувствовала, как её окружает песок. Но мальчик вдруг застонал, словно от боли, и снова сжался в комочек. — Уходи, — надрывно прошептал он. — Они найдут меня здесь с тобой. Принцесса не хотела уйти, да и не могла. Одиночество, что мучило её, в тусклом свете временного укрытия сделалось совсем невыносимым. И легче было справиться с чужой болью, чем с собственной. Она прошептала мальчику своё имя и спросила, как зовут его, подползая ближе. Он бредил от боли, и ответом ей стал тихий стон. Она осторожно убрала чёлку с его пылающего лба. В отличие от символа «любовь» у него над бровью, татуировка в виде ветряной мельнице на плече мальчика извивалась на бледной коже, словно формрующие её чернила танцевали. На последних крупицах энергии принцесса активировала Бьякуган и увидела неестественную фиолетовую чакру, истязающую мальчика. Глупым, отчаянным движением она перекрыла каналы чакры печати, и мальчик мгновенно расслабился от облегчения и усталости. Принцесса грустно улыбнулась. Она не знала его историю, но он был не старше её, ещё один ребёнок, которого преследовали и загоняли, как зверя. Даже если они отличались друг от друга во всём остальном, тошнотворный страх оказаться пойманным, был один на двоих. «Ты выживешь», — яростно прошептала она, сжимая его руку. Она прошептала это как призыв, обещание, молитву за мальчика и за себя. «Не этим монстрам предсказывать твою судьбу. Ты сам определишь свою ценность». Принцесса провалилась в столь необходимый её изнурённому организму сон, не выпустив из убаюкивающих объятий мальчика. И этой ночью кошмары её не коснулись. Проснулась она одна. Принцесса выползла наружу и обнаружила десять тел, изуродованных до неузнаваемости и выложенных фрагментами перед входом в пещеру как гротескное подношение. На них были знаки Лунного королевства — её преследователи. Принцесса упала на колени, задрожав от страха, смешавшегося с благодарностью. И виной. Неизбывной виной. Итак, принцесса пережила опасное путешествие через пустыню.

____________________

Хината не смела остановиться. Понимая, что Сай намеренно позволил ей сбежать, она всё же не могла так рисковать с остальным миром. Она бежала, как беспомощный олень, ведомый бессмысленным инстинктом. Легче было позволить себе поддаться простой цели выжить, чем столкнуться с внутренней болью. Она появилась на пороге кузни, как дикарка, с наполовину обгоревшими волосами и залитым застарелой кровью телом, — беженка, покинувшая уничтоженное пристанище. Роши был единственным человеком, которому она могла относительно доверять, чтобы пережить у него хотя бы одну спокойную ночь. Он поражённо уставился на неё, и его густые рыжие брови нахмурились, отчего удивление сразу превратилось в недовольство. Хинате внезапно вспомнился их последний разговор. Его дочь и нерождённый внук были убиты Лунными солдатами. А она забыла прикрыть лицо. Оставалось только надеяться, что он не убьёт её лично. Хината развернулась, чтобы уйти. — Прикрой свои чёртовы глаза, охотник, — проворчал кузнец, отступив, чтобы впустить её, и, стоило Хинате войти, захлопнул за ней дверь с отчётливым щелчком. — Спасибо, — прошептала она и обхватила себя руками, ощутив холод, несмотря на мерзкую жару. — Я могу объяснить. — Не надо, — хрипло отозвался он и указал на ванную, после чего удалился в свою мастерскую.   Оказавшись в скромной уборной, Хината заперла за собой дверь и тяжело осела на пол. На несколько мгновений к ней вернулось чувство безопасности. Она прижала колени к груди, так сильно, словно этим действием могла раздавить тяжёлый груз боли. За время своей сумасшедшей гонки она свыклась с ней настолько, что ненадолго удавалось её не чувствовать. Хината закрыла глаза, восстановив в памяти лицо спящего Саске. Он уже давно проснулся. Как он воспринял новость о её уходе? Хината знала, что ему больно, но он жив, а боль... Когда-нибудь эта боль утихнет, и Саске встретит другую. И забудет о ней. Хината с усилием открыла глаза и поднялась с пола. Нельзя думать об этом, иначе она просто сломается. Что будет, то будет, независимо от её бесполезных желаний. Будущее и прошлое — не имеет значения. Она должна сосредоточиться лишь на настоящем.  Она повернулась к исцарапанному зеркалу в проржавевшей раме. Отражение значительно искажалось, но всё равно было узнаваемо. Неверный свет в комнатушке отбрасывал навязчивые тени, подчёркивающие её впалые щёки. Напряжение последних нескольких дней взяло своё, и Хината выглядела, да и чувствовала себя на несколько десятков лет старше. Она перекинула оплавленные кончики волос через плечо, имитируя движения рук Саске. Пальцы запутались в прядях, и на миг потерявшись в горько-сладких воспоминаниях, Хината, вздрогнув, вернулась к реальности. Теперь ей уже никак не изменить свой путь. Она сама решила солгать ему, оставить его. Бросить. Хинату вдруг охватила такая ярость, что она, замахнувшись, впечатала кулак в стену у самого зеркала. Отражение дрогнуло, превратившись в уродливый рисунок. Как она могла позволить такому случиться? Изгнать её не было единственным выходом. Бесспорно, самым простым и логичным, но не единственным. Подобно воде, которая всегда движется по пути наименьшего сопротивления, люди пытаются жить так же. Её воспринимали такой, какой она сама себя считала — расходным материалом. Так что, как бы сильно Хинате ни хотелось ненавидеть Итачи, винить она могла только себя. Он спас её с помощью этой отвратительной печати; если бы Сай не совершил в тот день открытие для себя, он бы выполнил порученную миссию. Единственный вопрос заключался в том, знал ли Итачи в полной мере обо всём происходящем? И не являлась ли она всего лишь проверкой для более мрачных подозрений? В конечном счёте, она позволила Итачи выгнать её из Солнечного королевства, потому что являлась до омерзения податливой, бесхребетной тварью. Удивительно, что она прожила так долго, ведь любой желающий мог использовать её как половую тряпку. Больше она такого не допустит. Нет. Хината сжала в кулаке опалённые волосы и выхватила из-за пояса танто. Одно резкое движение, и изуродованные пряди полетели на пол. Неровная стрижка едва достигала подбородка, придавая лицу необычную резкость. Хинате результат даже понравился. Она грустно улыбнулась отражению, и оно ухмыльнулось в ответ. Надень доспехи, Хината. Она выжила. Она боролась за Саске, даже если против самой себя. Она продолжит и сохранит свои нежные секреты в тайне ото всех. Только так можно будет жить дальше без него. Когда Хината вышла, Роши уже её ждал. — Надолго? Хината взглянула в окно. В комнату пробивались кровавые лучи заката. — До следующего захода солнца, — ответила она. Роши кивнул. — Потом я отправлюсь в Юэ. Кузнец вскинул голову и уставился на неё. — Хьюга, ты сумасшедшая. Это столица Лунного королевства! — Я не Хьюга... но нетрудно догадаться, кто я, верно? — с тихим смешком поинтересовалась Хината, посмотрела на свои руки — два бледных голубя на тусклом фоне бедной хижины — и вздохнула, сжав ладони в кулаки. — Снова будет война. Возможно, не скоро, но рано или поздно. Неизбежно. — Хината снова посмотрела на Роши и прорычала, удивив саму себя: — Я хочу положить этому конец. Хината не знала, почему ищет понимания у незнакомца. Может, потому, что всех остальных она оттолкнула, и к ней теперь испытывали лишь отдалённое сочувствие. Может, ей просто хотелось, чтобы хоть один человек помнил её и не забывал. — Мир ведь так прекрасен. — Она не могла признаться себе, что должна сделать абсолютно всё, чтобы получить шанс вернуться к Саске. Глупая фантазия, но только она могла заставить её сердце биться. Надежда сколь важна, столь и жестока. Ведь надежда не даст ей забыть.

***

Первые несколько дней были самыми худшими. Саске просыпался и на короткое мгновение забывал, что Хината мертва. И это было его проклятием. Потому что стоило моргнуть и вспомнить действительность, принцу казалось, будто ему только что сообщили эту страшную новость. Было бы легче, если бы он мог её ненавидеть. Было бы проще, если бы он мог притвориться, что она заслужила смерть после того, как осмелилась солгать ему и накачать наркотиками, лишив права выбора. Но в этом была проблема тех, кого уже нет. Им нельзя доказать, что они неправы, правы или ещё что-то, к тому же, Саске не мог вспомнить ни одного её проступка. Только собственные. Собственные ошибки истязали Саске. Впервые в жизни он ощутил на себе ношу последствий своих действий. Бывало, он боялся последствий, например, когда Итачи насильно показал ему возможную смерть сокомандников, но Саске никогда по-настоящему не осознавал такой ответственности. Многие звали это высокомерием, но у принца никогда не было причин беспокоиться о подобном. Итачи позаботился о том, чтобы его никогда не привлекали к ответственности, ограничиваясь предупреждениями. Смерть Хинаты оказалась тем уроком, который Саске не смог усвоить. Всё, связанное с ней, преследовало его днём ​​и ночью, во сне и наяву. Она сыграла роль призрака мести, чтобы спасти его, и, по иронии судьбы, стала призраком мести для Саске. Её лицо постоянно мелькало на периферии, будто она стояла прямо за спиной, серьёзная и обвиняющая. И вот однажды Саске проснулся совершенно пустой, без надежды или отчаяния в сердце, потому что был измотан настолько, что перестал испытывать любые чувства. Почему-то принц вспомнил, как однажды, будучи совсем маленьким мальчиком, он стал свидетелем того, как сумасшедший дворянин пристал к Итачи, проклиная короля. Теперешний Саске в какой-то степени сочувствовал тому дворянину, но ему запомнилось, насколько невозмутим тогда был Итачи. Принц знал, что его брат не бесчувственный, и впоследствии спросил его об отсутствии реакции.  — Любовь и ненависть — всего лишь братья, как ты и я, — почти безмятежно ответил ему Итачи. — Разве мы не такие разные, но при этом похожие? — Саске кивнул по привычке, ничего не понимая, но слепо доверяя правде, которую поведал ему старший брат. — Член королевской семьи создан не для всеобщей любви, а только для того, чтобы любить, ибо его долг — защищать своё королевство. Любовь королевства преходяща, как дрожащий огонёк. Так что неважно, ненавидят меня или любят, важно только то, что не забывают. Забытый король — не король вовсе. То же самое касается любого важного человека. Призрачная Хината больше не смотрела на него с осуждением. Сейчас она просто наблюдала. Незабытая. Если он не забудет её, она никуда не уйдёт. Рассеянный разум зацепился за такую простую истину. Он научится жить с этим. Он научится жить без неё, потому что она всё ещё рядом. Принц отправился в кабинет Итачи. — Научи меня использовать Мангекё, — попросил он. Он станет сильнее, возможно, самым сильным, с помощью наследия Хинаты. Ему нужно двигаться вперёд, чтобы вырваться из чёрной петли отчаяния. Ведь отчаяние не даст ему забыть.

***

В Юэ, столице Лунного королевства, стоял тёплый весенний вечер. Погода была комфортной, так как солнце только коснулось горизонта, и горожане погрузились в убаюкивающее умиротворение. После уничтожения предательницы Безымянной Хинаты много лет назад, других угроз не было.   Никто не обратил особого внимания на молоденькую Хьюгу, прогуливающуюся по улице. Она была прекрасна, как и любой другой член королевского клана, а потому ничем не примечательна. Те, кто заметил истрёпанные края её плаща, только тайком улыбались про себя, согретые тем фактом, что даже такое прекрасное создание, как она, бралось за миссии, чтобы защитить их. — Добрый вечер, госпожа Хьюга, — поклонился один из проходящих мимо торговцев. Девушка помолчала, будто удивившись приветствию, и торговец подумал, не оскорбил ли он её такой наглостью. Но потом Хьюга улыбнулась, и всем, кто видел её улыбку, показалось, будто с небес сошёл ангел и благословил их. — Добрый вечер, — ответила она скромно, взглянув на них. Эта молодая женщина познала горе и приняла его, как старого друга. Весь мир окрасился призрачными оттенками её глаз. Торговцы в ответ глубоко поклонились, благоговея перед ней. Они встретили не просто одну из Хьюга — она была другой. Лучшей. Самый незначительный обмен любезностями, который можно было забыть за считанные секунды, длился словно миг. И всё же, когда Хината отвернулась и продолжила свой путь по улице, она дрожащими руками глубже надвинула капюшон на лицо. Она не понимала, нервничает или злится. Они тебя даже не узнают... Хината остановилась и обернулась, чтобы взглянуть на горизонт. Неровная линия горной гряды размывалась красками неба. У Хинаты ушло несколько недель осторожных перебежек, чтобы пересечь пустыню незамеченной — заметить человека на огромном пустом пространстве легче, чем в многолюдном городе. Пограничные патрули были значительно усилены, но их оказалось достаточно легко миновать благодаря отточенным инстинктам и тому, что она отлично изучила все северные горные тропы. Неужели так просто? Все эти годы Хината провела в фантазиях о возвращении сюда, она строила заговоры, планировала и мечтала. А в итоге спокойно пришла пешком. Взгляд Хинаты переместился с дальнего горизонта на величественную архитектуру Юэ. Покатые, изогнутые крыши создавали иллюзию моря с волнами тёмно-зелёного и синего цветов. Под навесом волн изящные колонны и перила поддерживали аккуратные ряды балконов. Многие были заняты: семьи бездельничали, а женщины развешивали бельё для просушки. На заднем плане всё ещё можно было услышать шумное движение экипажей и лошадей, но все дневные шумы стихали с приближением ночи. Хината, охваченная ностальгией, позволила себе ещё мгновение посозерцать, а затем продолжила путь в том же направлении, в котором шла. Лунное королевство изменилось. Этого и следовало ожидать, поскольку Хината особенно старалась избегать любых новостей о своём прежнем доме. Ей потребовались все силы, просто чтобы пережить чувство вины перед людьми, которых она уже подвела, так что она не могла вынести даже малейшего напоминания о Луне. Но Юэ больше не казался ей таким ярким и родным, каким Хината его запомнила. Возможно, это произошло потому, что впервые в жизни она осмелилась увидеть всё как есть. Хьюга были высокомерны. И даже если высокомерие их было оправдано, оно оставляло слепое пятно больше всего поля зрения Бьякугана. Из-за их знаменитого предела родословной всё, что появлялось перед ними, оставалось незамеченным. Хината хорошо умела сливаться с окружением. Как принцессу её за это осуждали, но для беглянки это было преимуществом. Хинате не нужно было бежать и красться, словно воровке. Они не узнали её, по крайней мере, по расправленным, будто ей был безразличен весь мир, плечам, по вздёрнутому подбородку, будто она считала себя лучше всех, по бьющему во время ходьбы  по лодыжкам подолу плаща, будто этот город, это королевство принадлежало только ей одной. Никто не удостаивал Хинату вторым взглядом после того, как видел её глаза. Хината почти хотела, чтобы её поймали, чтобы хоть один человек взглянул на неё и смог бы узнать в ней предательницу. Но изменения в Хинате были слишком велики, и покинувшая Луну съёжившаяся, испуганная маленькая девочка слишком отличалась от разгневанной молодой женщины, пришедшей ей на смену. В некотором смысле Хината была настолько напугана тем, что делает, что страх этот вселил в неё храбрость. Её охватил пьянящий трепет от того, что она так явно расхаживает по этим улицам. Хината зашла в одно из своих старых любимых мест, маленькую пекарню, где готовили вкуснейшую выпечку. Колокольчик на двери весело звякнул, знаменуя её приход. Она вспомнила, как когда-то буквально притащила сюда свою команду. Это был единственный раз, когда ещё совсем юная Хината проявила твёрдость и настойчивость, и Шино с Кибой так смеялись... У Хинаты защипало глаза от слёз, когда она вдохнула тёплый, сладкий запах свежей выпечки. Воспоминания по сей день причиняли боль, хотя она и примирилась с собой и своим прошлым. — Госпожа Хьюга, — поприветствовала одна из официанток. — Какая честь! Чем я могу вам помочь сегодня? Хината мимолётно улыбнулась, отыгрывая выбранную роль. — Две булочки сэндзай, — быстро сказала она. Прежде чем официантка успела провести её к столику, Хината промчалась мимо неё и села. — И чайник зелёного чая с жасмином. Официантка поспешила выполнить заказ. Чай принесли быстро, и Хината потягивала его маленькими глотками, любуясь окружающим пейзажем. Мебель из дерева медового оттенка делала помещение светлым и чистым, как в её любимых додзё. Это место было создано для размышлений и восстановления сил. Силы и правда восстанавливались. Через несколько часов ей необходимо будет найти способ проникнуть в Лунный дворец. Там она отыщет Неджи, возможно, единственного человека, который сможет выслушать её историю и помочь, и всё изменит. Хината очень смутно представляла, что могла бы предложить, чем могла торговаться, потому что ей больше нечего было терять. В каком-то смысле это было её величайшим преимуществом. Сердце её было настолько измучено, что ничтожные страхи никак не могли помешать. Хината ощущала лишь обречённую ясность, проанализировав свою ситуацию. При всех тонкостях её нынешнего статуса, ситуация эта была не столь сложна. Всё можно было свести к двум простым факторам, определяющим её будущее. Неджи выслушает. Или не выслушает. Не делает ли такое мышление её слишком похожей на Итачи? Дверной колокольчик снова переливчато зазвенел, вырвав её из насущных размышлений. Хината подняла голову и чуть не подавилась чаем. Высокий, в плаще с капюшоном, закрывающим всё, кроме глаз, и в тёмных очках, скрывающих то, что не скрыл плащ. Его невозможно было отличить от любого другого члена его клана, но Хината сразу поняла, что это он, мгновенно.   Абураме Шино. Охватившее её потрясение было слишком явным, чтобы остаться незамеченным, и ниндзя повернул голову в её сторону. Руки Хинаты свело судорогой, но благодаря жесточайшему самоконтролю ей удалось сохранить пустое выражение лица, и она уверенно поднесла чашку к губам. Высокомерно вздёрнув бровь, Хината взглянула на него поверх чашки, словно осуждая за то, что он настолько самонадеян, что осмелился смотреть на неё. Хотя Абураме считались высшей знатью, они не пользовались большим уважением в Лунном королевстве. Хьюга были склонны принижать любые техники, которые легко распознать их взглядом, а кикаев Абураме достаточно легко обнаружить, если знаешь, что ищешь. Хината с болью отметила решительный разворот плеч такого взрослого Шино. С её стороны было низко использовать против него такое же пренебрежение, что проявлялось и соклановцами, но он не должен был её узнать. Шино остановился и едва заметно наклонил голову, изучая её. Хината небрежно отвела взгляд, будто он ей наскучил. Как насекомое, на которое неприятно смотреть. — Госпожа Хьюга, — сухо произнёс он в знак приветствия, затем прошёл мимо и заказал две булочки сэндзай. Хината сдерживала дыхание до тех пор, пока дверь пекарни не закрылась за ним.   Шино не любил сладости, потому что от сахара его жуки делались сверхактивными. Так для кого же он купил их? Хината опустила взгляд на свою тарелку с булочками. У неё вдруг пропал аппетит. Встреча с бывшим товарищем по команде со времён генинства стала резким напоминанием о том, что здесь она не в безопасности. Любой мог узнать её и помешать найти Неджи. Хината поднялась и бросила на стол несколько монет. Она стремительно вышла из пекарни, взмахнув плащом. Вот уже несколько недель прошло, а Хината всё никак не могла привыкнуть к новой причёске. Кончики коротких волос щекотали шею, усиливая ощущение бегущих по коже мурашек.   Ноги помнили старые тропинки, и Хината проскользнула к боковой двери, ведущей в солдатские казармы. Теперь, с наступлением густых сумерек, она чувствовала себя в куда большей безопасности. Охранник у ворот махнул ей рукой, и Хината резко кивнула, напомнив себе отца. Она почувствовала укол чакры со стороны солдата, когда он проверил, нет ли на ней хенге, но проверка ничего не выявила. Она не являлась Хьюгой, но всё же была таковой, как бы странно это ни звучало. — Госпожа Хьюга, — солдат поклонился и отступил в сторону. Хината с бесстрастным лицом прошла мимо, не удостоив его взглядом. Она шла быстро, не осмеливаясь смотреть по сторонам, будто один косой взгляд мог выдать её намерения. Внутри дворца было темнее, чем Хината помнила, и всё же она чувствовала себя ещё более уязвимой из-за перемен. Она постаралась никак не выдать своих мыслей, ведь отыгрываемая роль обязывала показывать окружающим, что здесь она дома. Когда-то так и было, с тоской подумала Хината. О крыле Младшей ветви у неё остались лишь смутные воспоминания, поскольку ни Младшая ветвь, ни Старшая не любили, когда она появлялась там. Хината выбрала отличное время, чтобы проникнуть во дворец, потому что большинство его обитателей разошлись по своим покоям, и коридоры встретили гостью приятной пустотой и тишиной. Гладкая кремовая отделка сёдзи и мягкие древесные тона пола успокоили Хинату, и она позволила себе окунуться в ложное чувство безопасности. Сейчас она была просто ещё одной Хьюгой, вернувшейся с долгой миссии. Ничего важного. Ничего особенного. Слуги, проходившие мимо, похоже, думали так же, и только бормотали: «Добрый вечер, госпожа Хьюга», прежде чем миновать её. Никто, казалось, не слышал, насколько громко колотится её сердце. Достигнув нужного крыла, Хината постаралась держаться в тени, чуть опустив голову, чтобы соответствовать царственному, но смиренному виду члена Младшей ветви. Она не помнила, где находится комната Неджи, но здесь строго воспрещалось использовать печати, не позволяющие Бьякугану проникнуть сквозь стены жилых покоев. Его комната была предпоследней по центральному коридору и столь же пустой, как и остальные — даже простыни обитающих здесь Хьюг были сложены и спрятаны под подушки. Так учили всех солдат Лунного королевства. Но Хината узнала кулон, свисающий с рукояти одной из катан на стойке — Тентен подарила его Неджи в день рождения на удачу. Как и в комнатах других солдат, дверь была не заперта. Хината медленно открыла её и нырнула внутрь, предварительно осмотревшись. Долго ждать не пришлось. Дверь открылась, открыв лицо её двоюродного брата. Хината впервые за четыре года увидела его. Как и у всего Лунного королевства, лёгкие признаки стресса на его лице стали более явными. Хотя Неджи был так же красив, как и раньше, черты его лица показались Хинате более ожесточёнными и суровыми. К чести Неджи, он сразу же напрягся, переступив порог. Но затем быстрая оценка чакры Хинаты показала, что она не представляет угрозы. — Покажись, — приказал он. Руки Неджи держал сцепленными за спиной. Он даже не стал активировать Бьякуган. Спустя недолгую паузу Хината вышла из-за занавески. Следующие несколько секунд определят её судьбу. Примет ли брат её или бросит в темницу? Он посмотрел на неё. Хината подняла бледную руку и откинула капюшон. — Неджи. Двоюродный брат поднял глаза. Он не был удивлён. Холодная апатия в его взгляде показалась Хинате чуждой и пугающей. Он будто даже не помнил, кто она, не помнил месяцы их совместных тренировок. Неджи принял первую стойку Дзюкена. — Предатели должны быть уничтожены, принцесса Хината. И атаковал. Ей удалось заблокировать его первые несколько ударов парой небрежных приёмов Дзюкена, но Неджи был уже слишком близко, и она не успела выхватить оружие. К тому времени пальцы Хинаты уже онемели настолько, что неспособны были ничего удержать. Танто упали на пол, застучав по гладкому дереву. Пальцы Неджи молниеносно заплясали по её телу, и Хината ощутила, как каждый его точный удар воздействует на её внутренние органы. — Ты когда-нибудь задумывался об истинной причине смерти моего отца? — удалось ей выдавить сквозь скопившуюся во рту кровь. Хината споткнулась, схватившись за грудь. Он что-то сделал с ней. Её пульс замедлился до состояния на грани жизни. Всё вокруг потемнело.

***

Это было легко. Саске уставился на распростёртое тело Наруто. Даже с другого конца додзё он чувствовал волны неверия и шока, исходящие от Сакуры. Впервые за долгое время она его испугалась. Принцу доставил нездоровое удовольствие её страх. Он был силён и быстро становился сильнее. Мангекё Шаринган воистину был великим, хотя и ужасным оружием. Всего за несколько недель он мог подчинить своей воле хозяина.   В додзё было слишком светло и слишком чисто, и нереально было видеть своего товарища настолько неподвижным, будто тот умер. Как Хината. Саске усмехнулся и отбросил эту мысль. Он деактивировал Шаринган резким всплеском чакры. Пальцы Наруто тут же дёрнулись, а затем его голубые глаза распахнулись. — Что это, чёрт подери, было, ублюдок?! — Джинчурики с возмущенным воплем вскочил на ноги. — Кто, блять, просто закидывает противника в тёмную комнату на семьдесят два часа?! И фоновая музыка у тебя отстойная! Саске хмыкнул и пошёл к выходу. Его мутило от бурлящей в нём смеси разочарования и облегчения. Это должен был быть просто спарринг. И всё же принц расстроился из-за того, что Наруто так быстро пришёл в себя. Сакура испугалась бы намного сильнее, если бы знала, что Саске ждал их товарища в той тёмной комнате с жуткой музыкой, которую использовал для «пыток». Наруто не кричал бы так беспечно ему вслед, если бы знал, насколько близок Саске был к тому, чтобы начать медленно резать его клинками в Цукиёми. Как близок был сам Наруто, запертый в собственной голове, к смерти, повторяющейся снова и снова. Поэтому Саске сбежал из додзё. Хотя принц, конечно, не был таким глупым, как Наруто или Сакура, он не хотел, чтобы его товарищи пострадали. Особенно от его руки. Принц направился прямо в кабинет Итачи. Вместо того, чтобы немедленно впустить принца, Стражи задержали его у дверей. Это означало, что у короля была важная встреча. Саске чувствовал нервозность и перманентное беспокойство. Он должен уйти, и осознание решения проблемы нервозности придало ему такой прилив сил, что Саске почти почувствовал себя живым. Что так надолго задержало Итачи? Он обратился к Стражам. — В последнее время были попытки покушения? — спросил Саске. — Несколько, ваше высочество, — ответил Кот. — Пришлось взять отпуск на несколько недель после довольно неприятного случая. Саске кивнул. Когда Страж вынужденно уходил в отпуск, никто, кроме других Стражей и короля, не знал об этом до тех пор, пока указанный Страж не возвращался на службу. Должно быть, травмы, что заставили Кота выйти из игры так надолго, несмотря на внимание Сакуры, были крайне серьёзны. Это объясняло, почему Итачи был так занят. К счастью, Саске не пришлось долго ждать. Ещё через несколько минут дверь открылась, и в коридор вышел Сай. Он остановился, будто удивившись, когда увидел Саске, но лицо его ничего не выражало. — Ваше высочество, — поприветствовал он после паузы лёгким поклоном. Саске удивился отсутствию привычного прозвища. Неужели Страж наконец-то покончил с этой чепухой? В любом случае принцу было наплевать. Он просто кивнул в ответ и оттолкнул Стража со своего пути. — Итачи. Король поднял глаза. По сравнению с его обычным непоколебимым видом, он выглядел сильно измождённым. Не то чтобы кто-то другой мог это заметить. — Саске, — кивнул Итачи. — Мне нужна миссия. Король бросил на него странный взгляд, а затем едва заметно покачал головой. — В настоящее время тебе, совместно с Нарой Шикамару, поручено расследовать нападения песчаных бандитов. Поручение уже выполнено? — Они прекратились. Довольно очевидно, чего они добивались всё это время, не считаешь? Просто отвлекающий манёвр для вынашивания некоего гнусного плана по моей поимке, — монотонно сказал Саске.  Итачи снова испытующе посмотрел на него. — Тогда ты даже лучше меня знаешь, почему не получишь никаких полевых миссий, которые заставят тебя покинуть дворец. Тебе следует оставаться здесь и подготовиться к свадьбе, которая состоится уже в следующем месяце. Итачи имел наглость притворяться, что это не Хинату жестоко убили всего несколько недель назад. И после этого он осмелился обсуждать брак Саске с другой таким тоном, будто говорил о погоде.   Саске ударил раскрытой ладонью по столу Итачи, удивив самого себя внезапным приступом гнева. Какая-то отдалённая его часть испытала облегчение. Значит, он ещё способен был чувствовать. Он не полностью умер внутри. — Я ведь пешка для тебя! Инструмент! — прорычал он. — Так используй меня. Зачем позволять мне ржаветь, если я могу сделать для тебя гораздо больше? Это нелогично. Итачи, похоже, не тронул этот ехидный выпад. — Ты забываешь о своих обязанностях, глупый младший брат, — ответил он смиренно. — Ты опасен для самого себя. — Не только для себя, — признал Саске. На секунду он заколебался, но всё же выпалил: — Сегодня я почти использовал Цукиёми в полную силу на неудачнике. Если я не выберусь отсюда, то однажды сделаю это. — Саске понял, что всё это время занимался самообманом. Боль всё ещё клубилась в нём, невыносимая боль, от которой подгибались колени. Итачи ничего не сказал, только уклончиво скривил губы. Но брат не делал двусмысленных движений, не хмыкал, не хихикал и не увиливал. И Саске вдруг всё понял, с той же уверенностью, с которой знал, что у него две руки. Его охватил озноб, в ушах зазвенело. Звук напомнил крик Хинаты. — Ты ублюдок, — еле слышно выдавил принц. — Так ты показываешь свою любовь? Король молча смотрел на Саске с невероятно пустым выражением лица. Тело Саске двинулось ещё до того, как он осознал, что творит. Он схватил Итачи за воротник и дёрнул его с кресла. Итачи не сопротивлялся. В его глазах плавали призраки. Шаринган Саске… нет, не просто Шаринган, а Мангекё, был активен. Вся сила Цукиёми вырвалась из тела принца, из его вен волной тёмных эмоций, словно зверь, отделившийся от него, чтобы напасть на короля. Саске хотел, чтобы Итачи было так же больно, как ему. Он окружил брата образами, что преследовали его самого: Хината, плачущая, страдающая. Умирающая. — Вот что ты со мной сделал, — кричал он в сознании брата. Глаза Итачи вспыхнули красным. А потом Саске осознал, что его впечатали в стену, а предплечье Итачи давит ему на шею. — Держи себя в руках, Саске! — рявкнул Итачи. Они смотрели друг другу в глаза, пока Саске пытался вернуть контроль над собственным дыханием. Радужки глаз короля вернулись в обычное состояние, что каким-то образом вынудило Шаринган Саске тоже деактивироваться. Медленно и осторожно Итачи убрал руку. Саске сполз на пол, надсадно закашлявшись. Осколки собственного гендзюцу в сочетании с сильным ударом по затылку угрожали надвигающейся мигренью. Принц схватился за голову и посмотрел на брата, чувствуя, как трясётся крупной дрожью. — Я выбрал тебя, Саске, а не Хинату, — печально сказал Итачи. — Даже если бы мне пришлось выбирать тысячу раз, моё решение осталось бы неизменным. Саске знал этот факт ещё до того, как король его озвучил. Дополнительное осознание привязанности Итачи к Хинате только усилило боль теперь, когда Саске смог по-настоящему проникнуться жертвой брата. Принцу поплохело. Сначала Наруто, теперь Итачи. На ком закончатся эти вспышки ярости? На Сакуре? Матери? — Позволь мне покинуть это место, — умоляюще прошептал Саске, не поднимая глаз. — Меня не волнует чёртова политическая свадьба с Яманакой. Я не могу смотреть на тебя. Не могу перестать видеть её. Мне нужно заняться чем-то, кроме бессмысленных и бесцельных тренировок. Плевать, если ты назначишь мне Стража, но я не могу больше здесь оставаться. Не могу. Я убью ещё больше людей, которые мне небезразличны. Итачи вздохнул, осторожно опустив ладонь на макушку Саске. Успокаивающая чакра смыла с него головную боль. Но, даже завершив процедуру, король не убрал руку, и тепло ладони старшего брата, как показалось Саске, просочилось до самых костей его черепа. — Хорошо, глупый младший брат. — Голос Итачи звучал бесконечно устало. — Хорошо.

***

Хината проснулась в комнате, похожей на гостевую. Хотя интерьер был выдержан в спокойной палитре белых и древесных мотивов, с первого взгляда становилось ясно, что покои обставлены богато. Хината пошевелилась, и на движение звоном отозвались кандалы, сковывающие её запястья и лодыжки. Цепи были достаточно длинными, чтобы она могла передвигаться по всей площади комнаты, но не покидать её, и крепились к полу. Богатое убранство было лишь видимостью — комната предназначалась для важных заключённых и политических заложников. По крайней мере, её прежний уровень узницы смрадного подземелья, значительно возрос. Поморщившись, Хината приняла сидячее положение. Сердцебиение не сразу вернулось в подобие нормы. Неджи не сдерживался, а она, наивная дура, решила, будто он не отреагирует так бурно, увидев предполагаемую убийцу в собственной комнате.   Его реакция была вполне оправданной, но всё равно Хината испытала боль от того, что Неджи даже не попытался выслушать её историю. Он так безоговорочно верил в её виновность, что не задумывался о несоответствии между реальным характером сестры и тем, каковой приписал ей Совет. Хината закрыла глаза, погрузившись в странное состояние между апатией и абсолютной паникой. А чего она ожидала? Однако то, что её держали в гораздо лучших условиях, чем тогда, было всё же положительным знаком. Это означало, что она обладает некоторой значимостью, каковой хочет воспользоваться Совет. Хината могла бы смириться  с такой судьбой, потому что это означало, что все её прошлые усилия оказались не напрасны. Это означало, что, оставив Саске, она поступила правильно. Их личные обиды сотрутся на фоне её новой роли в защите целого королевства невинных людей. Хината задумалась, чего Совет потребует от неё на этот раз. Какое значение она имеет помимо статуса бывшей принцессы? А потом ей вдруг пришло в голову, что, если нужная информация попадёт не в те руки, они попытаются использовать её как приманку... Хината открыла глаза и подняла руки, уставившись на свои кандалы. Она сложила ладони вместе в пародии на благочестие, чтобы унять дрожь. Какая же она всё-таки эгоистка. Между выбором в пользу мира и в пользу Саске она думала только о последнем. Ей нельзя было оставаться здесь. Хината соскользнула с кровати. — Госпожа Хьюга, пожалуйста, остановитесь, — донёсся приглушенный голос стража из-за двери. Хината замерла. Страж говорил не с ней. Голосов прибавилось, все они превратились в возбуждённый ропот, а затем и вовсе стихли. За дверью повисла та самая напряжённая тишина, за которой скрываются тёмные дела. Хината напряглась. Уже подослали убийцу? Значит, Совет решил не вытягивать из неё информацию? Крошечная фигурка в мягких белых одеждах проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь. Незваный гость обернулся. Ханаби. Фантомная ледяная рука провела по позвоночнику Хинаты. На бледном лбу Ханаби лежала печать Птицы в клетке. Ханаби горько улыбнулась, заметив, на чём сосредоточен взгляд Хинаты. — Давно не виделись, сестрёнка, — усмехнулась она. — Как поживаешь? — Ханаби… ты… — Хината замолчала. — ...Что случилось? — наконец выдавила она. Ханаби резко рассмеялась. — Ты случилась, — прямо ответила она, оттолкнувшись от закрытой двери и приблизившись к Хинате. — После изгнания всеми ненавистной Безымянной Хинаты стало ясно, что королевская семья нуждается в небольшом реструктурировании. — Ханаби вытащила ключ из рукава и воткнула его в замочную скважину кандалов на запястьях Хинаты. — И они провели реструктурирование. Теперь Неджи король, если ты не заметила. — Король? — оцепенело повторила Хината. Его комната осталась на прежнем месте. Он не переехал в королевское крыло. Ханаби скривила губы, когда кандалы с лязгом разомкнулись. — Отцовские покои снесли. Совет сказал, что там слишком много плохой энергии, что-ли. — Они искали информацию о печатях, верно? — заключила Хината. Она начала подозревать, что именно её глубокие познания о печати и использовании оной послужили причиной их нынешнему осторожному обращению с «предательницей».   Вторая пара кандалов разомкнулась и упала на пол. — Значит, он всё ещё способен мыслить, — пробормотала Ханаби себе под нос. Она спрятала ключ обратно в рукав и повернулась к двери. Потом снова взглянула на Хинату; светлые глаза сестры вызывающе блестели на контрасте с отвратительной печатью. — Потому что меня отец не успел научить. Не то чтобы они мне поверили. — Ханаби подошла к двери и высунулась в коридор. Оценив обстановку, она резко махнула рукой, велев Хинате следовать за ней. Они вышли из комнаты. Ханаби легко перешагнула через тела двух стражников, дежуривших у двери Хинаты. У них не было шансов против её младшей сестры. С нерешительной гордостью Хината разглядывала Ханаби, спешно шагая за ней. Печать была не единственным изменением. Хинате потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить, что Ханаби уже активировала Бьякуган. Необходимая для этого искра чакры оказалась совершенно незаметной — признак истинного мастерства в семейных способностях. За время её отсутствия Ханаби выросла в прекрасную и способную девушку. Но вместо элегантных, царственных движений принцессы её младшая сестра двигалась словно жертва, воровато, настороженно. Каждое её плавное движение было слишком осторожным даже для тренированной куноичи, помогающей беглянке. Она может сбежать. Но Ханаби придётся принять на себя последствия ошибок старшей сестры. Сердце Хинаты в очередной раз разбилось. Ханаби имела полное право ненавидеть её. — Почему ты мне помогаешь? — тихо спросила Хината. Младшая сестра оглянулась на неё с удивленным выражением лица. Удивление быстро переросло в отвращение и даже гнев. — Совет обезумел, — прошипела она. — Нам нужны перемены, восстание. Хоть что-то. — Они замолчали, обогнули угол и остановились, прислушиваясь к звукам возможной тревоги. Затем снова двинулись в путь, прячась в тенях. Ханаби продолжила свою тираду: — Что угодно. Но люди так просто не примут самозванца на троне. Нам нужен кто-то, кто имеет право на корону. — ... Я? — Ханаби молча указала на печать у себя на лбу, лишавшую члена Младшей ветви права претендовать на трон. — Но Неджи... у него ведь... Ханаби закатила глаза. — Поэтому-то ты и можешь бросить ему вызов. — Хината обескураженно уставилась на сестру, и та вызывающе посмотрела в ответ. — На первый взгляд Юэ может показаться райским местом, но это не так. Ты единственный человек в мире, который знает о печати всё. ​​До твоего маленького трюка по спасению Солнечного принца никто даже не подозревал об этом. Совет нервничает, а значит, ты имеешь законные притязания на трон. Ханаби тяжело дышала, глядя на Хинату. Хината же погрузилась в потрясённое молчание. Злые, непролитые слёзы заблестели в глазах младшей сестры, и её лицо исказилось от отвращения. — Ты единственный человек в мире, который может сделать хоть что-то, а ты просто решила снова сбежать, я права? — обвинила она. — Вечно убегаешь, трусиха. Подумать только, я так ждала… Ханаби одёрнула себя и отвела взгляд; смущение обожгло ей щёки. Слабый намёк на румянец придал ей гораздо большее соответствие с её реальным возрастом. И контраст этот стал ещё одним жестоким ударом для Хинаты. — Мои люди узнали тебя, — резко сказала Ханаби. Голос её был хриплым от непролитых слёз. — Так что у меня было время позвать Акамару. Он ждёт на заднем дворе, чтобы помочь с твоим побегом. Хината резко остановилась посреди коридора. — Акамару? — Вина и тоска в голосе Хинаты на одном этом имени раскрыли всю её прошлую боль и самообвинение. Нинкен едва не умер от горя, когда Кибу убили. Хинате до боли хотелось утешить пса, но ведь она была причиной смерти его хозяина, а значит, не имела никакого права жестоко напоминать ему о том, кого он потерял. Перед тем, как ответить, Ханаби недолго помолчала. — Он нинкен, Хината. Они не ненавидят, не винят. Киба отдал жизнь, защищая тебя, поэтому Акамару будет следовать цели своего хозяина. Хината зажмурилась. Насколько же она глупа. Только люди умели испытывать настоящую ненависть. В своём невежестве она слишком низко судила об Акамару. Следуя за Ханаби, она завернула за другой угол. Яркий солнечный свет ударил по глазам, и Хината прищурилась — они оказались во внутреннем дворе. К ним приблизилась большая белая фигура. Хината распахнула глаза, привыкнув к дневному свету. Акамару был размером с крупную лошадь, если не больше. Мысленный образ храброго крошечного щенка, воющего от горя у неподвижного тела Кибы, разбился вдребезги. Словно угадав её мысли, Акамару насмешливо оскалился и лизнул её в щёку, но в итоге покрыл слюной всё лицо. Потрясённый смешок сорвался с губ Хинаты, и Акамару заскулил, нерешительно виляя хвостом. Хината обвила руками его мохнатую шею, вложив в это объятие всю свою любовь, вину, боль и безграничное облегчение. Он так легко простил её, и от этого ей стало намного легче простить саму себя. — Прости меня. Спасибо тебе, — прошептала она ему в мех. Акамару заскулил, пытаясь утешить её, хотя всё должно было быть наоборот. — Поторопимся, — нервно вмешалась Ханаби. Её Бьякуган сиял даже под ярким солнечным светом. — Они заметили твою пропажу. Бежим. — Младшая сестра запрыгнула на спину Акамару и грубо потянула Хинату за собой. Хината уселась у Ханаби за спиной, обхватив руками её тонкую талию. Акамару мгновенно взял разбег, его мощные мышцы напряглись, и он в высоком прыжке перемахнул широкие стены внутреннего двора.

***

Саске без стука вошёл в палату Какаши. Как и ожидалось, джонин читал свой излюбленный жанр и хихикал себе под нос совершенно не по-мужски. Учиха завидовал внешней беззаботности своего наставника. Имелась причина, по которой Какаши по сей день ходил в холостяках, общаясь лишь с несколькими старыми собутыльниками. В их число входил и Асума, и после смерти Сарутоби несколько лет назад Копирующий ниндзя стал вести себя ещё более странно. — Какаши, — позвал Саске. Книга приветственно качнулась. Если и были какие-либо признаки того, что Какаши хочет, чтобы его оставили в покое, принц проигнорировал их и уселся в кресло для посетителей. — Я слышал, Сакура наконец-то закончила твоё лечение. — Ича-Ича утвердительно дёрнулась. — Когда ты возвращаешься к миссиям? — Какаши пожал плечами, а затем трижды наклонил книгу. Саске опёрся локтями на свои колени и сцепил руки. — Чёрт. Три месяца. Должно быть, Сакура хочет однозначно быть уверенной в твоём состоянии. Беспокойная до крайности. Какаши опустил книгу и пристально уставился на принца. — Что случилось, Саске? — спросил он, нахмурившись. — У тебя никогда не хватало терпения вести со мной такие светские беседы. — Я ухожу на некоторое время. Продлённый отпуск до дальнейшего уведомления. Подумал, что следует попрощаться. Оба понимали, что приход Саске вызван только тем, что у него не было возможности проститься с Хинатой. Хотя у них имелся негласный распорядок встреч перед миссиями, которые могли закончиться смертью, ни один никогда не произносил этих слов прямо. К счастью, Какаши просто улыбнулся. — Я наконец-то получу прощальный поцелуй от моего милого маленького ученика? Саске закатил глаза, но внутренне испытал облегчение от того, что Какаши вернулся к привычным подшучиваниям. Привычное всегда служит утешением перед лицом перемен. — Извращенец, — вздохнул принц с намёком на улыбку. — Люди начнут говорить об истинной причине того, что ты до сих пор холостяк в таком-то возрасте. Какаши отмахнулся. — Моя репутация это переживёт. И им бы молчать, учитывая, сколько они сплетничают о моих материалах для чтения, — отметил он, пожав плечами. — Не лучшая альтернатива, — категорично заявил Саске. — И меня беспокоит не твоя репутация. Какаши схватился за сердце в притворном страдании. — Ты ранишь меня. Саске на это лишь фыркнул и поднялся. Он не любил праздных бесед и хотел поскорее отправиться в путь. Принц повернулся к двери. — Ты расскажешь товарищам о своём уходе? — Саске остановился и снова посмотрел на Какаши. Единственный открытый глаз мужчины смотрел пристально, но печально. Какаши уже знал, что принц этого не сделает. Из всей седьмой команды только он мог понять, почему Саске уходил молча. Даже если его уход в точности повторял уход Хинаты. Какаши не нравилось, что он понимал её нежелание прощаться — понимание это слишком походило на принятие. — Нет, — прямо сказал Саске. — Будет слишком много слёз и объятий. И ещё чего-нибудь, что может сделать Сакура. — Он решительно взялся за дверную ручку. Какаши усмехнулся. — Удачи, ваше высочество. Не позволяй убить себя каким-нибудь глупым способом. — У тебя будет право сказать это только тогда, когда перестанешь быть калекой, старик, — проворчал Саске. Он не стал оглядываться и, небрежно махнув рукой, вышел.

***

Акамару вскочил на изогнутую крышу веранды, окружающей главную башню дворца. Он бежал по ней на удивление бесшумно. Ветер танцевал в волосах Ханаби, швыряя их Хинате в лицо, и она отвернулась, чтобы избежать хлёстких ударов и осмотреть окрестности. Акамару уносил их кратчайшим путём к окраине Юэ. Оттуда начиналась обширная полоса леса, в котором они могли исчезнуть. — Знаешь, многие отказывались верить в твою смерть, — тихо сказала Ханаби. Из-за свистящего в ушах ветра её было трудно расслышать, но Хината чувствовала, что это важно, и старалась уловить каждое слово сестры. — Инузука и Абураме поддержат тебя, но ты... Акамару взвизгнул и резко затормозил. Ток-ток-ток. Первые стрелы застучали по крыше, как боевые барабаны, глухо и пугающе. Вестники погони. Хината подняла глаза. Линия силуэтов в доспехах окаймляла вершину главной башни, и их луки уже были готовы к следующему залпу. Акамару не стал медлить и сразу же метнулся в сторону, к балке, перетекающей в самую высокую точку треугольной крыши. Стрелы с тёмными наконечниками вонзились туда, где нинкен стоял мгновение назад. — Пригнись! — крикнула Ханаби. Она вцепилась в шерсть Акамару и прижалась к его спине, как наездница скаковой лошади. Хината последовала её примеру, подавшись вперёд так сильно, что оказалась вплотную прижатой к спине сестры. Она знала, что Ханаби уже активировала Бьякуган, поскольку она умело направляла Акамару, избегая града сыпавшихся на них стрел. Нинкен описал сложный зигзаг, продолжая двигаться по западной стене. Стрелы свистели в нескольких миллиметрах от ушей. Чужая чакра коснулась её, и Хината вскинула голову. Далёкие фигуры в бледных одеждах словно призраки следовали за ними по крыше. Ещё более бледные глаза блестели в солнечном свете. Хьюги. Тяжёлая поступь привлекла её внимание, и Хината бросила взгляд на землю под стенами. Лунные солдаты в серебряно-синих доспехах окружали их со всех сторон.   Их загоняли в капкан; сверху лучники, за спиной Хьюги, а с обеих сторон солдаты. Если они окажутся недостаточно быстрыми, чтобы прорваться сквозь оцепление, то будут полностью окружены. Даже сейчас было ясно, что Акамару приходится слишком часто бежать обходными путями. Медленно. Слишком медленно. — Мы не успеем, — спокойно констатировала Ханаби. Затем она оглянулась и улыбнулась так искренне, что у Хинаты замерло сердце. — Тебе здесь не место, Хината. Но было приятно снова тебя увидеть. Помни это, когда мы расстанемся: Инузука и Абураме. Она соскочила со спины Акамару, не дав Хинате себя удержать, и прыгнула на нижний ярус крыши. Взмах длинных тёмных волос, и Ханаби, немыслимо изогнувшись, приземлилась и последовала за ними, чтобы дать отпор любому, кто посмеет подобраться к беглецам слишком близко. Акамару продолжил бежать. Хината была вынуждена взять на себя роль Ханаби и наполовину активировала Бьякуган, чтобы увести их из-под обстрела, не забывая так же следить за следующей за ними сестрой. Ханаби не металась между свистящими стрелами — она танцевала. Сестра грациозно развернулась, и несколькими взмахами тонких рук поразила первого Хьюгу, приблизившегося к ней. Перепрыгнув бездыханное тело, она устремилась к своему следующему партнёру в этом смертельном танце.  Неудивительно, что Хьюги так боялись. Ханаби билась, рыча, будто дикий зверь, и её лицо приобрело ещё более пугающее выражение из-за наполнившихся чакрой вен, веером расходящихся от глаз. Она двигалась на полусогнутых, а взмахи её рук были настолько стремительны, что смазались в одно бледное пятно. Ханаби уклонилась от удара одного из нападавших и, развернувшись для ответного выпада, вскользь прошлась пальцами по точкам тенкецу на его руке. Потом Ханаби резко присела и сбила его с ног. Уже выведенный из строя Дзюкеном, ниндзя свалился с крыши. Несколько резких ударов, и за ним последовал второй. Ханаби отступила в сторону, не утратив спокойствия перед безжалостным натиском. Её тайдзюцу был безупречен, идеальная защита от жестокого нападения. Противники падали перед ней, как марионетки, у которых оборвали нитки. Но их было слишком много. Ханаби замедлила шаг и остановилась, ступив на одну из балок, торчащих из кладки. Она была всё равно, что один солдат против целой армии. Хината попыталась заставить Акамару притормозить и подождать её. Ханаби сердито вскинула голову. — БЕГИТЕ! — закричала она. Хината не могла её услышать, но прочла по губам приказ сестры. Причина тревоги Ханаби, забравшейся на зубчатую стену, тянувшуюся параллельно веранде, заключалась в том, что в бой вступили несколько членов Старшей ветви. Один из Хьюг замер в отдалении от битвы. Даже с такого расстояния Хината распознала небрежное сочетание печатей Клюва и Когтя — наказание и смерть в одном флаконе. Они не должны были знать Коготь, но он был настолько похож на Клюв, что они могли совершенно случайно... Крик застрял у неё в горле, когда чакра в печати сестры запульсировала, словно живое существо. Произошедшее в следующую секунду растянулось перед глазами Хинаты на целую вечность. Ханаби рухнула, как подкошенная, и её волосы рекой растеклись по поверхности крыши. Одна бледная безвольная рука дёрнулась от падения и застыла на гладком дереве. Потом тело младшей сестры отрезала от взгляда Хинаты окружившая Ханаби толпа Хьюг. Хината низко застонала и попыталась развернуть Акамару. Нинкен зарычал и дёрнулся в сторону, с силой отбросив её на место. Он не позволил ей вернуться. Жертва Ханаби не должна пропасть зря. Нинкен напрягся для финального рывка и преодолел последний отрезок стены Лунного дворца. Угловая башня возвышалась над утёсом, а внизу их ждало зелёное море леса. Акамару прыгнул. На одно долгое мгновение перед свободным падением они повисли в воздухе. Гневные крики показались Хинате такими далёкими, словно они находились под водой. Она увидела, что прямо в них летит стрела. Акамару, при всех своих умениях, не мог увернуться в воздухе, так что она резко вытянула руку. Наконечник пробил мягкую плоть ладони, но не насквозь, и, отскочив, стрела бесполезно упала вниз. Хината даже не почувствовала боли. Затем полог леса поглотил их, и для преследователей они были потеряны. Акамару уносил её прочь, а Хината рыдала, уткнувшись лицом в его мех. Он бежал до тех пор, пока солнце не опустилось далеко за горизонт. Густые тени окутали лес вокруг, когда Акамару замедлил ход и остановился. Он тяжело дышал, и Хината позволила ему самостоятельно добраться до небольшого ручья, чтобы напиться. Она скатилась с мохнатой спины, но затёкшие ноги подогнулись под весом тела. Акамару повернулся к ней и вопросительно заворчал. Хината похлопала его по лапе, давая понять, что с ней всё в порядке, и ухватилась для поддержки за мощную шею, чтобы подняться. Она доковыляла до подножия ближайшего дерева и села, уставившись на зелёную завесу листьев над головой. Хината уже выплакала всё своё горе в мех Акамару, остались только оцепенение, усталость и решимость. Желания мира оказалось недостаточно. Недостаточно, чтобы спасти Ханаби. Глупого запрета на насилие недостаточно. Одной надежды перед лицом отчаяния тоже недостаточно. Она вытерла слёзы. Старые уже успели высохнуть, отчего лицо чувствовалось ожесточившимся и чужим. В одиночку она оказалась бесполезна и беспомощна. И снова её пришлось спасать, как глупую девицу, попавшую в беду. Надень доспехи, Хината. Так просто, и всё же Хината поняла это только сейчас. Ей придётся бороться за что-то большее. У неё отняли Саске, но это она вытерпит, потому что без неё он сможет жить. А потом у неё отняли Ханаби, но младшая сестра никогда больше не увидит рассвет нового дня. Они жестоко заплатят за это. — Идём, Акамару, — тихо позвала Хината. Нинкен с готовностью гавкнул, и она похлопала его по лохматой шее. — Это будет долгое путешествие. Нам нужно собрать союзников. Хинате больше некуда было бежать. Она не принадлежала ни одному миру. А значит, оставалось только построить собственный.

***

Миссия была скорее способом снять напряжение, бурлившее внутри Саске, чем решить реальную проблему. Пять ниндзя-отступников низкого уровня наводили ужас на жителей местного городка, поэтому Саске выследил их. На первых трёх он использовал Цукиёми. Потом он потерял терпение и прикончил их вручную. Награды за их головы едва хватило на хороший ужин. Мысли о наградах и охоте снова неизбежно затянули его в тёмный водоворот. В гостиничном номере было душно, и Саске выбрался на прогулку, где мог достичь подобия покоя даже под надзором Стража. Итачи на данный момент был занят, так что пройдёт некоторое время, прежде чем Мозо прибудет со следующей миссией. Но это было хорошим поводом прогуляться по Солнечному королевству, подальше от самых непосредственных напоминаний о Хинате. К сожалению, сегодня Саске проживал один из тех дней, когда даже камешек на обочине дороги вызвал какие-то мимолётные воспоминания о ней. На этот раз перед глазами предстал образ Хинаты, оставляющей на снегу кровавые следы, очень похожие на те, что были в его воображении. В порыве ребячества принц пнул мерзкий булыжник. Тот взлетел, отскочил от ближайшего ствола дерева и упал посреди дороги. Именно тогда Саске понял, что больше не один. — Орочимару, — усмехнулся Саске Саннину, стоявшему в нескольких метрах перед ним. Чакра Стража больше не ощущалась, что означало, что змей, вероятно, уже убил его. Принц почувствовал укол сожаления: Нетопырь был новичком. Саннин приторно улыбнулся и отвесил насмешливый поклон. — Добрый вечер, мой принц. — Саске активировал Шаринган, уже сплетая гендзюцу. Но Орочимару воздел пустые руки в жесте доброй воли. — Я лишь хочу выразить соболезнования в связи с недавними событиями. — Какими событиями? — Смертью твоего прекрасного цветка, — невинно ответил Орочимару. — Не называй её так, — прорычал принц.  Змеиный Саннин виновато пожал плечами. — Ах, не цветка. Твоей прекрасной принцессы Хинаты. — Саске посмотрел на ниндзя-отступника сквозь прищуренный глаз. Новость о смерти Хинаты ещё не была обнародована. Только самые влиятельные лидеры были посвящены в это. Но прежде чем Саске успел обдумать осведомлённость Орочимару, его внимание привлекли следующие слова змея. — Смерть девушки настолько несправедлива, что её нельзя оставить без внимания. — Без внимания? — фыркнул Саске. — Смерть нельзя обратить вспять. — Но завиток любопытства и надежды уже всколыхнулся в нём. Орочимару был изгнан за свои эксперименты по обретению бессмертия. Этот человек играл со смертью. — Для тех, кто знает, как, это возможно. Я могу вернуть твою Хинату. Всё, о чём прошу взамен — присоединись ко мне. Снова это предложение. Очередная ловушка. Саске покачал головой. — Не заставляй меня убивать тебя, змей. — Просто взгляни, маленький принц. Учиха неохотно обнаружил, что очарован. Пальцы Орочимару небрежно сложили печати простого дзюцу замены, и с облаком дыма у него в руках возникло безвольное тело Нетопыря. Маска Стража сползла набок, а голова была повёрнута под неестественным углом. Бледная кожа его шеи, выглядывающей из-за воротника, была испачкана кровью, но куда отвратительнее выглядела катана, торчащая из неподвижной грудной клетки. Саске не нужен был Шаринган, чтобы понять, что Страж действительно мёртв. Змеиный Саннин предложил тело для осмотра, и Саске презрительно скривил губы. — Я знаю, что тебе удалось убить мышь, — выплюнул он. Орочимару издал хриплый смешок, похожий на шелест ползущей по земле змеи. Он выдернул катану и положил труп на землю. Затем опустил белые как кость руки на раны своей жертвы. Засияла зелёная медицинская чакра, и Саннин отодвинул повреждённую форму, чтобы продемонстрировать идеально зажившую кожу. Но мертвец по-прежнему оставался мертвецом. Саске почувствовал отвращение к самому себе из-за того, что потратил столько времени на этого извращенца. Он развернулся, чтобы уйти. — Постой, — проворчал Орочимару. — Терпение, маленький принц. — Он достал из рукава свиток и разложил его на земле. Беспорядочная куча печатей образовала пустой круг. Саннин перевернул тело Нетопыря ногой, так что Страж теперь лежал на свитке лицом вниз. Орочимару сложил несколько печатей и в завершение ударил рукой по земле, будто выполняя дзюцу призыва. Пульсация... чего-то... влилась в тело Стража, и Саске вздрогнул. Казалось, сам мир вокруг них содрогался от коверкающих ткань реальности противоестественных событий. Сначала Нетопырь не двигался. Один вдох, второй... Саске как под гипнозом наблюдал за тем, как торс Стража начал опускаться и подниматься синхронно с дыханием принца. — Техника пока что несовершенна, — благоговейно объяснил Орочимару и вежливо отступил, жестом предложив Саске осмотреть воскресшего. Принц осторожно приблизился и столь же осторожно перевернул Стража на спину. Ниндзя тихо застонал от боли, но не проснулся. Розовый румянец жизни окрасил его кожу. Он дышал, спал. Жил. Внезапно каждое слово из уст змея крайне заинтересовало принца. Его голос был сухим и прохладным, шипящим и успокаивающим, и Саске не мог перестать слушать, пока Орочимару говорил. — На данный момент для совершения техники мне всё ещё требуется тело, но я работаю над тем, чтобы для воскрешения хватило малейшей частички умершего — пряди волос, капли крови. Твой Шаринган может помочь в этих исследованиях, сделать технику настолько мощной, чтобы она удовлетворяла твоим целям. Орочимару больше ничего не сказал, предоставив Саске время подумать. Однако сделать это было нелегко. Мысли принца походили на грязь, медленно бурлящую и снова и снова липнувшую к одним и тем же понятиям. Это неправильно. Вряд ли это вообще может сработать. От Хинаты у него не осталось ничего. Он может вернуть Хинату. Неправильно. Невозможно. Ничего. Хината. Хината... разве она не стоит риска? Итачи трус, ничего не сделавший, чтобы её спасти, но Саске ведь не король. Он не Итачи, который играет в игры, что ненавидит, и следует правилам, которые сам презирает.   Он Саске. Хината любила именно его. Она любила Саске, который не сдавался, который дорожил ею и только ею. Если он решит вернуть её, этот выбор причинит Хинате боль. Но она будет жива, чтобы чувствовать эту боль. Но что если после этого она его возненавидит, бросит, чтобы… Саске безжалостно отбросил эти мысли. Что будет, то будет. Будущее, прошлое и настоящее — всё это не имело значения без Хинаты. Отчаяние не даст ему забыть, поэтому он собственными руками взрастит надежду. И вообще, разве надежда — порок? — Хорошо. — Саске снял протектор и в прощальном моменте благоговения перед родным королевством всмотрелся в металлический прямоугольник. Символ Солнечного королевства осуждающе смотрел на него в ответ, будто всевидящее око. Это было всё равно, что снова посмотреть в глаза Итачи, этого проклятого мученика. Саске вытащил из-за пояса кунай и одним жестоким росчерком ослепил глаз на своём налобном протекторе. Скрежет металла ударил по ушам как предсмертный крик человека, преданного самым ближайшим другом.   Саске швырнул испорченный протектор на землю. Тот с глухим стуком упал рядом со спящим Нетопырем, и пыль облачком взвилась над ним, впрочем, тут же развеявшись по ветру. — Я заставлю тебя выполнить обещание, — заявил принц. — Вот и весь наш союз. — Саске не стал озвучивать очевидное «Посмеешь подвести, и я тебя уничтожу». Орочимару на это лишь скользко улыбнулся.