Три капли в море

Гермиона чувствовала, как у нее крупно дрожат руки, которыми она всеми силами старалась пережать открытую рану маленькой девочки, чтобы остановить кровь… В голове как назло было пусто и лишь небольшой пульсирующий гул, словно девушка получила контузию, давал понять, что время не остановилось. Прерывистое от чрезмерного стресса и перенапряжения дыхание заставляло небольшие комочки пара срываться с ее губ. Малышка умирала. С каждым мгновением взгляд девочки стекленел, а пульс замедлялся. Даже если бы Гермиона вспомнила полезные заклинания сейчас, ничем помочь не смогла бы, потому что сильно истощена. Она вынуждена с отчаяньем ожидать Доминика — чистокровного мага, что когда-то учился на колдомедика и в начале войны примкнул к их группе выживших. Но мужчина был один, а на поле сражения, которое развернулось здесь и сейчас, погибших и раненных слишком много, чтобы оставаться в здравом уме и трезвой памяти. Именно поэтому в жаркий летний день, который не предвещал для них беды, стало так холодно — Гарольд выпустил свою силу, поднимая трупы врагов и заставляя их сражаться против своих же. Очень мощная и энергозатратная магия, но именно она помогала их группе выживать во время неожиданных облав маглов. И именно поэтому не удивительно, что друг начал кастовать заклятья именно с подъема армии умерших — неожиданное нападение дезориентировало многих детей (ведь именно они составляли большую часть их отряда беглецов), а потому и пострадали именно они. Не удивительно, что ее названные братья вышли из себя, с отчаяньем дикого загнанного в угол зверя бросившись на нападавших. На глазах Гермионы появились непрошенные слезы. Девушка шептала какие-то легкие заклинания, стараясь хоть как-то поддерживать жизнь в малышке, истощая свой резерв еще сильнее — скоро в ход пойдет не магия, а жизненная сила, но этого, к сожалению, было мало. Гермиона все прекрасно понимала, и, как не странно, понимала сама девочка, заплаканными глазами (она не ревела в голос, не кричала, а просто тихо роняла слезы, хватаясь за рукав наставницы) смотря куда-то вдаль. — Мне страшно, — все-таки выговорила тоненьким голоском малышка. — Не бойся, — Гермиона чувствовала, что это конец, а потому, не замечая слез, не торопилась переубеждать ребенка и утверждать о светлом будущем среди живых. — Твой старший братик, Гарольд, будет тебе проводником. Там нет боли, голода и холода, там безопасно и… — голос дрогнул. — Он отведет тебя к родителям. — Мамочка… — были последними словами рано повзрослевшей одиннадцатилетней чистокровной волшебницы из благородного дома Сандерсон. Семья занималась поставками целебных трав, и никому не желала вреда… Убрав свои окровавленные руки с раны, Гермиона глубоко вздохнула и, не оборачиваясь, направилась дальше. Нельзя давать слабину, нужно бороться за еще живых. Перемазанный в саже и загнанно дышащий так, словно успел обследовать половину поля боя (почему словно? так и есть!) Доминик появился в ее поле зрения, держа на руках мальчика. Сразу же поняв ситуацию, парень с болью в глазах прижал пятилетнего ребенка к своей груди. Тот обязательно узнает, что его старшая сестра погибла, но не сейчас. В пылу сражения это очень опасно, даже если Рональд и Гарольд оттеснили нападавших в сторону, дав им возможность для маневров — спасти раненных и увести всех выживших. Нужно жить здесь и сейчас, вопреки всему. И если девушка может помочь кому-то, то она это сделает. Все от нее зависящее, не оглядываясь в прошлое. А о погибших она поплачет потом, воздав подношения Смерти и Магии каким-нибудь тихим вечером в компании братьев, чтобы обе Госпожи позаботились о невинных душах своих детей, что вопреки желанию Судьбы умерли слишком рано. — Неслыханно! — продолжала уже последние десять минут на собрании преподавательского состава причитать Минерва. — Альбус, это срочно нужно прекратить! — Это всего лишь маленький презент от ученика, — устало вздохнула Гермиона. Ей уже надоело мусолить одно и тоже. — Почему вы так взъелись из-за такого? — Да потому что ей никто ничего не дарит. Ни просто так, ни на праздники, вот и бесится, — вставил свои «пять копеек» Рональд, разумеется, специально. Он говорил не громко, но его услышали многие, оценив шпильку в адрес старой кошки. — Это совращение малолетних! — взвизгнула ведьма. — Простите? — возмутилась Гермиона. Ее часто оскорбляли в прошлом, кто как только мог, и ей было на это все равно, но чтобы окрестить ее педофилкой! Это уже ни в какие ворота. — Мальчик просто подарил мне цветы, проявляя свою симпатию. Что именно из всего этого вы считаете «совращением малолетних»?! — К тому же, в уставе школы нет никаких правил о том, что учитель не может подыскать среди учеников себе достойную пару, — хмыкнул Гарольд, уютно уместившись между Рональдом и Флитвиком, поэтому у него было с кем поговорить и помолчать, пока дамы решали свой спор. Полугоблин весело хмыкнул. Где его молодые годы? Если бы он был на сотню лет моложе… Эх, мечты-мечты. Школа была построена основателями в далеком прошлом, где не было подобных предрассудков и правил. Что уж там, в те времена все еще оставались традиции женить детей в четырнадцать — в неполное совершеннолетие мага. Поэтому в Хогвартсе не было установлено запрета для учителей присматривать себе супругов, но оговорка все-таки была. Не зря же основателей считают гениями. Поэтому та оговорка несла примерно такой посыл: подобное возможно только если намеренья серьезны и благоразумны. Никто не потерпит на посту профессора ветренного человека, совращающего детей (многие из которых наследники именитых родов) направо и налево. — Мальчику всего двенадцать лет! — возмущалась Минерва. — Как вы можете? — Мне много кто дарит подарки, и это не удивительно, — Гермиона надеялась на благоразумие коллег. Ведь они должны понимать, что дети, запертые в школе без возможности большую часть года покидать изолированный от мира социум, будут заинтересованы в учителях, что подходят по их мнению по возрасту для романтических отношений. Антонио — испанец, что начал преподавать в том же году, что и Трио, предмет «История магического мира», понятливо кивнул. Он сам проходил по возрасту в категорию «цель для подростковой влюбленности», хоть и был немного старше самых молодых коллег. А после того, как Гарольд сделал для него специальный артефакт-переводчик в виде подвески, что устранил дикий акцент из его речи, ученики еще больше привязались к нему, ведь мужчина вне класса был очень открытым и веселым человеком, готовым помочь в сложную минуту — самый настоящий Пуффендуец. Многие ученицы позволяли мечтательно повздыхать о нем, и в отличие от холодного и строгого Гарольда, которого побаивались и не смели открыто проявлять симпатию, с Антонио можно было свободно поговорить и подарить какой-нибудь незначительный презент. — Но, как я поняла, вы говорите о конкретном ребенке. И меня это очень беспокоит. Почему именно его поведение вас так задело? — продолжала Гермиона, планомерно переводя стрелки. — Потому что, как раз, именно подарки Северуса Снейпа вы принимаете! — высокомерно приподняв подбородок, заявила Минерва. — Когда вам что-то дарили и вы вежливо отказывались, я еще могла терпеть, но это… — Значит, действительно завидует, — фыркнул Рональд. Мужская, да и женская, более разумная, часть преподавательского состава была с ним солидарна. В порыве желания выставить Гермиону злодейкой Минерва практически проговорилась об истинных своих мыслях. — Мистер Принц очень упрямый ребенок, поэтому легче принять его подарок, чем отказаться, — произнесла спокойно Гермиона, словно это было чем-то не важным. И лишь ее названные братья знали, что именно эта черта заставила принять мелкие подарки от мальчика, к тому же, на минуточку, подарки были весьма продуманы и полезны. В отличие от открыток с преувеличенными признаниями в любви от других детей относительно недорогой набор перьев выглядит весьма привлекательно, не так ли? Или просто цветы. Кто не будет рад цветам? Да, Северус Снейп очень юн, но он вырастет и станет очень талантливым волшебником. Уж в чем-чем, а в упрямстве и целеустремленности этого мальчика не стоит сомневаться. Трио прекрасно знало каким он может стать! И именно это импонировало Гермионе. Да, девушка плохо знала прошлого Северуса, но у нее есть возможность узнать нынешнего. А остальное покажет время. — Ох, Мини, успокойся, — все-таки вклинился в разговор Дамблдор, чтобы уладить ситуацию. — Мисс Гранжер — разумный взрослый человек, и она прекрасно понимает, что можно делать, а что нет. К тому же, ты сама сказала, что мистеру Снейпу всего двенадцать лет. Он очень молод и, скорее всего, скоро его детская влюбленность пройдет. — Но… Альбус, как всегда, спустил все на тормозах, превратив серьезную тему для обсуждения во что-то незначительное. Так же он делал и с юными Мародерами, что уже начинали раздражать не только многих с факультета Слизерин, но и некоторых преподавателей своей безнаказанностью. Конфликт между «змеями» и «львами» медленно, но нарастал. Дамблдор не рад, что это происходит очень медленно (по его расчетам все должно было пройти куда стремительнее!), а Трио досадливо вздыхало над тем, что это все-таки происходит, стараясь помогать детям, попавшим под руку дуэта Поттер-Блэк (Люпин как-то сам собой откололся от них, когда начал посещать дополнительные занятия по ЗОТИ, а Петтигрю считался кем-то вроде слуги подай-принеси, но не их другом и частью компании). Стоило заняться этой проблемой всерьез, как и кое-чем другим. Когда собрание было официально признанно законченным, профессора начали медленно покидать кабинет, и тогда Рональд заметил шляпу на полке (поразительно молчаливую в последнее время), после чего воровато огляделся. Его действия заметили друзья и потому ловко прикрыли его, загородив всем обзор. Протянув к распределяющей шляпе руку, лорд Гриффиндор легко вытащил из нее меч, в ту же минуту спрятав его в складках своей мантии. После чего Трио спокойно покинуло кабинет. Удача была на их стороне, так как все устали и не обращали внимания на странности, стараясь поскорее вернуться в свои покои и отдохнуть. — И после этого ты все еще сомневаешься, что являешься потомком короля Артура? — усмехнулся Гарольд. — Да ну тебя, — фыркнул Рональд под незлобное хихиканье подруги. Мало кто сейчас в состоянии прочесть руны на мече, но там выгравирована далеко не фамилия «Гриффиндор», как считают многие. Рональд легко мог прочесть незнакомые руны не только потому, что у него были необычные глаза, но и потому, что он является главой рода, которому принадлежал сей артефакт. И было там написано «Экскалибур». Для всех утерянный в веках меч, закаленный дыханием владыки драконов и подаренный Артуру самим Мерлином. — Это тебе не из камня его вытаскивать, что был зачарован Мерлином, — буркнул Рональд. — Это всего лишь шляпа. — И все равно, тебе меня не переубедить, — веселился Гарольд, удобно забыв, что и сам когда-то доставал этот меч из шляпы, но немного погодя мужчина заметил неподалеку знакомый силуэт ребенка, из-за которого пришлось полчаса слушать невнятные претензии Минервы. Северус нерешительно вскинул голову, но вины или страха не было. Он пришел узнать результаты того, к чему привело его поведение, и только. Если все плохо, то он продолжит дарить подарки, но, так уж и быть, чтобы не доставлять мисс Гранжер проблем, незаметно. Гарольд кивнул ему, еле заметно приподняв уголки губ. Глаза мальчика тут же засияли счастьем. Все-таки он еще ребенок, но, надо отдать должное, внешне это мало чем проявилось. Северус вел себя спокойно. Кивнул в ответ и удалился, скрывшись в одном из потайных ходов. Естественно, Рональд и Гермиона тоже заметили Снейпа, но, чтобы не смущать мальчика, не обратили на него внимания. — Он настроен серьезно, — произнес Гарольд, но он говорил, скорее, для подруги, чтобы та знала о его мыслях на этот счет. — Я, конечно, ничего плохого не имею насчет… Лили Эванс, но она предречена другому, и для мальчика будет лучше, если он выберет для своей единственной и искренней любви другую кандидатку. — Я знаю, — улыбнулась Гермиона. Такой короткой фразой она хотела сказать, что понимает, что ей дико повезло стать объектом любви такой личности как Северус Снейп. И если ничего не изменится, ближе к выпускному классу мальчика, она поговорит с ним на эту тему. — Эх, считать ли мне свою сестру уже замужней дамой? — задумчиво произнес Рональд, получив по голове легкий удар от «замужней дамы», преувеличенно болезненно скривившись и потирая «ушибленное» место, как когда-то в детстве. — Могу сказать от себя, что ваши магические вектора вполне совместимы, — добавил он. — По крайней мере, нет отторжения. — Ну, спасибо, — закатила глаза девушка. Ей уже стало не по себе от обсуждения этой темы, поэтому повела братьев в комнаты отдыхать с двойным усердием.

***

— Мы долго откладывали эту часть плана, но тянуть дальше не стоит, — заговорила Гермиона, когда ребята в законные выходные, поздно позавтракав, отправились отдыхать в надежные стены кабинета ЗОТИ, что был защищен мощными щитами от подслушивания. — Ты насчет Мародеров или… — Гарольд вопросительно глянул на девушку. — И о них тоже. Атмосфера в Хогвартсе потихоньку, но накаляется. — Итак, кто пойдет налаживать мосты с Вальпургиевыми рыцарями? — спросил Рональд, уколов в самую проблему. Кто пойдет? С учетом того, как долго они оттягивали этот момент, никто из них не хотел связываться с посторонними, но… Часть этого плана состояла в том, что враг моего врага — мой друг. Поэтому объединение сил с вменяемым Томом Реддлом, не казалось странным, а даже наоборот — заманчивым. Если Темный Лорд сможет обойти ловушки Дамблдора и занять пост Министра Магии, обе стороны получат только плюсы от сотрудничества, а вот старик со своим всеобщим благом сядет в лужу. — Ты, — уверенно сказал Гарольд, посмотрев на друга со смешинками в глазах. — Почему я? — возмутился Рональд. — Потому что сейчас я и Гарольд заняты тем, что выбиваем себе деканство, поэтому не можем часто покидать Хогвартс, — фыркнула Гермиона. — И именно мы займемся Поттером и Блэком. — Злые вы, уйду я от вас, — буркнул Рональд, но отказываться не стал, попросив у Гарольда одну интересную книжечку, специально уже заранее подобранную, из родовой библиотеки Певерелл. Теперь, когда они решили, кто станет переговорщиком, будет лучше, если она окажется у него, чтобы в любой момент порадовать Реддла той задницей, в которую тот планомерно себя загнал. — Вот прямо щас уйду от вас… в Лютный переулок!

***

Рональд аккуратно прощупывал почву в Лютном, стараясь выяснить, когда великий Лорд Судеб снисходит до обычных смертных, чтобы прогуляться хотя бы по Косому переулку. Но получалось так, что в последнее время, чтобы не давать Дамблдору лишних причин распространять ложные слухи о себе, Реддл окопался в мэноре Гонтов и не появлялся на людях, если только в Министерстве по делам и то, исключительно в сопровождении своих Вальпургиевых рыцарей. Пришлось слегка изменить направленность и выбрать целью Лорда Малфой — правую руку и советника Темного Лорда, что неизменно, в отличие от других, сопровождал своего друга в числе свиты на разных мероприятиях. Вычислить передвижения Абраксаса Малфоя удалось куда проще и быстрее. Мужчина был деятельным. Входил в палату лордов, являлся ярким представителем аристократии и, самое главное, отцом ребенка, что обучается в Хогвартсе. Поэтому мужчина довольно-таки часто посещает Косой переулок. Выловить его удалось только через месяц от начала операции. Нацепив на себя артефакт, сделанный Гарольдом, что скрывал его яркие приметы (цвет волос и кое-какие черты лица, чтобы меньше привлекать внимания, но это не значит, что его никто не узнает, если внимательно присмотрится), лорд Гриффиндор отправился на «случайную» встречу с объектом, но опоздал. Чтобы выбраться из Хогвартса, за его антиаппарационный барьер, потребовалось больше времени, чем предполагалось (пользоваться камином он не хотел, потому что не хотел привлекать внимание Дамблдора), поэтому, когда Рональд прибыл в Лютный переулок, где среагировал заранее установленный маячок, Малфоя там уже не было. Настроение тут же упало ниже нуля, поэтому в книжный магазин Рональд зашел раздосадованный и раздраженный. Зачем ему книжный магазин? Парень посчитал, что если не получилось поймать Малфоя, то хотя бы купит нужные Гермионе книги… и тут он с кем-то столкнулся: — Извините, — автоматически бросил Рональд. — Смотри куда идешь, — грубо ответили ему. — Хэй, я ведь извинился, приятель, — возмутился Рональд, наталкиваясь на угрюмое лицо лорда Малфоя. Платиновые волосы, по-аристократически красивые черты лица и… совершенно не похож на тех же Драко или Люциуса Малфоя. В отличие от холеных потомков, Абраксас имел острые скулы, сильный подбородок и густые, темные — темнее на несколько тонов от цвета волос — брови, что делало его очень мужественным. Кажется, Люциус и Драко, оба, пошли в своих матерей, из-за чего для тех, кто видел всех троих, складывалось ощущение некой потери. Драко был тем еще… хорьком. Люциус был известен как скользкая и верткая змея, а вот Абраксас с первого взгляда внушал образ некоего обманчиво добренького медведя. Гризли. Нет, мужчина не был массивным или чрезмерно высоким. Он был вполне стандартного для англичанина телосложения. Да, было видно, что он за собой следит, как в физическом плане, так и чисто внешне, но павлином обозвать такого человека язык просто не поворачивался. Аристократ, но при этом очеловеченный и естественный. Теперь ясно на кого ровнялись потомки Малфоев, но, будем честными, получалось у тех очень плохо. А, может, те и вовсе не желали на него равняться. Тем временем Абраксас слегка поморщился от магловских словечек, подметив, что хоть столкновение плечами было легким, складывалось ощущение, что он врезался не в человека, а в бетонную стену. Да уж… «Невыразимец?» — напрягся лорд Малфой, казалось, ему-то чего бояться? Он никаких законов не нарушал. Но… Парень хоть и выглядел слабым, оказался весьма силен физически, и глаз не мог ни за что уцепиться в его образе. Должна же быть в человеке хоть какая-то яркая примета! А тут совсем ничего. Обычно именно невыразимцы пользовались некими артефактами, что прятали их внешний вид похожим образом. Но они не ведут себя так грубо с окружающими… Как же он устал. В последнее время Том стал странно себя вести, и, кажется, аристократ знал в чем дело. Перелопатив всю родовую библиотеку, он не нашел ничего о крестражах, и нет в этом ничего удивительного. Эта магия очень черная, запретная и порицаемая. Поэтому он здесь, может что-то затерялось на полках (больше всегда разочаровал Лютный переулок, а сюда мужчина зашел только из-за русского «авось»), но опять мимо. Какой из него чистокровный волшебник, если он не может помочь даже другу, что по молодости совершил глупость, боясь погибнуть в магловской войне? Что делать? Неудивительно, что настроение у мага было с самого утра отвратительным. Сорваться на незнакомце, чтобы сбросить напряжение, звучало заманчиво, но мужчина остановил себя. Он не мог опуститься до недостойного поведения грязнокровок. — Да, прошу прощения, просто… сложный день, — подобрался Малфой, слегка наклонив голову к плечу. — Сейчас только утро, — хмыкнул Рональд, внимательнее осмотрев мужчину и подметив усталость на его лице, а также общую измотанность в целом. (Мерлин! Он услышал извинения от Малфоя! Кому расскажешь, не поверят… хотя, в этом времени вполне могут поверить.) Сделав определенные выводы, Гриффиндор продолжил. — Ммм, впрочем, это не мое дело. Всего доброго. Парень отточенным движением поклонился равному себе и ловко скрылся в толпе прохожих, что примечательно, так и не зайдя в книжный магазин. И только тогда Абраскас, ошеломленный внезапно продемонстрированным этикетом, заметил почти у самых ног книгу в черном переплете. Ее, скорее всего, обронил «невыразимец». Прочитав название подобранной книги, мужчина вздрогнул. Бывают ли такие совпадения? Рукописный том «Магия души» именно то, что требовалось Реддлу сейчас.

***

— Представляешь. Малфой, но при этом без всей этой «это же Малфой», — рассказывал Рональд о своем впечатлении от столкновения с мужчиной. Фраза «это же Малфой» сформировалась во времена, когда учился Драко и несла в себе определенный смысл, как, например, «это же Гриффиндор». И оба выражения подразумевали под собой определенные отрицательные качества человека, за которым закреплена фраза. Таким образом, «это же Гриффиндор» характеризует безбашенного, невоспитанного, глупого человека (к сожалению потомков Гриффиндора). «Это же Малфой» напоминала всем, что представители рода Малфой для других кажутся наглыми, подозрительными, высокомерными и лицемерными людьми, что любят похвастаться своим статусом и богатством. — Было бы интересно с таким познакомиться, — задумалась Гермиона, заметив, как друг запнулся, неловко отводя взгляд. — Что? Что ты сделал? — Ну… — неловко произнес Рональд. — Мы столкнулись и в первую же минуту знакомства поссорились? — Ты это у нас спрашиваешь? — хмыкнул Гарольд. — Впрочем, не удивительно. Чего-то такого я от тебя и ожидал, если учитывать то, каким неравнодушным ты всегда был к представителям этого рода. — Нашел, что вспомнить. Когда это было? — вздохнула Гермиона, не собираясь умалять промашку Гриффиндора. Мальчишеская неприязнь это одно, а недавно случившийся инцидент — совсем другое. — Простите. Я облажался, — вздохнул Рональд, но потом подобрался и с довольным видом произнес. — Но я успешно подкинул ему «Магию души». — Уверен? — уточнила Гермиона, и получив в ответ твердый кивок, успокоилась. — Уже что-то. — Если честно, мы тоже хороши. Надо было учесть, что наш Ронни очень падок на блондинок, — усмехнулся Гарольд, внезапно круто свернув на обсуждаемой теме. — Хей, на что это ты намекаешь? — возмутился Рональд, не собираясь прощать друга просто так за «Ронни». — Мы знаем тебя с одиннадцати лет, так что давно заметили, что твой тип — это высокие блондины с весьма привлекательной внешностью. Если бы Драко не был той еще сволочью, ты бы явно за ним приударил, но чего нет, того нет. Не удивлюсь, что именно он был твоей первой влюбленностью. — Значит вот какого вы обо мне мнения, — нахмурился Рон, скрестив руки на груди и серьезно посмотрев на друзей. Гермиона хотя бы неловко отвела взгляд… — Да, признаю, есть такой грешок, но почему сразу Малфои? Есть много других блондинов! — О! — победно хмыкнул Певерелл, но ни в чем друга не винил и не пристыжал. Когда-то он сох по Седрику Диггори. И к чему это привело? Что ж… все прекрасно помнили, к чему именно это привело. — Ну, Малфои очень благородный древний род. Достойная партия! В следующий раз не забудь пригласить его на свидание. — Да ну тебя, — возмутился Рональд, прекрасно зная, что друг так просто шутит, но не без доли слизеринской расчетливости и певереллской чуйки. Гермиона заливисто рассмеялась. Главное от нее и Снейпа отстали, а Рональду полезно иногда встряхнуться, может быть, наконец-то подумает о романтике, а не о поле боя. Тем более, Гарольд делает это не со зла. И про Мерлина постоянно упоминает только исключительно из-за своих личных тараканов и страхов. Все трое это понимают и принимают. Все-таки сложно быть последним представителем древнего, буквально, легендарного рода, основательницей которого является сама Смерть… Вот Гарольд и пытается убедить себя, что не только он так выделился, отличился, что есть и другие маги с не менее впечатляющей историей. И почему такому не быть потомком самого Мерлина и короля Артура?