Ангельские крылышки

Чон Хосок ведь совсем не плохиш, нет. Только дерзкий немного, а потому ему досадно, что отношение к нему слишком предвзятое. Кожанка 24/7, снисходительная усмешка и будто бы «круто» зачёсанные назад тёмные волосы — вот и всё, что нужно для образа «бэд боя». Лайфхак, чтоб его. И кто эти клише образов придумал? Даже одеваться, как душа того просит, уже вводит в стресс. Он идёт по чистенькому коридору университета, и пара ребят косятся вслед, перешёптываясь, будто бы Хосок на мотоцикле приехал. А он пешком всегда ходит или на скейте ездит, так что, слыша эти шушуканья, парень лишь привычно ухмыляется себе под нос — ну не умеет улыбаться он по-другому — и заходит в свою новую группу. Перевёлся из одного коллектива международников в другой, подумаешь. Зато можно начать почти с чистого листа. «Почти», потому что некоторых в универе он знает ещё с прошлого учебного года, да и кабинеты рядом были, так что новая группа не такая уж для Чона и новая. Парень заходит в аудиторию, а кругом лица на вид знакомые. Конечно, разговаривал он до этого мало с кем из этих ребят, зато атмосфера не так сильно нагнетает, как если бы Хосок был совсем новеньким. Паре людей, с которыми пересекался в общих компаниях и раз на раз здоровался, Хо приветливо кивает, а всех остальных будто вовсе не замечает. Садится на свободное место где-то в середине лекционного зала — благо в силу праздности учащихся таких свободных мест много. И, доставая из кармана карандаш заодно с тонким помятым блокнотом, принимается от балды делать неясные наброски. Хосок отчётливо слышит девчачье хихиканье за спиной и прекрасно понимает, что он — объект, на который направлено данное представление. Нетрудно догадаться, что парень приглянулся одной беловолосой девице, да не только что, а ещё в прошлом году. Но имени её Чон не помнил, к сожалению, хотя кто-то эту барышню точно ему представлял. Пожиратель женских сердец — тоже не про него. Если и пожиратель, то только фастфуда по скидке, но не более. Ну встречался, расставался, грустил дня два-три, а потом забивал. Раза четыре так было, а больше пока и не хотелось, да и не горело как-то. Ни в истерзанной страданиями душе, ни внизу. Вот в не очень шумную аудиторию заходит молодой преподаватель — сам тощий, на нём выглаженный костюмчик, галстук упирается почти в подбородок, настолько затянут, да лицо камнем. Он начинает с переклички, где в конце звучит новое «Чон Хосок», и потом, деловито приветствуя новичка, начинает нудеть. Не преподавать, нет; монотонно бубнить, а у Чона к этому особо нет претензий. Он лишь замечает, прежде чем обратно уткнуться в свой затасканный блокнот, как новые одногруппники, которые ещё не успели заметить нового обучающегося, с любопытством осматривают его. Правда недолго, потому что в большинстве своём им на самом деле плевать. Это вроде как негласная необходимость — обозначить в памяти лицо новоиспечённого «коллеги». Но и здесь за эти несколько секунд «идентификации» Хосок замечает парочку тех же взглядов из разряда: «оу, этот парень выглядит угрожающе» и «подойти для «привет» или пошлёт?». Что за репутация у Чона вообще сложилась за прошедший год? Он и сам понять не может. Вроде в компаниях не лишний, зовут часто по делу и без. Если наезжает кто-то, может, конечно, на место поставить, причём грубо даже — не всегда может это контролировать, как и ухмылку вместо улыбки. Дрался всего пару раз, да и то не с особого желания, а просто потому что чужую жопу прикрывал. Шутки шутит, проблемами других не грузит и вообще держится бодро, может, потому-то и считают дерзким и немного опасным. А так до «мачо» или пресловутого «бэд боя» Хосоку далеко. Даже стремления нет попасть в ряды этих несчастных, коими университет, к слову, не обделён. В размышления Чона о самом себе врывается сначала громкий стук, а затем и симпатичное улыбающееся лицо — именно улыбающееся, а не то, что хосоков оскал — в комплекте со стройным телом. Повязка в чёрно-белую полоску, которая убирает чёлку, смотрится гармоничной изюминкой вокруг пепельно-русых волос, а сам опоздавший торопливо извиняется сквозь виноватую улыбку, дугой выгибая широкие брови. Конечно же впускают его без проблем — не много и пропустил. И парень, с энтузиазмом перескакивая через две плоские ступеньки, добирается до хосокова ряда и, плюхаясь, скользит к нему задом по скамейке, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Ким Тэхён, — дружелюбно представляется, параллельно вытаскивая из рюкзака тетрадь. — Знаю, — хмыкает парень. — Чон Хосок. — Откуда? — такое искреннее обезоруживающее удивление на лице — ну умилительно, по-другому не скажешь. — Ким Тэхён Ангельские крылышки, поищи того, кто не в курсе. Да, этого безобидного обаяшку многие знают, потому что помогает всем и вся. Вежливый, любезный, добросердечный, милосердный и совершенно бескорыстный. За то и зовут Ангельскими крылышками. Хосок часто видел его в прошлом году: почти никогда не бывает один, кругом то и дело вьются люди. То ли светлая тёплая аура привлекает, то ли перспектива бескорыстной помощи. Не сказать, что Тэхён очень уж популярный во всём университете, — таким похвастаться может разве что Ким Намджун, который в свои двадцать два собирает обширные площадки на своих концертах и бабки гребёт лопатой, — но многие о Тэ хорошего мнения. Во всяком случае те, кто с ним общался. А у Хосока всё же репутация другая. Вот только что он анализировал, делал какие-то выводы, у него даже положительный образ складывался, а как на Тэхёна посмотрел, так всё и полетело к чертям. Плохая у Чона репутация, под каким углом ни посмотри, только будто оправдывается сам перед собой, мол, не говнюк я. А если по факту без его дополнений посмотреть: часто грубит, проводит время с мутными ребятами, прогуливает порой, да и вид на постоянной основе, как упоминалось, «крутой». Со стороны плохиши выглядят именно так, поэтому Чон автоматически попадает в список. Полная противоположность Ангельским крылышкам. Тэхён понимающе хихикает и чуть смущается, догадываясь, что среди студентов кафедры международных отношений слывёт едва ли не святым. — Они преувеличивают, — как бы оправдывается он, виновато улыбаясь. — Помог всего-то пару раз. — Слухи только так и липнут, смирись, — звучит саркастичней, чем планировалось. — Не устаёшь? — От чего? — Ким хлопает пушистыми ресничками, а голос такой мягкий, мелодичный и становится понятна бесполезность заданного вопроса. Хосок мотает головой, закрывая тему. Этот наивный парень очень милый, Чон даже согласен с его прозвищем. А вот какое бы у него самого, Чона Хосока, было бы прозвище? Или оно есть? Может, спросить кого? — Прозвище? — бестактно ржёт Намджун, развалившись на спинке стула в угловой университетской кафешке. — Не хватает духа Дикого Запада, чувак? — Ну такое, — Хосок приникает к картонному стаканчику с кока-колой на разлив. — В курсе Ангельских крылышек? — До такого статуса тебе точно далеко, — подмечает Ким, поворачивает голову и, видя девушку с маркером и карточкой руках, небрежно оставляет ей автограф. — В курсе, конечно. А на кой-тебе? — спрашивает, снова переключаясь на приятеля. — Что думаешь о нём? Мой новый одногруппник. — Слышал пару раз от друзей, что, вроде как, хороший парень, не больше. Колись, справки просто так не наводят. — Да удивляюсь. Неужели никто ничего плохого о Тэхёне не говорит? Невозможно же. — Ты его по себе не равняй, — Намджун отмахивается. — Парень молодец, старается в отличие от некоторых. Кстати, почему ты в другую группу перешёл? Обещал рассказать, да что-то рвения пока не наблюдаю. — Всё прозаично: один парень потребовал уйти. Ну тот, которому я в марте нос разбил, помнишь? Джун важно кивает, хотя и помнит совсем смутно, но вид держит заинтересованный, потому что на самом деле интересно. С Хосоком они дружат четыре года. Как познакомились в фонтане посреди парка, так и пошло. И совершенно не важно, каким образом они там оказались. Факт есть факт. — Так вот, он истеричку включил, ножками топал на кафедре, чтобы меня сбагрили куда-нибудь. На этих словах у Кима перед глазами всплывает картинка, как Хосок брезгливо вытирает разбитый кулак о первую подвернувшуюся ткань — намджунову кофту — да смотрит так снисходительно на своего пострадавшего одногруппника, теперь бывшего, что создаётся ощущение, будто не лицо ему разбил, а благословил. — Ну вот я и ушёл из группы, мне-то пофиг, где прогуливать, — весело подытоживает Чон. Он сплющивает пустой липкий стаканчик и открывает упаковку «Twix», откусывая половину двух палочек сразу — любит, когда в шоколаде есть, чем похрустеть. Расслабляет. На горизонте за спиной Намджуна мелькает фигура проходящего Тэхёна, который заливисто смеётся, запрокидывая голову. Он выглядит таким живым и счастливым, что Хосок поражается: неужели среди людей бывает такая неподдельная чистота? — Дай-ка, — спохватывается вдруг он, забирает у друга законный стакан сока, а глаза высекают недобрые авантюрные искорки. — Эй! — возмущается Джун, но, замечая, как Хосок машет ему рукой, приказывая убавить громкость, парень недовольно вздыхает ему в спину. — Да охренел ты, что ли? — и оставляет голову в пол оборота, чтобы наблюдать. Чон решительно идёт по направлению к Тэхёну, готовясь ставить коварный эксперимент на беззлобность. Он с занятым видом утыкается в телефон, проходя мимо компании, и якобы случайно наталкивается на Кима, который стоит боком. Парень аж вздрагивает от неожиданности, а Хосок тоже, но наигранно, для видимости. Сок разрастается рыжим пятном на белоснежной толстовке, и Тэхён опускает на неё скорбный взгляд, затем поднимает его на Чона и растягивает губы в милой улыбке. — Всё нормально? Телефон не выпал? Это Хосок чуть не выпал, а телефону-то что станется? Тэхён просто идеален, не придраться. Неужели действительно возможно вот так спокойно улыбаться почти весь день и при этом ни на кого зла не держать? Даже сейчас, мать его! Чона это восхищает, поэтому он извиняется — ему правда стало жаль, толстовка такая чистая была и Тэ такой лучезарный — и предлагает пострадавшему деньги на химчистку. — Не стоит, — всё та же добрая аура окутывает присутствующих. — Я сам дома постираю, завтра как новенькая будет, — Ким на секунду задумывается и говорит вдруг. — А что насчёт сегодняшнего вечера, Хосок-и? Ты свободен? Совершенно неожиданный поворот. — Я не занят, — пожимает Чон плечами. — Почему ты спросил? — Ты ведь новенький, хотел пригласить в кафе с нами. Мы как раз всей группой собираемся, — оповещает Тэ так воодушевлённо, что отказаться не представляется возможным. Кучка ребят, стоящих рядом, согласно кивают, в упор смотря на агрессивного на вид Хосока, а парень только безоружно разводит руками, вроде как принимая приглашение. — Отлично, тогда до вечера. Я подожду тебя на входе в университет после пар, — и дружелюбный Тэхён с приятелями удаляется из поля зрения растерянного Хосока. Приглашают его за компанию, конечно, не в первый раз, но такая доброта, будто бы свалившаяся с неба, вызывает чувство робости и смятения. Обычно люди с ним, да и сам Хосок с людьми разговаривает как они с Намджуном: вольно и не стараясь создать определённый имидж в чужих глазах. С Ким Тэхёном дела обстоят иначе, потому что Хо даже как-то неловко будет его обидеть или задеть. Ну совсем не хочется ранить Ангельские крылышки, ведь так мало хороших людей осталось. Он решает про себя, пока идёт обратно за столик к Джуну, что с Тэхёном надо бы помягче и подобрее. — Как оно? — кряхтит друг, пока накидывает широченный чёрный бомбер, сидя за столом на своём месте. — Надеюсь, мой сок пострадал не зря. — Славненько всё, — справедливо замечает Чон. — В кафе позвали. — За такую сомнительную заслугу? Он точно ангел, — фыркает Намджун. — Я бы морду разбил, если бы кто-то испачкал мне толстовку. — А ты его по себе не равняй, — передразнивает Хосок. На пары оба, естественно, не идут, предпочитая просидеть в аккуратном, почти вылизанном дендропарке за университетом. — Как менеджмент? — новая шоколадка хрустит на зубах, но речь у Чона внятная. — Не вдохновляет, — Намджун насмешливо качает головой, уже наверняка решая не работать по специальности. — Мне сцена больше по душе. — Так и знал. Только не просри шанс, по-братски прошу. — Я могу, — весело гогоча, Ким достаёт из кармана телефон и начинает сосредоточенно копаться. — Сегодня бесплатно выступаю на небольшой площадке в центре, придёшь? — Косяк, — Хосок цокает языком, вспоминая про Тэхёна. — Сегодня вряд ли. — Ах, точно, — лыбится Джун. — Тебе же надо налаживать отношения с новыми одногруппниками. Может, хоть этот ангелок растопит твоё зачерствевшее сердечко. — Отвали, — Хосок прыскает, потому что Ким не меняется. Чону не надо ничего растапливать, потому ничего и не заледенело. Просто сам по себе не такой уж он и конченый романтик, чтоб прямо как Намджун со своими еженедельными любовными драмами. А грубость — не чёрствость. Грубость, она как часть самого Хосока, независима от чувств. Во всяком случае была до сих пор. Намджун просто опять всё по-своему перевернул для большего драматизма. Через минут тридцать парни расходятся, и Чон уже издалека видит силуэт Тэхёна, который ждёт на крыльце возле входа, как и обещал. — Ты почти не опоздал, — улыбается Тэ и смотрит на блестящие наручные часы. — Успеем до меня зайти. Я переоденусь, не против? — Нет, конечно, — Хо хмыкает и болтает рукой в воздухе. — Это… Извини за сок, я не хотел. — Да ничего страшного, — тихонько смеётся Тэхён, как бы успокаивая виновника. — Это всего лишь вещь. Они болтают ни о чём, пока идут, и Тэхён оказывается на удивление интеллектуально подкован. Не феноменально умён, как эти зубрилы, видящие перед собой лишь учебники, нет, а именно собеседник из него приятный. В ходе беседы даже мелькает парочка философских вопросов по типу: «в чём смысл жизни?» и «что сильнее: страх или преданность?». Парни живо рассуждают, дискутируют… Дискутирует больше Хосок, конечно же, а Тэхён лишь миролюбиво улыбается и изредка согласно кивает головой, вроде как соглашаясь. Кажется, споры его нисколько не занимают, а сам кайф он получает просто от возможности поговорить и услышать чьё-то мнение. С совершенно ангельским видом парень стопорится и смущённо просит Хосока подождать за дверью, и Чон подчиняется, хотя очень хочется заглянуть в чужую квартиру. Просто посмотреть, как Тэ живёт. Хо готов поспорить, что внутри всё идеально чисто, убрано и вообще преобладают светлые тона, типа бежевых или подобного. Он не особо разбирается в том, как должен выглядеть уют, но думает, что именно так. Когда Тэхён, поправляя повязку и буквально сияя всеми тридцатью двумя зубами, выходит в новой толстовке, Хосок всё же не может удержаться и подглядывает: какая же обстановка за спиной Кима? За тот короткий миг, прежде чем дверь захлопывается, ему безумно хочется проморгаться, чтобы понять, не померещился ли ему мусор прямо посреди коридора. — У тебя там… — начинает было парень, но Тэ понимающе кивает и отвечает моментально. — Не успел с уборкой, утром сильно спешил, — оправдывается, делая виноватую полуулыбку. — Прости, Хосок-и, мне так неловко. Только познакомились, а я… — Забей, — заразительно хохочет Чон и ободряюще хлопает Тэхёна по плечу, но тут же раздражённо выпускает воздух в сторону тонкой струёй сквозь зубы: хотел же помягче, а рука-то тяжёлая. Тэ неловко смеётся в ответ, но, кажется, всё равно переживает из-за бардака, который Хо не должен быть заметить. — Где сидим? — спрашивает Хосок, стараясь отвлечь Кима и перевести разговор в другое русло. — Пошли, покажу, — Тэ тут же оживляется, и ведёт парня около двадцати минут, приводя прямо к сети популярных в городе кафе, где обычно собирается молодёжь. Другие ребята из группы уже ждут их внутри и громко зазывают парней, едва те переступают порог. — Сегодня платим мы с Тобиой, — заявляет накачанный парнишка, приобнимая за талию весёлую девушку в лёгком платье из шифона. — У нас годовщина как-никак. — Поздравляем! Поздравляем! — доносится со всех сторон улюлюканье и аплодисменты, и Тэхён, как наблюдает Чон, тоже радостно хлопает, прикрывая глаза от смеха. Кто-то достаёт заранее припрятанные хлопушки, и так начинается коллективный вечер. — Что о себе расскажешь, новенький? — хихикает, спустя некоторое время, одна из девчонок — та самая белобрысая с задних рядов. — Мы здесь вроде ради счастливой пары собрались, — с сомнением хмыкает Хосок, чувствуя нарастающее напряжение. — Ой, брось, ведь всем интересно, почему перевёлся 0748*, — она хитро щурит и без того узкие глазки, которые так и норовят перевернуть вверх дном всю подноготную. Так у Хосока всё-таки есть прозвище? Реально? Но оно так… Не звучит. Ощущение, будто какой-то тюремный номер, да и только. И вообще, почему именно такое? Он настолько плох? Да быть того не может! Все выжидающе, с некоторой опаской и пугливым любопытством косятся на Чона, который тупит в одну точку, словно старясь смириться с этими цифрами, которыми его обозвали. — Так что? Это из-за того скандала с Чонгуком прошлой весной? — не прекращает девушка и постукивает длинными ногтями по чехлу своего айфона. — Тебя едва не отчислили… Говорят, ты выкрутился, но как? Неужели умолял Чонгука простить тебя? — Это грубо, дорогая, — скалится Хо. — Если хочешь со мной подружиться, то сначала вымой язычок с мылом. Девушка отбрасывает с плеч обесцвеченные локоны, кривит лицо, будто ей нахамили, и гордо поднимает подбородок. — Ты и в нашей группе долго не задержишься, если так пойдёт, — она щетинится, видя, как Чон ухмыляется. — Ребята, ребята, мы на празднике, — Тэхён начинает испуганно махать руками, привлекая внимание. — Сейчас не время для ссор… Да и смотрите, нам уже десерт несут. Арис, сфоткай меня с тортиком в руках, я же знаю, что ты прирождённый фотограф, — и Ким, мягко улыбаясь, берёт блондинку за руку, тем самым отвлекая её от конфликта и переводя внимание с Хосока на себя. — Когда мы ещё так соберёмся все вместе? — смеётся Тэ, тепло обращаясь ко всем и особенно к этой стерве Арис. Девушка тает и плюёт на Чона. В переносном смысле, конечно. Хотя, кажется, она была бы не против сделать это и в реальности. Обаянию Тэхёна невозможно не поддаться, и это удивительная способность, которой сам Хосок не обладает, да ему и не хочется. Арис ведь влюблена в Хосока с прошлого года, что это сейчас была за сцена? Чуть скандал не устроила. Не понять ему этих сумасшедших женщин. Через пару минут все отвлекаются окончательно, и Чон вздыхает полной грудью, расслабляясь. Не хотелось, конечно, цапаться с девчонкой! Такой стрём. Парень мысленно благодарит Ангельские крылышки за своевременное вмешательство, иначе бы ссоры не избежать. Тэхён ловит на себе его благодарный взгляд и, очаровательно подмигивая, кивает. Когда они всей компанией вываливаются на улицу и разбредаются, Тэхён настигает Хосока за углом. — Прости нашу Арис, она всего лишь хотела привлечь внимание, а потом просто растерялась. Обидчивая она, — едва ли не нежность сквозит в голосе студента. — Вроде всё хорошо: ребята уже забыли. — Ты молодец, — фыркает Чон надменно, но тут же одёргивает себя. — Правда, — добавляет спокойнее. — Но… Нет, ничего. — Точно? Говори, если это важно, — Тэ смотрит обеспокоенно, но с готовностью. — Неужели она тебя не взбесила? Секундная тишина, будто бы грозящая перейти в неловкую, но Тэ вдруг начинает заливисто хохотать, рукой проводя по гладким волосам. Хо не понимает причины смеха, но отчего-то тоже чуть усмехается и цокает. — Конечно же нет, — утирая слёзы, улыбается Ким и чуть смущённо отводит взгляд. — Как я могу на кого-то злиться, Хосок-и? Люди прекрасны. Эти слова громом поражают озадаченного Чона, и он даже слегка приоткрывает рот, но моментально берёт себя в руки и качает головой. — Ты реально ангел, — обескураженно выдыхает, смотря себе под ноги. — На тебя случайно не молятся? Ким снова обхохатывается, на ходу сгибаясь пополам, а Хосок только смешливо прыскает. Тэхён ему определённо нравится.