Рыцарь и Чудовище

Даже не удосужившись переодеться в свое рыцарское облачение, оставленное в кабинете, Джинн схватила плащ и лежавший неподалеку от конюшни тупой меч, закуталась в черную дорожную ткань и вскочила на лошадь. Её сердце лихорадочно билось, а мысли снова и снова возвращались к сестре, затерянной где-то на бескрайних просторах Тейвата вместо уютной посиделки на ковриках посреди долины ветров. Выехав на дорогу, Джинн смогла разглядеть ещё свежие следы от подков Кристалл, ведущие как в сторону Ли Юэй, так и в сторону той аномальной зоны с туманом, про которую недавно рассказывал Альбедо. Не желая тратить ни единой секунды, Джинн поскакала по следам, полная решимости найти и вернуть свою младшую сестру, что бы ни случилось. Джинн никогда раньше не забиралась так далеко, воздух был густой от тумана, а темные деревья словно стремились поглотить само небо, закрывая его своими сильно разросшимися ветками. Джинн почувствовала, как холод пронзает её тело даже сквозь плащ, а среди корней покоился снег, что заставило Гуннхильдр изумиться. "Снег... Здесь? Откуда? Мы ведь далеко от Драконьего Хребта... Как Барбара вообще здесь очутилась?" Кристалл, подстегиваемая Джинн, наконец пробралась сквозь густой кустарник на поляну рядом с обрывом. Джинн уставилась на гигантский мрачный замок, словно сошедший со страниц приключенческих романов, которые Джинн любила читать у камина в редкие свободные часы. — Что это за место? — спросила она, прикусив губу и осматриваясь по сторонам, ожидая опасностей. Часть совиной скульптуры вдруг отломилась и с грохотом рухнула на промерзлую землю, и этого было достаточно, чтобы напугать Кристалл. Лошадь начала дергаться и фыркать. Джинн спешилась и положила руку на бок Кристалл, стараясь ее успокоить, вспоминая все уроки по уходу за лошадьми, полученные ей в юности — Спокойно, девочка, ты молодец... — девушка еще раз взяла в руки поводья и повела лошадь, ища хоть какие-то подсказки, которые позволят ей пролить свет на судьбу Барбары. Вдруг лошадь испуганно заржала и блондинка, не отпуская скакуна, посмотрела вниз, желая узнать, что же так напугало животное. — Ах! Джинн нагнулась к земле, поднимая церковную шапочку своей сестры. Она была сильно потрёпанная и в пыли, но рыцарь точно готова поклясться, что эта вещь принадлежада Барбаре. Значит, сестра была здесь, по крайней мере, какое-то время. Кристалл снова тревожно заржала. Девушка похлопала ее по носу и привязала к одной из ветвей дерева. — Барбара..... Я найду тебя, — Она повернулась к входной двери и приготовилась к тому, что было внутри прежде чем толчком открыть ее. ..... Маленькая чашечка прискакала к своей маме, едва ли не расплескиваясь в полном восторге, который она не могла передать словами — Мама! Мама! В замке девушка, очень-очень похожая на ту что оказалась здесь! — крикнула с восторгом Кли, скача вокруг чайника — Ох, Кли, не терзай мое сердце такими дикими историями! Особенно сейчас. А ну давай в лохань. — ответила Алиса, немного хмурясь — Но я на самом деле, мама, видела её! — Кли... — Она говорит правду, — ответила метёлка для пыли, смотря на семейный сервиз холодным и апатичным взглядом — Ещё одна девушка появилась здесь ..... — Безалаберность, безответственность, редкое разгильдяйство! Тебе прям воск из носа надо было пойти и открыть свой рот? — выругался Чарльз. – Мы могли бы просто отказать ей, и на этом все бы закончилось, но нет! Предложили огня, стул, чай... А дальше что? Библиотека? – Кэйе пришлось сдержаться, чтобы не начать перекривливать строгого бармена. — А как же знаменитое монштадтское гостеприимство? — с иронией переспросил он, когда Чарльз продолжал расхаживать кругами перед ним по столу. — Удивлён, что ты, как бывший трактирщик, забыл этот принцип. — Монштадтское гостеприимство не означает "принимать гостей где угодно, особенно в огромном проклятом замке, с риском убить совершенно невиновного человека"! — Ты слишком волнуешься, Дилюк никогда бы не убил еë, — "беззаботно" ответил сводный брат Дилюка, но Чарльз с присущей всем барменам наблюдательностью быстро догадался, что Кэйя, глаз которого осматривал всю комнату, как ошпаренный, сам не был уверен в своих словах. — Слушай, Чарльз, я думаю... — Кхм... Добрый день? — сказала Джинн в пустой вестибюль. Было темно, слишком темно, чтобы можно было подумать, что здесь кто-то действительно живет. Она плотнее закуталась в плащ, когда сквозняк пронесся по комнате. – Здесь есть кто-нибудь? — спросила она. Джинн схватилась за перила массивной лестницы, стоявшей в центре комнаты. Она поднялась на пару ступенек, совершенно сбитая с толку, стараясь не заблудиться окончательно в огромном, мрачном, некогда величественном замке — Барбара? Барбара, ты здесь? — она еще раз окликнула сестренку, но никто не ответил на её зов. Кэйя и Чарльз выглянули из-за угла, как только девушка была повёрнута к ним спиной. Двое обменялись потрясенными взглядами. — Улала! Ты видел это?! — спросил Кэйя, когда девушка исчезла за углом — Это же девушка! — Я знаю, что это девушка, — огрызнулся Чарльз. — Как она вообще сюда попала? — Кого это волнует, — взволнованно сказал Кэйя, — Неужели ты до сих пор не понял, Чарльз?! Протри свой пыльный циферблат: две девушки в один день пришли в замок, который пустовал столько лет... Одна из них точно та, которую мы так долго ждали! – свечка запрыгал за гостьей по коридору, капая своим воском на ковер — Подожди! Стой же ты! — сказали Чарльз, преследуя Кэйю, дабы он снова не наворотил дел Джинн повернула налево и ее встретил длинный коридор. Перед ней стояло множество дверей, и в этот момент она понятия не имела, с чего начать. Она осторожно шла вперёд с мечом наготове, вглядывалась в каждую картину, в каждый потрёпанный временем булыжник этого замка, ожидая какой-либо хитроумной ловушки, подлой засады или хотя бы подсказки Кэйя-канделябр, оказавшийся позади Джинн, не растерялся и тут же придумал план действий, нарочито громко толкнув дверь позади девушки. Едва поспевающий Чарльз успел проскользнуть в дверной прием за секунду до того, как светловолосый рыцарь обернулась на звук. — Хэй? — попыталась она еще раз, расстроившись в этот момент. Она могла поклясться, что слышала чьи-то голоса. Она не могла это списать на свою усталость, галлюцинации или просто разыгравшееся воображение, ведь весь день она отдыхала, а сейчас она старалась быть максимально сосредоточенной. Сжав меч покрепче, Джинн развернулась, решительно подошла к двери и распахнула её, готовая к встрече с любым противником. Но единственное, что ее встретило — это холодный, спиралевидный коридор башни и уходящий наверх свет. Она схватила любезно подожжённый фонарь, украшавший стену, и поднялась по узкой лестнице — Простите, я... Я ищу свою сестру! Вы её случайно не видели? Джинн потянула за большую железную ручку двери на верхней ступеньке. Комната была еще хуже, чем другие, с которыми она сталкивалась: в воздухе отчётливо чувствовалась сырость, а на стенах висели устрашающие кандалы из потускневшего львиного клыка. Очевидно, это была какая-то темница, и даже с фонарем она почти ничего не видела. — Е-есть здесь кто-нибудь? — неуверенно позвала она. – Джинн? — слабым голосом спросила Барбара, не веря своим ушам — Сестра! — воскликнула Джинн, подбегая к ней и обнаруживая, что она заперта за железной решеткой. Она посмотрела на неё, сняла перчатку и протянула руку. Гуннхильдр схватила руки Пегг, которые был холодны, как лед. С огромным облегчением Джинн смогла увидеть, что Барбара была почти невредимой: никаких ран, укусов или переломов, лишь мелкие царапины, испачканный церковный наряд и промёрзшие руки — Как... как ты нашла меня? — спросила Пегг с явной паникой в голосе. — Это сейчас не так важно, — сказала Джинн. Она встала и потянула за решетку камеры. — Тебя нужно освободить! — Джинн, пожалуйста, я хочу, чтобы ты ушла отсюда быстрее! – Взгляд монштадтского айдола постоянно метался по комнате, боясь что Оно запрет здесь и её старшую сестру. — Как ты здесь вообще оказалась? Кто тебя запер? — Объяснять некогда, ты должна уходить, скорее! — Не говори ерунды, я не брошу тебя, — решительно сказала Джинн, нацелив меч, чтобы разломать замок. Внезапно она почувствовала, как чей-то тяжелый удар обрушился на ее плечо. Рука хлестнула ее так сильно, что фонарь отлетел в ближайшую лужу. Мутное стекло не выдержало падения и вода быстро потушила огонь. Единственный луч света пробивался через треснувшую крышу, но все остальное было поглощено кромешной тьмой. Джинн быстро махнула тупым мечом в ответ, желая защититься, но опоздавший удар лишь поцарапал нападавшего, что скрылся во тьме тюремной башни — Беги!!! Джинн, прошу!!! — закричала Барбара в страхе — Что ты здесь делаешь?! — произнес голос с небольшим рычанием — Кто здесь?! Кто вы?! — спросила Джинн, пятясь к камере сестры. Когда ее спина упёрлась в стальные прутья, Джинн переплела пальцы своей левой руки с пальцами Барбары, дабы показать ей, что сестра рядом и будет защищать ее до последнего, как и подобает рыцарю, а правой рукой крепко сжала меч, вглядываясь в тьму. Кто бы это ни был, девушка осознавала его силу: ее плечо, плечо натренированного рыцаря, сейчас ужасно ныло от хлесткого удара, нанесенное этим незнакомцем — Хозяин этого замка, — ответил голос откуда-то из темноты. — Я больше не буду повторять. Что ты здесь делаешь?! — Я пришла за своей сестрой! — храбро сказала Джинн. — Пожалуйста, выпустите её, — она еще раз сжала руку Барбары, — Разве вы не видите, как она здесь страдает? — Ей не следовало вторгаться сюда! — крикнул ей в ответ голос. — Но она может умереть здесь! — воскликнула Джинн, желая воззвать к совести своего собеседника. Она не сомневалась в стойкости и смелости своей сестры, но меньше всего ей хотелось видеть Барбару заточенной здесь, словно певчая птичка в клетке, умирающей не сколько телом, сколько душой – Пожалуйста... — выдавила она, — Я всё сделаю, просто позвольте ей вернуться домой! — Ты ничего не можете сделать. Она моя пленница и точка! — Но должен же быть какой-то выход... – Джинн сделала паузу. — Постой! — сказала девушка, разжав пальцы, позволяя сестринским рукам выскользнуть из ее. Хозяин замка развернулся, смотря на неё из темноты своими красными, налитыми кровью глазами, похожими на рубины. Она немного вздрогнула, но быстро сделала серьёзное лицо и медленно подошла к лучу луны. Барбара была жителем Монштадта и её сестрой. Джинн была рыцарем Ордо Фавониус, который поклялся защищать каждого жителя Монштадта, Монштадт и его свободу, невзирая ни на что. У Барбары ещё все впереди. Столько выступлений, столько душ, нуждающихся в ее добром слове и яркой улыбке Джинн просто обязана была защитить её и ее свободу. — Оставь лучше меня... — Ха! Тебя! — усмехнулся Дилюк. Молва быстро распространилась по замку, поэтому, когда обитатели зашушукались о ещё какой-то девушке, бродящей по залам замка, он понял, что о ней нужно позаботиться. Альберих был прав, как бы Рагнвиндру не хотелось этого признавать: это не могло быть простым совпадением. Брови Дилюка нахмурились. Зачем ей предлагать занять её место? Даже если она её сестра, они обе очень молоды, и юные девушка часто умирали из-за болезни. Им суждено умереть в любой день, не из-за болезни, так из-за хиличурлов и похитителей сокровищ, не из-за них, так из-за несчастных случаев или потусторонней, божественной силы, мотивы и возможности которой выходили за рамки привычного мировоззрения — таков уж их непримиримый и суровый мир. Зачем тратить ее жизнь в заключении, да ещё и вместо кого-то? Зачем такое благородство? Благородство... Как давно он слышал это слово? Как давно он о нем задумывался? И какое место оно занимало в его жизни после стольких лет? — Ты... действительно сядешь вместо неё? — спросил он, даже сам удивившись мягкости своего устрашающего голоса — Джинн, нет, ты не знаешь, что делаешь! — закричала Барбара — А если я это сделаю? — спросила Джинн, стараясь не обращать внимания на слова сестры, которые могли поколебать ее решимость — Ты её выпустишь? Дилюк молча обдумывал предложение. Кэйя и Чарльз встретили его у подножия лестницы. Сводный брат хозяина замка бредил тем, что эта девушка может быть той самой единственной, что снимет проклятье. А Дилюк прошел мимо, не задумываясь об этом. Но теперь, когда возможность представилась... — Да — внезапно сказал Дилюк, — Но ты должна пообещать остаться здесь навсегда! Джинн тяжело сглотнула на последнем слове. Навсегда. Если сдержит это обещание... Она никогда больше не увидит своею сестру, маму... Не вдохнет запах свежего монштадтского хлеба из печи Сары... Не получит еще одну книгу от Лизы... Не узнает что будет с Мондштадтом и не увидит ничего за пределами этого замка. Все в обмен на жизнь ее сестры и на человека, которого она еще не видела. — Хорошо, но... Выйди на свет, — попросила она, чувствуя себя смелой. Дилюк был удивлен ее ответом. Тем не менее он шагнул в одинокий луч света в комнате. Глаза Джинн расширились от этого зрелища. Это был зверь, какого она никогда раньше не видела. Его шерсть была ярко-бордового цвета, словно подчёркивая его гневный взгляд и звериные движения, пропитанные жаждой крови. Она уставилась на его острые когти, на его исполинские руки и ноги, напоминающие волчьи лапы, на выпяченные клыки, на массивное и могучее тело высотой в 10 футов, налитые кровью глаза; он мог убить ее в любой момент, если бы захотел... Джинн попятилась и снова уперлась в холодные прутья, удерживающие ее младшую сестренку. — Нет, Джинн, я не могу позволить тебе сделать это! — сказала Барбара, цепляясь за решетку камеры. Девушка глубоко вздохнула и снова посмотрела на чудовище. Пронзительный взгляд красных глаз пересекся с мягким, как одуванчик, но решительным, как у львицы, взглядом голубых глаз. Судорожно вздохнув, Джинн снова встала на ноги. Она сама шагнула в луч света и посмотрела на зверя, возвышавшегося над ней. — Даю слово рыцаря Ордо Фавониус, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ладно, — быстро сказал Дилюк, не давая ей шанса передумать. В его голосе была нотка злости и презрения после услышанного про рыцарей. Тяжело дыша, Джинн отшатнулась от решетчатой двери камеры, стараясь собраться с силами. Затем она услышала отчетливый звук щелчка замка; по крайней мере, он тоже сдержал свое слово, кем бы он ни был. Как только дверь открыласья Барбара бросилась к старшей сестре, со страхом смотря на Гуннхильдр, лихорадочно хватая её за одежду, словно утопающий хватается за соломинку — Джинн, пожалуйста, ты не должна этого делать. Ты должна уйти со мной! – Она попыталась удержать сестру, но лапы чудовища снова схватили её, потянув к двери башни. Старшая сестра была права, Пегг была слишком слаба и напугана, чтобы сопротивляться. — Прости меня... — сквозь зубы произнесла Джинн, отведя взгляд — Джинн! — Барбара снова попыталась она подбежать, но чудовище захлопнул дверь за ними двумя. Дилюк чувствовал, как девушка пытается вырваться из его хватки, когда тот выводил еë из замка. — Нет, пожалуйста! — воскликнула Барбара — Пожалуйста, пощадите еë! Она все для меня! — Она больше не твоя забота. Забудь о ней и живи той жизнью, которую она подарила тебе в обмен на свою. — резко отрезал Дилюк. Он запихнул девушку в сломанный паланкин, который лежал во дворе перед домом. Услышав испуганное ржание, Дилюк повернул голову и увидел Кристалл, которая все ещё была привязана к ветви. Подпрыгнув к ней, Дилюк резким движением руки обломал иссохшуюся ветку, бросил ее в чащу леса и грубо подтолкнул лошадь к карете — Отвези еë в Мондштадт, — пробормотал он, прежде чем вернуться к входной двери. Он слышал, как девушка в церковном платье продолжает истерически кричать и бить своими маленькими ручками по запертой двери паланкина, но не обращал на это внимания. Сделка была сделкой. Пока Дилюк поднимался к новой пленнице, он старался вспомнить где он слышал имя «Джинн» раньше... В коридоре он остановился и вспомнил юную девочку со светлыми, как песок, волосами и голубыми глазами, с которой он был знаком в детстве и часто проводил время вместе с ней и Кэйей, мечтая стать достойными рыцарями... Нет... Не могла же та глупая девушка и его старая подруга быть одним и тем же человеком... Или может? Дилюк схватился за голову, стараясь успокоить свои мысли: уже прошло слишком много времени с момента проклятия, его разум был слишком одурманен как отравляющим его гневом, так и последствиями наложенных чар, неумолимо превращающих Дилюка в чудовище все больше и больше, затуманивая и стирая воспоминания его прошлой жизни. — Дилюк, — начал Кэйя, оторвав от мыслей приёмного брата, когда Рагнвиндр вернулся ко входу в темницу. — Ну что тебе ещё?! — прорычал Дилюк. — Ого...Что ж...— сказал Кэйя, подняв железные палки с ещё одним свечами, которые служили ему руками, стараясь жестикулировать, — Я просто подумал, что, раз уж девушка собирается остаться с нами на некоторое время, ты мог бы предложить ей более удобную комнату. –Тот лишь рявкнул на него, чуть не сдув синие огоньки. Кэйя пытался не закатить глаз, — Нет, ну если не хочешь, то так тому и быть, хозяин-барин и все такое. Я вообще канделябр, так-то, просто не хочу на своей совести страданий этой девушки, особенно если она, скажем, болезнь подхватит или ещё что... Не на курорте ведь она там, в конце концов. — Грх... Дилюк поморщился. Как бы ему не было противно, но он понимал и даже принимал правоту канделябра, который некогда был его братом по клятве. Мысль о том, чтобы оставить девушку одну в тюремной башне, заставило чувствовать себя неуверенно. Да и какой будет толк, если его пленница умрёт в первую же неделю своего пребывания здесь? Он знал, что Кэйя был прав, но никогда не признал бы этого. Тем не менее, он вспомнил испуганное выражение её лица, когда она наконец увидела его. Что ему даст то, что она останется здесь? Это был шанс, но если он едва мог выносить вид самого себя, то как мог кто-то другой? Дилюк обдумывал эти мысли, снова поднимаясь по лестнице к темнице. Когда Дилюк вошёл внутрь, первое, что он увидел — это Джинн, стоящую возле узкой бойницы, наблюдающую через маленькую щель за тем, как карета увозит Барбару и лошадь из окрестностей замка, словно прощаясь с ней. Лишь голос выдавал истинные чувства Гуннхильдр: осевший, хриплый и дрожащий — Ты даже не дал мне с ней проститься... — сказала Джинн, прикусывая свою губу до такой силы, что из нее потекла алая кровь. Ее гордая, атлетическая и стройная фигура осунулась от груза отчаяния, а из глаз вот-вот брызнули бы предательские слезы, которые она подавляла, изо всех сил стараясь сохранить свою решимость. — А ведь я... я больше никогда еë не увижу, — сказала она, прикрыв свое белоснежное лицо. — Не увижу никогда! Теперь Дилюку действительно стало плохо. Он потер свою мохнатую шею, после повернулся спиной к плачущей девушке. Как ни странно, но его черствое сердце сейчас действительно стучало быстрее. Он не мог смотреть на то, что он причинил, хотя, казалось бы, какое ему должно было быть дело, если сделка уже была заключена и он дал ей выбор? — Идём, в твою комнату, — сказал он, снова потянувшись к дверной ручке. — Моя комната? — ошеломленно сказала Джинн, вытирая еще пару слез. Она оглянулась на камеру, в которой когда-то сидела её младшая сестра. — Н-но я думала... Дилюк сердито посмотрел на Джинн, после чего развел своими лапами, словно призывая свою пленницу получше осмотреть место, куда она попала. — Ты хочешь остаться в башне?! — сказал он, пытаясь сдержать гнев — Нет, — быстро ответила Джинн — Ну тогда идём! — сказал Дилюк и распахнул дверь башни. Джинн ещё некоторое время колебалась, но после стряхнула грязь с одежды, собираясь последовать за хозяином замка. Чудовище уставилось на нее, держа дверь открытой. Она попыталась отвести взгляд от своего меча, который лежал в луже, дабы ее не заподозрили в стремлении нарушить договор и вместо этого сосредоточилась на звере. Она еще раз сглотнула и вышла через дверь. Дилюк последовал за ней, небрежно схватил своей громоздкой лапой находившегося рядом Кэйю и поднял его над головой, подсвечивая его синими огоньками путь вперёд. Шагая вслед за красношёрстным Дилюком по пыльным коридорам замка, Джинн наконец-то нашла время, дабы осмотреть все вокруг. Правда, никакой радости ей это не принесло — устрашающие горгульи, искажённые картины с мрачным сюжетом, гнетущие фрески и тусклые узоры — словно все в этом замке пришло из другого мира, так сильно контрастируя с очаровательным, лёгким, солнечным Мондштадтом, по которому Джинн уже начала тосковать, осознавая, как же сильно ей будет не хватать запаха выпечки Сары, аромата свежезаваренного чая Лизы, уютных выстроенных в ряд домиков, в которых кипит жизнь и свобода... Пусть Дилюк и шел впереди, он почуял, как шаги Джинн замедлились, пока светловолосый рыцарь осматривала местный мрачный дизайн, все сильнее и сильнее погружаясь в грусть. Рагнвиндр замнулся, не уверенный, что же ему стоит предпринять — долгие годы общения лишь со своими слугами, такими же проклятыми, как и он сам, кого угодно отучат быть социальным. К счастью, его сводный брат всегда был готов прийти на помощь. — Эй-эй, ну что ты как вина в рот набрал? Скажи ей что-нибудь! — подсказал ему Кэйя, подмигнул своим единственным видимым глазом — Кхм, ну... Я надеюсь, тебе здесь нравится. — произнес Дилюк, правда, тут же осознал всю глупость своих слов: какому пленнику может нравиться его собственная темница? Уж явно не жителю Монштадта, чья жизнь была пропитана ощущением свободы, которое было такой же неотъемлемой и естественной частью его бытия, как хлеб, вода или воздух — Раз уж так получилось, что это место теперь твой новый...кхм... Дом, то теперь ты можешь исследовать его. Однако я сразу говорю: ни шагу в западное крыло этого замка — И что же в нём? — переспросила Джинн — Какая тебе разница? Я же сказал, запрещено! — рявкнул Дилюк, из-за чего по коридорам замка вновь прокатилось эхо его громогласного голоса, пугающее всех обитателей. Альберих лишь закатил глаз, видя, что пусть его сводный брат и старается открыться и перебороть себя, но выходило у него это противоречиво: вот он сначала назвал это место "новым домом" для Джинн,словно делая ее полноправным жителем замка, но тут же накладывает на нее ограничения,словно на пленницу. Когда эхо стихло,Дилюк устало прорычал, осознавая, что все только запутывается. — Гррр... Обещаю, я не собираюсь тебе причинять вред, просто... Прислушайся. — Хорошо, договорились. — Джинн устало прикрыла глаза, собираясь с силами: для нее явно было непросто довериться этому противоречивому существу — Я услышу вашу просьбу, поскольку вы сдержали своё обещание и отпустили мою сестру. Но это не значит, что я буду просто слепо вам подчиняться и верить. Покачав головой, красношёрстный зверь подскочил к ближайшей двери и открыл её, выпустив на свободу такой слой пыли, что едва сам не чихнул. — Пожалуй, эта комната подойдёт. Раньше здесь располагались гости. — хмуро произнесло чудовище, пока Джинн заходила внутрь и осматривалась — Если тебе что-то понадобится, ты можешь обратиться к моим слугам, они о тебе позаботятся. — Ужин. Пригласи ее на ужин. — Кэйя замахал своим синим огоньком у ушей Дилюка, чтобы привлечь его внимание, едва не подпалив алую шерсть своего сводного брата — И да... Здесь все завтракают, обедают и ужинают в определенное время, никаких исключений. И поэтому ты поужинаешь со мной. И это не просьба! Твёрдо произнеся эти слова, Дилюк небрежно захлопнул дверь за Джинн, будучи уверенным, что его командный голос окончательно расставит все по местам, не оставив места своеволию и заставив Джинн действовать именно так как желает Дилюк. Гуннхильдр, оставшись наедине с собой, прекратила сдерживаться и рухнула лицом в пыльную подушку, надеясь, что она впитает в себя каждую ее печаль и слезу, пока за окном раздувается метель, приглушая ее всхлипы. ..... В Тейвате каждый относится к ночи по-разному. Для кого-то это — время отдыха перед новым рабочим днём, для кого-то — время действий, как благих, так и не очень, а для кого-то — время размышлений или историй. Если вы подойдёте к любому старожилу Монштадта, преподнесете ему в подарок бутылку вина из одуванчиков и попросите его рассказать о Монштадте, то в его рассказе обязательно найдётся место для "Доли Ангелов" — одном из самых старых и престижных заведений. В лучшие времена слава про его изысканные вина гремела далеко за пределами Монштадта, привлекая множество путешественников из Ли Юэй, Сумеру, Фонтейна и даже далёкой Инадзумы. Не посетить "Долю Ангелов" считалось просто бескультурьем по отношению к каждому жителю Монштадта, в том числе и к владельцам ныне позабытой винокурни. Но после загадочной пропажи ее владельца и главного бармена, строго охранявшего рецепты всех фирменных напитков, которые заработали ей славу, в заведении настали тяжёлые времена. В последний момент, когда магистр ордена уже хотел, скрепя сердце, отдать приказ про опечатывание, в дело внезапно вмешались Фатуи, заявив, что возьмут на себя все обязательства таверны, если им позволят реорганизовать это заведение. Не желая завершать историю "Доли Ангелов" печатью про закрытие из-за долгов, магистр Варка дал свое согласие. К добру это или к худу — каждый житель Монштадта для себя решил сам. Щедро спонсируемая деньгами из Банка Снежной, "Доля Ангелов" хоть и смогла спастись от призраков банкротства и ее двери вновь стали открыты для посетителей, но она растеряла все, что заработала за много поколений, превратившись из элитного клуба для спокойных бесед, где всякая выпивка служило лишь украшением разговора, в безвкусный трактир-забегаловку, ставшую пристанищем для всякого сброда, предпочитавшего простое и дешевое пойло, тоннами доставляющееся из Снежной. Барбара, которая бежала в панике, готовая стучаться в каждый дом с мольбой о помощи, сама не заметила, как пробегала мимо этого места, что привело к ожидаемым результатам: она врезалась в кого-то и кубарем упала на бульвар. — Простите!.. Простите, я не хотела!.. Пожалуйста, мне нужна помощь... — всхлипывая, произнесла Пегг, поднимая свои голубые глаза, надеясь рассмотреть незнакомца. Ох. Хотя... Если никто, то может быть, хотя бы он?.. — Нет нужды так перенапрягаться, иначе вы заработаете перелом или что ещё хуже — посадите свой щебечущий голос. Давайте мы пройдем в таверну и вы все поведаете мне из первых уст~ — улыбнувшись, Дотторе театрально махнул руками, приглашая монштадтского айдола в злачную "Долю Ангелов"