Загнанный зверь

      Жил-был принц, который был одинок. После того, как брат показал ему разрушительные последствия войны, принц понял, что должен стать сильнее. И он стал сильнее. Загадочные головные боли прекратились, а потенциал родословной вывел принца за рамки того, что мог себе представить любой из его учителей. Он окончил Академию раньше других (но не настолько рано, как его брат). «Какая потеря», — сетовали члены королевского Совета. «Такой сильный воин, и всё же он не может быть использован в полной мере, потому что его нужно защищать как члена королевской семьи». То, что принца вообще поместили в команду, было лишь формальностью, но ему просто не повезло оказаться в компании с идиотом, сумасшедшей поклонницей и учителем-извращенцем, который вечно опаздывал. Принц ненавидел трёх этих личностей, никак не желающих оставлять его в покое. На каждой миссии они следовали за ним, вставая у него на пути всякий раз, когда он пытался сразиться с врагами лицом к лицу. Пока собственное высокомерие чуть не убило его. Он лежал на земле, глядя, как товарищи по команде без колебаний проливают за него кровь. Это выходило за рамки простого долга. «Ублюдок!» — визжал идиот, потрясая кулаками у его больничной койки. «Не принимай тупых решений единолично!» «Глупый», — покраснев, отругала поклонница. «В конце концов, мы твои товарищи по команде». Учитель-извращенец ничего не сказал и только улыбнулся глазами поверх ярко-оранжевой обложки порно. «Не пытайтесь удержать меня», — с ухмылкой напомнил им принц. Потому что даже если бы он никогда не признал этого, часть его начала верить, что они станут одной из величайших команд во всём Солнечном королевстве. Итак, принц обрёл дорогих ему людей, которых можно было защищать, и которые хотели защитить его.

____________________

— Я хочу попросить тебя об одолжении, Саске. Он повернулся, хотя почувствовал её чакру ещё несколькими минутами ранее. Хината стояла у входа в его временную палатку, полуобернувшись, чтобы не смотреть Саске в глаза. Палящее полуденное солнце обрисовало её силуэт резким рельефом. Но Саске всё равно заставил себя сосредоточить взгляд на её фигуре. — Каком? Хината ответила не сразу. Он отметил, как она нахмурилась, как тонкие пальцы глубже погрузились в ткань полога, который она так и держала приподнятым. — Ты хорошо помнишь своё детство? Саске растерянно нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Кимимаро сказал кое-что странное. — Она опустила глаза и обхватила себя руками, словно ей стало холодно от одной мысли об этом. — Он сказал, что помнит, как видел меня с Саем. — Саске терпеливо ждал, зная, что она не стала бы поднимать этот вопрос в неподходящее время. — Когда мы были детьми. — В детстве ты никогда не была в Солнечном королевстве. — Во всяком случае, я не знала об этом. — Хината шагнула вглубь палатки, сложив руки перед собой. — Странно, правда? То, что мы с Саем оказались в одном месте. Учиха и Хьюга, дети с двумя самыми мощными додзюцу в трёх королевствах. — Ты имеешь в виду своё похищение? — спросил Саске. — Но мы уже знаем, что он предатель. Ему было около семи, когда нам было по пять… Были случаи, когда предателями оказывались лица даже моложе, но… многие часто удивлялись, что Сай так и не пробудил Шаринган… — Саске пришлось насильно напомнить себе не смотреть в глаза Хинате, поскольку трепет от процесса разгадывания возникшей головоломки уже разлился по венам. — Похоже, он тоже стал жертвой этого заговора… если уже тогда не был предателем. — Если заговор вообще был, — напомнила ему Хината. — Мои похитители были из Небесного королевства, поэтому могли спрятаться в Солнечном, чтобы… Саске покачал головой. — Кимимаро к тому моменту уже присоединился к Орочимару, и его отправляли выполнять бóльшую часть его грязной работы. — Саске усмехнулся, вспомнив Змея. — Если Кимимаро решил упомянуть об этом при тебе, значит, он пытался намекнуть, что это действительно было нечто большее, чем простое совпадение. — Этого я и боялась, — призналась Хината. — У Сая должен быть Шаринган. У Саске возникло ощущение, что он упускает что-то важное. Он подумал о собственном чудесном выздоровлении после использования Изанаги, хотя Итачи предупреждал, что последствия этой техники необратимы… Саске покачал головой, отогнав смутные воспоминания о светлых волосах и добрых зелёных глазах. Вероятно, он оправился так быстро просто потому, что использовал неполную форму техники. — Почему? — Печать, которую твой брат наложил на меня… она активируется, когда я смотрю в глаза любому, кто когда-либо обладал или по сей день обладает Шаринганом. Он прямо сказал об этом. — Хината медленно вздохнула, чтобы избавиться от сомнений. Саске придержал язык, не смея прервать момент, когда Хината делилась чем-то, что считала секретом. — Но когда Сай попытался убить меня, печать Итачи активировалась. Печать, которая должна была стать моим проклятьем, спасла меня же. Будь перед ним кто-то другой, Саске счёл бы это простым совпадением. Но целой жизни поклонения герою было достаточно, чтобы обуздать отвращение к брату, и достаточно, чтобы мыслить более беспристрастно. — Думаешь, он знал? О Шарингане Сая? Спустя мгновение раздумий, Хината тихо ответила: — Да. — Она сложила руки перед собой. — Как думаешь, поэтому он послал Сая? — Чтобы убить меня? Оба понимали, что у неё уже сложилось определённое мнение, хотя Хината и выдвинула на обсуждение столь деликатную тему. Что ещё более важно, речь шла о ком-то, кто имел непосредственное отношение к их размолвке. Но Хината была не из тех, кто с упорством гончей ищет конфронтации. Хината искала только мира. Возможно, таким обходным путём она уходила от обсуждения их. Саске научился не обманываться ложной уверенностью, что понимает её. Она не отличалась прямолинейностью и простотой. Кто-то назвал бы это дипломатией, но Саске видел лишь осторожность человека, пересекающего поле смертоубийственных ловушек. Она выживала так долго, огибая препятствия, танцуя между ними и отступая, когда необходимо, и очень редко шла напрямую. Но дело было ещё и в его неспособности читать между проделываемых ею шагов. — Да, он хотел, чтобы Сай пошёл за тобой, — согласился Саске после долгого раздумья. Краем глаза он заметил, как Хината поражённо напряглась, и ухмыльнулся. Даже спустя столько времени она верила в мифического добренького Итачи. Как и я сам, понял Саске. — Если бы не Сай, то Данзо послал бы за тобой кого-нибудь другого. Сай был самым предсказуемым. — Я думаю, что Сай тоже жертва, — сказала Хината. — У него был Шаринган, но он не знал об этом. — А если он просто притворялся? — возразил Саске. Ему нужно было убедиться, что Хината не просто пытается найти оправдание каждому из-за своей гипертрофированной веры в лучшее в человеке. Она покачала головой, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. — Он так огорчился от осознания того, что имел и потерял, что позволил мне сбежать. — Это был не первый раз, когда он позволил тебе сбежать. Откуда тебе знать, что это не обман? — А тебе откуда знать, что это обман? — спросила Хината. Саске досадливо скривил губы и задумался, не намеренно ли она выставляет себя глупой. Сай был признанным шпионом, и давать такому человеку презумпцию невиновности просто абсурдно. — Потому что люди не так хороши, как ты думаешь, — отрезал он. Как будто она ничему не научилась из своего жизненного опыта. — И не так злы, как ты думаешь, — веско возразила Хината напряжённым тоном. — Предполагать, что кто-то хороший, потому что он «не злой», — верх наивности. Мне теперь что, следует пригласить Данзо на чаепитие и объяснить, что его злобность просто огромное недоразумение? Саске понял, что неверно выразился, ещё до того, как Хината вздрогнула. — Считаешь меня наивной, но забыл, кто ты сам. — Она покачала головой, собираясь уйти. — Мне следовало сначала обсудить это с Гаарой, — устало прошептала она. Одно произнесённое ею имя словно выкачало из палатки весь воздух. Ревность свинцовым шаром сдавила Саске грудь. — Ах да, твой рыжий пёсик. Стоит перед тобой на задних лапках и так хочет угодить. Хината остановилась у выхода и обернулась, склонив голову. — Пожалуйста, не говори о нём так, — тихо попросила она. Саске моргнул. Он не расслышал всей фразы, но догадался о её содержании. — Что? — Пожалуйста, не надо, — повторила она, кусая губы, словно в страдании, — не говори так о Гааре. Я знаю, что он тебе не нравится, но… — Хината изо всех сил старалась не смотреть на него, учитывая, как побелели костяшки её пальцев. — Почему? — спросил Саске. — Он помогает мне. Он друг. Он защищает Нори, души в ней не чает. Он защищает Сейдо. Я доверяю ему. — Хината сжала пальцы в кулаки. Даже в тусклом свете Саске мог разглядеть мозоли на её руках — их стало гораздо больше. — Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, Учиха Саске, но его и остальных не смей. Я доверяю ему. Саске вздрогнул. Его имя сорвалось с её уст, словно ругательство. Первое на его памяти. Саске не был неуверен в себе, но, как и любая эмоция, которую он испытывал, неуверенность оказалась подобна сокрушительной волне, уничтожившей всё прочее. А неудачи Саске не умел переживать изящно. Он падал тяжело и на последнем издыхании тянул за собой всех, кто оказывался рядом. Так было всегда. — Я говорю с мученицей или с Хинатой? — Настала её очередь вздрогнуть. — Как можно быть такой сильной и так упорно сражаться за всех, но только не за себя? За нас? Мы могли бы что-нибудь придумать пять лет назад — я уверен, могли! И всё же ты снова и снова отвергаешь эту идею всеми своими действиями. Я знаю, что Нори сейчас твой приоритет, но неужели мне совсем нет места рядом? Хината судорожно вздохнула и замялась. Саске не решался озвучить реальный вопрос, на который желал получить ответ: ты меня вообще любишь? В памяти звенели слова, которые он так высокомерно произнёс много лет назад. Надень броню, Хината. Гнев клокотал в горле, передержанный, переваренный до такой степени, что не оставалось ничего другого, как выплюнуть его. Раньше Саске так бы и сделал, стремясь заменить боль в себе на что угодно. Теперь же усилием воли он проглотил свои ядовитые слова. — Жаль, что ты так обо мне думаешь, — процедил Саске. Вот вам и одолжение. Как их разговор так быстро перерос в ссору? Это походило на вскрытие гнойника — малейший укол, и вся внутренняя мерзость выплеснулась наружу. Саске было что сказать, но он был слишком горд, чтобы умолять, слишком обижен, чтобы позволить себе проявить уязвимость. Вместо всего этого Саске тяжело вздохнул. — Я поговорю с Кимимаро. Он обогнул Хинату и вышел, пока не сказал что-нибудь ещё.

***

Далеко не сразу удалось отыскать пустую тренировочную площадку. С воплем Саске выпустил из руки чакру молнии, отчего песок у его ног превратился в столб комковатого стекла. Разочарование не утихло, и он сделал это снова. Снова и снова, пока кончики пальцев не начало болезненно пощипывать. Но изматывающая тяжесть в груди не спешила исчезать. Саске усмехнулся и пинком окатил своё творение песком. Оно упрямо продолжало стоять, нависнув над ним, как скрюченный дракон. Несколько жителей Сейдо остановились и с молчаливым удивлением воззрились на него. Саске уставился в ответ и смотрел, пока им не стало не по себе, и они не вернулись к своим делам. Один человек, однако, воспринял его враждебное поведение как приглашение приблизиться. Это был мальчик с малиновыми глазами, в которых застыла улыбка, и такими густыми ресницами, что казался из-за них полусонным. Тёмные кудри обрамляли ещё по-детски округлое лицо. Однако что-то в формирующейся форме челюсти и линии носа показалось Саске знакомым. Хотя мальчишке на вид было не больше десяти, Саске почти приготовился, что он вытащит сигарету и начнёт пускать дымные кольца ему в лицо. — Тебя никто не учил, что приближаться к тренирующемуся человеку опасно? — Привет, Соске, — поздоровался мальчик. — Ты уже знаешь меня, поэтому я подумал, что могу подойти. Саске узнал его голос. Это был Ошо, мальчик, о котором говорила Нори. — Поступай, как знаешь, Джоджо, — прищурился Саске. Ошо нахмурился, услышав нелестное прозвище. — Пожалуйста, не называй меня так. Нори ещё ребёнок, и она зовёт меня так, потому что не могла произнести моё имя, когда была младше. Саске фыркнул. — Не повезло. На протяжении всей жизни тебя будут называть множеством имён. Ошо улыбнулся, сохраняя непоколебимое спокойствие. — Надеюсь, среди них будет больше хороших, чем плохих, — жизнерадостно ответил мальчик. Саске решил, что Ошо ему не нравится. Нужно будет поговорить с Хинатой о том, чтобы держать мальчишку подальше от Нори. Он найдёт ей другого соперника. Возможно, милого, безопасного малыша, который не будет на неё плохо влиять. — Что тебе надо? — спросил Саске, мысленно надеясь, что Ошо воспользуется предлогом, чтобы уйти. — Ты можешь научить меня тому, что только что сделал? — Ошо указал на песок, бьющий из земли застывшим стеклянным фонтаном. Саске отвернулся, явно демонстрируя отказ. — Нет, уходи. — Тогда чему-нибудь похожему, — не отступил Ошо, обойдя Саске и встав лицом к нему. — Мне нужны более мощные приёмы. Саске попытался отогнать всплывшее в памяти воспоминание о другом неприятном мальчике, блондине со щенячьими глазами, умоляющем обладателя Шарингана научить его более мощной технике. — Нет. — Саске пристально посмотрел на мальчика, провоцируя его продолжать просить. Ошо уставился на него в ответ неподвижным малиновым взглядом. Кожу на затылке Саске начало покалывать от чего-то не совсем убийственного, но столь же пугающего. Если бы Учиха не был так хорошо знаком с ощущением пронизывающей тело молнии, то сравнил бы это с надвигающейся бурей. — Мы с Нори хорошие друзья. И наши матери тоже. — Ты пытаешься меня шантажировать? — вздёрнул бровь Саске. Ему стало любопытно, и он рассеял вокруг свою чакру. Странное давление от присутствия Ошо развеялось, как ядовитый газ. — Нет! — выпалил мальчик, а после моргнул, обдумывая свои слова. — Да? Думаю, да. — Неловко улыбнувшись, он почесал курчавый затылок. Саске пристально оглядел мальчишку. Это не было случайностью. Если рассматривать паршивца фрагментарно, то он казался ничем не примечательным. Но то, как он держался, заставило Саске дважды подумать — и дело было не только в странном чувстве дежавю. — И почему же я должен тебя учить? — Потому что ты владеешь гендзюцу и можешь победить кого-то вроде Орочимару. Саске поднял бровь. Тот факт, что он победил Орочимару, не был общеизвестным, как это звучало в устах мальчишки. Либо кто-то нашёптывал ему на ухо слухи, либо перед Саске стоял будущий мастер-шпион. — Я планирую использовать гендзюцу, поэтому хочу поучиться у тебя… — Тебе сколько, восемь? Девять? Не волнуйся, — сказал Саске, протянув руку, чтобы потрепать Ошо по голове, — у тебя есть ещё несколько лет, прежде чем… — Нет, не хочу, — отрезал Ошо, отшатнувшись. То же давление снова повисло в воздухе. Саске прищурился. — Нельзя ждать. Вспомни, как на нас напал Кагуя! — Сердитое выражение на лице ребёнка смотрелось гораздо уместнее, чем тревожное спокойствие. Саске подавил желание ухмыльнуться. — У меня есть предел родословной, — сообщил ему Саске. — Я не могу тебя этому научить. — Он скрестил руки на груди, приготовившись услышать следующую нелепую причину, которую выскажет Ошо. Мальчик поджал губы. — Но нельзя полагаться только на него, — сказал он так, будто сама идея этого была нелепой. — Ты что, засверлишь врага взглядом до смерти? Так могла бы сделать Нори. Саске тут же применил это, без сомнения, устрашающее умение. — Прошу прощения?.. — спросил он вкрадчиво. Ошо сглотнул, но не отступил. — Но именно так это и будет выглядеть, — пролепетал он, вытянув руки перед собой, словно защищаясь от дурного глаза Саске. — Конечно, это не значит, что ты так и поступишь. Но я просто говорю, что делать только одно довольно глупо — то есть НЕ глупо… в смысле… ну… — Обладая достаточным умом, чтобы понять, что только что вырыл себе маленькую аккуратную могилку, Ошо застонал и закрыл лицо руками. Ему ещё предстояло как-то выкручиваться. Саске фыркнул, не сумев подавить веселье. Ошо метнул осторожный взгляд из-под растопыренных пальцев. — Это значит «да»?» — спросил он приглушённо из-за прижатых к лицу рук. Его видимый глаз засиял надеждой. — Будешь выполнять всё, что я скажу? Ошо опустил руки, демонстративно поправляя одежду. Саске не упустил из виду лукавый блеск в его глазах. Парень тянул время, пытаясь выторговать что-то получше предложенного ему рабского контракта. Неплохо. Нори не водила дружбы с простецами, да? Жаль, что Ошо не был закалён подковёрными играми дворца. Суровый образ жизни в пустыне, может, и помог, но подобные умения приходят лишь с опытом. Ошо привык манипулировать полуправдой и логикой, но ему невдомёк было, что Саске вырос в компании Итачи, величайшего мастера манипуляций. Ошо использовал против него слишком простой приём. — Если ты просишь обучать тебя, — начал Саске, — то тебе нужно будет доверять мне настолько, чтобы принять моё руководство. — Он наклонился и оказался на уровне глаз мальчика. — Ты мне доверяешь? Конечно, Саске действовал не из альтруистических побуждений. Нори болталась с Ошо, и чем сильнее будет её потенциальный телохранитель, тем лучше. — Нет, — прямо сказал мальчик. — Но у меня нет выбора. Саске встал, одобрительно фыркнув. Затем он улыбнулся так, что Ошо весь сжался. — Давай посмотрим, что ты умеешь. — Он переместился Ошо за спину в мгновение ока и отшвырнул его к центру площадки. Мальчишка вскрикнул от удивления, но извернулся в воздухе движением, присущим исключительно Хинате, и приземлился на корточки лицом к Саске. Вернее, лицом к тому месту, где только что был Саске. В критический момент, пока Ошо моргал, глядя на пустое пространство перед собой, Саске снова появлялся рядом, обрушив на него шквал ударов. Мальчик с трудом отразил самые сильные атаки, ловя те, которые у него не было возможности заблокировать. Но он стоял на своём. Он задавал ритм. Саске ударил его коленом в живот с такой силой, что Ошо сложился пополам. Он отлетел назад, касаясь головой собственных лодыжек, и упал на песок с грацией безвольной тряпки. Саске отступил, наблюдая, как противник с трудом поднялся на четвереньки. — Подожди! — прохрипел Ошо, выплюнув полный рот песка. — Каковы условия этого… — Он перекатился, увернувшись от ударившего в то место, где он был мгновением ранее, огненного шара, и похлопал по дымящемуся рукаву. Ошо открыл рот, чтобы возразить, но встретил тёмный, неумолимый взгляд Саске, и захлопнул его со щелчком. На его лице отразилось понимание. Ошо поднялся, балансируя на носках ступней, и поднёс руки к лицу. — Быстро учишься, — похвалил Саске. — Хорошо. И атаковал.

***

Хината почувствовала приближение Саске. Зная о её способностях, он не потрудился заявить о себе, прежде чем просунуть голову в её палатку. — Я поговорил с Кимимаро. Встретимся в лазарете сегодня вечером после ужина, — проговорил он. Прежде чем Хината успела ответить, Саске опустил полог и ушёл. Хината моргнула. Саске злился на неё. Но неохотно согласился помочь с Кимимаро, скорее из злости, чем по доброй воле. Но это был Саске, гордый и колючий, особенно когда не следовало бы быть таким. Но большее беспокойство вызывало его спокойствие и непроницаемое молчание. Времени у Хинаты было в избытке, но она решила прийти пораньше, опасаясь, что придётся извиняться перед одной или даже несколькими его невольными жертвами. Несмотря на то, что погрузилась в тягостные размышления, Хината остановилась, увидев сына Куренай, медленно бредущего к своей палатке. — Ошо! — позвала она. Мальчик обернулся и поприветствовал её сияющей улыбкой. Она могла бы показаться убедительной, не будь его лицо покрыто потом и песком, и не шатайся мальчик от усталости. — Что случилось? — А… Я немного переборщил на тренировке. — Немного? — скептически повторила Хината. — И почему же это ты вдруг нарушил свой обычный распорядок, молодой человек? — В противовес твёрдому голосу Хината нежно обняла Ошо за плечи и провела его остаток пути до палатки, которую он делил с Куренай. К счастью, его мать отсутствовала, иначе бы она очень разволновалась. — Я слабак, — сказала Ошо, когда Хината усаживала его на стул. Она приготовилась сказать ему, что он довольно силён даже по сравнению с более старшими детьми. Несмотря на будничный тон, было ясно, что мальчик дождался, пока они окажутся в палатке. Банальность об относительных достижениях действовала только на таких, как её дочь, которая постоянно стремилась одерживать над Ошо верх. Хината подала ему влажное полотенце. Ошо поблагодарил её и протер лицо скупыми аккуратными движениями. Он выглядел не просто усталым, а изнурённым. Нетрудно было установить связь между состоянием Ошо и недавним нападением Кимимаро. Быть сильнее своих сверстников бесполезно перед лицом такого человека. Ошо был так юн, но уже понимал, что ни жизнь, ни смерть не измеряют милосердие годами. Существовало множество врагов, которые убивали детей просто потому, что так было проще. Хотя смерть можно было назвать великим уравнителем, она никогда не отличалась справедливостью. Хината покачала головой, прогоняя мысли обо всех людях, которые остались позади, и взъерошила засыпанные песком кудри Ошо. Он бросил на неё раздражённый взгляд. Неприятное чувство в груди немного улеглось. — И что ты делал на тренировке? — спросила она. — Мы спаррин… нет, мы сражались. Потом изучали ниндзюцу. А после этого мне сказали бежать так быстро, как только могу. Думаю, это для того, чтобы подготовить моё тело к бою, даже если я устал. Потом была силовая подготовка. Потом повторяли ниндзюцу, а потом… Хината нахмурилась. Хотя у Ошо имелась привычка обращаться за тренировками к любому, у кого находилась свободная минутка, никто в Сейдо никогда не осмелился бы так сильно мучить ребёнка… за исключением… — Кто тебя учит? Ошо молчал, внимательно глядя на Хинату, потому что знал, что не сможет её обмануть. Его сдержанность сказала ей о многом. Во-первых, он был полон решимости, даже столкнувшись с возможным неодобрением взрослых, которым доверял. Во-вторых, Ошо уже был предан своему новому учителю, поскольку у него не было причин лгать о самом обучении. Хината сдержала улыбку. Саске умел обращаться с детьми, даже если ни одна из сторон никогда бы в этом не призналась. Он относился к ним как к взрослым, вероятно, оттого, что просто не умел по-другому. Но для детей, признающих авторитет, его внимание было благом. — Работай усердно, Ошо, — наставительно произнесла она. — Твой новый учитель может показаться жестоким, но он понимает твоё отчаяние. В этом отношении он тебя не подведёт. На этот раз мальчик одарил её искренней улыбкой, от которой на его щеках появились чудесные ямочки. Хината косвенно сказала ему, что он выбрал себе прекрасного наставника. Хината очень-очень надеялась, что говорит правду, а не лжёт о том, что Саске искал повода помучить мальчика, которого Нори называла своим лучшим другом.

***

Ужин Хината в итоге пропустила, когда получила известие о том, что Анко очнулась. В отличие от седьмой команды, в отношении которой её эмоции безнадёжно путались, Анко «Паранджа Данго» была для Хинаты совершенно незнакомой женщиной. Они никогда не встречались, лишь пересеклись в поворотный момент жизни Хинаты. И всё же Анко была с ней в один из самых мрачных периодов её жизни, когда она, оцепеневшая и одинокая, оказалась в темнице. Она почти сдалась — сдалась бы, не будь рядом Анко. Как приветствовать свою спасительницу? Хината остановилась у входа, глубоко вздохнула, перед тем, как поднять руку, чтобы постучать по одной из балок. — Мы знаем, что ты там, госпожа Хината, — крикнул Кимимаро изнутри. От радости он растягивал гласные. Хината убрала руку, покраснев, и откинула полог, чтобы войти. Конечно, они давно почувствовали её приближение. Анко сидела, укрытая одеялом, откинувшись на свёрнутые подушки. Кимимаро сидел с ней рядом, а Джуго дежурил в углу. Должно быть, Саске велел им охранять Анко — никто в Сейдо не мог не заметить, что Кимимаро и Джуго следовали за ним, как потерявшиеся дети. — Добрый день, — поприветствовала Хината. — Как ты? — Кинки! — прощебетала Анко. Её жизнерадостная улыбка опровергала тот факт, насколько близка она была к смерти, но желтоватый цвет лица говорил о другом. Годы заключения превратили её в призрак женщины. Осознание этого ничуть не облегчило восприятие. Взгляд Хинаты задержался на самом странном аспекте внешности Анко — повязке, закрывающей её правый глаз. — Что-то не так с твоим… Бьякуганом? — Несмотря на все усилия, Хинате не удалось полностью скрыть дрожь в голосе. — Иногда он активируется, когда я забываю его сдерживать, — сказала Анко, постукивая пальцем по щеке, и извиняюще улыбнулась. — Просто напоминаю, что у меня только один мой глаз. — Госпожа Хината, Бьякуган Анко имплантировали насильно, — прямо сказал Кимимаро и блеснул стальным взглядом. — Она не виновата. — Хината покачала головой и подошла к кровати Анко. Сев у ног женщины, она взяла её за руку. Это было всё равно, что держать лапку воробья с хрупкими косточками. Хината даже испугалась, что может раздавить её. — Прости, если произвела такое впечатление. Я не виню тебя. Просто… мысль о том, что кто-то делает это просто так, ради эксперимента… — Хината склонила голову, прогоняя фантомное ощущение холодных пальцев, раздвигающих её веки. Ей стало дурно. Анко успокаивающе сжала её руку, хотя всё должно было быть наоборот. Хината подняла глаза и смущённо усмехнулась, прямо встретив взгляд Анко. — Независимо от того, как ты их получила, тебе нужны глаза хотя бы для того, чтобы видеть. Ты имеешь на это полное право. Анко отвернулась, сморгнув слёзы, потом снова взглянула на Хинату и широко улыбнулась. — Просто поцелуй уже меня, — протянула она, затрепетав ресницами и переплетая их пальцы. — Но я требую конфетно-букетный период перед тем, как позволить тебе совершить со мной что-нибудь извращённое. — Она сложила губы трубочкой и тихо причмокнула, имитируя звук поцелуя. — Э-э?.. — вырвалось у Хинаты. Она взглянула на Кимимаро и Джуго в поисках помощи, но те отвернулись. Их плечи тряслись, что можно было истолковать только как плохо сдерживаемый смех. Хината вздохнула и высвободилась из рук Анко. — Хорошо, что ты в таком прекрасном настроении. Но, пожалуйста, не зови меня тем глупым прозвищем. — Анко одарила её усмешкой, напомнившей Хинате озорную улыбку Наруто. — Каким прозвищем? — Все подняли головы, когда в лазарет вошёл Саске. Анко поморщилась, будто учуяла нечто зловонное. — Ты, — фыркнула она, отмахнувшись от него. — Кинки добивается моей привязанности. Твоё лицо портит настроение. Саске дёрнулся. — Эй. Ты. А ну повтори, — бросил он вызов. Хината сглотнула. Анко была невероятно… похожа на Наруто. Включая способность вывести из себя Саске всего за несколько слов. Если любое другое существо ещё могло пережить столкновение с Саске, но Анко не выдержит, если он сорвётся и ударит её. — Саске… — Хината встала, перехватив его на подходе к кровати Анко. Саске остановился, но свирепого взгляда от Анко не отвёл. Кимимаро напрягся, разрываясь между противоречивыми чувствами. — Что? — сквозь зубы спросил Саске. — Анко только что пришла в себя. Пожалуйста, будь мягче. Он выглядел так, будто почувствовал тот же запах, что и Анко. — Ня-я-я-я-я-я, — насмешливо протянула Анко и высунула язык. — Ты была права, — пробормотал он Хинате. — Ты сказала, что эта дура спасла тебя той ночью. Я тогда тебе не поверил… но теперь понимаю, что одного лишь звука её голоса достаточно, чтобы поднять мёртвого. — О, вы только посмотрите, у него выросли зубки. В последний раз, когда я тебя видела, ты был уродливой мелкой изюминкой. — Анко соединила большой и указательный пальцы и прищурилась. — Проклятье… — Саске досадливо поморщился. — Ты видела меня меньше двух месяцев назад. Анко проигнорировала его. — Ты только и делал, что орал «УА-А», «УА-А», и «УА-А-А»! — Детский плач в её исполнении звучал так, будто на упомянутого ребёнка кто-то наступил. Саске сделал шаг к Анко, выставив руки, чтобы придушить назойливую сумасшедшую. Хината схватила его за рукав, но повернулась к женщине за спиной, которая тут же ей подмигнула. — Анко, пожалуйста, прекрати его изводить. — Пф-ф, твой старший брат уже год на троне, а ты думаешь, что можешь господствовать над всеми. Саске нахохлился, как рассерженная птица. — Он одиннадцать лет на троне. С тех пор, как ему исполнилось девятнадцать. Анко долго смотрела на него. — Молодец, — сказала она нараспев, но от её улыбки в груди у Хинаты сжалось и похолодело. Она знала, что такое тоска по дому. Хината знала, что такое одиночество и тоска человека, оторванного от любимого королевства, независимо от того, как сильно она пыталась это скрыть. — Он знал? — спросила она. Анко взглянула на неё и видимо заметила нечто во взгляде, что сразу же приготовилась отпустить ещё одну глупую шутку. Хината не дала ей возможности заговорить. — Итачи знал о твоём заключении и Бьякугане? — Нет, не знал, — ответил вместо неё Саске. — Мы все думали, что она добровольно последовала за Орочимару. Всякое выражение исчезло с лица Анко. Она отвела взгляд. — Анко? Она отказалась говорить, и тогда вперёд вышел Джуго. — Она не пошла за ним. — Он взглянул на Саске в поисках одобрения и продолжил только тогда, когда тот кивнул. — Он заставил госпожу Анко, активировав печать, которая… — Джуго опустил глаза. — Которая была смоделирована для контроля моего состояния. — Состояния? — подсказала Хината, когда он замолчал. — Иногда я злюсь, — прошептал он. — Я становлюсь монстром и причиняю людям боль. И я не могу это контролировать. Больше он ничего не собирался говорить. Хината наблюдала за реакцией остальных на болезненное объяснение Джуго: Кимимаро всё время хмурился, выражая несогласие, но не опровергал его слов; Анко начала качать головой, когда Джуго назвал себя монстром; Саске наклонил голову, должно быть, раздражённый знакомой сценой. Хината почувствовала себя одинокой, осознав, что происходившее этими людьми было в том мире, о котором она ничего не знала. Беря во внимание крохи полученной информации, Хината не могла ни оправдать, ни осудить Джуго, но остальные-то знали гораздо больше. Среди них она была новичком, хотя это быстро становилось всё менее заметным по мере того, как их секреты выплёскивались наружу. — Но ты сам выбираешь тех, кто будет рядом и сможет помочь тебе, — сказала Хината, потому что люди и монстры были разными гранями одного клинка. — Не нужно пытаться отвлечь меня от истории Анко, Джуго. — Она проигнорировала явное удивление, проступившее у него на лице. — Мы никого ни в чём не обвиняем, лишь пытаемся понять множество схожих по подозрительности моментов в наших жизнях. У каждого из нас своё бремя. Джуго склонил голову, и даже в тусклом свете было видно, как покраснели его щёки. — Прости, госпожа Хината. — Не за что извиняться, — ответила она с улыбкой. — Сейчас мы сосредоточены на моём прошлом и прошлом Саске. Но, в свете открывшихся обстоятельств, Анко и Джуго тоже являются частями головоломки. Кимимаро пошевелился, понимая её скрытый вопрос. — Им можно доверять так же, как и мне, что бы ты ни думала. — Они могут остаться, — согласился Саске. Его голос звучал так, будто он до сих пор не остыл после шуток Анко. — Тогда, Кимимаро, пожалуйста, расскажи нам всё, что помнишь о нас. — У меня голова болит… — захныкал пятилетний Саске. Он вырвал свою пухлую ручку из ладони Шина и потёр глаза. На его ресницах заблестели слёзы. — Почему мы спускаемся сюда? В подземельях темно. Мне тут не нравится. — Прости, маленький принц. — Шин повернулся и присел на корточки так, чтобы их глаза были на одном уровне. Он одарил Саске лёгкой, доброй улыбкой. — Темнота — лучшее укрытие. И сегодня ты познакомишься с прекрасной принцессой. Саске надулся. — И что? — Ей нужна твоя помощь. Разве ты не хочешь её спасти? Саске бросил на него подозрительный взгляд. — Не очень… Шин кашлянул, пытаясь скрыть смешок. — Она здесь не ради твоего брата — на самом деле вы примерно одного возраста. — О, ладно, тогда я могу ей помочь, — согласился Саске, просияв при мысли о подруге по играм. — Как её зовут? — Хината. Саске одобрительно кивнул, хотя его попытка выглядеть серьёзным провалилась из-за круглых детских щёк. — Подсолнух или солнечный свет. Как наше королевство. — Можно и так сказать, — пробормотал Шин себе под нос. Они шли по коридору только вдвоем, хотя при свете факелов казалось, что за ними следует отряд теней. Шаги Шина были беззвучны, но шаги Саске эхом отскакивали от стен, придавая ещё больше уверенности в том, что рядом идут воображаемые спутники. Саске еле волочил ноги, несмотря на стимул в виде нового потенциального товарища. Старший мальчик остановился, усадил Саске себе на спину и продолжил идти по кажущемуся бесконечным коридору. — Итачи раньше так делал, — сказал Саске, прижавшись щекой к тёплой спине Шина. — Он сейчас занят, потому что Лунное королевство ищет прин… — Саске выпрямился, чуть не свалившись на каменный пол. — Хината — пропавшая Лунная принцесса? Почему она здесь, в Солнечном королевстве?! — Саске принялся извиваться, как угорь, пока Шин не спустил его на пол. — Зачем мы пришли сюда на самом деле? — Маленькое лицо Саске скуксилось от страха, и он попятился от светловолосого мальчика. —… кто ты?! Шин сложил печать и ткнул его в лоб двумя пальцами. — Спи, маленький принц. — Саске закатил глаза и рухнул в объятия Шина. На следующий день они шли по тому же коридору. — У меня голова болит… — протестовал Саске. — Обязательно идти этим путём? Шин выдавил улыбку. Дрожащие тени от факелов скрыли оттенок жалости в его чертах. — Мы встретимся с потерянной принцессой — ей нужна твоя помощь, чтобы найти дорогу домой. Саске обратил на него проницательный взгляд. — Она Лунная принцесса, да? Та, за которую сражается мой брат. — Если ты поможешь ей, то твой брат вернётся домой быстрее. — Да! — Саске ухмыльнулся. — Тогда пойдём спасать её! Позвоночника Хинаты словно коснулись ледяные пальцы. — Можешь… можешь ещё раз показать печать, которую использовал на Саске? — спросила она. Кимимаро поднял правую руку перед грудью, отогнув указательный и средний пальцы. Печать была один в один как та, что служила для наказания у Старшей ветви Хьюга. — Это… печать для… и ей тебя научил Орочимару?! — Да. — Значит, на Саске была наложена печать Птицы в клетке? — неверяще прошептала Хината. — Полагаю, некая её вариация. Он не счёл нужным объяснить мне что-то, просто рассказал о печати и научил её активировать. Хината прикусила внутреннюю часть щеки, осмелившись взглянуть на Саске. Язык его тела невозможно было прочесть. Саске смотрел на Кимимаро расфокусированным взглядом. Потом опустил глаза на свою руку, сложил печать для наказания и коснулся ею центра лба. Сжал кулак. — И какое же отношение ко всему этому имеет Сай? — спросил он у Кимимаро. Хината вздрогнула от апатичного холода в его голосе, догадавшись, каким Саске был, пока служил Орочимару. Такой Саске пугал её. — Он… — Кимимаро нахмурился, как будто собственные эмоции оказались для него загадкой. Анко протянула руку, и он схватился за край её рукава, как ребёнок. — Моим заданием было подружиться с Саем. — Он говорил монотонно, но всё крепче сжимал рукав Анко. — Я до сих пор не уверен, выполнил ли его, поскольку мне приказали покинуть Солнечное королевство, не дав времени на прощания. — Но почему твоей миссией было подружиться с Саем? — спросил Саске, сурово сжав губы. Он не мог не заметить явные страдания Кимимаро, но Хината подозревала, что ему всё равно. Кимимаро встретил взгляд Саске с таким же холодом. — Я не знаю, — сказал он. — Хороший инструмент не задаёт вопросов, — Кагуя насмешливо вздёрнул бледную бровь, — не правда ли? — Воздух между ними сгустился настолько, что стало трудно дышать. Саске одарил Кимимаро долгим взглядом, как бы давая понять, что на него этот выпад не подействовал, а затем направился к выходу. — Хината, нам нужно поговорить, — бросил он через плечо. — Наедине. — Полог опустился за ним. Хината поднялась только после нескольких вздохов, не горя желанием оставаться сейчас с Саске наедине. — Подожди, госпожа Хината. — Джуго и даже более худощавый Кимимаро заполнили небольшое пространство палатки, встав перед ней. — Мы будем тебя сопровождать. Их беспокойство только подтвердило подозрения Хинаты относительно Саске, но также укрепило её решимость. Она одарила их полуулыбкой. — Спасибо, но Саске прав. Это личное.

***

Луна висела в клочьях облаков, тонких, как паутина, и хорошо освещала площадку за лазаретом, в центре которой спиной к Хинате стоял Саске. Она приблизилась, и он удивился, услышав только её шаги — Саске ожидал, что Джуго или Кимимаро вызовутся стать её стражей из-за беспокойства о благополучии «госпожи Хинаты». Она остановилась, но не стала нарушать тишину лишними вопросами. — Раньше у меня были головные боли, — признался Саске. — Они были такими сильными, что приковывали меня к постели. Я терял часы, а иногда и дни. — Саске ссутулился, погрузившись в мысли. — Хуже всего было то, что мне никто не верил. Медики во всю глотку орали о том, что я абсолютно здоров, поэтому все пришли к выводу, что это детские выходки, чтобы привлечь внимание, все ведь были так сосредоточены на брате и войне. Один Итачи мне верил. — Это хорошо. Саске резко покачал головой. — Нет. — Его голос понизился до шёпота. — Пожалуйста, послушай. — Я слушаю, — заверила Хината. — Он единственный мне верил… в этом-то и вся суть. Этот жест — тычок мне в лоб — был для нас чем-то личным. По крайней мере, я так думал. Хината ахнула. — Ты думаешь, он знал о том, что с тобой случилось? — Я… — Саске закрыл глаза. — Я уже не знаю, кого винить. — Это не меняет того, что было сделано. — Она шагнула вперёд и коснулась его плеча. — Что необходимо было сделать. — Да, это так, — устало сказал Саске, отстранившись. Осознание переводило брата в разряд врагов. Но враги не смогли бы предать его, ведь он знал, что им нельзя доверять. — Но ты не знаешь, что это он. Саске, пожалуйста, не… — Почему ты защищаешь его? Даже сейчас?! — прошипел Саске. — Этот человек послал тебя на смерть, — последнее слово вырвалось сквозь стиснутые зубы гортанным рычанием. Оно повисло между ними, как миазмы гниющей раны. Хината сделала глубокий вдох и устало выдохнула. — Потому что вы семья, — хрипло прошептала она. — Неужели ваши отношения стали настолько плохими, что ты готов с лёгкостью поверить в его предательство? Саске поморщился. Много лет назад Хьюга осудили Хинату, выдвинув те же ужасные предположения, что и он сейчас, а ведь фактически именно они предали её. Их ситуации были схожи, но случай Саске был гораздо более запутанным. Был. Годы, которые он провёл в погоне за старшим братом, растянулись по его телу картой вен и артерий — невозможно было выжить, вырвав их, даже если текущая по ним кровь казалась подобной яду. Саске застонал и опустился на землю, уперев локти в колени. Краем глаза он заметил, что Хината сделала то же самое. Он вздохнул и поднял взгляд. Звёзды рассыпались по небосводу, словно соль, резко выделяясь на полотне ночи. Холод пустыни пробирал до костей, и между бесконечным морем песка и неба Саске почувствовал себя беспомощным. За последние пять лет он столько раз смотрел на небо, размышляя о них, о ней, об ошибках, которые совершил. Это было холодным и одиноким занятием, но во время него Саске чувствовал спокойствие. Тишину. В такие моменты ему удавалось побыть в мире с самим собой. Но сегодня вечером он чувствовал один лишь гнев. Разум гудел от тысячи безумных пророчеств о том, как можно сломать Хинату и Нори. Саске считал себя сильным, но его быстро ткнули носом в то, что это не так. Целые пласты воспоминаний, разума, здравомыслия были отняты у него, а он и не знал об этом. И почему Итачи остановился только на нём? — Я устал перелопачивать дерьмо, только чтобы найти ещё больше дерьма, — признался он. — Двойное дно под… может, Какаши имел в виду именно это. — Саске тихо фыркнул. Они сидели в дружеском молчании. — Ты не устала убегать? Хоть где-то есть безопасное место? — Нет, — ответила Хината. — Нет, если только мы сами не создадим такое место. — Поэтому Сейдо существует. Она согласно хмыкнула.

***

Саске прислонился к валуну на краю тренировочной площадки, положив руку на согнутое колено. Он наблюдал, как Ошо выполняет новейшие ката, последовательность, включающую в себя взрывную технику. Немного пугало то, насколько плавными были его движения, учитывая, что он практиковался только в пятый раз. Ошо закончил и обратился к нему за критикой. — Соске? — Он наклонил голову, отчего тёмные кудри свисли набок, как собачьи уши. Это могло показаться умилительным, если бы Саске не решил ранее, что Ошо ему не нравится. — Можешь начать добавлять дзюцу, — разрешил Саске, оттолкнувшись от валуна. — Посмотрим, сможешь ли ты удачно выбрать момент, и подготовь обоснование. — Ошо проследил взглядом, как Саске приблизился к прямоугольному камню, медленно ползущему к площадке, и встал перед ним. — Не бывает квадратных камней, мелочь. Прекрати оскорблять всех существующих ниндзя. Нори-камень замерла, а затем смущённо сбросила маскировку. — Мама сказала, что из таких камней делают дворцы. И ты жил в таком. — Это не… — Саске замолчал, вспомнив, что Нори родилась в пустыне. В рамках её знаний квадратный камень вышел великолепным. Но если бы Саске признал это вслух, то умер бы в муках. — Ты никогда не видела дворцов, верно? — Он положил ладонь Нори на макушку и отвёл её в тень. — Я не принцесса, — вздохнула девочка. — Принцессы живут во дворцах. Я живу в палатке. — Многие люди живут во дворцах. — И все они носят красивые платья, — хмуро сказала Нори, не вслушиваясь в объяснения Саске. У него дёрнулось веко при мысленном образе седьмой команды в бальных платьях. Самой ужасающей из них была краснеющая принцесса Какаши, раскрывшая свой яркий оранжевый веер, чтобы спрятать за ним лицо в маске. Саске зажал рот рукой, но из-под пальцев вырвался истеричный смешок. — П-папа?.. — обеспокоенно позвала Нори. Саске отметил лёгкое заикание и попытался придать лицу более мягкое выражение. — Позвать маму, чтобы она тебя вылечила? — Он нахмурился. — Мы уже давно на солнце, — услужливо добавил Ошо. — Ошо, раз уж ты явно закончил с предыдущим заданием, то предлагаю тебе пробежать несколько кругов, — строго сказал Саске. — Начнём с пятидесяти. — Но… — Саске приподнял одну бровь. — Да, сенсей. — Ошо отправился выполнять поставленную задачу. Саске снова посмотрел на Нори с бесстрастным выражением лица. Он указал на себя, оплакивая потерю достоинства. — Похоже, что я ношу платья? — … Я за мамой… — Правильный ответ — «нет», — воздел палец к небу Саске, крепче сжав руку Нори, чтобы она не ринулась за помощью. Он не хотел объяснять Хинате, почему их дочь решила, что у него кризис гендерной идентичности. — Я хочу сказать, что тебе не обязательно быть принцессой, чтобы жить в замке, и не обязательно жить в замке, чтобы быть принцессой. «Принц» и «Принцесса» — это такие же звания, как «Джонин» или «Чуунин». Просто способ для окружающих оценить их ценность для королевства. Нори задумалась над его словами. — Значит, самые важные люди — это король и королева, а потом принц и принцесса? Саске пожал плечами. — Полагаю, да. — Это было самое близкое к королевской битве, которую многие называли политикой. — Значит, я могу быть принцессой? — Невозможно, чтобы у ребёнка так сверкали глаза. Саске поморщился. Не сулило ничего хорошего, если она станет носиться вокруг и заявлять всем, что принцесса. Он подумал, что Хината последний человек, который романтизировал бы титул «Принцесса». Саске нахмурился, попытавшись внушить ей, насколько плох этот титул. — Конечно, но опасно говорить окружающим об этом. Людям нравится красть принцесс. — Это как с Камиками? Он забрал меня, потому что думал, что я принцесса? Саске вспомнил начало разговора и задумался, как они дошли до обсуждения Кимимаро. Почему Хината всегда так удобно отсутствовала во время их бесед? Саске присел, оказавшись на уровне её глаз. — Ты не принцесса, Нори, — солгал он, сделав лицо максимально открытым и заслуживающим доверия. — И у принцессы много непростых обязанностей, к которым ты не готова. Всё существо Нори поникло, даже её взлохмаченный хвостик обвис. — Значит, я никогда не стану принцессой? — спросила она, уставившись на него огромными и блестящими серыми глазами, полными печали. Только не плачь, не плачь, не плачь… — Я этого не говорил. — Но ты сказал, что принцесса похожа на джонина, а я могу быть джонином. — Её голос стал писклявым, словно она пыталась сдержать рыдания. Плохо. — Почему принцессой не могу? Саске облизнул губы. — Принцессе ещё сложнее, чем джонину. — Почему? Джонины защищают принцессу. — Потому что она ведёт их. Она не сражается, потому что это слишком опасно… Нори издала звук отвращения и сморщила носик. — Это глупо. Тогда я буду просто джонином. Я защищу принцессу, и она даст мне платья. Мы с Джо сможем защищать принцессу вместе? Саске подавил вздох облегчения. — Отличная идея. Замечательная. Да, ты можешь. Ты должна это сделать. Нори ухмыльнулась. — Значит, ты будешь тренировать нас вместе? Эта идея не понравилась Саске. Памятуя о соревновательном характере Нори и склонности Ошо прикидываться половой тряпкой, он понимал, что ничего толкового из совместных тренировок не выйдет. — Я могу тренировать тебя отдельно, — пошёл на компромисс Саске. Нори надула щёки, явно не испытав восторга от этого предложения. — Но я хочу тренироваться с Джо! Саске помассировал виски и обдумал варианты. — Иди… сначала спроси у своей матери. — Хорошо! Я сейчас! — обрадовалась Нори и ткнула в Саске пальцем. — Подожди здесь, папа! — Она убежала, предположительно на поиски Хинаты. Саске прислонился спиной к валуну, чувствуя себя так, словно только что опять сразился с Орочимару. И проиграл. Ошо заканчивал первый круг. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но, увидев направленный на него буравящий взгляд Саске, захлопнул его и побежал дальше. Именно этот момент выбрала для появления Куренай. — Если тебе это поможет, дальше станет легче, — сказала она, приблизившись. Саске вскинул голову. — Почему ты не пришла раньше?! — рявкнул он в справедливом возмущении. Она спрятала улыбку за ладонью. — Пропустить такую катастрофу? — Ты могла бы помочь. Саске обернулся, отметив, что Ошо приближался к дальней стороне площадки. К чести Куренай, она не стала подтрунивать и нарушать воцарившееся между ними нейтральное молчание. Как раз в тот момент, когда Саске собирался спросить, что ей нужно, мимо пробежал Ошо. — Привет, мама! — Мальчишка махнул рукой, и Куренай ответила тем же. — Пока, мама! Саске дождался, пока Ошо не окажется вне пределов слышимости. — Я ждал тебя раньше. — Его учителя обычно сдаются уже через день, — сказала Куренай. — Никто не любит, когда к ним пристаёт ребёнок. Саске фыркнул. — Скорее, никто не любит зануд. — Да? Ты так это видишь? — Не переворачивай мои слова — именно так это и воспринимается. Лицо Куренай заострилось. — Я здесь не для урока философии, Учиха. — Она пыталась быть вежливой, но всё равно его фамилия из её уст сорвалась каплей яда. Саске искоса взглянул на неё. — Зачем тогда? Боялась, что я вздёрнул его на дыбе для пыток? Не сказал бы, что у меня не было такого искушения. Куренай бросила на него прищуренный взгляд. — Не обязательно пытаться меня разозлить. Я… — Попытка означала бы, что мне не всё равно, что на самом деле не так. Теперь говори, зачем пришла, или уходи. Она ответила не сразу. Пыталась оценить его, решить, в достаточной ли степени он оправдывает её ожидания. Манипуляции, оценка, использование — честная игра, потому что всё это являлось средствами для достижения цели — но судить о разумности его существования было чем-то таким, от чего у Саске мурашки бежали по коже. Общение с мастерами гендзюцу всегда такое, потому что они понимают тонкости и используют их в своих интересах. — Тебе следует уйти, — сказала Куренай. — Пока ещё не слишком поздно. Только её усталый тон остановил готовые немедленно сорваться с языка возражения. — Почему? Она скрестила руки на груди, прислонившись спиной к изъеденной ветрами поверхности валуна. — Твоё присутствие отвлекает Хинату. Она совершает ошибки, пытаясь прикрыть тебя, и упускает из виду свои цели. Наши цели. И присутствие рядом ниндзя-отступника из Солнечного королевства не вызовет любви к ней у людей Лунного королевства. Она… мы все работали слишком усердно и слишком долго, чтобы так легко смириться с неудачей. — Если ты ждёшь, что я начну уверять тебя, что упорным трудом можно преодолеть всё, то лучше попроси Лунатиков устроить вам фестиваль по случаю встречи. — Я ничего от тебя не жду, — ровным тоном ответила она, никак не отреагировав на его колкость. — Я просто хочу, чтобы ты ушёл. Пока снова не превратил её в ту, кем она была раньше. Сейчас для неё лучше, чтобы рядом был Гаара, а не ты. Это была ложь, отчаянная ложь. Оба поняли это в тот момент, когда Куренай открыла рот. Но в пустых словах может содержаться не меньше яда. Это тоже понимали оба. Хината не была растеряна. И стала той, кем стала, без помощи Гаары. Может, Саске тоже никогда не был ей нужен. — А если бы я не был Учихой? — вслух задумался Саске. — Если бы я был не из Солнечного королевства? Взгляд, который Куренай бросила на него, был полон жалости. — Так ли это важно, если остальной мир не согласен? Саске усмехнулся. — Я думал, ты здесь не для того, чтобы предаваться философским разговорам. — Я потешу тебя, если ты уйдёшь, — предложила она. — Нет, спасибо. — Саске сложил руки за головой, демонстрируя безразличие. Внутри он дрожал, балансируя между гневом и отчаянием. Хината ценила мнение Куренай, которая его ненавидела. До прибытия в Сейдо он имел право ранить или убить любого, кто давал такой повод. Теперь… Саске задыхался в Сейдо, как пойманный в ловушку зверь, бесполезно рычащий и скалящий клыки зевакам, столпившимся по ту сторону его клетки. Всё, что у него осталось, — это слова. — Всё может стать объектом философии, если ты только и делаешь, что сидишь и болтаешь об этом. — Саске ухмыльнулся той самой приводящей всех в бешенство улыбкой, потому что, раз она его ненавидела, то он позаботится о том, чтобы она делала это в полной мере. — Я думаю, следовательно, мне всё равно, — исковеркал он популярную цитату. Ошо снова приблизился к ним, его лицо покраснело ещё сильнее. Он не поприветствовал их, но всё же слабо махнул рукой. Когда он снова отдалился на достаточное расстояние, Куренай повернулась к нему, прищурив глаза. — Разве ты не понимаешь, что вредишь целям Хинаты? — Не соглашусь. — Он посмотрел на Куренай и вспомнил, что она так и не вернулась в Лунное королевство. Она позволила Хинате поверить в свою смерть, позволила Хинате поверить, что это её вина. Саске старался не вспоминать, что Хината подвергла его таким же мучениям. Что она точно знала, каково это, и всё же ушла. — Все твои доводы могли быть вескими в прошлом, — заявил он. — Но ты обесценила себя в тот день, когда бросила свою команду генинов. — Вспышка боли, отразившаяся в её чертах, доставила Саске удовлетворение. — Пока Хината не скажет мне уйти, я никуда не уйду. Мои цели совпадают с целями Сейдо. — Не думай, что здесь ты в безопасности только потому, что Хината поручилась за тебя. — Она заколебалась, а затем её лицо превратилось в холодную мраморную маску. — Скоро вернётся Сасори. Саске напрягся. Багровый залил радужки, когда он посмотрел на Куренай, обдумывая услышанное. — Сасори Красного Песка умер почти десять лет назад. — Сакура лично была свидетельницей тому, как клинки рассекли его сердце. Куренай мягко улыбнулась, как человек, приготовившийся нанести смертельный удар. — Да, Сасори Красного Песка. Он скоро вернётся в Сейдо. На этот раз она не лгала. Это была игра, призванная отдалить его от Хинаты, заставить почувствовать себя маленьким и ненужным, очередной досадной помехой со стороны, не посвящённой в столь важный факт, ещё одну тайну… И это сработало. — Я тебе не верю. — Выясни сам, совпадают ли наши цели настолько, насколько ты думаешь. — Она оттолкнулась от валуна, к которому они прислонялись, и оправила брюки на бёдрах. — На следующей неделе нам предстоит сложная миссия. Ты участвуешь? Или собираешься и дальше гнить здесь? Она махнула Ошо в последний раз и ушла с площадки. Ветер подхватил мягкие завитки её волос, подняв их, словно тёмное знамя триумфа.