Невеста Дьявола

Пятая встреча: «Страх или восхищение?»

«…Дьявол выглядел совсем не так, как говорил отец Исаия. У него нет копыт, рогов и уродливого лика. Вместо них у него длинные ноги, золотистые кудри, такие мягкие и приятные, словно они сделаны из шёлка, а его лицо… красивее и прекраснее него я не видала ничего на свете…» Его пальцы холодны. Иоанна дрожала под его прикосновениями, сердце прыгало в груди, страшно было пошевелиться, дабы не разозлить или потревожить м… му… мужчину. Её глаза слипались от нехватки сна, но как только дрёма старалась утянуть девушку, его ладони до боли сжимали её хрупкие плечи, сразу же будя. Показалось даже, что косточки хрустнули под ними. Красные искры глаз всё смотрели и смотрели на неё, всё никак не могли насмотреться, взглядом прощупывали каждый участок её тела, хотя захоти ОН пройтись по коже подушечками пальцев — она и вымолвить ничего не смогла бы. «Его взгляды были такими… такими… особенно-волнительными. Понимания нет у меня, чего же красные очи пытались сказать мне. Говорили они мне хоть что-то? Или это моя голова, наполненная сумбурными и испуганными думами, решила подшутить надо мной?» — Дрожишь вся. — Его зубы остры, как лезвия её отца; кажется, если дотронется ими до бледной кожи, то разорвёт на части. ОН водил пальцами по подбородку Литтл с широкой усмешкой на губах, такой довольной и хищной, словно лакомился самыми лучшими десертами на планете. Она не смела поднимать глаз. «Грешница. Грешница, ты, грешница», — в голове слышала пропитанный презрением голос отца и звук костра, на котором её сожгут, когда о НЁМ прознают. «Грешная женщина, грешная. Позорница! Позорница!» Её мама будет плакать и молить пощадить свою старшую дочь, но никто не будет слушать женщину, породившую на свет позорницу и грешницу. Младшая сестра, наверное, будет смотреть и молчать, теребя в руках отданный отцом крест. А остальные будут кричать: грешница, грешница, грешница!.. — Грешница… — шепнула, словно в трансе, слезинка стекла с лица Иоанны, только не успела упасть с подбородка. Его ледяной язык прошёлся по разгорячённой коже девушки, слизывая признак горя и смирения. Она дрожала и плакала, дрожала и плакала. В голове стало пусто. — Не дрожи вся. — Голос у Дьявола низкий, хриплый, не жесткий, а такой тягучий и сладкий на слух, как мёд. «Не должно быть так, — старалась уверовать. — Не должно». — В Аду тебе не место, только если подле меня. Моя грешница. «…я его грешница? Что бы мне сказали родители, узнай об этом? Почему… перестало быть страшно? Хоть кто-нибудь сможет помочь ответить мне на эти вопросы?» Пальцы мужчины схватили подбородок и приподняли его. Пелена слёз мешала видеть, однако его наполненный кровью и грехом взор она всегда будет видеть перед своими глазами. Иоанна Литтл дрожала, не понимая, от чего, когда ОН спрашивал у неё со знающей ухмылкой на лице: — Это страх… или восхищение? Она молчала, а ОН довольно скалился. — Грешница ты, uxor diabolus, самая настоящая грешница… И, когда Дьявол снова исчезает, девушка перебирает свои светлые локоны, от которых всю ночь чужие пальцы нельзя было оторвать, и в полудрёме улыбается. Страха нет. А за окном просыпается солнце. «Я — грешница Дьявола, как так получилось, даже не знаю…»

***

Шестая встреча: «Покаяние»

— Хочешь увидеть orci ostium? — Что?.. Они снова лежат. В эту ночь за окном горит ночное небо, словно сам Господь гневается на связь своей избранной с его порочным, падшим сыном, несущим только хаос и разрушения в мир, созданный им. Да, Дьявол — зло, олицетворение всех пороков и грехов. По словам его, он уродец с длинными копытами, разрушающими под своим весом всё живое, у него нет лика, в нём видится обезображенная красота, которую не скрыть ничем. Он страшен, по словам Господа. И, «помилуй меня, Всевидящий, помилуй и сжалься», Господь так не прав. Дьявол так прекрасен. Его кожа прекрасна в свету последних лучей солнца, его глаза — проводник к порокам, от которых она не в силах отказаться. Страхи и сомнения, главное — ужас, ушли. Тёмная ли магия была в этом замешана? Иоанна Литтл не знает. Она ничего не знает, кроме того, что его кожа холодна и тверда на ощупь и что ничего приятнее его поверхностных прикосновений она не чувствовала в этой жизни. «Мне так не хотелось поддаться его тьме, Господь, помилуй мою душу, но, кажется, Дьявол всё больше и больше дурманит мой рассудок…» Его прикосновения так приятны… «…я совсем забылась… своё предназначение мне всё равно придётся выполнить: такова воля Создателя, я не могу подвести свою семью и остальных последователей…» — Что это? — шепчет, закрыв глаза. Дьявольские пальцы ласково поглаживают её кожу, щекоча за ухом, и мужчина, наклонившись ближе к ней, вдыхает сладкий аромат девушки. — Orc… что?.. Я не понимаю тебя… Он прикасается к её уху и кусает, щекоча своим дыханием её кожу. Иоанна вздрагивает, краснеет и снова дрожит от неизведанных ощущений и странного покалывания внизу живота. Она лежит с закрытыми глазами, чувствуя, как Дьявол рассматривает овал её лица. — Это место, где окажутся все верующие этого городка. — Ты имеешь в виду Рай? Все встречаются там, и происходит покаяние. «…когда настанет момент, прибудет и время моего покаяния». — Хах. Конечно, бельчонок, конечно. — Его смех, грохочущий, издевательский, разносится по всей комнате, и Литтл раскрывает испуганно глаза, как кролик озаряется по сторонам, боясь, что вот-вот отец нагрянет в комнату и её отправят на костёр из-за общения с Дьяволом! А он, пробудитель грехов, только прикасается своими ледяными искусными губами к её красной щеке и отодвигает своё лицо. «Мне было так хорошо, что моим главным страхом не стало его присутствие, а мысль об отсутствии». Она перестаёт ощущать тяжесть его тела на себе, и становится так тоскливо и одиноко от этого, что Иоанна бросается вперёд и старается впиться в его кожу пальцами, но вместо этого лишь ломает ногти и готова остаться уже без пальцев. — Надо же. — Светловолосый мужчина широко ухмыляется, с неким недоумением и интересом склоняя голову, практически вплотную придвигаясь телом к ней. Их носы соприкасаются. Литтл сглатывает слюну от испуга и покрывается мурашками. Дыхание перехватывает. «Страха не было — я его не боялась». — Это так быстро произошло, — задумчиво бормочет. — Даже стараться не пришлось. — Что?.. Шепчет тихо, испуганно. — Бельчонок… — Дьявол никогда не отвечает, только улыбается и утыкается в её шею, вдыхая аромат. — До чего же ты приятна… «О чём он говорил, я даже не догадывалась до момента вознесения и того, что таилось в Дьяволе… …и самым страшным оказалось то, как мне понравилось это. Особенно чужая кровь на своих губах».

***

Встреча пятнадцатая: «Бог»

— Ты должна быть готова, Иоанна. Она кивает, не смея поднимать глаза на отца и отвечать ему. Она пытается вспомнить последний раз, когда отец был к ней ласков. Кажется, даже «первого» не было. Боль от нелюбви перекрывает боль в пятках от стояния на горохе. Боль — это очищение. Так её отец говорит. Иоанна не думает, что он хоть раз подвергал себя этому очищению. Скажи сейчас она это вслух — плётки ей не избежать. И дурных слухов в городе. Как избранная может иметь в своём словаре что-то настолько грубое и дерзкое?! Неслыханно! Вспоминая своего ночного гостя, Литтл верит, что если её решат сжечь как ведьму из-за быстрых перемен в ней, то Дьявол спасёт её. ОН придёт за ней. «Не отпущу», — твердил он. Чего же ей не верить теперь, когда все грехи были собраны ею? Литтл не позволила бы отпустить себя. Не бросила бы его и привязала бы к себе, пускай ей гореть за это в адском огне. Если Господь не приготовит наказания для неё похуже. Однако, может быть, Бог видел до начала всего её грехи и послал ей в знак наказания отца. Ведь его слова били так же больно, как плётка, а безразличный взгляд жалил не хуже роя пчёл. Пускай ей достались большие глаза и белые волосы от него — сходств более этих между ними не было. Страсть, с которой мужчина произносит имя Господа, гнев, повелевающий им, жестокость, с которой он карал Иоанну, ей чужды так же, как и наступающее вознесение. «Я не желала быть там, стоять и глядеть, как мой отец велит матери принести моё платье, не хотела я и плакать ей в плечо. Она знала того, что не знала я, и мне было страшно…» Иоанна смотрит и надеется. Пусто и тихо. Никого в комнате нет. Она сжимает и разжимает пальцы, щёлкает ими и дрожит вся. Ей так хочется, чтобы пришёл ОН и сказал ей: «Не дрожи вся». Как в прошлые разы, как всегда. Дьявол не приходит. Его нет. Она совсем одна. Теперь уже точно. «…даже гнев отца не был так страшен мне, как тот факт, что мой дьявол ушёл… …он обещал мне, если те слова можно было обещанными назвать; страх и надежда поселились в моём сердце после тех слов, но его отсутствие забрало все мои чувства…» Они ждут; Иоанна слышит ропот голосов за дверьми. За окнами горят фонари, а все жители одеты в красное. Только на ней, маленькой Литтл, надето белое платье. — Ничего не бойся, дочка, — дрожащим голосом твердит ей мать. Руки женщины трясутся, как и искусанные губы. Едва ли матушка Иоанны смогла бы ровно произнести пару строк из библии, если бы муж потребовал. Литтл смотрит в глаза своей матери и перестаёт плакать. Она верит ей, как всегда. Никаких сомнений в любви матери у неё не было. Никогда. Иоанна смотрит на женщину своими голубыми глазами — такие же носит и их общий кошмар, — но матушка ничего не говорила дочери насчёт них. — Почему? — лишь спрашивает. Обречённо. «Странно сейчас осознавать, что он был единственным, кто всегда был на моей стороне. Дьявол никогда не уходил — он притаивался в темноте». Он не приходит, как обещал. Его нет, как и слов, произнесённых им в пустоту. Её мать закрывает глаза и позволяет слезам пролиться. — Так нужно, Иоанна, так надо. «Ложь окружала меня с самого первого вздоха, но понять и распробовать её на вкус я смогла после всего этого… Даже собственная мать знала всё и вела меня на погибель». — Это правильно? — Она жаждет ответа матушки, ведь он всегда был честен и верен. «И, когда я посмотрела на неё впервые с красными глазами, я видела ужас, и это была первая правда, которую я узрела в её очах. Уже не больно понимать, что остальное было ложью». — Конечно. Господь принимает только верные решения. — Миссис Литтл берёт бледное лицо дочери в руки и притягивает к себе. Любя целует в лоб. «Ложь, ложь, ложь». — Ничего не бойся. «Спустя время я спросила себя: соврала бы я на её месте? И, на самом деле, поняла горькую правду, что я бы молчала и улыбалась, как она. Терпела и закрывала глаза, если бы мою дочь вели к алтарю и я верила в слова своего мужа». Женщина широко улыбается, но глаза её пусты. — Больно не будет. «Я бы молчала и закрыла глаза, если бы знала, что мою дочь спасут от гибели. Я бы плакала и врала мужу, если бы знала, что даже воткнутый кинжал в её сердце не убьёт её. Я бы просила убить себя за своё молчание и ложь, если бы знала, что моя дочь — Невеста Дьявола и что никто бы не посмел забрать возлюбленную у красноглазого чудища… …но, моя мама этого не знала и ничего не сделала. Я тоже ничего не делала, когда Мой Дьявол разрывал её плоть, ведь кровь моего папеньки была единственной мыслью, обитающей в моей голове. Крики в церкви были прекрасны, ведь имя Господа Бога никто в ней больше не произносил»