Нейромедиатором по струнам души

Кайден

      Похоже стоит обрадоваться тому факту, что прилетели мы не в Африку или вообще в филиал ада на земле к какому-нибудь древнему выёбистому демону, чтобы что-то там узнать. От вампира можно ожидать что угодно, даже подобное дерьмо. Меня бы не удивило, если бы муженёк Акоста утащил нас в пещеру, пропитанную чёрной магией и начал свои эксперименты с такими же пафосными высокомерными хуями как сам.       И да, я предвзят. И нет, это невозможно изменить. Отношение к вампирам у меня в крови. Вложено слишком давно и потому отторжение перебороть не выходит. Всё происходит на особом уровне, сама суть противится, всё моё существо едва ли не содрогается от тончайших щупалец тёмной энергии. И что-либо делать с этим я не вижу смысла. Мотивация нулевая. Желания ещё меньше.       Нахуй пиявок. Отзывается альфа.       Согласен.       И не на твой.       Разумеется.       Какие умные слова мы знаем. Заставляет закатить глаза и ничего не ответить.       В последнее время общение со звериной частью похоже на регулярные подъёбы. Беззлобные, местами трэшовые, чаще всего действительно смешные. Мы учимся быть идеальной гармоничной парой двух запертых в одном теле душ. Понимать, принимать, уступать, идти на компромиссы. Я не был уверен, что подобное возможно, но мне кажется, мы стали за эти несколько месяцев намного ближе. И если раньше порой ощущалось, что вынуждены искать пути друг к другу, ибо иного не предусмотрено. То сейчас чувствуется некая родственность и принятие. Удовольствие от контакта, от перекликающихся чувств, от синхронных желаний и мыслей. Отсутствие споров и желания указать место или навредить.       Не психуй — морщины раньше времени появятся.       Меня раздражает обилие кровососов вокруг. И в отличие от стен лаборатории — здесь от них нихуя не скрыться.       Просто потерпи, главное, что всё это время ты находишься рядом с парой. Это приоритетнее твоего недовольства.       Я знаю.       Меня держит на плаву апельсинка. Его любопытство, воодушевление и горящий жаждой знаний взгляд. Я понимаю, что пытливость гениального ума всегда будет запредельно сильной, и это то, с чем мне придётся смириться, если я хочу рядом с ним быть не просто приложением под названием «член на ножках», а полноценным и посвящённым во все тонкости его жизни партнёром.       Он безумно умён и невероятно ценен даже в глазах таких чудовищ, как Гектор. Я вижу, как в то время, что на меня смотрят со снисхождением, терпя рядом — на Лиама смотрят с интересом и уважением. Он действительно очень особенный. Уникальное явление, и его мозг стоит дороже силы крови. Его идеи могут оказать огромное влияние на огромное количество процессов в мире сверхсуществ. Он во многом незаменим. А мне уже красноречивее некуда дали понять, что я своего рода расходник. Редкий. Но… Стабильно появляющийся. В то время как моя апельсинка — явление. Вокруг него всё меняется. Он сам своим гениальным мозгом и умелыми руками переворачивает знакомые вещи, показывая их с другой стороны, развивает, улучшает или уничтожает уже существующее, изобретает нечто удивительное и абсолютно новое. Я смотрю на его тонкие пальцы, на то, как перебирает ими очередной карандаш, и понимаю, как много в них силы. Эти руки творят настоящую магию. Делают невозможное возможным. Огромная власть сосредоточена на кончиках пальцев, что тянутся ко мне не менее часто, чем к опасным и редким реагентам.       И я, дьявол, я не заслуживаю его. Понимание такой простой истины оказывается внезапнее тропического ливня. А все мои попытки его уколоть ещё каких-то несколько месяцев назад, чтобы указать, что он всего лишь дельта, теперь настолько смехотворны и даже комичны, что я ощущаю унизительный стыд, возвращаясь мыслями к тому периоду. Насколько слепым я был. Насколько ограниченным и считающим, что сильный и особенный. Только разве физическое преимущество может хотя бы немного тягаться с — превосходящим практически всех — интеллектом? Что значит мощь мышц и ток магии внутри, когда напротив стоит тот, кто видит всё совершенно иначе. Разбирая на молекулы существующую реальность и переигрывает привычные процессы. В его руках власть. В моих — слабое подобие.       И это заставляет многое увидеть иным.       Похоже, стоит обрадоваться, что место, в котором мы оказываемся спустя чуть более суток, живописнее моей родины. И действительно приходится мне по душе. Пусть за Лиамом я последовал бы даже по ту сторону, чтобы столкнуться со страшнейшими среди нас. С ним куда угодно. Что угодно ради него же. И никак иначе.       Но Норвегия…       Весь путь, что мы преодолеваем на машине от Осло до Флома, я рассматриваю открывающиеся виды и, если честно, не замечаю как мимо проносятся несколько часов.       Живописно. Свежий прохладный воздух проникает в прогретые тропиками лёгкие мелкими льдистыми иглами-осколками. Я чувствую себя отрезвевшим. Будто все эти недели плавал в сладчайшем сиропе, захмелев до такой степени, что перестал ощущать себя сконцентрированным и бодрым. Тягучее состояние, едва ли не наркотическое. Жара плавила, жара вытравливала изнутри слишком многое, жара прожаривала до самого нутра, выпаривала из лёгких кислород. В Норвегии всё ощущается иначе. Схожие с родными декорации — причиняют и боль, и удовольствие разом. Промозглость. Пробирающий до мурашек ветер, что колко ласкает открытую кожу. Потемневшая реальность без сочности красок. Без пёстрости и постоянного фонового шума.       Флом завораживает. Своеобразная бухта с хорошей инфраструктурой. Крошечное место в сравнении со Сквамишем, но до чего же величественно выглядит природа. Горы, что раскинуты вокруг. Несмотря на то, что уже ноябрь — луга зелёные, сочные, живые. Красота первозданная, нетронутая. И воздух. Какой же здесь, дьявол, воздух, я не могу надышаться, втягивая в полные лёгкие и прикрывая от удовольствия глаза. Это место выглядит мечтой. Сплошь зелёная долина с нависшим над ней хмурым небом, обдуваемая северным ветром.       — Это самый малонаселенный город Норвегии, — мы только въехали на территорию, вышли из внедорожника и начали осматриваться. Гектор сказал, что глава общины скоро к нам присоединится. Сейчас середина дня, и многие заняты своими обязанностями. Несмотря на то, что нас пригласили — и мы являемся важными гостями — встречать с фанфарами никто не спешит. Встречать, в принципе. В том же Суринаме к нам приехал один из вожаков лично. Хотя в тот момент рядом находился Акоста, быть может, это было выражением уважения именно ему. — И несмотря на то, что здесь очень развит туризм и город считается дорогим, как и все северные города, в принципе. А уровень жизни выше, чем был у вас в Сипаливини, как и выше, чем в Сквамише. Для того, чтобы коммуна ни в чем не нуждалась — каждый из её членов работает во имя развития этого прелестного места.       — Здесь красиво, — честно даю свою оценку.       — Задаешься вопросом, почему изначально вам не предложили переехать в это место, что намного больше подходит волкам, чем тропики? Амазонка — прекрасное место для выносливых и менее капризных кошек. Но не для придирчивых и бескомпромиссных видов, что предпочтут север жаре. — Не задаюсь. Хотя стоило ему это озвучить, как во мне это откликнулось. Я бы и вправду с большим удовольствием остался здесь, вместо того чтобы жариться в Суринаме, несмотря на свободный нрав того места. Здесь всё ощущается более близким. И часть меня едва сдерживается от того, чтобы бросить общество вампиров и рвануть в долину, в местный лес, пробежаться по горам, взобраться на вершину… и найти водопад. Это то, что станет связующей с родной землёй, что словно материнская утроба к себе зовёт, а внутри что-то тоскливо сжимается. Что-то, находящееся в анабиозе всё это время. Насильно. — Всё просто, здесь не найдется места для твоего друга или волчицы, даже для Ясы, пусть он и мой супруг. Это уникальная община. Что подойдёт лишь вам двоим, что вовсе не является автоматическим приглашением задержаться или остаться жить на постоянной основе. Вам предстоит показать себя. Вас будут оценивать. Несмотря на безусловную полезность гения, живущего у Лиама внутри.       — Ты так говоришь, как будто здесь высшее элитное общество, в которое вхожи лишь избранные.       — Так и есть, — кивает, а я с сомнением смотрю на него в ответ. Не скрывая скепсиса, что растекается по лицу. Что за бред, блять? Он бы ещё сказал, что мы сейчас пойдём знакомиться со сраной современной аристократией в хуй пойми каком поколении. А встретит нас не глава общины, а сама Норвежская королева местных фьордов. — Что ты чувствуешь в этом месте, Кайден? — Вопрос, что заводит в тупик. Потому что я не до конца понимаю: о чём конкретно спрашивает вампир. Что я чувствую? Схожесть с Канадой? Что здесь мне на удивление комфортно и создается обманчивое ощущение, словно вернулся домой? Что внутри всё откликается в этом месте? Я не понимаю, что он хочет услышать, почему всматривается так внимательно в моё лицо и что вообще происходит. Лиам же стоит совсем рядом и молчит. Осматривается с любопытством, заинтригованный и ожидающий знакомства с местными.       Не успеваю ответить, и не потому что нечего — к нам подъезжает автомобиль. Цвета расплавленного серебра с удивительным светло-голубым перламутровым отливом, а вышедший из представительского вида машины водитель открывает пассажирскую дверь, склонив в уважительном жесте голову.       С накинутой на узкие плечи натуральной волчьей шкурой — что даже под пасмурным небом отливает серебром и множеством оттенков от белого до черного — к нам выходит женщина. Почтенного возраста, среднего роста и с густыми, белоснежными от седины волосами, что словно жидкие, водопадом стекают по её спине шелковистым полотном. Взгляд кажется колотым выстывшим льдом, что впитал в себя мудрость не одного поколения. Вокруг светлых, почти бескровных губ скопились мелкие морщины. В уголках глаз, что обрамлены светлыми длинными ресницами, тонких «лапок», испещряющих бледную кожу, ещё больше. Что не делает её добродушной старушкой на манер шаманок, или матерей, которые нянчат внуков, передавая знания из поколения в поколение. Она выглядит сильной. Статной. Здоровой. А ещё она — волчица, что я безошибочно чую, втянув в лёгкие мускусность густого запаха вместе с незнакомыми ранее оттенками, не встречаемыми мной никогда и ни в ком, несмотря на то, как много оборотней повидал. Особенно в последнее время.       Кровь её рода невероятно сильна. Мощь магии, что циркулирует в теле, отзывается и тянется ко мне, словно мы имеем сходство, только я не могу понять какое. Я смотрю на неё — она внимательно изучает меня. И это ненормально. Так не должно быть. Я прекрасно знаю женщину, что меня родила, но в этот самый момент готов усомниться, потому что стоящая напротив кажется куда более родной и внезапно незнакомо… знакомой и куда более близкой, чем моя биологическая мать. Ханна определённо носила меня в чреве, оборотней не обмануть и не подкинуть ребёнка, не ввести в заблуждение, нюх, чутье, кровь не соврут. Но…       — Ульва Асульф, — представляется, подойдя ближе, протягивает для рукопожатия руку, а я замираю, не понимая, как могу сжать её хрупкую ладонь в своей, словно она не мудрая волчица, что годится мне в бабки или матери. Инстинкты работают вместо меня. Альфа с уважением склоняет голову, дьявол, да альфа впечатлён даже больше меня, альфа подталкивает взять со всем имеющимся трепетом и осторожностью её руку, перевернуть и коснуться сухими губами. Никогда не замечал за собой любви к подобным жестам. Но с ней невозможно иначе. С ней хочется. Просто хочется быть немного лучше, чем я к чужим — но она такой не ощущается — привык быть.       Её голос мягок словно мех, густой и насыщенный. Сильный и бодрый. Тёплый. От неё тянет довольством, в аромате волчицы одобрение смешивается с заинтересованностью. А когда она запускает пальцы в мои волосы, потрепав как неразумное дитя, и награждает улыбкой, стоит нам встретиться взглядом, внутри что-то дёргается будто нерв. Так болезненно прекрасно, что я удивлённо замираю.       — Кайден, — хотелось бы также уверенно и твёрдо. Хотелось бы показать внутреннюю силу и стойкость. Но выходит: удивительно смиренно и тихо, даже кротко и совершенно на меня непохоже. — Прекрасное дитя, что блуждало, не находя родной крови, среди чужаков. Теперь ты дома, Кайден, теперь ты дома, добро пожаловать тебя и твою прекрасную достойную пару, — переводит взгляд на Лиама, который, когда она протягивает ему руку, подходит ближе и повторяет мой жест. — Рада наконец с вами познакомиться. Слухи не соврали. Я чую силу, исходящую от вас двоих. Силу крови, связи и ума. Одарённые, молодые, а каковы перспективы… — В её глазах азарт. В них неприкрытая радость, граничащая с безумием. В них обещание приютить не просто тело — душу. И это ощущение пугает наравне с проснувшейся неожиданно надеждой, что отныне я не просто скитающийся путник, отныне у меня будет место, где я стану не просто соседом и частью безразмерной общины в месте, что не привлекает ничем, кроме свободы. Здесь я стану своим.       — Лиам, — он явно бодрее меня, и куда более собран. Либо просто привык встречать сильных личностей на собственном пути. — Здесь очень красиво. Я многое повидал, но Флом воистину одно из самых невероятных, живописных и красочных мест. Благодарю за приглашение и радушный прием.       — Учтивый молодой человек, как приятно видеть, что младшее поколение не потеряно и способно быть воспитанным и вежливым, — тихий смех и утробное волчье урчание, от которого у меня бегут по коже мурашки. От неё исходит волнами такая сила, что по мне прокатывается дрожь. И не от страха. От неизгладимого впечатления. — Спасибо, мой дорогой, ты безусловно порадовал меня тем, что лично привёз мальчиков, — берёт обеими руками ладонь Гектора, крепко сжимает, а он улыбается ей так, словно они близкие друзья, что знают друг друга всю жизнь. — Скажи, что задержишься и погостишь какое-то время? Твоя компания всегда невероятно желанна, ты знаешь.       — Конечно, Уль, с тобой, моя белая волчица, я готов проводить и дни, и ночи.       — Льстец, — смеётся, а я в лёгком ахуе, понимая что это… флирт? — Я слишком стара для такого, как ты.       — Вздор, — театральный выдох и заливистый смех теперь уже двоих. Их голоса сливаются в унисон, а объятия настолько крепкие и интимные, что я стремительно отворачиваюсь и в шоке встречаю не менее удивленный взгляд Лиама. Вот так приехали.       Нет, ожидания были самые разные. Буквально полярные друг другу. Меня разрывало от раздражения, что мы можем оказаться в каком-то логове зубрил, что украдут всё личное время Лиама. До нервозности, ведь мы летели в неизвестность, Гектор всё описывал слишком смазанными понятиями, размыто обещая что-то там неопределённое. Не было слов ни о том, что нас ждут оборотни. Ни о том, что вампиры. Лишь намёки и ничего кроме. Мы нехерово рисковали, согласившись полететь с ним. Жалею ли я? Нет. Нисколько. Знакомство с Ульвой перекрывает дискомфорт, что пришлось пережить в длительном пути и полном неведении.       Никто не заставляет нас томиться в ожидании. Диалог вампира с волчицей заканчивается довольно быстро и более чем очевидно — он просто оказывается в её автомобиле, а мы садимся в тот, на котором доехали до Флома, и отправляемся следом. Кортеж из машин, часть из которых полностью набиты вампирами, двигается вглубь бухты, и чем дальше мы проезжаем, тем очевиднее становится, что туристическая составляющая — просто ширма. Железная дорога, причалы, увеселительные места, несколько музеев, довольно внушительный отель, пабы и рестораны — всё для приезжих и желающих в этом перевалочном пункте отдохнуть, чтобы после отправиться в путешествие по фьордам, которые очень впечатляют собой.       Мы едем ближе к горе и лишь на подъезде замечаем, что там построен скрытый тоннель. Заехав в который, нехило удивляемся, потому что преодолев его — оказываемся в совершенно другом поселении, что расположено близ густого хвойного леса.       Дома с белоснежными деревянными крышами и бревенчатыми стенами. Двухэтажные, крепкие, современные и безумно красивые. С аккуратными резными окнами, в которых стоят дорогие стеклопакеты. Тарелки кабельного телевидения. Вышка сотовой связи. Несколько разных баров, кафе, школа и детский сад. Обустроенный поселок городского типа. С чистыми убранными улочками, близостью дикой природы и снующими спокойными животными, словно они здесь свои.       Умиротворение — то, что я чувствую, рассматривая, что очевидно, оборотней, окружающих нас. Сильные, красивые, очень разные, но объединённые чем-то знакомым… Я смотрю на них, смотрю растерянно и не могу скрыть удивление и странный трепет, крепко сжимая ладонь Лиама, что пока я таращусь на всех вокруг, внимательно рассматривает меня, но не давит, не задает вопросов — ждёт, когда я решу сам заговорить.       — Я нихуя не понимаю, апельсинка. Я не знаю никого, ни разу не видел, но такое чувство, что мы уже были знакомы. В каждом из них я ощущаю что-то глубоко родственное, и этому нет никакого логического объяснения. Если бы у меня спросили, с чем схоже это ощущение, то я бы ответил — мне кажется, я нашел свою семью. Родных. Но меня родила Ханна. Я знаю своего отца и мать, знаю брата и не может быть ошибки. Это исключено. Тогда какого дьявола происходит? Какого дьявола?.. — Встречаю обеспокоенный взгляд Лиама, сильнее стиснув его ладонь, вероятно причиняя боль. Но я… не понимаю как относиться к тому, с чем столкнулся. Не понимаю. Совсем.       — Возможно, всё дело в том, она волчица? А ты не сталкивался с сильными волками?.. Ты ведь видел других оборотней не из твоей стаи раньше? Не кошек. Волков?       — Конечно, — киваю, коротко облизнувшись. — Всякое бывало, приезжие, конфликтующие с нами стаи Канады за территорию, другие вожаки, приезжающие с семьями. Дипломатические встречи. Многое.       — Но никогда не было таких ощущений?       — Не-а, не было, — задумчиво тяну и слегка вздрагиваю, когда останавливается машина. Не став сидеть и ждать, когда попросят выйти, отпускаю руку Лиама и сам выхожу из автомобиля.       Начинает накрапывать то ли снег, то ли дождь — сказать сложно. Поднимается ветер, что вгрызается в кожу сотней маленьких иголок. Ульва просит жестом следовать за ней, в один из больших… особняков? Шикарный дом с огромными окнами. Выглядит просто роскошно, в гостиной нас встречают красивые меховые шкуры, потрескивающий горящий камин и круглый деревянный стол, на котором почти мгновенно появляется поднос с кружками и дымящимся чайником, что пахнет травяным чаем. Желудок голодно урчит, завидев свежую выпечку, что пахнет мясом и специями. Ульва же бросает на меня взгляд через плечо с понимающей улыбкой, и снова гостеприимным жестом просит располагаться на мягких угловых диванах.       — Дорога была длительной и выматывающей, предлагаю для начала перекусить, чтобы чуть позднее хорошо отужинать и отдохнуть. Как считаете?       — Было бы прекрасно, спасибо, Ульва, — с лёгкой улыбкой отвечает ей Лиам, сев рядом со мной, а я нервно сгребаю его ладонь в свою руку, крепко сжав, и лишь тогда выдыхаю спокойнее.       — Я ознакомилась с твоим последним экспериментом, Лиам. Скажу откровенно, меня очень воодушевил результат, которого ты успел добиться. Это очень перспективная разработка. Сыворотка выглядит чудесно. А твои витаминные комплексы… Натуральный состав, подобранные дозировки, невероятно. Ты — бриллиант, дорогой истинный бриллиант в мире, что людей, что оборотней. Нам несказанно повезло, что тебя интересует собственный вид больше, чем благополучие вот этих несносных бессмертных плутов, — расплывается в улыбке, смотрит на ухмыляющегося Гектора, что, закинув ногу на ногу, демонстративно неспешно стаскивает откуда-то взявшиеся перчатки с рук. Сверкает белоснежными клыками и нихуя не говорит.       — Провоцируешь меня, чтобы я схватил его и спрятал? — спрашивает вкрадчиво, наливает себе в чашку чая, вдыхает ароматный пар и смотрит на неё поверх.       — А ты спрячешь?       — Конечно, — кивает, не пряча ухмылки, что всё ещё на его губах. — Я же плут, Уль. Бессмертный и чертовски несносный.       — Изводишь совет своим своеволием.       — Имею право, — хмыкает, откинувшись на спинку дивана, принимает более расслабленную позу. — В конце концов, если бы не я, им бы слишком скучно жилось. Стоит быть благодарными.       — Они и благодарны, когда ты чем-то занят и не испытываешь их терпение. И ты знаешь, как я тебя люблю и насколько благодарна.       — Знаю, — кивает, отпивая из кружки, оттопырив свой блядский мизинец. Аристократ хуев. Я же решаю, что самое время налечь на пирог, слишком уж соблазнительно он пахнет.       На вкус оказывается еще лучше. Сочная оленина, в меру добавленные специи, ароматное мягкое тесто. У меня сходят с ума вкусовые рецепторы, один кусок исчезает внутри словно незначительная крошка, следом отправляется другой, третий… Половина приличного размера пирога оказывается съедена в считанные минуты. Пока они треплются о чём-то там для них важном, я под встреченный одобрительный взгляд волчицы поглощаю угощение, слишком откровенно наслаждаясь пищей. Не то чтобы мы дерьмово питались в Тапанахони, но этот пирог… Как будто кто-то прочитал мои мысли и сделал одно из самых любимых блюд, ещё и идеально его приготовив. Стоит ли чему-то удивляться? Здесь всё какое-то мистически близкое и вызывающее симпатию. Словно меня околдовало со старта. И можно было бы начать грешить на то, что это так вампир мстит — воздействуя на мою волю, но правда в том, что я не ощутил поползновения его магии, как и не могла волчица на расстоянии что-либо сделать. Исключено. Разве что опоить, но зачем?..       Наевшись досыта, налакавшись горячего чая, разморенный и чуть более расслабленный, я чувствую себя намного комфортнее. Лиам перебирает мои пальцы, отвечает на вопросы касающиеся своей разработки, выслушивает пожелания, которых оказывается немало, выглядит задумчиво довольным, а я чувствую как от него исходит волнами удовольствие. Ему нравится, что его навыки оценили по достоинству, что о нём уже наслышаны и молва идёт всё дальше. Глаза мерцают знакомыми искрами. Апельсинка кайфует, апельсинка вытягивается, распрямляя плечи, не говорит о разработках — поёт соловьем, описывая, красуясь, даже выёбываясь, а я едва в силах сдержать улыбку. Не сдерживает себя Ульва, замечая то же, что и я.       — Ты сейчас напоминаешь мне мою внучку, Лиам, она настолько же сильно как ты — когда увлечена — преображается. Правда Эйнара занимается травничеством. Выпросила целую оранжерею с теплицами, пропадает там днями, и днями же может рассказывать о каждом редком растении, за которым нужен разный и очень сложный многофазовый уход.       — Знаменитая травница, ты хотела сказать. Её драконий цветок наилучшего качества и невероятной ценности, на чём она сколотила состояние в её-то возрасте. Будь я таким хватким когда-то, стал бы баснословно богат ещё до обращения.       — Баснословно богат ты уже очень давно, дорогой, очень давно, грех жаловаться, — выдыхает Ульва, покачивая головой, на несколько секунд прикрыв глаза, словно прислушивается, а спустя мгновение к нам спускается с верхних этажей особняка молодая девушка.       Темноволосая, бледная, словно никогда не видела солнца. С огромными кристально-чистыми голубыми глазами и забавными серьгами с белоснежными перьями, что ложатся на её плечи. В волосах множество кос, которые перехвачены шнурками из замши и белых деревянных бусин, что выглядят контрастно, но довольно красиво.       И пока я нагло рассматриваю её — она отвечает мне тем же. А Лиам крепче стискивает мою ладонь и, не будь я уверен в том, что это довольно глупо, подумал бы, что моя апельсинка ревнует. К незнакомке. Зачем?..       — А вот и она, — тянет Гектор, расплываясь в широкой улыбке, девушка же в ответ закатывает глаза, но тоже улыбается спустя мгновение. — А вот и главный цветок этого места.       — Почему я цветок? — У неё акцент намного более выражен, Ульва говорит на английском так, словно тот для неё родной. Для Эйнары, что очевидно, ближе другой язык.       — Потому что цветёшь, красивая, — тянет к ней руку, а она глядя на нас с Лиамом, принимает его ладонь и присаживается рядом. — Это строптивый волк из Сквамиша и его пара — набирающий популярность дельта-гений. Кайден и Лиам. Полагаю пересекаться вам придётся часто. Твои травы им точно пригодятся в ближайшее время, потому что тащить запасы из лаборатории в Суринаме я не стал.       — Эйнара, — вижу протянутую в свою сторону руку, и если ладонь Ульвы хотелось в почтении поцеловать, то в данном случая просто приветственно пожимаю.       — Кайден.       — Альфа, — выдыхает, после того как, потянув носом, определяет насколько я силен. Сверкает неоном глаз, ярких, лунных, впечатляющих. Гамма. Но её глаза… — Такой же, как мы, — расплывается в широкой улыбке, а я нихуя не понимаю. Вообще ни капли. И смотрю как откровенный идиот, пока вокруг нас разливается тишина. Слышно лишь биение сердец, завывающий за окном ветер и капли, что барабанят по толстому стеклу.       — Как всегда нетерпелива. Уль подводила их к главной новости, а ты пришла и со старта вывалила. Хочешь, чтобы волчонка одолел инфаркт? Он будет первым — что скончался от человеческой болезни — оборотнем. Узнав, что, оказывается, не единственный лунный на земном шаре. Сюрприз, — тихо добавляет Гектор, а голос сочится иронией.       Дьявол. Это… шокирует. Стоило мне успеть смириться с тем, что я, оказывается, уникальное явление в мире сверхсуществ, моя кровь сильна, мне предстоит войти в полную силу в день своего двадцатисемилетия и далее по списку. Что такие, как я, появляются раз в сотню лет. Что за нами велась, да и, вероятно, ведётся охота. Как вдруг меня привозят в довольно уединённое, но роскошное место, чтобы посвятить в тайну существования таких же, как я? Тогда к чему были эти сказки о незаменимости, неповторимости, долгом поиске и ожидании? Зачем Кристиан втирал какой-то бред о том как долго искал меня и Стива? Что за странные игры? Во имя чего они велись? Как к этому относиться? У меня сейчас просто взорвётся к хренам мозг. Потому что ни на один вопрос я сам не в состоянии ответить.       Стоило догадаться, что что-то здесь нечисто. Голубоглазых оборотней не существует, только если они не несут в себе рецессивный ген. Голубоглазые — ошибка. Сбой. Нечто странное. И это внушалось с пелёнок. Голубоглазый — особенный, то, что мне донесли совсем недавно, тем самым изменив моё представление о собственной силе и будущем как таковом. Знание, которое перевернуло всё вверх дном.       Голубоглазая Эйнара смотрит чутка виновато, но сомнений нет, она гамма, её сила слишком очевидна, и у неё определённо доминантный ген. Ульва ощущается ещё более мощной, что кажется невозможным, тем не менее… И глаза её тоже… Дьявол. Их всего двое? То есть взрослая волчица и её внучка? А остальные обычные оборотни? Но как так вышло, что с разницей в менее чем сотню лет родились двое. Ещё и женского пола. И если внучка, значит, у лунных всё же могут быть дети? Но Кристиан говорил Лиаму, что мы бесплодны.       — Выходит, лунные всё жё способны продолжить род? — Лиам — моё безусловное спасение. Видя, что я в откровенном шоке, не способен сейчас собрать мысли и тем более задавать какие-либо вопросы — берёт всё в свои руки. И, видит Великая Мать, я безумно ему благодарен.       — Это сложнее, чем у обычных оборотней. И если проводит аналогию с миром людей, то в своё время, в особенности несколько веков назад, чистокровная аристократия не всегда была одарена высокой фертильностью и плодовитостью. По какой конкретно причине существовал — и как следствие, по сей день существует данный феномен — мы не сумели найти ответ. Возможно, сумеешь ты? — Ульва выглядит обнадёженной и действительно обрадованной, что к ним приехал гений. Не новость. А мне разрешено здесь оказаться только лишь из-за него? Или Лиаму позволено здесь быть из-за меня? Что — кто — первопричина?       — Исходя из вашего ответа, я верно делаю вывод, что лунных волков в вашей общине/коммуне более двух: вас и вашей внучки?       — Не только волков, дельта-гений, — хмыкает Гектор. — Не только двое.       — Но почему?..       — Почему Ясы ничего тебе об этом не рассказал и глубоко убеждён в том, что Кайден — уникальное явление в мире оборотней? Потому что тайну существования данной общины ему никто не раскрыл. И не планировал.       — Но… — снова осекается Лиам, глядя на Лавуа в непонимании.       — Мы женаты несколько сотен лет? — заканчивает вопрос, который не прозвучал, что очевидно, полностью. — Некоторые тайны принадлежат не мне, разглашать их опасно — запрещено клятвой — и охраняются веками. И если ты спросишь, почему тогда моя сестра не сумела разыскать их, но зато всегда давала наводку на одиночек Ясы, то я отвечу — на стороне этой общины очень мощные несущие магию шаманы и колдуны. — А-ху-еть. — В нашем мире всегда стоит помнить, насколько бы кто-то ни был силён — всегда найдётся тот, кто могущественнее. И добраться до того, кто превосходит всех, может не хватить целой жизни. Какой бы долгой она ни была.       — Не пугай детей, несносный, — посмеивается Ульва, а я встречаю её взгляд. Вижу, как склоняет вбок голову, не отводит глаза, что наливаются изнутри чистейшим белоснежно-голубым светом. Они не похожи на мои. Не похожи на её внучку. Её глаза другие. Как и белоснежная, серебрящаяся, словно светящаяся шерсть, что медленно расползается по спокойно лежащим на колене сцепленным в замок рукам. Я ничего подобного не видел. И это восхитительная мощь женщины. Абсолютно невероятная. Она как ожившее чудо. Невозможный идеал. — Я — омега, Кайден, ты это чувствуешь, просто боишься даже просто предположить. — Мощь, магией налившегося голоса, вынуждает меня откликнуться, и я чувствую, как удлиняются клыки, реальность расчерчивается мерцающей сеткой, а глаза наливаются светом луны. Альфа внутри меня притихший, шокированный, впечатлённый и склонившийся, словно увидел божество среди оборотней наравне с Великой Матерью.       Встаёт плавно, со звериной грацией, изящно ступая ко мне. В длинном платье, вязанном из натуральной шерсти, приятного кремового оттенка. А на шее её лунные камни, крупные, гладкие, продолговатые — вместо кулона по центру необработанная жеода аметиста. Красиво. Всё в ней настолько утончённое и превосходное, что я любуюсь и абсолютно восхищён.       Подходит, садится по левую руку, пока справа совсем близко сидит Лиам, всё ещё стискивая мою ладонь в своей. Я чувствую, как дрожит всё моё существо. И ничего не могу с этим поделать. Я ничего не могу вообще. Шок слишком силён. Сегодня день невероятных открытий и ошеломляющих событий. Впечатления незабываемые. Моя жизнь, сорвавшись с высокой горы… летит в пропасть в который раз. Этот день показывает мне так демонстративно и красноречиво, что от меня нихуя не зависит и я давно потерял контроль, что впору бы удавиться от отчаяния и в ярости все вокруг разнести.       Глаза апельсинки насторожены. Я вижу, как много всего он хотел бы спросить, но не перетягивает на себя одеяло. Прогибается под обстоятельства. Подчиняется чужой воле. Рядом. И видно, что обеспокоен. За меня. Понимая просто прекрасно, насколько меня происходящее уничтожило. И в хорошем ли смысле? Я не уверен.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает, рассматривает моё лицо, переживает. Чувственный мой. На моей же стороне. И не клятва тому виной. Я вижу любовь в его глазах, вижу, что он также, как и я, не стабилен полностью, но совершенно неэгоистично думает обо мне. — Тебе нужно это всё переварить? Слишком много? — Дотрагивается до моих волос, мягко гладит за ухом, пальцами по чувствительному местечку, заставляя прикрыть глаза на пару секунд.       — Всё в порядке, — голос Ульвы успокаивает как родниковая вода в пересохшей глотке. — Вы оба привыкнете к тому, что моя коммуна состоит из лунных оборотней. Хотя нам привычнее звать себя Истинными. Чистокровными. Аристократия среди сверхсуществ, много сотен лет лично охраняющаяся частью совета. — Поворачиваю в её сторону голову в полнейшем ахуе от услышанного. — Нас около четырёх сотен, и ввиду того, что особой плодовитостью мы не можем гордиться, численность растет не так быстро, как нам бы того хотелось. Всё осложняется ещё и тем, что здесь не одни лишь волки. У нас довольно много кошачьих, медведей, кицуне и несколько видов довольно редких, умеющих изменяться существ. Что ещё больше усложняет размножение. Ведь у кошки и волка чересчур редко удается зачать, выносить и родить с вероятностью в пятьдесят процентов либо котёнка, либо волчонка — лотерея. Благо пока что не рождалось гибридов. Здесь, я полагаю, Великая Мать озаботилась тем, чтобы её Истинные не произвели на свет чудовищ.       — Это невероятно, — отзывается Лиам. Я вот не способен ничего произнести.       — И раз уж Эйнара поспешно посвятила вас в тайну нашей стаи — теперь не существует варианта, что вы можете отказаться от проведения ритуала неразглашения. Во имя безопасности моей общины. К сожалению, и мне действительно жаль, что теперь нет выбора, вам придётся в этом поучаствовать.       — Привычная практика, рабочая схема. Если кто-то о них узнает, их могут пожелать стереть с лица Земли или захватить и использовать как подопытных. Мощнейшим редчайшим ресурсом, — добавляет Гектор вслед за Ульвой. — Все, кого посвящают в знание о существовании общины, проходят через ритуал. Я, в том числе. Риски нулевые, уверяю. Лиам слишком ценная единица, чтобы им рисковать, — смотрит на меня, подчёркивая, что как раз мной рисковать он смог бы с лёгкостью. Потому что я не единственный такой ахуенный.       — Мы можем друг другу очень помочь, — вновь отзывается Ульва. — Я в свою очередь — если вам здесь действительно будет достаточно комфортно — готова предложить кров и защиту. Даже несмотря на то, что Лиам не является Истинным волком, найдётся место и для него. Вы не будете скованы в передвижениях, это не попытка захватить гения в плен под благовидным предлогом. Это — протянутая мной рука помощи в надежде, что мы сможем многого достичь совместными усилиями. И улучшить качество жизни не только моей общины, но и многих сверхсуществ за её пределами.       — Ресурсы безграничны, — спокойно добавляет Гектор, покачивает чашку с недопитым чаем. — Но ты и без того это знаешь, Лиам, — цокает, глядя чересчур серьёзно и пристально. Сканирующе. — Всё, что было доступно Ясы, все те знания, что в него вложены, все связи, которыми он обладает, вся та власть, что казалась тебе невероятной — я, стоящий за его спиной. Но вы сможете получить ещё больше. И шагнуть ещё дальше, на совершенно иной уровень, если ты того пожелаешь. Принуждать не будет никто.       — Пока что? — невесело хмыкает Лиам, а я хмурюсь, повернувшись в его сторону. Пока что всё звучало так сладко и гладко, что я как-то настолько проникся, что позабыл, что в случае отказа могут взять и принудить. Шантажировать ведь есть чем. Кем.       — Нет, запуганный зверь — менее функциональный и живущий в ненависти и страхе. Я могу просто стереть вам память об этой встрече, вернуть обратно в Тапанахони и исчезнуть, словно мы никогда не были знакомы. Заставлять творить добро — хуже, чем совершать зло самому. Не входит в топ моих развлечений. — Ставит чашку на стол. Широко расставив ноги, укладывает предплечья на колени и смотрит в упор. — У вас есть выбор.       — Ты сегодня добрый? — чуть издевательски спрашивает у Гектора Эйнара. А он переводит на неё взгляд, фыркнув. — Что?       — Я практичный, цветок, я практичный, безумно умный и чертовски меркантильный. Видишь выгоду — извлеки её. Разбрасываются ресурсом только глупцы, — тихо и вкрадчиво, со змеиной улыбкой шепчет, приближаясь к лицу молодой волчицы, и окончание выдыхает рядом с её губами, театрально клацнув клыками и синхронно с ней рассмеявшись. А у меня ощущение, что я в театре абсурда. Не меньше. Дьявол. Какой же пиздец…       — Мы можем подумать? — спрашивает Лиам у Ульвы. Видит кивок в ответ. А я чувствую, как она касается моей руки. Её пальцы раскалённые, покрыты мягкой серебрящейся шерстью, но осторожные. Стискивает мою ладонь в своей. Не давит. Ничего не просит. Не уговаривает.       — Здесь ты сможешь найти свой дом, Кайден. Друзей и тех, кто тебя понимает как никто. Здесь никто не осудит тебя за то, что твоя пара — мужчина. В этом месте царит дух свободы, принятия и любви. Разумные рамки, дисциплина и работающие, не ущемляющие права правила, которым мы много сотен лет следуем. Эту общину когда-то основали мои предки. И из поколения в поколение моя семья правила, добиваясь невероятных результатов, сохраняя численность Истинных и преумножая их число. Со временем они нашли это место, обустроили бухту и занялись туризмом. Найдя возможность для ведения выгодного бизнеса и хорошего заработка. Нет ни одной причины для отказа, Кайден, и я уверяю, вы в любой момент сможете с Лиамом уйти, если посчитаете, что это слишком для вас. — Почему она ощущается больше матерью, чем Ханна, что меня выносила в утробе и родила? В чём это аномальное притяжение? Всё дело в том, что она омега? Или в том, что, помимо омеги, она лунная волчица или Истинная, как они называют? — Каждый из Истинных — моё дитя. Я люблю, уважаю и оберегаю их всю свою жизнь. А после меня этим займётся моя дочь, мать Эйнары. А следом сама Эйнара вознесётся и окажется на пике своей силы и в последующем возьмёт всё в свои руки. Её ребёнок, кем бы ни родился. Бесконечный цикл. И я верю, что нас станет больше. Что сделает весь вид сильнее.       — Вознесусь, если не сбегу под венец с одним древним плутом, — видно, что внучка Ульвы шутит, пока Гектор расплывается в довольной акульей улыбке. Попытка разрядить обстановку налицо. И я лишь спустя несколько секунд понимаю, что и сам улыбаюсь. То ли впечатлённый её словами, то ли от очередной волны шока.       — Родная, у него муж уже несколько сотен лет, боюсь, он для общества порядочных девушек навсегда потерян. Ещё и неспособен семя посадить и вырастить. С ним земля не будет плодоносить, — посмеиваясь, отвечает Ульва.       — Ты просто ревнуешь, Уль, — подмигивает Гектор, сверкая белоснежной улыбкой.       — Разумеется, все ведь мечтают о тебе, несносный, не существует прекраснее лика и умелее языка.       — Ауч, это было больно, моя белая волчица, — прищуривается в притворной обиде, когда Ульва расплывается в оскале, показывая заострившиеся клыки. И мне она нравится. Дьявол, как же мне нравится эта женщина. Восхитительная. За ней хочется идти. Рядом хочется остаться. И не потому, что симпатизирую и проснулось влечение. В этом плане мне никто кроме апельсинки не нужен. Совсем. Ульва восхищает иным. Своей сутью. Своей силой, даже мощью. Своей необыкновенностью, знаниями и странным материнским теплом. Теплом… Которого мне в жизни так сильно не хватало с детства. Которого я был лишен. А ещё здесь меня и правда смогут принять, если я не буду вести себя как раздражённое дерьмо.       — Полагаю, вы устали? Наверху для вас подготовлена комната для гостей, я попрошу, чтобы принесли ваши вещи. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, хорошенько обдумайте моё предложение. Эйнара позовёт вас к ужину. Приятно было познакомиться, мальчики. Мои самые смелые ожидания оправдались. Я бесконечно рада принимать вас в своём доме. — Прикрывает глаза, склонив голову в знак уважения. Чуть сильнее сжимает мою ладонь, с её пальцев стекает шерсть, а необыкновенной красоты глаза гаснут.

***

      После ужина мы решаем прогуляться. Несмотря на то, что на улице уже темно, всё равно Ульва вызывается с нами, и пока мы идём вдоль красивых домов, вдыхая промозглый воздух, наслаждаясь рассказами об их общине, успеваем познакомиться ещё с несколькими оборотнями, что сами подходят и представляются, приветливо улыбаются и действительно выглядят искренне радующимися, что увидели кого-то нового в коммуне.       Место удивительное. Современное, но хранящее особую атмосферу. Лес призывно шумит и шепчет. Рука Лиама в моей руке ощущается бесконечно правильно. И я понимаю, вот так идя по улочке, улыбаясь, слушая, кивая, когда приветствуют… что мне здесь нравится. Действительно нравится. Не потому, что будет безопасно. Не потому, что смогу быть с апельсинкой. Не потому, что нет выбора. Нравится, потому что здесь всё кажется каким-то уютным, каким-то своим, каким-то идеальным. Даже чёртов то ли дождь, то ли снег вместо тропических ливней. И хочется верить, что это не обманчивое впечатление. Что чуйка не сбоит. Что альфа не просто так в таком же восторге вместе со мной.       Но… Стив.       Проблема всё ещё не решена. Приехать сюда ему не позволят. Кристиан — что сотни лет ебётся с Гектором — не в курсе данного места. Что пиздец насколько шокирует. И если ему не позволено было узнать, то просить об одолжении для друга я точно не рискну. Да и никто не ответит согласием.       А ещё Лейла.       Хотя я более чем уверен, что в скором времени она вернётся в Сквамиш, просто не выдержит. Потому что там пара, выбранная для неё Великой Матерью. А ещё там её семья, и она слишком плохо чувствует себя в Тапанахони. Тропики не для неё. И не для меня. Но пока я не попал сюда, в это райское место, окруженное и горами, и лесом, и бескрайними просторами, до конца этого не понимал. Не понимал, что не на своём месте. Не понимал, насколько дискомфортно долгие недели жил. Да, всё перекрывала близость Лиама. Но этого мало. Теперь мало.       — Гектор сказал, что день твоего двадцатисемилетия приближается. Осталось около двух месяцев и стоит подготовить для тебя ритуал инициации. Что ты об этом знаешь, Кайден? Начал ли ты уже готовиться к этому событию? Что планируешь делать с открывшейся силой?       — А какие есть варианты? — спрашиваю, потому что мне действительно интересно, как это решают они.       — Их несколько. Тебе повезло, у тебя есть пара, что была тебе предназначена Великой Матерью, среди Истинных это редкое явление. Почти невозможное. Но так как у нас запрещены отношения с другими оборотнями, как и с людьми, большинство браков — скорее выгодные союзы. Да, мы живём в согласии, но очень ограничены. Во имя безопасности. Единственное допущение для вампиров. В силу того, что эти товарищи бесплодны, мы позволяем вольности. Потому, если вы встретите здесь представителей данного вида — не удивляйтесь. — Здоровается с проходящей мимо молодой девушкой, представляет нас с Лиамом, ждёт, пока мы перебросимся парочкой слов, а после двигаемся дальше. — И потому, так как твоя пара дельта, что имеет немного больше преимуществ, насколько я вижу, ты можешь выбрать вариант с разделением силы с парой. Часть, запечатанная шаманом в момент ритуала, будет направлена в Лиама. Что в свою очередь может способствовать его преображению. Исходя из того, что говорил Гектор, изменения уже начались после ритуала с кровью. Потому велик шанс закончить начатое. Риски невелики, если всё сделать правильно. Я бы с удовольствием понаблюдала за данным событием, это обещает быть уникальным и очень зрелищным. В своё время, несколько десятков лет назад, ещё будучи очень молодой я видела подобное. Было больно, громко, но впечатляюще. Рецессивная волчица приобрела ипостась зверя, что пробудился благодаря магии её пары. Редкий случай. Показывающий, как много в себе несут Истинные, насколько могущественна и чиста их кровь.       — Так это и вправду возможно? — удивлённо спрашивает Лиам, а я крепче сжимаю его ладонь. Получив подтверждение собственным мыслям, теперь я действительно воодушевлён подобной возможностью. Апельсинка может приобрести волчье тело, и это просто разъёб и абсолютный восторг. Я готов дать столько, сколько потребуется, только бы всё получилось.       — Вне всяких сомнений, Лиам. Я была свидетелем подобного преображения.       — Получается, что нет никакого секрета, как и нет нужды в том, чтобы искать особое зелье, ведь достаточно просто одному из лунных, то есть Истинных, поделиться частью своих сил, чтобы несущий в себе рецессивный ген пробудил зверя внутри и приобрёл новую форму, становясь несущим доминантный ген?       — Не совсем так, — хмыкает, выслушав предположение Лиама. — Здесь довольно важным является одно из отягощающих обстоятельств. Подобное возможно лишь с принятой парой, с которой связь уже скреплена клятвой и кровью. В остальном рецессивный может просто не выжить. Да и никто не пытался. Зачем рисковать или отдавать часть себя тому, кто для тебя идёт наравне с другими? — спрашивает, внимательно глядя. А я с ней согласен, пусть и молчу. Подобное, в особенности если силой делится альфа, волки готовы были делать лишь ради пары. В остальном никто в своём уме не сделает себя слабее. Зачем? В чём смысл? — Потому тебе всё же придётся найти подходящий состав зелья, что позволит численности оборотней возрасти. Как бы этому ни противились некоторые клыкастые ворчуны, — тихо добавляет заговорщицким шёпотом, а я расплываюсь в улыбке. Ульва забавная. Видно, насколько она любит свою общину. Добра, умна, заботлива и при этом цепка и не упустит выгоду. Ульва удивительна. И мне немного страшно вот так очаровываться чьей-то личностью. Разочарование будет слишком болезненным, если вдруг она предстанет в другом свете. Мне бы этого не хотелось.       — Но всё равно в зелье будет задействована кровь лунных. Вас это не смущает?       — Нет. Ведь необязательно разглашать состав сыворотки, что может многое для оборотней изменить. Тем более, что она должна стать непомерно дорогим удовольствием, и в силу того, что одним из ингредиентов будет кровь уникального существа, те самые уникальные существа имеют право на процент от продажи, что ещё больше улучшит нашу жизнь в этом потрясающем месте.       — Хм, — хмыкает Лиам, кивая. — Это имеет смысл. Да. Это звучит очень логично и правильно. Вероятно, для того чтобы сыворотка работала, мне может понадобиться женская кровь. Можно сделать градацию цен. Кровь беты будет несколько дешевле, чем кровь гаммы. Кровь омеги и вовсе баснословную сумму. Но если кто-то готов платить, то…       — Мне нравится твой мыслительный процесс, Лиам. — Кажется, тут помимо простого диалога, ещё и бизнес-соглашение намечается. А я слушаю и понимаю — апельсинка уже в шаге от того, чтобы ответить согласием на все прозвучавшие ранее предложения.       — Труднодоступность, как правило, отсеивает случайных, ненадёжных и нерешительных.       — Ты прав. И мне бесконечно импонирует то, что мы думаем одинаково в этом вопросе.       — Есть ли ещё варианты для Кайдена, касающиеся его инициации? Возможно, печать, что запечатает внутри часть его силы? Или возможность перенести её в неодушевлённую вещь. Драгоценный камень? Сосуд? Амулет или кольцо, что он мог бы с собой носить и в критический момент использовать, поглотив? Или, например понемногу израсходовал, отпивая по глотку?       — В своё время мы экспериментировали с подобным. Но амулеты или украшения, в особенности если их носить на собственном теле, привлекали внимания сверхсуществ. Они слетались на эту силу как мотыльки, и Истинные страдали. Попавшая не в те руки сила способна привести к катастрофе, раскрыть тайну и привести угрозу в нашу общину. Это риск, который не стоит того. Сковывать часть силы внутри и направлять её в камень, что хранится в безопасном месте, закопанным в лесу и скрытым, или же в надежном сейфе? Да. Довольно распространённый вариант во время инициации. Предпочтительный, я бы сказала. Некоторые отдают часть себя земле, чтобы подпитывать лес и делать это место ещё более волшебным и мощным. Великая Мать высоко ценит подобные жертвы и одаривает сполна.       — Так вот почему здесь всё так и вибрирует вокруг, а внутри разливается удовольствие? А Флом кажется поистине волшебным и привлекает к себе всё новых и новых туристов? Помимо очевидных красот дикой природы, — спрашиваю, приобняв Лиама за плечи и притянув ближе. Ветер усиливается. Начинает падать снег, воздух подмораживает. Я не хочу, чтобы он замёрз и заболел. Потому делюсь теплом своего тела, чувствуя, как выдыхает мне в шею, потянувшись и поцеловав.       — Ты совершенно прав, Кайден. Очень проницательно с твоей стороны, — улыбается мне как-то по-особенному тепло. — Решать тебе, как ты поступишь со своей силой. Скажу лишь, что все, кто пытался оставить всё до капли внутри себя — себя же после теряли. Выдержать эту мощь практически невозможно. Сила сводит с ума. Магия поглощает разум. И если у омег ещё есть шанс справиться с подобным, то даже альфы сдаются под силой самой природы.       — Как много омег в общине, Ульва? — Лиам любопытен, и это не удивляет. А ещё он чуть более расслаблен, и это радует.       — Около десятка. Практически все омеги из ныне живущих на Земле как раз являются Истинными. Большинство населяющих общину гаммы и альфы. Есть несколько бет. Что касается кошек и других видов оборотней, там иерархия работает несколько иначе. Пусть и силы не всегда равны.       Мы беседуем о многом. Бродим около получаса по улочкам, заходим погреться в небольшое уютное кафе. Знакомимся с официантом — молодым парнем, пробуем местные угощения. Ульва оставляет нас наедине, попрощавшись и пообещав встретиться за совместным завтраком, чтобы узнать, что же мы решили. Не настаивает, не подгоняет, оговаривает то, что если нам нужно больше времени, то оно у нас есть, спешка ни к чему. И ещё больше располагает к себе.       Делится довольно интересной деталью, что заставляют глаза Лиама сверкать от любопытства, и я вижу, как ему нестерпимо сильно хочется попробовать озвученное ей. Ведь она пообещала ему решение проблемы с нестабильностью полуформы. Её предложение состоит в том, чтобы мы пообщались с местными шаманами и колдунами, которые после бесчисленных ритуалов с Истинными научились изолировать их мощь, кровь и остальные жидкости, чтобы те не разрушали остальные реагенты в зельях, а как раз это Лиаму и должно — в теории — помочь.       Перспективы данного места настолько ошеломительны, что когда я смотрю в глаза апельсинке, уже вижу, что он хочет остаться здесь. Хочет работать дальше. Хочет результатов. Хочет ещё и потому, что я хочу здесь быть. Это легко читается. Я не пытаюсь даже минимально что-то от него скрыть.       — Потанцуешь со мной? — внезапно спрашиваю. Играет тихая чувственная мелодия. В зале не так и много людей. Мы не были на нормальном свидании… никогда. Да, развлекались в Тапанахони, но чаще в постели или в лесу. Никак не в заведении. В Сквамише лишь однажды вышли, и прилюдно я не мог ничего с ним сделать, остерегаясь быть раскрытыми. Здесь, а нас уверяла глава этого места, мы можем смело жить как пожелаем, не боясь кары за однополую любовь.       Здесь я меченый Истинный альфа. И я счастлив быть с Лиамом. Счастлив наслаждаться вкусной едой. Дышать смесью запахов оборотней. Леса, что гудит поблизости. В месте силы. А ещё я счастлив, когда он вот так улыбается мне, протягивая свою руку, которую я быстро ловлю и касаюсь губами.       Нежность растекается внутри, когда притягиваю к себе в объятия, крепко обнимая и чуть приподнимая, чтобы дотянуться до губ, которых не касался чудовищно долго, по моим меркам. Мелодия играет, мелодия в моих венах щекоткой скользит. Сладко сплетаются языки в медленном неспешном танце. Сладко же растекается любовь внутри. Мне хорошо. Ещё буквально днём я оголённым проводом не понимал, что нас ожидает впереди. Меня душили неизвестность и страх. Раздражение выплёскивалось в ненужных спорах с вампиром. Сейчас же я тону в абсолютном кайфе, наконец чувствуя какую-то определенность. Стабильность. Перспективы. Я чувствую здесь себя своим. Вот так просто, не успев приехать, приобретаю так много… Что от восторга всё скручивается жгутами внутри.       Мне так хорошо…       — Я безумно люблю тебя, — и это выплёскивается. С улыбкой, тихим шёпотом из глубины моего сердца, что целиком ему принадлежит. Он так красив в чуть приглушенном тёплом свете. С мерцающими чувствами глазами, мягкий в моих руках словно пластилин. А мне хочется чувственности и романтики. Хочется его принцем быть. И момент такой… пронзительно необыкновенный. Свобода внутри бурлит. Я весь его. Хочу, чтобы и он весь мой был. — Ты выйдешь за меня, сладкий? Хочу в момент инициации поделиться с тобой частью себя, хочу подарить тебе весь мир, хочу произнести брачную клятву в этом удивительном месте и прожить с тобой всю жизнь.