Звёзды в облаках

Воскресенье было всегда ярким и запоминающимся. Любое воскресенье, потому что воскресная школа всегда дарила приятные воспоминания. И сегодня Коля спешит в школу, улыбаясь и радуясь дню. Солнышко согревает землю, пусть это и зима. Вокруг сугробы, где-то играют дети, на озере визги и звуки распекания льда коньками, а Гоголь скачет вприпрыжечку к церкви. И вот, наконец, он видит темный силуэт в белой шапке-ушанке. Блондин подбегает к нему и валит в ближайший сугроб, чувствуя, как тот ударил его по плечу. — Ну снова придём и будем все мокрые, Коля. Вера Николаевна ругаться будет. — Она на нас никогда не ругается! Просто отчитает и всё. А потом ещё… — Оставит после уроков убирать. Очень интересно. Но пошли уже, отряхнемся хотя бы. Гоголь помогает другу встать и отряхивает его со всех сторон. После этого так же делает и Достоевский, а потом они вместе бегут в школу, потому что уже было пятьдесят пять минут. И до девяти — пять минуток. А ещё ж и добежать надо! Но они успевают залететь в класс за минуту. Вера Николаевна с напускной строгостью в глазах смотрит в беззаботные и бесстыжие детские глаза и улыбается, начиная урок. Какие же дети прекрасные всё-таки… После всеобщей молитвы, преподавательница начинает рассказывать, так как канун Рождества, о рождении Иисуса Христа. Ее слушают абсолютно все. Просто все. Мягкий голос девушки обволакивал и убаюкивал, но настолько умело она умела интересно преподнести всё. Даже самый отпертый хулиган, Серёжа Есенин, слушал во все уши, и все эмоции, отражающиеся голосом, впитывались в лицо. И это настолько удивительно, что Вера Николаевна улыбалась, рассказывая всё во всех подробностях. На переменке девушка ставит чайник, пока девочки играют в куклы, хулиган Серёжа носится за Володей, что слишком жестоко раскритиковал его, Коля с Федей сидят и вместе читают сказочки. Им хорошо вместе. Где-то работает и свистит чайник, где-то кто-то что-то отмаливает у Бога, а учительница налила каждому ребёнку чашку чая, чтобы те согрелись. Гоголь жваво подскочил, беря сразу две чашки и, не глядя на то, что они были горячие, медленнее, чем обычно, побежал к другу, чтобы, не дай Бог, не расплескать. В него чуть не врезается Аня, которая забрала кепку у Серёжи, который погнался уже за ней. Коля смеётся, отдаёт Достоевскому кружки и втягивается в игру. А Фёдор, как блюститель порядка, ставит всё на подоконник и бежит за Гоголем, крича остановиться. А Вера Николаевна смеётся, глядя на детей. Какие же они малыши… Но чтобы они не подрались, девушка ловит Маяковского и Есенина за шкирки, Аня врезается ей в ноги, а Гоголь и Достоевский с визгом покатились по ковру. Коля краснеет и вскакивает с Феди, а затем убегает к их месту, где они обычно сидели и слушали. — Коля, стой! — и Достоевский бежит к нему. Они вместе падают в подушки и потом всё-таки смеются. А наставница ставит кружки на стол и ставит книгу назад. — Вы ж моё счастье. Как же я рада, что вы у меня все есть. Мои маленькие звездочки. — А вы тогда кто? — спрашивает Маша, идя к Ане, но глядя на учительницу. — А я ваше облако, которое защитит от всех невзгод. Цветаева помогает подняться подруге, потом обняв ее. Серёжа и Володя мирятся под строгим взглядом наставницы, а Коля и Федя всё-таки пьют чай, а потом все устраиваются в подушках. И окончив урок молитвой, они все обнимают преподавательницу. И всем так хорошо… Вера Николаевна бережно целует каждого в макушку, шепча благословения детям и пожелания. И Гоголь внимает этому всему, обнимав ее крепко-крепко. И Федю обнимал. Вот если с ним будет так же, как с тем Ноем, то он сначала спасёт Феденьку, бабушку, их кошку и Веру Николаевну. И всех друзей! Вот так он и сделает, если что-то. Надо будет обязательно Фёдору сказать! И он улыбнулся шире, прижавшись к учительнице. Днём он скачет за руку с Федей, рассказывая ему о том, что успел надумать. А тот его внимательно слушает с сияющими глазами, пусть и говорил, что такого снова не произойдёт. — Ну вот! И спасибо тебе, что ты мой друг! И такой особенный, я тебя ни на кого не променяю. Ты ведь — мой самый особенный друг. Пухлые губы касаются замёрзшей щеки, а потом и второй. И потом губ. А Федя краснеет и целует его в ответ. Все касания осторожные, но потом брюнет ещё и целует его в обе щёчки. — Ты тоже мой особенный друг.