Рыцарь и Чудовище

— Проходите, проходите~ Не стоит волноваться, в нашей чудесной таверне всегда найдётся место для монштадтского айдола~ — укутав Барбару в свою шубу, Дотторе открыл ей дверь и театрально взмахнул рукой Как только Барбара зашла, в нос ей ударил крепкий запах алкоголя, а её уши сжались как от фальшивых нот подвыпившего и неопрятного барда, так и от множества разговоров на повышенных тонах, звучавших из каждого уголка таверны. Впрочем, даже самые говорливые гости затихали, видя, как голубоволосый мужчина величественно проходил мимо их столиков, пока за ним плелась Пегг. Подойдя к столику, за которым устроилась группа людей в черных пальто, чьи лица были скрыты либо масками, либо игрой света и тени, "Доктор" небрежно махнул рукой, отгоняя прочь своих подчинённых, после чего уселся за свободный столик. Его красные змеиные глаза пристально наблюдали за подавленной Барбарой, словно за кроликом, загнанным в угол. — Чувствуйте себя как дома и не стесняйтесь~ Чего пожелаете? Яблочный напиток? Квас? Или же хотите побаловать себя нашей изысканной "огненной водой"? Мы много работали, чтобы разнообразить бар и нам всегда важно ваше мнение~ — Н-не могу!.. — замотала головой Барбара, отчего ее хвостики смешно затрепыхались — Простите, я н-не могу есть и пить, пока моя сестра там, заточена в подземелье! Я не могу терять ни минуты, я!.. — Спокойно, не перенервничайте. Вашей сестре это точно не поможет. Лучше расскажите нам, кто оказался настолько силен и вероломен, что смог упечь ее в заточение. — умиротворённый, растянутый голос Дотторе и его руки, которыми он подпёр свой острый подбородок, создавали ему образ заинтересованного собеседника, что толкало миниатюрную блондинку на искренность — Это было чудовище! Отвратительное чудовище! — взмахнула руками Барбара — 10 футов ростом, с безобразной мордой и острыми клыками! Прошу вас! Вы поможете мне?! — Глупый вопрос. Разве можем мы забыть про саму Джинн Гуннхильдр? Это не останется безнаказанным. — слова Дотторе вселили в монштадтского айдола надежду — Точно! — начали разноситься голоса пьяных храбрецов по таверне, поддерживающие общую атмосферу — Мы с тобой, Барбара! Нас ничто не остановит! — Спасибо... Спасибо вам... — из глаз девушки полились слезы — Господин Дотторе, благодарю вас! Прошу, дайте мне немного времени, чтобы сходить к Магистру Варке, он... Однако тут внезапно Дотторе поднял руку, прерывая речь Барбары — Пока что я предлагаю не тревожить магистра. Но не потому что он и его рыцари будут мешать нашей работе, нет-нет! Мы глубоко их уважаем, но сейчас на их плечах будет более важная миссия: стать щитом для жителей Монштадта, щитом их спокойного сна и свободы от этого... Кхм... "Чудовища" — произнес тот, кто совсем недавно убеждал Джинн Гуннхильдр, что работа рыцарей Ордо Фавониус напоминает затупленный скальпель — Пока что нам стоит воздержаться от немедленных действий. Мои люди возьмутся за исследование и поиски, а рыцарям Ордо Фавониус надо сосредоточиться на защите горожан, лишь время от времени помогая нам. Уверен, так мы многого достигнем. — Н-но... — Прошу вас, Барбара. Это чудовище опасно и смертоносно, а мы про него почти ничего не знаем. Никто ведь не желает бессмысленных жертв? Особенно вы, так рьяно ценящая человеческую жизнь... Как и многоуважаемая Джинн. Пока что вам стоит отдохнуть. Мы обязательно будем держать вас в курсе событий. Психологическая ловушка Дотторе была расставлена идеально. Сердце Барбары разрывалось между заботой о сестре и необходимости помнить и о других людях, как и положено сестре церкви Ордо Фавониус. Дождавшись, когда блондинка выйдет, а бард вновь начнет играть одну из своих фальшивых песенок, возвращаю старую атмосферу в таверну, голубоволосый махнул рукой — Эй, Крапп... — Да, почтенный "Доктор"? — Активизируй наших спящих агентов и раздай им необходимые указания по внедрению в Ордо Фавониус. Нам понадобится все: графики, патрули, численность, снаряжение, ближайшие планы... Долгое время мы не могли подобраться к главной защите Монштадта и заставить их работать вместе с нами, но сегодня нам учтиво распахнули двери — Почтенный "Доктор", вас действительно заинтересовало это чудовище? — Если мои теории верны, то в идеале мы получим влияние в Монштадте и того, кто сможет стать основой для "улучшенного", способного превзойти даже так называемых "Архонтов". А даже если нет и это окажется просто чучело — я с удовольствием украшу им свою операционную, сделав ещё одну неоценимую услугу для Монштадта, оставив его у нас в долгу. Ты, ничтожество, кстати, тоже можешь оказаться в операционной, если по-прежнему будешь торчать здесь и задавать ненужные вопросы. Итак... Ты ещё здесь? — красные глаза Дотторе хищно блеснули, наблюдая, как спотыкающийся Крапп выбегает из таверны .... Из-за слез и подавленного состояния Гуннхильдр не сразу услышала странный шум который издавался где-то поблизости. Когда девушка встала с кровати и прислушалась, она поняла, что это был стук в двери. Глубоко вздохнув через нос и помолившись всем известным ей Архонтам, лишь бы это был не Дилюк, Джинн подошла к двери так тихо, как только могла. — Кто это? — осторожно спросила она. — Меня зовут Алиса, я одна из слуг в этом замке... И я подумала, может быть, тебе захочется чаю. — Ох... Да, это мило с вашей стороны... — почти воскликнула Джинн, взволнованная, услышав голос другого человека. — Прошу вас, заходите. Поспешно вытерев слезы со щек, Джинн немного помотала головой, стараясь вернуть себе собранный вид и распахнула дверь, ожидая увидеть там еще одну женщину. Вместо этого она посмотрела вниз и увидела чайную тележку с красно-золотым чайником и похожей по цвету чашкой, весело подпрыгивающей из стороны в сторону — Благодарю вас, что открыла дверь, дорогая, без рук это слишком сложно, — сказала чайник женским голосом, после чего тележка величественно проехала в комнату — Ах, но я, но в-вы, — Джинн путалась в словах. Говорящая утварь? Этот чайник разговаривал как настоящий человек. Как воообще такое возможно? Кто-нибудь когда-нибудь слышал вообще об говорящем чайнике? Она отшатнулась и стукнулась спиной об комод, стоявший у двери. — Ау-ау-ау, поосторожнее, пожалуйста! — ответил шкаф с высоким женским голосом — Ремонт сейчас нынче дорого стоит, особенно для нас! — Мне очень жаль... О Архонты, и вы тоже!.. Ошеломленная Гуннхильдр пыталась подобрать подходящие слова, но услышала красивую мелодию и повернулась проверить, откуда шёл звук. На пыльном комоде стояла музыкальная шкатулка с элегантной балериной из фарфора цвета морской пены, которая словно очнулась из долгого сна и потянулась. После чего огляделась, стараясь увидеть виновника её пробуждения — Неужели вам нужно так громко говорить? М? — её маленькое лицо повернулось к светловолосому рыцарю, —Надо же... Неужели в замке оказалась новая гостья? — Э-это невозможно... — Джинн никогда в жизни не слышала про говорящую мебель от людей из Монтдштада или соседних Регионов. Как вообще они могли говорить, передвигаться, существовать? Мир, в котором они жили был не самым обычным и хранил много тайн, но за долгие годы работы заместителем магистра в Ордо Фавониус Джинн считала, что уже вряд ли встретит что-то, что нельзя будет объяснить научной книгой из запыленных уголков библиотеки Лизы. И пусть девушка много читала, но одно дело - представлять себе сказочный мир, а совсем другое - оказаться в нем — Это за гранью моего понимания... Девушка устало села на край кровати, ощущая, как на нее накатывает волна усталости и равнодушия. Ее эмоции, ещё недавно бушевавшие час назад, теперь напоминали истлевший костер, которому нужно было время, чтобы вновь ярко загореться. А пока что было примирение и адаптация. Она медленно подняла свои сапфировые глаза — Вы демоны? А это — мой персональный ад, спрятанный от людского взора за густым туманом? — устало спросила она, переводя взгляд то с чайника на платяной шкаф, усеянный звёздным орнаментом, то со шкафа на балерину из музыкальной шкатулки. Она задала вопрос осторожно, опасаясь, что они могут накричать на неë, как это сделал хозяин замка. Но свита совершенно отличалась от короля этого места: чайник и чашка лишь звонко засмеялись фарфоровым звоном, а балерина на музыкальной шкатулке обошлась лишь многозначительным закатыванием глаз — Неа! — сказала чашка на тележке прыгая при виде новой гостьи. — Тише,тише, Кли, — отругала Алиса, наливая в нее золотистый чай. — Нет, дорогая... Нашу историю немного сложно объяснить... — Ха, тоже мне! То, что наши судьбы немного искривлены волей случая, вовсе не повод приписывать нас куда попало! — гордо ответила шкаф, хлопая створками — Как будто я когда-нибудь позволю себе быть ими, — ответила балерина с явной обидой в голосе, скрестив руки — Мона, Эола, пожалуйста, да будет вам! — разрядила обстановку Алиса, после чего еще раз повернулась к девушке и мягко подтолкнула к ней Кли. — Мы не демоны, но и не люди тоже... По крайней не всегда мы такими были. М? Кли, только не разбрызгивай чай! — Да, мама! — ответила чашечка, осторожно подскочив к светловолосой девушке — Что значит "не всегда"? — спросила Джинн смотря на окружающий ее инвентарь, потихоньку усталость и страх перед неизведанным сменялась любопытством — все же, такое не каждый день увидишь. А что же ждёт ее дальше? Она протянула руку и аккуратно взяла говорящую чашку, бережно поднося ее к губам, чтобы сделать глоток. Однако красно-золотой чашечке не сиделось спокойно, в ней буквально кипел энтузиазм, подобно горячему чаю — Хочешь фокус покажу? — вскрикнула она. Кли надула щёчки и чай начал пузыриться и невероятно сильно булькать, словно в нём взрывались микробомбочки. От такой кипящей страсти "зелёное золото" не выдержало и несколько горячих капель все же пролились на ладонь Джинн — Ауч! — легонько воскликнула блондинка и ласково подула на свою руку и на чашку, заставив ее смеяться — Хи-хи, щекотно~ — Моя дорогая, я кому говорила быть вежливой с гостьей? — сказала Алиса — Ох, да, мама... Простите меня... — Ничего страшного, мне не привыкать. — мягко улыбнулась Джинн — Но, как я вижу, за ней нужен глаз да глаз. И всё же... Как же получилось так, что вы стали такими? —Эх... — вздохнула Алиса, — Трудно объяснить дорогая. Лучше, выпей, пока не остыло и не расплескалось. — Алиса быстро сменила разговор. Ей хотелось бы рассказать девушке больше, но проклятие запрещало им говорить о чем-либо из этого. В конце концов, если бы Джинн точно знала, что нужно делать, все это было бы бессмысленно. Гуннхильдр сделала небольшой глоток. Чай был восхитительным, в нем были травы, которые она не могла точно определить, но от их пряного и покалывающего вкуса было тепло и немного радостно — печали словно покидали тело девушки с каждым глотком, очищая ее сердце. Напиток напомнил ей дни когда она сильно перетруждалась — настолько, что Лиза на следующий день готовила ей чай из своих секретных запасов, чтобы хоть как-то, но расслабить организм. Это помогало Джинн после тяжёлых рабочих дней, как глоток свежего воздуха. Как бы ей хотелось снова в последний раз попробовать тот чай. Она сама не заметила как сжала чашку немного сильнее — Ойх! — Ох, извини, — она извинилась перед Кли опуская на колени. Джинн нашла время, чтобы оценить, насколько похожи друг на друга Алиса и Кли, у каждой из которых были одинаковые узоры в форме золотого четырехлистного клевера и одинаковой красной палитре. Джинн задавалась вопросом, как они выглядели, их дизайн совершенно отличался от того, как выглядел замок в целом — яркий и величественный дизайн совсем не подходил под мрачный и гротескный замок. Она также оглянулась на шкаф и балерину из шкатулки, Мона и Эола, как назвала их Алиса. Они тоже почти не вписывались. Хотя одежда Эолы состояла лишь из наряда балерины, в нем чётко прослеживались нотки монштадтского старинного стиля, словно из древних времён, когда город свободы был под гнетом аристократов. А вот Мона полностью отличалась от того что находится, как в замке, так и за его пределами — непонятные астрологические символы и бесчисленные выцветшие созвездия, украшавшие её потрескавшиеся от времени дверцы и ящики. Все собравшиеся "слуги" вокруг девушки были абсолютно разными — словно с разных картин, разных историй, разных мелодий, что только добавляло новые вопросы, ведь очевидно, что такой сильной разницы не может быть у простой ожившей хозяйственной утвари замка, каким бы он ни был. Джинн заметила, как Алиса тепло улыбнулась, смотря на неё и свою дочь, а сама Алиса решила хоть немного подбодрить Джинн, сочувствуя ей — Я думаю, что то, что ты сделала для своей сестры, было очень смело. Немногие сделали бы то же самое. — Да, это точно было смело! Немногие осмелятся противостоять этому взрослому ворчуну! — подпрыгнула Кли — Я не знаю, могу ли я назвать себя смелой в этом плане, — сказала Джинн, опуская взгляд вниз. — Глупая или упрямая кажется более подходящими словами. Ведь после всего что я сделала... я потеряла сестру, Мондштадт, свои мечты и свободу... Абсолютно всё, — она боролась с желанием вновь заплакать, следя за тем, чтобы ее голос не дрожал, пытаясь казаться собранной и спокойной — Не стоит грустить... Ведь сделанного не повернешь вспять, — ответила Мона, с небольшим сожалением смотря на Джинн. Она прекрасно осознавала, что сапфироглазая стала пленницей и одновременно ключём для спасения для каждого в этом замке — Я уверена, судьба обязательно подскажет верную дорогу, как тебе, так и нам. — Скромность и сожаление здесь бессмысленны. Противостоять Дилюку — это очень смело, пусть и вопиюще глупо одновременно, и не каждый встречный человек осмелился бы на это. — дерзко усмехнулась Эола — Дилюк? Это... его имя? — спросила Джинн, переводя взгляд с Алисы на Эолу. Алиса кивнула, стараясь, чтобы чай не выплеснулся из её носика. Дилюк. Она была уверена, что никогда раньше не слышала такого имени. Но почему одновременно казалось таким...знакомым? В мозге Джинн начались вырисовываться мутные, загадочные образы человека, что рыскает в поисках, подобно ястребу в пустыне под покровом полнолуния, образ ребенка с рубиновыми глазами, горевшими верой и честью... Но как бы Джинн не пыталась сосредоточиться, эти образы ускользали от нее, словно ветер сквозь пальцы, скрываясь за мраком тайны, словно не желая быть разгаданными, пока не придет время. — Он довольно... необычный. Он всегда был таким? — неуверенно произнесла блондинка, стараясь подобрать максимально мягкое слово. — Нет, дорогая. Держу пари, если бы ты встретила его раньше, ты была бы поражена его благородстом и амбициозностью. — О да-да-да! И красотой, красотой обязательно! Она так же велика, как и богатство в его забытых сырых сокровищницах, созвездие его — Мудрая Сова — не даст соврать! — Мона горячо поддержала Алису, изо всех сил стараясь изменить мнение Гуннхильдр о Рагнвиндре в лучшую сторону, желая помочь в общем деле. — Хм... Его вера и идеалы были так же велики, как и его сила. Это неоспоримый факт — коротко и холодно произнесла Эула, неохотно поддерживая энтузиазм Алисы и Моны Услышав столько лестных комментариев, Джинн нахмурилась, а чашка застыла в нескольких сантиметров от ее рта. Неужели все это было правдой? Неужели эти качества действительно были присущи огромному, косматому чудовищу в разорванной накидке? В это было трудно поверить... Но сейчас, находясь в окружении говорящих вещей, Джинн была готова поверить во многое. — Осторожнее! — пискнула Кли, почувствовав, что ещё немного — и чай окажется на платье Джинн. — Ох, что же это мы тут совсем разболталась, как чай, что заварен на скорую руку! — вдруг воскликнула Алиса. — Мы с моей дочкой должны помочь с ужином. Пойдем, милая! — Кли снова выпрыгнула из рук Джинн на тележку — Пока-пока! — Увидимся за ужином, — Алиса выскользнула обратно за дверь и вскоре скрип тележки для посуды затих в коридоре Проводив семейный сервиз теплой улыбкой, Гуннхильдр вновь погрузилась в раздумия. Она всё ещё полностью не могла переварить всё что случилось с ней за один вечер. Слишком многое произошло — Надо бы выбрать, в чем ты пойдëшь на ужин — вдруг прервала тишину Мона. Ее дверцы, расписанные звёздами, вновь распахнулись, демонстрируя перед девушкой весь богатый гардероб для всех полов, возрастов и размеров — Мой глаз, возможно, не самый лучший, раньше я мало думал о моде. Да и денег не хватало... — Вешалки внутри Моны словно двигались сами по себе, перебирая одежду — Кхм... Гнусно, гнусно, гнусный удел... О Небеса, от какого Странника здесь эта гигантская шляпа?! Кхм... Гнусный удел, тоже гнусный удел... Ага, вот оно! Думаю, что ты бы хорошо выглядела в этом! Даром, что куплено на распродаже со скидкой в 85%, зато какая ткань, какие узоры!.. — гордо произнесла Мона, вытащив на свет голубое платье — Вы очень любезны, но я не пойду ужинать, — сказала Джинн, любезно отдавая платье обратно. Она села на кровать, смотря в потолок, пытаясь не думать о том, как провести этот вечер — Хах, пойти против него ещё раз? Ты мне уже начинаешь нравиться, — Ответила Лоуренс с небольшой улыбкой — Ты почти такая же упрямая, как и я — Оу... Но ведь это базовая вежливость. — недоверчиво сказала Мона, которая осознавала, чего стоило Дилюку пойти на такой шаг и чего стоит от него ожидать, если он не получит желаемого — Вам все равно ведь придется пересекаться вновь и вновь, ваши судьбы связаны... Так не лучше ли ее принять? Ведь поэтому это и есть "судьба" — Мне нужно время. Он не может заставить меня что-либо сделать здесь, — Джинн скрестила руки на груди и отвернулась от гардероба. Из-за двери вышли часы. Чарльз откашлялся и вежливо поклонился Джинн, что старалась не смотреть в его глаза, скрытые за пыльным циферблатом — Кхм-м-м-м-м... Кушать подано~ .... — Гррррр... Почему она не спускается?.. Я же четко велел ей спуститься! Почему её ещё нет! — хоть Дилюк и разговаривал по большей части с самим собой, его зычный голос все равно пугал что бойкую Алису, что самоуверенного Кэйю — Попытайтесь проявить терпение, сэр. Девушка потеряла сестру, свободу, прежнюю жизнь, и все это в один день! Немногие на ее месте смогли бы это выдержать. — произнесла Алиса, что совсем не успокоило хозяина замка — Подумай о чем-нибудь хорошем, Дилюк и не нужно так нервничать. Ты ведь, как и все мы, думал, что это — та самая девушка, что снимет с нас бремя заклятия. Разве эта мысль тебя не успокаивает? — попробовал подбодрить его Кэйя — Разумеется, думал! Я же не дурак... — отвёл взгляд Дилюк — Ну вот, разве не чудесно! Дело осталось за малым: она полюбит вас, вы влюбитесь в нее и вжух — проклятия как ни бывало! — хоть Альберих и понимал, что это звучит слишком оптимистично и просто, он не мог допустить, чтобы Дилюк совсем усомнился в себе, погружаясь в саморазрушение ещё сильнее. — Ну, это все же не так просто, Кэйя. На это нужно время и не нужно думать, что все произойдет совсем уж по щелчку пальца. Поэтому... Не расстраивайтесь, если сразу что-то не получится, сэр Дилюк. — хоть Алиса и поддерживала Дилюка, она предпочитала смотреть на вещи трезво и не давать Рагнвиндру ложных надежд, которые могли бы его ранить ещё сильнее — Арх... Это бесполезно. Ну вы просто посмотрите сами, без притворства! Она такая красивая, стройная и нежная, словно одуванчик, а я... — от одного взгляда на свой красный мех, кривые лапы и выпирающие клыки, Дилюка начинало тошнить от отвращения к самому себе. — А вы помогите увидеть в вас нечто иное! — Я не знаю, как. — отмахнулся тот Алиса нахмурилась и Кэйя понял, что теперь все приняло серьёзный оборот: в сложный момент Алиса всегда проявляла завидное упрямство и не отступала, пока не достигала своей цели и совершенно неважно, сколько раз ей приходилось взрывать мастерскую, стремясь отыскать идеальную формулу или прямолинейно устремляться вперёд, невзирая ни на что — только благодаря такой черте характера она смогла обуздать такого буйного ребенка, как Кли. — Ну, для начала, вам следует выглядеть более представительно! Ну-ка, рапрямитесь, не забывайте о манерах! Грудь навыпять, спину ровно, ходить не на четвереньках! Кэйя едва сдержал смех, видя, как ворчащий Дилюк неловко выполняет указания Алисы и решил разбавить столь строгую атмосферу — А когда она войдёт, Дилюк, приветствуй ее своей любезной рыцарской улыбкой, чтобы она точно тебя не боялась! Ну-ка, покажи ее... — однако тут же Кэйя понял, что это было плохой идеей, когда Дилюк действительно это попробовал: теперь его улыбка больше наблюдала оскал кровожадного хищника, а не причину обморока девушек, как раньше. — Над улыбкой... Надо поработать. — тяжело констатировала Алиса — Айх, нестрашно! Обязательно покори ее своим остроумным монштадтским юмором старых времён! — Но не будьте резки. — Осыпь комплиментами! — Но будьте искренним и не выдумывайте. — И самое главное... — РРААААРГХ!!! — громогласный рев Дилюка вновь затушил голубые огоньки Кэйи — ... Пожалуйста, держите себя в руках. — по одному из пунктов Алиса и Кэйя все же нашли взаимопонимание. Импровизированный "Урок хороших манер" внезапно прервал скрип дверей. Дилюк тут же с надеждой посмотрел на дверь, лихорадочно приводя себя в порядок, но его надежды вновь были разбиты, когда за дверями не оказалось грациозной женской фигуры в вечернем платье — Кхм... Добрый вечер~ — сдавленно произнес Чарльз в виде старых пыльных часов, желающих провалиться сквозь землю — ... Ну? И где она? — красноглазый указал на дверь, недвусмысленно намекая бывшему бармену на суть вопроса — Она? Ах... Огх... Хех... Она... Та девушка, да? Да, эта девушка, она... В процессе!.. Эээ... Обстоятельства сложились так, что... Ну... Кхех... Она не придёт. ... — ЧТООООООО?! Казалось, что даже птицы рядом с замком испугались рёва его хозяина и поспешили улететь куда подальше. Выпрыгнув из гостиной, Дилюк помчался по лестнице, игнорируя попытки Чарльза, Алисы и Кэйи окликнуть его и успокоить. Подскочил к двери комнаты Джин, Дилюк постучал по двери кулаком с такой силой, словно желал превратить ее, да и всю комнату в щепки — Я же четко сказал тебе спуститься вниз к ужину! — Я не голодна. — твердый голос Гуннхильдр лишь ещё больше рассердил Рагнвиндра — Если ты сейчас же не выйдешь, ты об этом пожалеешь! Я сломаю дверь, если потребуется и!.. — Дилюк запнулся, не зная, что дальше и говорить и подействуют ли эти угрозы. Ну сломает он дверь, дальше что? Прикует Джинн к столу и будет кормить ее с ручки? — Хэх... Хэх... Эй, Дилюк... — послышался голос запыхавшегося сводного брата, допрыгавшего по лестнице — Это... Ну... Явно не лучший способ завоевать ее сердце, мы же об этом говорили. — Пожалуйста, м-мастер Дилюк... Вспомните все то, чему вас учил ваш покойный отец... — Чарльз попытался воззвать к прошлому. — Но... Она... Такая... Упрямая. — сквозь сцепленные зубы произнес красноглазый — Нежнее, сэр, нежнее. Не расстраивайтесь, если что-то получится не сразу. — шепотом произнесла Алиса, успокаивая чудовище. Шумно вдохнув и выдохнув, Дилюк покачал своей шерстяной головой и, сделав недовольное лицо, чтобы хоть как-то себя успокоить, снова обратился к Джинн. — Ты... Спустишься к обеду? Там уже всё готово. — Нет. — услышав это слово, Дилюк возмущённо показал своим слугам на дверь своей когтистой лапой, ведя себя, как разозленный ребенок: мол, как же так, он все делает как надо, это она ничего не хочет и все портит! — Ласковее, нежнее... Совсем как в старые-добрые времена, на балах и приемах... — Чарльз понимал всю абсурдность и проигрышность ситуации, но он продолжал теплить надежду в Рагнвиндре, чтобы он не сдавался — в конце концов, задача бармена, помимо разливания напитков, всегда состоит в том, чтобы понять своего клиента. И это так же хорошо годится, когда необходимо воспитывать принца. — Ты доставишь мне огромную честь и удовольствие, если... Поужинаешь со мной... — Кхм-кхм... "Пожалуйста" — словно завершая напиток искусным фруктовым украшением, добавил Чарльз — ... Пожалуйста. — уже едва выдавил из себя Дилюк. — ... Спасибо, но нет. — блондинка оставалась непреклонной, что окончательно вывело Дилюка из себя — Ты что, собираешься там остаться до скончания времён?! — прохрипел красноглазый — Если понадобится, останусь. — НУ И ПРЕКРАСНО! МОЖЕШЬ ХОТЬ УМЕРЕТЬ ТАМ С ГОЛОДУ! — вскипевшая кровь и гнев Дилюка легко выводили его из равновесия, не позволяя ему нормально мыслить и лишь усугубляя ситуацию. Дилюк гордо и презрительно посмотрел на Чарльза, Алису и Кэйю — Либо она будет есть со мной, либо вообще не будет есть! Посмотрим, насколько хватит ее глупой гордыни! — произнес тот, кто был ослеплён гневной гордыней сильнее всех вокруг, после чего удалился прочь, так хлопнув дверью, что на Кэйю посыпалась штукатурка — Ох... А все так хорошо начиналось... — с грустью произнесла Алиса — Кэйя, прошу тебя... Сторожи у двери и сообщи, если появится хотя бы малейший шанс. А мы пока пойдем, займёмся уборкой и подумаем, что нам делать дальше. — Хах... Доверьтесь мне, неподкупный капитан подвала с вином и яблочным сидром. — обольстительно улыбнулся бывший капитан кавалерии, вставший у двери, пока Чарльз и Алиса спускались обратно на кухню Пройдя к западному крылу замка через один из многих тайных проходов, Дилюк распахнул двери и вошёл в свои покои. Это было единственное место, где он мог побыть в тишине, наедине со своими мыслями, единственное место, где он мог побыть самим собой — лишь одному разрешалось сюда заходить, помимо Дилюка. — Я был любезен с ней... Ну да, вначале я был грубоват, но ведь потом я исправился и старался это показать! Я был любезен с ней, но она отказала мне! Моей вины в этом нет, ни капли вины! Я же не должен был валяться у нее в ногах?! — тщетно пытался успокоить себя Дилюк, бродя по своей разрушенной и запущенной спальне. Размахнувшись, Дилюк изо всех сил пнул стул в попытке унять свой гнев — он уже не единожды делал это, срывая свою злость на вещах снова и снова, постепенно доведя свои покои до состояния развалин — таких же развалин, которые сейчас царили и в душе Дилюка, начиная с того самого проклятого дня... А может быть, даже и раньше... Взгляд красных глаз Дилюка метнулся к зеркальцу — одному из волшебных артефактов, зачем-то оставленной той сущностью, посещавшей его замок в тот роковой день. Устало выдохнув, Дилюк взял зеркало и поднёс его к своей морде — Покажи мне её. Зеркало засветилось голубоватым светом, выполняя свое предназначение — показывать все, даже то, что должно было быть скрыто от глаз. В отражении Дилюк увидел то, как Джинн наводила порядок в своей новой комнате, словно позабыв, что несколько минут назад туда хотело вломиться чудовище, протирала Эолу, взбивала подушки и выметала пыль с уголков, пока за ней гуськом ходила Мона Мегистус — некогда гениальный и подававший надежды астролог, который теперь был обращён в гардеробный шкаф, а про ее ремесло напоминали лишь звёздные орнаменты на дверцах — Хах, Не каждый способен твердо отказывать мастеру, особенно с такой непоколебимостью! Даже его ближайший слуга... — Он всегда такой? — переспросила Джинн, не отрываясь от работы — Что? Ох, ну... Большую часть времени, может быть... — неуверенно произнесла Мона, наблюдая за спиной голубоглазой девушки, которая закончила наводить порядок в комнате и уселась на кровать, переводя дух и погружаясь в свои мысли. Спустя несколько секунд неловкого молчания Мона подсела рядом, совершенно не заботясь о том, что спальное место не рассчитано на то, чтобы на нем сидел гардеробный шкаф — На самом деле он не такой уж и дурной, если подумать... Просто его созвездие... искажено, а сам он... переживает тяжёлое бремя. Все, кто узнают его получше, понимают это. Поэтому мы все здесь, рядом с ним, несмотря ни на что. И может... Тебе тоже стоит дать ему шанс, раз уж твоя судьба переплелась с нашими? — Я не думаю, что это возможно. — хмуро ответила Джинн — Не один он несёт тяжёлое бремя — Неужели? — деревянное украшение над глазами Моны изогнулось, подобно брови — Это тяжело объяснить словами... Чтобы понять о чем я, необходимо долгое время быть в Монштадте и хорошо знать его — произнесла Джинн, протянув свою руку к окну — Но сейчас я могу точно сказать, что город свободы уже не такой, как прежде. Мы и сами не заметили, но раз за разом маленькие изменения переворачивали нашу мирную жизнь: упадок в старейшей таверне "Доля Ангелов" и потеря старинных рецептов напитков и вин, сокращение в рядах Ордо Фавониус, как среди пехоты, так и среди кавалерии, ведь у нас не хватало сильных и талантливых рыцарей и капитанов для их обучения и сложных заданий... Все это привело к тому, что окрестности постепенно начали заполнять хиличурлы, а улицы нашего города — темные личности, начиная от похитителей сокровищ и заканчивая Фатуи. В какой-то момент начинаешь чувствовать, словно город застыл, а жизнь в нем стала однообразна и скучна... И тебя сразу наполняет чувство потери. Самый лучший пример — наш алхимик, Альбедо. Изредка он просто берёт свой походный мешок и, оставив записку, уходит на неделю, а после возвращается. Словно он ищет что-то... Словно он что-то потерял... Словно бы Монштадт... Что-то потерял, и даже не может понять, что. Когтистая лапа Рагнвиндра, державшая зеркало, вздрогнула, а сердце забилось быстрее. Пусть Джинн и не совсем понимала, о чем она говорила, но зато это отлично понимал Дилюк. Отлично понимали Мона и Эола, молча слушающие Джинн, отлично бы понял любой житель этого замка, услышь бы он эту исповедь. Они все знали, кого потерял Монштадт. — Но несмотря на это... — продолжила Джинн, чьи глаза блеснули решительным светом — Мы не позволяем себе просто опустить руки и разрешить тяжёлому бремени разъесть нас. Каждый день мы старались сделать Монштадт лучше и прекраснее, несмотря на то, как же медленно продвигалась эта работа и как она могла утомлять, как иногда хотелось все бросить и одичать. Потому что это был наш долг и наше обещание. С глубоким вздохом Дилюк отложил волшебное зеркало и прикрыл свои уставшие рубиновые глаза. Оперевшись на край стола, красношёрстный смотрел через мутный витраж дверей, ведущих на балкон. Снег покрывал стекло инеем, а луна только начала подниматься настолько, чтобы он мог видеть ее свет. На дно стеклянного купола упал еще один лепесток розы, постепенно увядающий, как и надежды и мечты всех обитателей этого проклятого замка — Я зря надеюсь... — хрипло прошептал Дилюк. На короткий момент его гнев и злоба утонули в других чувствах, бушующих в нём уже давно, с того самого дня, когда его отец, Крепус, испустил дух на его руках — в сомнениях и отчаянии. — Она видит во мне только... Чудовище...