Ангельские крылышки

— Он реально такой, как о нём говорят, — с довольным смирением бубнит Хосок Намджуну. — Прикольно, — бросает Ким, видимо, занятый чем-то. — Так что: плюс новый друг? — До тебя ему далеко, не переживай, — иронично успокаивает Чон. — Думаю, мы поладим. Узнаю его поближе, а там и видно будет. — Если вдруг разочаруешься и позвонишь в слезах, то знай, я всегда приеду с ящиком высокоградусного успокоительного, — ржёт парень и сбрасывает, не дожидаясь ответной колкости. Хосок надеется не разочаровываться. Да и как можно разочаровываться в Ангельских крылышках? Он ждёт Тэхёна возле университетского кафе, заранее взяв два стаканчика быстрорастворимого латте, когда вдруг замечает на горизонте Тэхёна, который не может двинуться мимо Чонгука, преградившего ему путь. Парень о чём-то оповещает оцепеневшего Кима и нагло поддевает его повязку на волосах, скорее всего грозясь с силой отпустить. — Тебе весной мало было? — рычит Хосок, оказываясь за спиной черноволосого. Чонгук, вздрогнув, настороженно оборачивается и шикает, аккуратно отпуская чужую резинку. — А ты даже сейчас мне покоя не даёшь? Свали уже из универа, — нервно хихикает Чонгук, облизывая свои губы. — К Тэхёну какие вопросы? — Дело не твоё, — парень передёргивает плечом и вызывающе, хоть и немного трусливо, отмахивается. — Сейчас я попрошу Тэ подержать вот эти стаканчики, — Хосок демонстративно указывает взглядом на свои руки, — и дам тебе пизды. Пока я их передаю, у тебя есть фора, Чонгук. — Ладно, — он неприязненно морщится и ретируется, оставляя парней один на один. На Тэхёне лица нет: опустил голову, медленно дышит и продолжает молчать. Видимо, испугался или ещё что. — Что он от тебя хотел? — Чон протягивает один латте парню, но тот, не говоря ни слова, разворачивается и стремительно удаляется, оставив Хо наедине с двумя порциями кофе. Парень ничего не может понять, но решает пока не трогать и без того расстроенного Тэ. Скорее всего Чонгук сказал ему что-то унизительное, но почему именно Тэхёну? В университете разве нет больше мишеней? И вот ещё что беспокоит: как давно этот придурок пристаёт к Киму? Хорошо, Хосок подождёт парня на выходе с надеждой хоть на какие-нибудь объяснения. Всё же он хочет помочь и надеется, что Ангельские крылышки «не обломились» после данного инцидента. — Тэхён, подожди, — осторожно останавливает Чон, когда парень выходит и начинает спускаться по лестнице, поправляя рюкзак на плече. — А, Хосок-и, — улыбается он как ни в чём не бывало. — Не переживай о Чонгуке, я привык. Прости, что так резко ушёл… Эй, я же вижу, что ты всё ещё переживаешь. — В каком смысле привык? — Ну, как раз с весны прошлого года мы… Познакомились. Ему просто нравится меня доставать, так что всё в порядке. — Да он вообще ахринел! — гаркает Хо, оборачиваясь в сторону выхода, словно надеясь заприметить там Чонгука и испепелить взглядом прямо на месте. — Всё хорошо, — нараспев тянет Тэхён и вновь успокаивающе улыбается. — Пошли лучше ко мне, как раз и пары сделаем, и в приставку поиграем. Мужества этой милой мордашке не занимать. Это восхищает Хосока, как, в принципе, почти всё в Тэхёне. Едва парень переступает порог квартиры, в глаза бросается всё тот же мусор. Кажется, Ким с того раза так и не убрал его, хотя время у него, наверняка, было. Кругом разбросанные полупустые мусорные пакеты, заполненные шкурками фруктов, коробками из-под завариваемой лапши, бутылками газировки и баночками из-под съеденного йогурта. И чем дальше Чон идёт, тем горы мусора больше. Да и сама квартира в каких-то более мрачных тонах, чем представлял себе Хосок. Кругом серый и чёрный цвет, куча хлама и лёгкий полумрак. — Прости-прости, — втягивая голову в плечи, Тэ суетится, распихивая мусор по сторонам и освобождая дорогу. — Ты садись на диван, я сейчас всё уберу. — Да ладно, давай уж помогу, — буркает Хо, который до сих пор в небольшом шоке от несоответствия ожиданий и действительности. — Ты один живёшь? — Да, с лета начал снимать, — Тэ часто и шумно дышит, пока интенсивно собирает фантики по всем углам. — И мусор тогда же копить начал? — гогочет Чон, тоже пыхтя. Тэхён беззлобно смеётся вместе с ним, и в таком темпе за пару часов квартира превращается в идеал чистоты и непорочности, буквально сияя. — Ну всё, мы вернули первоначальный вид твоему жилищу, — Хо отряхивает ладони и оттирает их влажной тряпкой. — Теперь есть хочу, что-нибудь в холодильнике завалялось? — Осталось только то, что надо готовить самостоятельно, — Ким озадаченно и немного растерянно трёт шею. — Ну… Если ты умеешь, то можешь… — А ты не готовишь сам? — изумляется Хосок. — Я… Да, я не умею. Так, просто всегда на всякий случай покупаю что-то для готовки, а потом выбрасываю, потому что портится, — как-то виновато надувает нижнюю губу, словно стоит не парень, а провинившийся котёнок. — Могу позвонить в доставку, — тут же спохватывается он, уже доставая смартфон из заднего кармана. — Не надо, — ухмыляется Чон, растроганный чужой беспомощностью. — Я сам что-нибудь приготовлю, пошли на кухню. Тэхён ахает и послушно плетётся за парнем, а потом достаёт из всех щелей то, что можно сделать полноценной едой. — Ты точно умеешь? — больше не с недоверием, а с восхищением спрашивает Ким, глядя на задумчивого Хосока. Тот внимательно осматривает всё, что ему предоставили, и пытается найти в голове какой-нибудь неплохой рецепт и — о да! — находит. — Естественно, — самодовольно хмыкает Хо. — У меня два младших брата и работающие родители. Тут хочешь-не хочешь, сам понимаешь, — повествует он, пока моет овощи. На самом деле Хосоку казалось, что Тэ — гуру готовки, и едва ли представлял, как дела обстоят на самом деле. Это стало неожиданностью, как и беспорядок. Ну, Тэхён парень в конце концов, а не фея, хотя и очень похож. — А у меня нет никого. Из братьев и сестер я имею в виду, — Ким беспечно болтает ногами в воздухе, сидя на барном стуле с длинными металлическими ножками. — Может, тебе помочь? — Нарежь картофель, — кивает Хо. — Кубиками, — добавляет, подумав, а сам тем временем увлечённо шинкует зелень. Тэ вроде бы начинает неплохо, но ещё пара секунд, и мокрая от воды в тазике картошка то и дело начинает выскальзывать из длинных пальцев и непослушно скользить по столу. Ким ловит её, но едва пробует резать, как она то и дело отскакивает неаккуратным кусочками во все стороны и один из них даже попадает Хосоку в бровь. — Да у тебя руки из жопы, что ли?! — вскрикивает Чон, но тут же затыкается и мысленно бьётся головой о печь, сразу же до смешного смягчаясь. — Извини, я хотел сказать, попробуй резать немного менее размашисто. И промакивай тогда картошку салфетками, чтобы она не летала по всей кухне, хорошо? — Да, конечно, я постараюсь, — миролюбиво улыбается Тэ, будто ничего не произошло. Конченый оптимист, который совершенно не умеет ссориться и обижаться, вот так Хосоку кажется. Ужин получается наивкуснейший, но на приставку сил у парней под конец совсем не остаётся, поэтому они, сытые, прощаются. На следующий день в университете Намджуну резко становится плохо практически на ровном месте и причём прямо в коридоре. У парня темнеет в глазах, а ноги подкашиваются и опоры дрожащие руки не находят, поэтому он неразборчиво матерится, почти теряя сознание. Ким чувствует, как его подхватывают чьи-то руки, удерживая от падения лицом в пол, и бережно опускают, прислоняя к шершавой стене. — Я умер и за мной пришёл ангел? — бормочет Джун насмешливо, через пару минут различая очертания лица Тэхёна. — Даже не удивлён. — Сейчас я отведу тебя в медпункт, — улыбается парень, приподнимая Намджуна. — Не время пока с жизнью прощаться, — и тихо посмеивается. — Какого хрена? — на горизонте показывается Хосок и на всех парусах мчится к обоим. — Намджун, мать твою, ты совесть имей! Подыхать прямо в универе! Не стыдно? — грозно рычит, а потом обращается к спасителю. — Ладно, Тэ, спасибо, дальше я сам, — и перехватывает ослабленного друга поудобнее. Всё это происходит не дольше пяти минут, поэтому Тэхёну, шедшему в спортзал и так удачно заставшему Джуна, ничего не остаётся, кроме как доверчиво оставить всё на Хосока, а самому продолжить путь. Ким ещё может успеть на пару, а потому, недолго провожая парней сочувственным взглядом, тяжело вздыхает и сворачивает за угол к лестнице. Но перед его носом неожиданно восстаёт Чонгук, видимо, давно поджидавший «добычу». Парень лениво облокачивается на перила, отставляя одну ногу и тем самым захватывая проход наверх. Ехидная улыбка расползается на самодовольном лице, и он почти полностью наклоняет корпус к обомлевшему Тэхёну. — Нашёл себе телохранителя, Ангельские крылышки? — и чуть наклоняет голову, пытаясь заглянуть в глаза, которые Ким опустил куда-то то ли в пол, то ли на последнюю ступень, где расположились ноги Гука. — Ничего такого, — старается говорить Тэхён как можно спокойнее, потому что голос отчего-то подрагивает. — Что ты хочешь? — и старается даже выдавить миролюбивую улыбку. — Выверни-ка карманы, приятель, — приказывает черноволосый, чувствуя превосходство. — И… Неужели ты и правда думаешь, что Хосок тебя защитит? Тэхён упрямо молчит, не поднимая взгляд и даже не прикасаясь к карманам, чтобы вытащить деньги. Тогда, решив припугнуть непослушного наивного мальчишку, Чон нагло хватает Кима за плотный ворот толстовки и рывком тянет на себя. Но тут же чувствует ответный захват на вороте своей модной рубашки, и его самого с силой тянут ближе, заставляя склониться к чужому лицу. — Да я и сам себе телохранитель, — когда эта усмешка раздаётся над Чонгуковым ухом, голос Тэхёна едва ли можно узнать. Воркование и намеренное умиление голоса парень убирает, обнажая настоящий тон и тембр: глубокий, вязкий и твёрдый. — А деньги я себе оставлю, уж изволь, — Ким отпускает выпавшего в осадок Чонгука, который, наверное, ещё некоторое время будет пребывать в состоянии шока и бездействовать. — До встречи, Чонгук-и, — милый голос сбоку, который Тэ вернул, и парень бодро вскакивает по ступенькам прямиком в спортзал мимо остолбеневшего хулигана. Чонгук в каком-то ступоре, и мозаика отказывается складываться, но выходит стрёмно. Как ту мозаику ни покрути. Тем временем Хосок тащит на себе Намджуна, еле переставляющего ноги, и с облегченным выдохом втаскивает тяжёлое тело в медпункт, не слишком осторожно опуская его на кушетку. — Переутомился парень, кажется, — обращаясь при этом к пожилому медбрату, Чон укоризненно смотрит на прыскающего со смеха друга. — Где ж ты так перетрудился, дорогой? На плантациях Эспаньолы? — Не помню, чтобы испанцы захватывали меня к себе в рабство. — Жить будет? — фыркает Хо, игнорируя ослабевшего Джуна. — Да-да, — ободряюще уверяет дедуля, измеряя давление. — Всех нас переживёт. — Ну уж этого нам не надо, — саркастично с хосоковой стороны, и доктор на это сердится, а Ким лишь вяло усмехается. — Простое переутомление, — оповещает старик. — Рекомендации простые, Вы давно их знаете, молодой человек. Я как-то раз уже давал их. — Ага, — просто пожимает Намджун плечами. Парню заметно полегчало после каких-то медицинских пилюлек, поэтому теперь выглядит он воодушевлённо. Чуть больше, чем его друг. — Какого хера ты забиваешь на здоровье, гад? — с языка Чона срывается бестактный грубый упрёк. — Я не буду вечно таскать тебя за хилками* на своём горбу! — Тише, леди, Вы чересчур разнервничались, — Ким игриво отмахивается и потихоньку встаёт с кушетки, надеясь не рухнуть на холодный кафель. Когда парни неторопливо выходят и нацеливают курс на университетское кафе, Хосок решает отвлечься от темы здоровья. — Ты знал, что меня называют 0748? Так тупо. — Слышал краем уха, только не думал, что это про тебя, — хихикает Джун совсем неутешительно: кажется, его забавляет нелепость прозвища. — Кто это придумал? Звучит по-тюремному, — и всё же не может удержаться от смеха. — Да пиздец, — возмущается парень. — Я что, уголовник?... И заткнись Джун, просто заткнись. Это был риторический вопрос. — Давай присядем, — резко переводит тему друг и устало плюхается на стул, всё же не сдерживая смешка от слов Чона. — Будь добр, сгоняй за водой. — Для тебя всё, что угодно, — преувеличенно заботливо воркует парень, но сам мрачно думает о состоянии Намджуна, которое ему совсем не нравится.