Три капли в море

Рональд работал в кабинете директора, заполняя необходимые документы. К слову, кабинет перетерпел значительные изменения, став очень уютным и тихим помещением, так как все брякающие и пищащие артефакты были безжалостно выкинуты твердой рукой нового владельца помещения, и это только начало. Зимние каникулы уже закончились, ученики с немалым удивлением и интересом встретили — явного отторжения никто не проявил — нового директора, о котором в мгновение ока разлетелись новости по всему магическому миру туманного Альбиона еще в тот же день, в котором произошел инцидент (то тут, то там все только и делали, что обсуждали внезапно появившегося лорда Гриффиндора, занявшего пост директора Хогвартса), а Рональд все работал и работал, отвлекаясь только на свои прямые обязанности директора и переговариваясь с учителями по тем или иным вопросам. Изменения уже сейчас незаметно, но уверенно начали прорастать в Хогвартсе. Первые грандиозные нововведения Трио договорилось огласить с нового учебного года, когда будет все хорошо подготовлено и устроено (как раз летних каникул должно хватить, чтобы организовать все самое необходимое), а пока довольствовались мелкими нюансами и планированием. Уроки ЗОТИ временно вел приглашенный из аврората волшебник. — Лорд Гриффиндор, к вам гость — ученик с факультета Слизерин, наследник Малфой, — раздался голос с единственной оставшейся картины в кабинете, что была расположена около выхода. Рыцарь преданно поклонился, получил согласие на встречу и исчез с полотна, выполняя свои обязанности и помня о правилах, выставленных новым директором — в кабинете нельзя никому появляться из нарисованных жителей Хогвартса просто так, а также долго задерживаться. Конкретно вот этот рыцарь был выбран лично Гермионой и повешен около гаргульи, чтобы оповещать директора о гостях. Рональд отложил бумаги, услышав стук в двери. Горгулья, повинуясь словам рыцаря с полотна, пропустила ребенка: — Здравствуйте, директор, — поклонился как истинный аристократ Люциус. — Приветствую наследника рода Малфой, присаживайся, — добродушно ответил Рональд. — Рассказывай. Что привело тебя в мой кабинет? Люциус заинтересованно и одобрительно осмотрел кабинет, после чего прямо посмотрел на профессора, с затаенным восхищением в глазах разглядывая его огненную внешность, что более не была искажена по тем или иным причинам: — Я прибыл по просьбе своего отца, так как вы не сильно стремились к общению в последнее время, но он желал кое-что с вами обговорить… а другого способа с вами связаться просто пока нет. Рональд вздохнул. С ним сейчас хотели многие пообщаться, и это касается не только магов, что работают в сфере образования и желают обговорить дальнейшие действия нового директора, многие лорды хотели прийти на поклон к Рональду как к лорду Гриффиндор, чтобы проявить уважение и наладить отношения (лорд Пруэтт так вообще каждый день письма шлет, желая встретиться и поговорить). Как говорится, этикет, связи и все такое, но своим поведением последние просто напросто мешали Рональду работать, поэтому он никого к себе на первых порах не пускал, уйдя в глухую оборону, даже все портреты прошлых директоров убрал, выставив их в комнате наград и достижений Хогвартса (предложение Гермионы, которое было воспринято на «ура» и выполнено в самые кратчайшие сроки), чтобы те вместо слежки за новым директором пообщались с учениками. — И что же лорд Малфой передал мне? — поинтересовался Рональд, понимая, что более не может игнорировать представителя попечительского совета. — Если вы согласитесь на встречу, то передать вам место и время, — мальчик вытащил из кармана мантии конверт и передал директору. — Хорошо, — согласил Рональд, уже примерно набросав в уме те вопросы, что нужно будет обсудить. — Профессор… — Люциус не собирался отходить от стола, чтобы присесть обратно или вообще уйти, так как, в общем-то, для дальнейшего разговора не было предпосылки. — Что такое? — Рональд держал в руках полностью белый конверт без каких-либо узоров или надписей. — Как мне вас стоит называть? — поинтересовался Люциус, в глазах которого сверкнуло что-то опасное, слизеринское, то, что лорду Гриффиндора сложно понять. — А разве ты не обращаешься ко мне просто «директор» или «профессор»? — Рональд был озадачен вопросом, но не чувствовал подвоха, он просто не понимал, к чему этот вопрос. — Хм, на людях действительно стоит к вам обращаться именно так, но наедине теперь подойдет что-то вроде «мама» или «папа»? — издал смешок подросток, прикрыв рукой хитрую улыбку. Слизеринец до мозга костей, что еще сказать? — Ч-что?.. — Рональд потерял дар речи, упустив нить логики и повествования. Он не понимал суть вопроса. Откуда такое взялось? — Вы ведь не думаете, что мой отец (лорд Малфой!) будет просто так искать встречи с кем-то и при этом, буквально, лезть из кожи вон, чтобы все это устроить? Может, посторонний ничего не заметит, но я — его сын и прекрасно вижу, что он в вас заинтересован. — Н-но разве лорд Малфой не желает обсудить будущую политику школы? — еще растерянно и немного наивно произнес Рональд, получив в ответ снисходительный взгляд от (подростка!) Люциуса. В глазах мальчика так и читалось: «Гриффиндор такой гриффиндор…». — И это тоже. Этим он вам делает большую услугу, то есть становясь посредником между вами и попечительским советом. А также возьмет на себя непростую роль переговорщика между вами и остальными: министерством, министром, советом лордов, а также обычными родителями, чьи дети ходят в вашу школу. Он добровольно собирается пойти на это и, естественно, пожелает от вас ответную услугу. Вы ведь не глупы, и теперь понимаете, какую именно услугу он попросит? Я тоже стал небольшим посредником, и поэтому спрашиваю свою награду… «мама» или «папа»? Знаете, моя матушка умерла слишком рано, и мне не хватает материнского внимания, поэтому я бы предпочел «ма… — Я понял! — примирительно взмахнул руками Рональд, кажется, наконец поняв о чем ему толкует наследник Малфой. Ох уж эти аристократы, особенно Малфои… Если бы Люциус сейчас не объяснил ему выбранный Абраксасом «аккуратный подход», то директор, наверное, еще долго тупил и не понимал почему лорд Малфой так «добр», скорее всего, списывая странное отношение к себе на то, что тот состоит в попечительском совете и просто выполняет свою работу. Ну или в какой-то момент, добравшись до происходящего, Гарольд или Гермиона все бы ему разжевали, но уже было бы поздно что-либо менять. А так… есть время подумать и решить. — Давай пока сойдемся просто на имени. Рон — довольно неофициально, как считаешь? Видя чуть изломленные брови профессора, алые мочки ушей и бегающий взгляд золотистых глаз — мужчина не мог больше смотреть на собеседника прямо — Люциус решил пока отстать от него, поэтому снисходительно согласился. Мальчик считал выбор отца немного странным, но ничего против не имел, вот, даже решил помочь, сдав Абраксаса с потрохами, тем самым налаживая с будущей мачехой отношения уже сейчас. С гриффиндорцами можно только так — добродушно и открыто, насколько это возможно. Не словами, а делами. А с недовольным, но практичным и рассудительным отцом, если ситуация раскроется, можно будет потом полюбовно договориться. Ведь, можно сказать, что Люциус делает одолжение и своему отцу, еще не до конца осознавшему причину своих поступков, а потому действующему очень скрытно, введя лорда Гриффиндора в суть дел и облегчая всем ситуацию. Не ребенок, а золотце! М? — Если мы друг друга поняли, то я откланяюсь, — улыбнулся Люциус. — Всего хорошего, Рон! — Ага… — Рональд устало откинулся на спинку кресла, потирая лицо руками. Что сейчас произошло? Но долго директору школы одному не позволили находиться, в кабинет без приглашения, по особому пропуску, вошли Гермиона и Гарольд, что с интересом осмотрели заработавшегося друга. — Как дела? — Гарольд осторожно поинтересовался у брата, сев в кресло. — У меня мозги кипят! — возмущенно фыркнул Рональд, упав головой на стол. — Скользкие слизни! Почему нельзя просто подойти и сказать, мол, так и так, да, нравишься, поэтому пошли на свидание, а? — Не поняла, — Гермиона похлопала глазами. — Мы что-то пропустили? — Нет, вы пока еще ничего не пропустили, — вздохнул директор школы, решив сменить тему: — Как у вас дела? — У меня просто замечательно! Елизавета II оказалась очень понимающей женщиной! И… скоро в Хогвартс поступит кое-кто с фамилией Маунтбэттен-Виндзор, — улыбнулась Гермиона, подмигнув братьям. — Даже так? — улыбнулся Гарольд. — Конечно, не все так просто. Нужно устроить встречу представителя маглов и нашего министра, чтобы они обсудили и подписали договор или даже несколько. Разумеется, все это будет проходить в очень узком кругу доверенных людей, под присмотром ее королевского величества. — Если все пройдет хорошо, то и здесь мы прикроем тылы, — вздохнул довольно Гарольд. — А пройдет все действительно хорошо. Вот в чем сомневаться не приходится, так это в умении Реддла расположить к себе. И язык у него подвешен и мозги есть, так что можно считать, что дело уже сделано. — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — лениво пропел Рональд, но согласно кивнул. — Доверяй, но проверяй! — улыбнулась Гермиона. — Новая политика Хогвартса должна уменьшить наличие магов среди маглов: проверка крови, дошкольное образование и даже спецкурсы для сквибов. — Я уже поднял вопрос в совете лордов с помощью министра и анонимного письма о детских домах и приютах в магическом мире, — вставил свои рассуждения Гарольд. — Чем больше образованных магов, тем сильнее они становятся. Чем сильнее маги, тем больше родов и лордов Магии, чем их больше, тем сильнее сама Магия, а также статут секретности, что скрывает нас от мира маглов, та самая завеса. В будущем маглы узнали о нашем существовании, потому что статут ослаб настолько, что в нем появились гигантские бреши — именитых родов почти не осталось (спасибо, Дамблдор, что ради своего счастья разрушил благополучие всех магов Великобритании, а потом и остального мира), но если маги станут сильнее, то и нам вмешиваться не придется, так как завеса станет настолько прочной и крепкой, благодаря силе новых родов, выступающих в роли поддерживающих колонн, что даже будущие продвинутые спутники не обнаружат мир магов. — Древняя магия просто невероятна, нет, сама Магия достойна того, чтобы ее почитали и не забывали, — довольно потянулась Гермиона. Они почти вышли на финишную прямую. Осталось только плыть по установленному течению и наблюдать за благоприятными переменами. — Я постараюсь, — хмыкнул Рональд, чувствуя тяжесть невероятной ответственности. Он директор школы, и именно он отвечает за образование и просвещение всех этих детей… — А мы тебе в этом поможем, — отвлекли его от дум голоса Гарольда и Гермионы. Они прибыли сюда втроем, чтобы втроем исправить ошибки Дамблдора, чтобы изменить судьбу всего мира. И они всегда будут втроем. До самого конца. — Кстати, я тут вспомнил. Насчет Альбуса… — произнес Гарольд, заметив, как только что расслабившиеся друзья опять напряглись. Стоило ли вообще упоминать этого старика? — Том приставил к нему слежку, чтобы в случае чего быстро отреагировать, так что можно считать, что старик обезврежен. — Надеюсь, что он достаточно разумен, чтобы оставить все это и жить дальше простой жизнью, — произнес Рональд, сцепив руки в замок и задумчиво уставившись в потолок. — Будем надеяться, что все пройдет удачно для нас, — Гарольд понимал, что им предстоит еще сделать много чего для достижения поставленной цели, поэтому не хотел, чтобы один старик все испортил. — Если он решится что-то предпринять, то это будет достойной причиной запрятать его в Азкабан. — Кхм-кхм, — Рональд отмер из своего задумчивого состояния, посмотрел на часы и недовольно пробурчал. — Так, мне надо работать, если у вас все, то кыш отсюда. — Все-все, уходим! А то, мало ли, заставишь работать вместо себя, — шутливо испуганно подскочила Гермиона, отправляясь в свой кабинет, чтобы выполнить уже свои обязанности профессора. — Гарри, ты сейчас куда? — У меня встреча с лордом Поттером, — хмыкнул лорд Певерелл, уже предвкушая очередной сеанс перевоспитания.