Три капли в море

Гарольд Игнотус Певерелл сидел в кабинете своего поверенного, Мармока, и обсуждал финансы рода. Древний род давно оборвался, не имея не только главы, но и наследников, поэтому скопилось много нерешенных проблем. Постукивая пальцами, на одном из которых сверкал массивный обсидиановый перстень, по подлокотнику кресла, Гарольд задумчиво разглядывал стену. Он никуда не торопился и, в какой-то степени, просто отдыхал после перемещения, прервав беседу с гоблином, пока тот заполнял бумаги для министерства Туманного Альбиона, чтобы в их архивах незаметно появилось все необходимое для законного полноценного существования Гарольда Игнотуса Певерелла или же, для некоторых определенных бумаг, Гарольда Перлла (Рональд предлагал назваться «Пердаль», в шутку, конечно, но упаси, Мерлин!) — знаменитой фамилией трех братьев не стоило просто так светить. Все-таки предоставленная гоблинами услуга пришлась очень кстати, даже если потребовалось знатно раскошелиться. В соседнем кабинете Рональд Годрик Гриффиндор занимался тем же самым, указав в некоторых документах псевдоним «Рональд Дори», так как по общей договоренности друзей, было решено пока не разглашать и его принадлежность к знаменитой фамилии, что в Англии ассоциируется с определенными конкретными вещами. К слову, не теми, что хотелось бы потомкам Годрика. А вот Гермионе Джин Гранжер было проще остальных — ей ничего менять не пришлось и выдумывать новое имя не было необходимости, ведь ее французский род был мало известен. Что уж там, титул «Леди» ей пришлось получить самостоятельно. После долгих часов, проведенных за переговорами с поверенными, друзья собрались в холле банка и аппарировали с помощью порт-ключа в небольшой домик в Хогсмиде, что был приобретен одним малоизвестным волшебником (вы знаете имя внука Годрика? нет? поэтому вот так вот) из рода Гриффиндор и по праву наследования принадлежал Рональду. — Не знаю, как вы, но я спать, — произнесла устало Гермиона, после чего гордо вздернула носик и отправилась искать комнату, где есть кровать. — Что ж, сейчас как раз время передохнуть, об остальном можно поговорить завтра, — согласился Рональд (парень всегда любил и до сих пор любит побездельничать), похлопав друга по плечу, на что тот согласно кивнул. Теперь им некуда спешить.

***

Спускаясь со второго этажа, чтобы попасть на кухню для завтрака, Гарольд обнаружил, что его друзья уже проснулись. Растрепанная после сна Гермиона (ее волосы могли посоревноваться в непослушности с волосами Поттеров) в одной ажурной ночнушке, явно трансфигурированной из чего-то, никого не стесняясь пила кофе и читала газету. А кого стесняться-то? Домовика (Рональд успел подсуетиться), или друзей, что для нее были словно братья и это было с их стороны взаимно? А так, девушке удобно, а парни могут с утра посмотреть и порадовать глаз красотой. Ведь Гермиона была красивой девушкой с ладной фигурой. Певерелл и Гриффиндор могли легко подтвердить это, даже если играли за другую команду. Рядом с ней сидел, разумеется, Рональд, поглощая завтрак, который смахивал на плотный обед своим размером и калорийностью, впрочем, что и следовало ожидать от боевого мага-стихийника, те всегда употребляют колоссальное количество еды. Друг все еще плохо разбирался в этикете, а сейчас не особо-то старался его соблюдать, но ел он, что бы кто ни говорил, аккуратно. Да, парень сгорбился над тарелкой, да, уложил локти на стол, но ел медленно, молча и слегка задумчиво. А из-под небрежно закатанных рукавов белой простой рубашки выглядывали сильные загорелые руки, где в некоторых местах сильно проступали вены… настоящая эстетика для глаз, ммм. Если бы Рональд не воспринимался Гарольдом как брат, то он бы предложил другу встречаться, хотя бы ради этих идеальных рук и этого точеного, словно вылепленного из бронзы самым искусным скульптором, тела. Но и сам по себе друг был прекрасен: преданный, верный и искренний. Ведь не зря он, да и Гермиона тоже, сейчас здесь, рядом с ним. Связь побратимов приятно натянулась, напоминая, что он не один. Он рядом с семьей. В безопасности. — Итак, что у нас дальше по плану? — Гарольд уселся на свободный стул и благодарно принял тарелку с яичницей от домовика. — Нужно скомпрометировать Хогвартс, лишь слегка задев по касательной Дамблдора, чтобы он не начал дергаться раньше времени, — заученно произнесла Гермиона, словно читала по бумаге. Возможно, так оно и было. Фотографическая память — она такая. — Жаль, Риты нет, она бы с удовольствием настрочила парочку статей, — хмыкнул Рональд, откладывая ложку в сторону и разгибая с хрустом спину, чтобы с прямой осанкой и идеально расправленными плечами замереть для разговора. — Зато есть Эмма Ди-Бальд, — произнесла Гермиона, показывая заголовок статьи на первой полосе, где большими черными буквами было написано: «Кто же такой Лорд Судеб? Надежда чистокровных или Тиран маглорожденных?» — Интересно, — Гарольд позаимствовал газету у подруги, вчитываясь в статью, где Эмма Ди-Бальд, среднестатическая чистокровная волшебница из рода Ди-Бальд, рассуждала о политике Тома Марволо Реддла, которого некоторые аристократы за глаза называли Лордом Судеб. Она понятно объясняла причины и намеренья мужчины, чтобы те самые маглорожденные поняли, почему за этим человеком следуют аристократы, почему не стоит считать его тираном тем, кто пришел в магический мир и пытается перекроить его на свой магловский лад. И да, политика еще не съехавшего Реддла, та, которая была затронута и упомянута в статье, импонировала. — Отлично, с такой почвой наша статья воспримется очень благоприятно, — довольно прошипел чуть ли не на парселтанге Певерелл, сверкнув ядовитой зеленью глаз. Привыкшие к змеиным заскокам своего друга, ребята кивнули, негласно решив, что договариваться с корреспондентом пойдет Гермиона. Так сказать, женщина женщину поймет и поддержит. Таким образом, уже через неделю, потеснив благодаря деньгам Певерелла очередную ненавязчивую пропаганду, проплаченную лордом Малфоем, на первой странице «Пророка» была напечатана статья о Хогвартсе. Эмма Ди-Бальд виртуозно подбирала слова, заставляя задуматься о той теме, которую она затронула. Образование Хогвартса. Она ничего не утверждала, а просто рассуждала и задавала наводящие вопросы, мол, как так получилось, что образовательная программа «сейчас» так отличается от «тогда». Приводились примеры и указывались ссылки на определенную литературу, где можно было проверить правоту упомянутых в статье деталей. Альбус Дамблдор упоминался исключительно как директор школы, и все «шишки» огибали его по дуге, задевая только отчасти. Ни в планах Троицы, ни в планах Эммы не было открыто выступать против такой известной личности, как «великий светлый волшебник», закидывая претензиями прошлых директоров школы, а особенно Диппета, ведь именно в его время началось особо сильное упрощение программы (с науськивания Дамблдора, но об этом никому пока знать не нужно). — Да как они посмели! — возмутился совершенно не по-аристократически Абраксас, скомкав газету после того, как прочитал название первой статьи. А ведь он столько заплатил за очередную пропаганду! — Ну-ка, ну-ка, — Марволо ловко выхватил из трясущихся от гнева рук друга, составляющего ему компанию за завтраком, бедную газетенку, начав вчитываться в текст. — Как интересно… Абраксас, ты же состоишь в попечительском совете, так ведь? — Да… — угрюмо отозвался Малфой. — Тогда ответь мне, как так получилось? — Многие предметы упразднили из-за того, что Министерство постепенно запретило определенные направления магии, посчитав их темномагическими, — вздохнул Абраксас, потирая переносицу. — Опять же, все упирается в необразованность некоторых людей, добравшихся до власти, — вздохнул Марволо, вчитываясь в перечень предметов, что больше не преподаются в Хогвартсе. — А что насчет артефакторики? Я понимаю, предмет узконаправленный и преподавался только в последние два года обучения, и, ладно, в последние годы его перевели с обязательного на факультатив, ведь не у каждого есть предрасположенность, но потом-то что? — Эм, это… если я правильно помню… — задумался озадаченный Малфой. — То профессор Рихтер уволился из-за состояния здоровья — стар слишком стал, а потом директор долго не мог найти замену, и, кажется, до сих пор ищет. — Или просто не хочет его искать, — фыркнул Марволо. — Я где-то читал, что когда-то любой себя уважающий волшебник мог на коленке сделать небольшой простенький порт-ключ, чтобы переместиться один раз в нужное ему место. А сейчас? Ты сможешь? — Нет, я в этом совершенно не разбираюсь, да и мне проще просто купить хороший, многоразовый порт-ключ, — вздохнул Малфой. — А что скажешь насчет Истории Магии? — А что не так с профессором Бинсом? — Может быть, причина в том, что он недавно умер, а на его место никого даже не искали, — заявил Реддл, зачитав отрывок из статьи, где говорилось, что привидение профессора теперь отвечает за этот предмет. На лице Малфоя отразилась озадаченность. Его можно понять, сейчас он очень занят проталкиванием политической партии «Вальпургиевых рыцарей» в массы, помогая тем самым своему лучшему другу, но остальные лорды, что занимают места в попечительском совете, куда смотрели? — Это вообще как додуматься-то надо было… — высказался Малфой, настроившись на то, чтобы поднять вопрос об образовании на следующем собрании совета, а того, кто потеснил его с первой полосы, он, так и быть, прощает. Все-таки у Абраксаса сейчас в Хогвартсе учится на первом курсе наследник, и эта тема напрямую касается его интересов.

***

Рональд аккуратно выглядывал из окна, чтобы рассмотреть затянутое смогом небо, которое иногда разрезали крылья беспилотников, что пролетали над руинами зданий, сбрасывая бомбы, чтобы окончательно все здесь разнести. Парень глубоко и ровно дышал, не позволяя чувствам взять верх. За ним наблюдали дети, потерянные и испуганные, он должен быть примером для подражания. Показать, что все под контролем… хотя, кого он обманывает? Гарольд должен был появиться пятнадцать минут назад! Гермиона, что стояла рядом, нервно пожевывала свою пухлую нижнюю губу. От паники ее останавливало знание того, что связь побратимов, которую они сформировали как раз для того, чтобы знать о состоянии друг друга в таких экстремальных условиях, не оборвана, а значит их общий друг все еще жив. Война шла уже второй год. Впрочем, этот геноцид сложно назвать войной. Магов просто начали истреблять, открыв новую, современную охоту на ведьм, и теперь магов не сжигали на костре, а расстреливали. Хотя… как повезет. До них доходили слухи, что маглы обустроили несколько лабораторий, где магов изучали, как подопытных крыс. «Смерть в бою — лучший вариант», — уже давно решил сам для себя Рональд, поэтому ничуть не колебался, когда в поле зрения появился раненый друг с несколькими детьми, которых сразу же подхватила Гермиона, оттаскивая в безопасное место. — Уходите! — крикнул Гриффиндор, выскакивая под град выстрелов, собираясь задержать магловский военный отряд преследователей или же прорубить путь для отступления, если понадобится. Вот в его руках завибрировал меч предка, на нем запели руны и все заполонило яростным огнем, что вторил обуревавшим мага чувствам. Большей части своей магии Рональд позволял принимать форму пламени, которое по его воле стремилось сжечь всех противников, уничтожить все на своем пути. Резкие, быстрые, отчаянные движения. Каждый взмах находил свою цель. Было ли это перерезанное оружие или плоть, неважно. Он отнимал жизни, и маг смирился с этим, потому что за его спиной были брат, сестра и дети, которым не посчастливилось родиться в их эпоху. Эпоху, когда маглы решили уничтожить всех магов, боясь их природы. Страх клокотал где-то под горлом, маг старался не думать о том, что он может не вернуться к ребятам, что почти покинули опасную зону, в темпе продвигаясь вглубь леса, где проще затеряться. Бросив меч в пролетающий мимо беспилотник, который, скорее всего, был оборудован специальными датчиками, что смогли бы обнаружить группу магов, скрывшихся с глаз военного отряда, Рональд продолжил сражаться, нанося удары голыми руками, используя для более мощных ударов сырую магию. Он двигался, перетекал из одной стойки в другую и постоянно гибко уворачивался от пуль, стараясь вырубить как можно больше людей. Когда самолет взорвался и рухнул, парень призвал меч обратно. Тот через мгновение вернулся в руку, при этом снеся голову одному из неудачливых солдат. Рональд чуть ли не рычал, напоминая испуганным маглам дикого зверя, объятого пламенем. Они запомнили яростно горящие янтарные глаза монстра, сам же маг помнил лишь дикую усталость, горящие легкие и до дрожи в руках отчаянную мысль, что он не успеет никого защитить. — Рон! — растолкала его подруга. — Просыпайся, пора на собеседование! — Да-да, встаю, — прохрипел парень, растерев лицо ладонями.