Три капли в море

Гарольд судорожно дышал, с отчаяньем в глазах провожая магловский самолет, что пронесся над их головами, чтобы достичь Хогвартса. Никто не знал, каким образом маглы смогли узнать точное местоположение школы, но их успели предупредить невыразимцы. Гарольд с друзьями, герои войны, по их просьбе вывели всех за стены замка. Упрямцы, не хотели верить в то, что стены великого здания не смогут их защитить, не хотели, чтобы их спасали от «мнимой» угрозы — были крики и ругань — но у Трио все-таки получилось это сделать, и теперь… Тихий свист. Природа словно замерла и… Бум. На их глазах замок утонул в грибовидном взрыве, выросшем за считанные секунды, слепя глаза. Взрывная волна прошлась по ним, сбивая с ног. Пришлось ставить самые мощные щиты, которые они знали, ведь уйти достаточно далеко, на безопасное расстояние, у них не было времени. Неопытные маги чуть не улетели, врезаясь в ближайшие деревья, но их удалось перехватить или придержать. И вот пока потоки ветра бились о невидимые щиты, а за их пределами тлела выжженная земля, маги, ощущая зияющую внутри дыру от понимания произошедшего ужаса, не смели оторвать взгляда от пламени, достигшего шапкой неба. Гарольд повернулся, увидев переполненный болью взгляд друга, придерживающего сейчас напряженную, словно струна, Гермиону. Их Альма-матер. Их дом. Их убежище. Уничтожено в одно мгновение, принеся за собой смерть сотни волшебников. Гермиона разрыдалась, не в силах перебороть стресс. И тогда до слуха Гарольда донеслись другие звуки. Крики, плач, непонимание. Что теперь с ними будет? Маглы до боли красноречиво объявили им войну. Гарольд задумчиво завтракал в большом зале, наблюдая за счастливыми лицами детей. Уже год прошел. Как быстро летит время… Рядом распинался Флитвик, рассказывая, что учудили представители факультета Минервы недавно в коридоре. Юные Мародеры уже начали свои шалости. — И какое наказание вы им назначили? — поинтересовался Гарольд. — Я хотел запретить им сегодня отправиться в Хогсмид и заставить хорошенько отдраить тот коридор, но вмешался Альбус… поэтому они отделались только мягким выговором, — сокрушенно произнес полугоблин. Теперь понятно почему он вообще начал этот разговор. Просто по-человечески выговориться и пожаловаться. — Это до добра не доведет, — фыркнула Гермиона, прекрасно зная, чем все это закончится. — Если они попадутся мне, выговором они не отделаются, — недовольно произнес Рональд, он все еще помнил «шалости» своих братьев и не желал никому ничего подобного. — Они назвали произошедшее шуткой. Но кому было смешно? Ребятам со Слизерина, попавшим в эту дикую смесь розового клея? Или, может быть, Помоне, у которой сорвался урок, так как те самые ученики шли на ее урок, но так и не дошли? Или домовикам, которым пришлось убирать эту странную жижу вручную, так как даже их магия не смогла убрать ее? — Жижа как раз-таки не странная, а хорошо всем известная, если в одно определенное зелье второго курса на последнем этапе добавить крылья пикси. Но второкурсникам не разрешается в свободном доступе пользоваться лабораторией… Так как они получили этот клей? Причем он явно собственной разработки, ведь был просто ядерно-розового цвета. Это ж надо было додуматься. Слизнорт напрягся и постарался сделать вид, что никаких намеков не понял и вообще не слышал их разговор. И признавать, что не уследил за мальчишками во время урока, не собирался. — Нужно за ними присматривать, — вздохнула Гермиона. — Если некоторые это не могут сделать… Флитвик вздохнул. Неприятно, конечно, слышать в сторону старых коллег такие слова, но ребята были правы. Кое-кто не справлялся со своими обязанностями. — На что вы намекаете? — нахмурилась Минерва. — А то, что если вы не объясните одним конкретным гриффиндорцам рамки дозволенного, я подам заявку на ваше отстранение от должности декана, — сказала Гермиона, ничуть не смутившись. Макгонагалл недовольно поджала губы. Она искренне не понимала, за что так сильно обожают дети «новое поколение преподавателей» — как их любят называть в Хогвартсе, и это касается не только учеников, но и некоторых учителей. Более того, многие непослушные дети, что пропускают мимо ушей более взрослых преподавателей, их слушаются! Ну, кроме знаменитого дуэта Поттер-Блэк, за которыми хвостиком бегают Люпин и Петтигрю. Все проблемы от первых двоих, и они не воспринимают в качестве авторитета даже декана! Директора слушают только так, и все равно делают по-своему, а тот только и рад, загадочно улыбаясь себе в бороду. Они грозятся стать головной болью всего Хогвартса на будущие пять лет, но как это предотвратить? Минерва уже несколько раз читала им лекции и нотации, снимала баллы и грозилась написать письма их родителям! И что? Ничего! Если бы не эта парочка, молодежь, что не проработала даже пяти лет в школе, не принижала бы ее профессионализм сейчас! Гарольд видел, что Мак-кошка задумалась о ситуации, но так же видел, что она думает совершенно не о том, о чем нужно, поэтому лишь сокрушенно покачал головой. Теперь, когда скандалы улеглись, они освоились в школе, привыкли к детям, а дети к ним, можно было действовать дальше по плану. Скоро Гермиона займет место декана Гриффиндор, а он сам — Слизерина. Тогда влиять на детей станет еще проще, учитывая, что многие под влиянием Гранжер серьезно задумались о своем будущем и особенно — о своем происхождении, не поленившись сходить в Гринготтс, где за определенную плату предоставляли возможность пройти маленький ритуал «проверку крови», обнаружив много чего интересного и иногда заходя к профессору на чай после уроков, чтобы посоветоваться (среди которых затесался один вредный мальчуган). Отправляясь на занятия, Гарольд решил срезать путь с помощью одного тайного хода, и так совпало, что при выходе он столкнулся с… упомянутым ранее мальчишкой, Снейпом. — Осторожно, молодой человек, — придержал ребенка Певерелл. — Куда вы так торопитесь? — Стой! — послышались вразнобой голоса в коридоре. — Ясно, — вздохнул мужчина, ловко запихивая Северуса в потайной ход, а сам продолжил свой путь, натыкаясь на, опять же, недавно обсуждаемых запыхавшихся гриффиндорцев. — Так-так, минус десять баллов с Гриффиндора за беготню по коридорам, молодые люди. — Профессор… — подобрались ребята. Они все еще были детьми и поэтому жутко побаивались профессора Артефакторики, а особенно боялись смотреть ему в глаза. Такой тяжелый взгляд… не каждый взрослый выдержит, что уж говорить про двенадцатилетних детей. — Вам заняться нечем? — навис над ними Гарольд, отбивая желание куда-то бежать и за кем-то гнаться. — Я могу организовать прекрасное времяпровождение с нашим завхозом… — Нет-нет, профессор, сэр, мы спешим на урок ЗОТИ, — поспешил оправдаться Блэк, схватив друзей за рукава и потащив их с глаз мужчины долой, для начала в соседний коридор. — Минерва явно с ними не справляется, а Альбус только и рад, — задумчиво произнес Гарольд, продолжив свою прогулку до собственного класса. — Чертов старикашка. Певерелл прекрасно знал, ради чего весь этот спектакль. Чтобы дети еще-не-пожирателей-смерти, что по большей части находятся на Слизерине, не распространяли влияние Тома Реддла среди молодежи. Яростные контры между «грифами» и «змеями» прекрасно выполняли бы эту функцию. Вот только Мародеры выбрали себе в противники не того мага. Снейп совершенно не имеет связей среди своего факультета… точнее, не имел, пока Гермиона не объяснила первому курсу тему «чистота крови», как она важна и как сильно аристократы дорожат своими наследниками. Отправленное с разрешения Северуса письмо с нужными словами лорду Принц возымело ярчайший отклик! Старик просто не мог нарадоваться тому, что у него есть такой наследник, даже поклялся вернуть дочь обратно в род и ее мужа прихватить (хорошенько перевоспитав). Кто бы мог подумать, мальчик — дитя отражения и чистокровной волшебницы из рода Принц! Так вот, даже имея связи на факультете, Снейп или теперь уже Принц никому не позволит лезть в свои дела и сам будет противостоять наглым гриффиндорцам, любимчикам директора. Принцы всегда славились своим упрямым и горделивым характером. Их противостояние никогда не затронет оба факультета целиком. — Профессор! — послышалось сзади, что сильно удивило Гарольда. Это был Северус. — Профессор, сэр, можно у вас кое-что спросить? — Конечно, я всегда рад помочь ученикам. — Это… не касается предметов… — замялся Северус, шумно вздохнув, словно перед погружением. — Понимаете, раньше мне нравилась девочка… точнее, я думал, что она мне нравится, но недавно… мне начала нравиться другая… — И какой же совет вам нужен? — уточнил Гарольд, чтобы вселить побольше уверенности в мальчика. Никто его за подобное наказывать не будет. — Ну, она старше. Гораздо старше меня, — замялся парень. — Волшебники живут гораздо дольше маглов. Сильный чистокровный волшебник способен прожить больше двухсот лет, а с наследием и того больше, — произнес Гарольд, снимая очки, чтобы протереть стекла, и из-за чего Северус смог увидеть, что глаза профессора имеют не только особый зеленый оттенок, но и вертикальный зрачок. То самое наследие, которое есть у многих родовитых волшебников, но о котором открыто не принято говорить и потому зачастую прячется с помощью артефактов. — Я к чему веду. Разница в возрасте, даже если она составляет десять, пятнадцать или двадцать лет, для магов не существенна. А вы переживаете из-за каких-то двух или трех лет… — Это профессор Гранжер, — глухо и еле слышно произнес мальчик. — Оу, — если Гарольд и был шокирован новостью, то не подал виду. — Что ж… тогда я могу сказать только лишь то, что она любит простые полевые цветы. Подмигнул мальчику мужчина, после чего развернулся на пятках, из-за чего мантия красиво взметнулась вверх, словно крылья черного ворона, и отправился дальше по коридору. Уже скоро должен был прозвенеть колокол. А с неожиданным кавалером Гермиона пусть разбирается сама.

***

— Отрабатываемый вами щит я советую заучить до автоматизма, так как он является стандартным заклинанием защиты, то есть на него тратится относительно мало энергии и он весьма универсален — помогает от большинства несерьезных атак противника. И это касается не только магического плана, но и физического. — Разве этот щит способен отразить физический удар? — удивился кто-то со Слизерина. — Не слышал о таком! — Я тоже, — согласился Рональд, удивив детей, после чего подмигнул мальчику, задавшему вопрос, и пояснил. — Но, как оказалось, все возможно. Мой хороший знакомый после того как разозлил сфинкса, отвечая на его загадки логичными, но неправильными ответами — ответ по логике подходил как отгадка, но не являлся таковой, и схлопотал бы лапой разъяренного существа по самые не балуй, но рефлекторно выставленный им щит, который как раз-таки мы сейчас и изучаем, с вложенным в него максимумом магии смог остановить угрозу и помог избежать полученного урона. — Вы врете, — обиженно насупился Слизеринец. — Так нельзя. Чтобы остановить магическое существо, потребуется заклинание из более продвинутых… — Все верно, от магического существа правильнее защищаться более мощными щитами конкретной разновидности, но он-то об этом не знал, поэтому смог придержать лапу на несколько секунд, чтобы успеть отползти от сфинкса подальше, — усмехнулся Рональд. — Он не знал и о том, что «левиоса» не действует на живых существ, и легко смог его применить на живом существе. — Ничего не понимаю, — взвизгнул Петтигрю, вцепившись в свои волосы. Люпин, что был с ним в паре, вовремя успел прекратить спарринг. — А здесь ничего не надо понимать, просто в некоторых случаях маги подсознательно ограничивают себя, забывая, что Магия способна нарушить все законы и правила, в том числе и физику, что так почитается среди маглов, — пожал плечами Рональд. — Но не стоит на этом зацикливаться и, тем более, ограничиваться одним единственным заклинанием. Узнайте как можно больше, учите и практикуйте. Да, в экстренной ситуации, когда из головы невовремя выветрились все «умные» заклинания, этот щит сможет помочь выиграть чуточку времени, но не стоит всегда полагаться на удачу. Рональд вел беседу, внимательно наблюдая за всеми учениками, что по его просьбе в начале урока разбились на пары и отрабатывали заклинания. Он готов был в любую минуту спасти любого непутевого волшебника или же остановить кое-кого. — Мистер Поттер, Мистер Блэк, прекратите, — скомандовал этим двоим мужчина, подходя к ним. Он заметил, что те, войдя в раж, начали использовать не только «безобидные» проклятья, вроде жалящего или щекотки, но и более серьезные и пока еще запрещенные им, профессором, заклинания. — Знаете, почему я вас остановил? — Нет, профессор. Ведь мы прекрасно выполняли задание, — мотнул головой Сириус. Остальные ученики прервались, отвлекаясь от спарринга с противником, чтобы послушать учителя. — Вы начали использовать серьезные заклинания без моего разрешения, — произнес Рональд. — Подумаешь… — легкомысленно фыркнул мальчик, задорно подмигнув Поттеру. — Мы же справлялись. Щиты держались! — А если бы не выдержали? Или, например, сильное заклинание отскочило от щита и попало в стоящих рядом учеников? — Но не случилось… — Не случилось, потому что я вас остановил. Вы, мистер Блэк, хотели использовать родовое заклинание. Не думайте, что я это не заметил! — Рональд схватил парня за плечо, держа в стальной хватке. Сейчас его глаза переливались золотом, словно там танцевали и переливались драгоценные песчинки, что выдавало его особое зрение. Он буквально гипнотизировал мальчишку взглядом, не позволяя отвести от себя глаз. — Вы чистокровный волшебник благородного древнего рода, но ведете себя так неподобающе… — Как будто я хочу быть им! — совершенно по-детски возмутился Сириус. Да, все знали, что он не в ладах со своими родителями, и это еще мягко сказано. — Вы отказываетесь от своего рода, но совершенно не понимаете от чего именно отказываетесь, и как сильно это сейчас влияет на вашу жизнь, как трудно станет, когда этого не станет, — закатил глаза Рональд, отпуская упрямого ребенка. — Да, все познается в сравнении, но, мистер Блэк, только глупец предпочитает набивать шишки самостоятельно, а вот умный человек послушает остальных и научится на чужих ошибках. — Пфф, — пренебрежительно фыркнул мальчик, встав в защитную позу. — Моя семья не то, чем можно гордиться. — Кажется, вы презираете своих близких за то, кто они есть — темные маги. Но, знаете, мистер Блэк, темные или светлые — разницы почти никакой, только в небольшой предрасположенности к определенным заклинаниям и дарам рода, — расправив плечи, произнес Рональд. — Я вам как представитель светлого рода прямо заявляю, что… — от профессора начало распространяться сильное давление. — Светлый вектор моей магии нисколько не помешает мне без колебаний отрубить голову врагу своего рода. Многие ученики посмотрели на мужчину с восхищением. Кто-то настороженно, но понимающе. Кто-то испуганно. И не было никого, кто остался равнодушным. Сейчас Рональд выглядел непривычно серьезно, так, как должен выглядеть полководец, нет, глава рода! Энергия, которую выпустил мужчина, концентрировалась, сгущалась вокруг него и почти приняла форму живого пламени. В кабинете резко стало душно. — Любой уважающий себя волшебник встанет горой за свою семью, свой род! — с невероятной силой в голосе произнес профессор, воодушевляя детей. — Темный или светлый, подобная чушь ничто, когда твой близкий человек в опасности! Перед лицом опасности все равны! А вы своим поведением, мистер Блэк, добьетесь лишь печати предателя крови. Не стоит забывать своей сути и бежать от нее. Мальчишку пробрало, а на последних словах тот ощутимо вздрогнул. Раздался звон колокола. Давление резко исчезло, словно его и не было. — Все свободны, — улыбнулся Рональд, шутливо и расслабленно прощаясь с ребятами. — Мистер Люпин, останьтесь на пару слов. — К-конечно, профессор, — отозвался Ремус. — Вы что-то хотели? — Да. По сравнению с остальными, ты часто пропускаешь занятия… — У меня есть разрешение директора! И я сдаю всю домашнюю работу, даже несмотря на пропуски! — взволнованно произнес мальчик. — Успокойся, — миролюбиво произнес Рональд, погладив мальчика по голове, и это сработало, тот заметно расслабился. — Я знаю, почему ты пропускаешь занятия. Так как я являюсь учителем, директор под клятву неразглашения проинформировал меня и остальных о тебе. И я хотел бы предложить тебе помощь. — Какая помощь? — удивился мальчик. — Ты знал, что когда-то все разумные магические существа могли свободно посещать занятия в Хогвартсе наравне с волшебниками? Включая оборотней. Это было не странно, не ново, а обыденно. В России, в Колдотворце, такое практикуют до сих пор. — Я не понимаю… — Ты боишься себя, считаешь волка внутри себя болезнью, но это не так, — усмехнулся профессор, смотря прямо в глаза ребенку. — Я могу научить тебя быть оборотнем, контролировать себя и свободно жить как полноценное существо. — Я… я человек! — растерянно произнес мальчик, побледнев. — Да, но также ты являешься волком, — спокойно продолжал Рональд. — Ты — оборотень. Нет никакого монстра. Ты именно оборотень. Никак иначе. Потому что это совершенно разные вещи. Я не тороплю тебя с ответом. Я не настаиваю. Просто предлагаю. Подумай. — Я понял… — прошептал мальчик, ссутулившись так, словно желал стать еще меньше и незаметнее. — Ты сильный парень, и ты можешь этим гордиться. Выше нос! — встряхнул его Рональд, заставив выпрямить спину и поднять голову. — Ты сможешь. Я верю в тебя. — Я приду завтра… после уроков, — взволнованно произнес Ремус, почувствовав странное теплое чувство внутри после слов преподавателя. Такими яркими глазами на него даже отец не смотрел после того, как мальчика укусил Сивый, и поэтому захотелось в какой-то степени оправдать чужие ожидания. Заслужить похвалу. — Конечно-конечно! Приходи!